Глава 41. Восход плохой луны

За всё время довольно долгого полета к Юстасу начали возвращаться силы. Свежий воздух немного развеял грусть и тоску по Доротее, а также последствия ее обмана. Прилив энергии был колоссальным, и Вред почувствовал, будто он находится сейчас находится на «Покорителе Зари». А вот Джил, напротив, готова была поклясться, что скоро уснет. Пришлось бить себя по щекам и крепче держаться за сову, чтобы не упасть. На миг Поул даже пожалела, что вообще во всё это ввязалась, но делать было нечего.

— Почти прилетели, уху-уху, — сообщила Белокрылка и пошла на снижение. От страха Джил даже едва проснулась.

После Поул лениво слезла с совы, скатившись по ее крылу, и зевнула. Запах болотистой местности совсем отбил желание спать. Джил и Юстас переглянулись и зажали нос пальцами, ладонью прогоняя от себя зловонье. Белокрылка тем временем стала высматривать кого-то, но не нашла, и потому громко воскликнула:

— Хмур, вставай, уху-уху, у нас гости! Посланники Аслана, к тебе такие посетители приехали, а ты носа не кажешь!

— Чего вам, совы? — воскликнул мужской голос, издалека напоминающий сдержанное кваканье. Хотя, быть может, так просто казалось. — У вас случилось наводнение? Пришел очередной незнакомец? Вернулись те гаргульи? Короли и королевы исчезли? Луна упала с...

— Хватит гундеть! — перебил басистый голос Азирафаэля. Он полетел на звук и обнаружил маленький домик, напоминающий вигвам. Птах попросил Юстаса и Джил ждать их с Белокрылкой снаружи, а сам бесцеремонно вошел внутрь.

Ни о чем не говоря, молодые люди уселись на бревно, которое Вред предварительно проверил на наличие слизи и прочих нелицеприятных жидкостей, и стали ждать. Через несколько минут Азирафаэль попросил их пройти вовнутрь. Джил прошмыгнула в дверь первой и увидела перед собой странное существо высокого роста. Выглядел он почти как человек, только вместо пальцев на ногах у него были лягушачьи лапы, а кожа была зеленоватой. На незнакомце была соломенная шляпа, а во рту тростинка.

— Мы рассказали всю суть дела, уху-уху, — сказала Белокрылка, переминаясь с ноги на ногу и заметив в углу мышь. — Дальше вы пойдете без меня, но Хмур и Азирафаэль за вами присмотрит, уху-уху. А, да, Хмур, постели им, пожалуйста, и не пугай своими стихийными бедствиями.

— Мм, да, разумеется, — ответил, по всей видимости, тот, кого совы называли кваклем. Он курил трубку, довольно длинную, сделанную для таких же длинных зеленоватых рук. — Только придется вам лежать на холодном и на жестком полу. Еще и в сырости, я думаю, это же болото. Наверняка вы глаз не сомкнете, если даже бури не случится, или наводнения, например, ну и если крыша не упадет, а такое бывает. Что ж, и на том спасибо...

— Заканчивай, Хмур, — перебил Азирафаэль, видя смущение Джил и Юстаса. — Просто постели соломы, будь так добр. Культяпки у тебя твои не только для держания трубки.

На это Хмур пожал плечами и принялся выполнять просьбу. Как только гости оказались на сухой соломе, накрытой простыней, возле слабенького камина, то тут же уснули. Еще бы, бессонная ночь в напряженном полете дала о себе знать. Кто знает, где им придется ночевать в следующий раз?

Утро было мало солнечным и не совсем приятным. Вернее, был уже день, косые лучи пробивались в треугольный проем вигвама. Азирафаэль до сих пор спал. Он летел сам, поэтому и устал еще больше остальных. Юстас проснулся первым и слегка потряс Джил за плечо. Та сморщилась и недовольно захмыкала, но глаза всё же открыла.

— Божечки, насколько ужасно спать в одежде, — это было первое, что она произнесла, перед тем, как встать.

— А по мне хорошо, когда не надо никуда одеваться, но вот умылся бы я с радостью, — приподнял брови Вред, осматривая помещение. — Я еще не взял то средство для гигиены, которое дарил мне Санта. Почистить зубы бы оно пригодилось.

— Помню, в школе тебе дали приз за гигиену, — зевнув, улыбнулась Поул и начала натягивать на себя плащ. Юстас тоже приподнял уголки губ и кивнул.

— Пойдем, поищем этого квакля, — предложил он, пропуская Поул вперед. Надо же, кажется, из этого приключения можно выявить один значительный плюс — они перестали ссориться.

При дневном свете местность удалось разглядеть получше. Что ж, если они до сих пор в Нарнии, то она не напоминает то, что они видели до этого. Болота были обширными, с небольшими островками, вокруг которых текла вонючая зеленоватая вода. Всюду были заросли тростника, репейника, камыша и других странных растений. Если встать на носочки, то можно было узреть множество вигвамов. Видимо, Хмур не единственный квакль, который тут обитает. Странным было то, что были они далеко друг от друга.

— Думаешь, квакли не заходят друг к другу на чай по-соседски? — спросила Джил, на что Вред только пожал плечами.

— Вовсе нет! — раздался квакающий голос, до смерти напугавший ребят. — Мы ценим уединение, кто знает, с какими целями захаживают гости. Они могут что-то украсть, сломать, разбить, надоесть разговорами.

Юстас поманил пойти на голос. В зарослях камыша они увидели то же самое существо, что и вчера. Только теперь его можно было разглядеть гораздо лучше. Лицо, как и тело, было длинным и худым, губы поджаты, подбородок и нос — заостренные, щеки впалые. Уши казались огромными. Сидел он по-лягушачьи, коленями вверх. Сам он был хмур и не слишком приветлив, видимо, и правда нечасто с кем-то общался. Поджатые губы выдавали серьезность и неразговорчивость.

— Добрый вам день, гости, — поприветствовал их квакль, но прежде чем ребята успели ответить тем же, он продолжил вести монолог: — Но знайте, что когда я говорю «доброе», я не подразумеваю прямое значение. Это еще не означает, что не хлынет дождь, не нападет туман, не упадет солнце или чего-нибудь еще. Кстати, всегда могут нагрянуть драконы и спалить вигвам, ну и нас вместе с ним. Я полагаю, вы даже не поспали?

— Нет, мы выспались, спасибо, — ответила Джил.

— Хм, вежливость похвальна. Умеете выдавливать улыбку, — ответил квакль. — Кстати, меня зовут Хмур, имечко немудреное, но забыть можно. Если что, я всегда могу напомнить его вам, раз уж мы отправляемся в смертоубийственное путешествие, где нас ждет нелегкая смерть, — новый знакомый закинул удочку, с которой сидел, и принялся ждать улова.

— Почему вы так пессимистичны? — возмутился Юстас. Думать о смерти, тем более близкой и нелегкой, совсем не хотелось. После сирен, огромного змея, зомби, лютой зимы, горгулий и прочего разного поиск пропавшего мальчика уже кажется прогулкой.

— Пессимистичен — сильное слово. Я реалистичен, рассчитываю все неблагоприятные прогнозы, которых гораздо больше, чем благоприятных, — пожал плечами Хмур и вытащил удочку. На ней красовался один единственный угорь не сильно впечатляющих размеров. — Вот пытаюсь наловить вам угрей. Вряд ли у меня это получится. Да и даже если получатся, они вам не понравятся.

— Угри довольно вкусные, — возразила Джил. Теперь ей захотелось, чтобы Азирафаэль быстрее проснулся и избавил их от этого занудства. Этот квакль пессимистичнее всех ее знакомых, вместе взятых.

— Мм, может быть. Но вряд ли мы сможем их приготовить, потому что костер потушит вероятный дождь, а в вигваме дым выест вам глаза. Дрова, может, вообще сырые окажутся. Да и вы наверняка не знаете, как ими пользоваться, да и трутницей тоже.

Закатив глаза, Юстас направился за вигвам и набрал таки дров. Еще в плаваньи он научился разжигать костер, поэтому ему не пришлось долго над ним трудиться. Хмур-таки наловил угрей и даже почистил, при этом причитая что-то про голодный обморок, пока они готовятся, про то, что угри могут быть заразными и отравленными, и так далее. Когда ребята пошли помыться, квакль пожелал им не утонуть, не захлебнуться водой, не набрести на лягушек-убийц...

Азирафаэль подоспел как раз к завтраку, и тогда все четверо начали обсуждать план действий. Джил начала вспоминать знаки по порядку. Так, что было первым? Отправиться на Дикие Северные земли и довериться наитию, так как там Юстас должен был встретить какого-то старого знакомого. Как Вред ни пытался, никаких старых знакомых он там припомнить не мог, хотя, может быть, кто-то тоже отправился в круиз.

— Несмотря на то, что у вас есть знаки, я не уверен, что нам удастся продвинуться далеко на север. Там всегда холодно, несмотря на то, что сейчас весна, да и живут там всякие чудища, враги, горы, рвы, ловушки, и со стертыми ногами и голодом нам будет совсем не до погоды, — раскуривая трубку, сообщил очередную «приятную» весть Хмур, и так он отчего-то напомнил Джил Алессандро. Она улыбнулась этой мысли и продолжила за обе щеки уплетать угрей.

— Итак, мы должны найти старого знакомого Юстаса, а потом идти на север, пока не окажемся на развалинах древнего города великанов, — сказала Поул. — Кто-нибудь знает, где это?

— Помнится, когда мы с Каспианом вызволяли Люси от великанов, там не было никаких развалин, — пожал плечами Вред. — Хмур, ты не знаешь ничего?

— Я ходил туда не дальше, чем другие люди или квакли, но развалин не видел. Одно ясно — придется идти на север. Нам нужно к Этинсмуру, где река Шрибл, но мостов на ней нет.

— Мы перейдем ее вброд, — не увидел особой проблемы Вред.

— Ходили тут некоторые, — ухмыльнулся квакль. Что ж, многообещающе.

— Возможно, тот знакомый, которого и должен встретить Юстас, и направит нас к развалинам, — предположил Азирафаэль. — Скорее всего для того нам нужно его встретить. Да и нам пора идти, время уже идет к закату, мы долго спали.

Остаток дня провели в размышлениях и сборах. Хмур решил пойти окончательно и бесповоротно, о чем он сообщил, когда на него накричал Юстас, потому что тот всегда говорит обо всем плохо. Квакль рассказал, что все остальные его сородичи считают, что он слишком несерьезный и мечтательный, а жизнь — это не пирог с угрями, она длинная, трудная и много страдательная.

«Если про него так думают, то я не представляю, какие остальные квакли», — прошептал Азирафаэль, и ребята не смогли с ним не согласиться.

С собой они много набирать не стали. Взяли лишь несколько одеял, остатки угрей, ветчину, печенье, воду и трутницу для костра. У Вреда с собой был припасен меч, а у Джил кинжал. Хмур же вооружился луком и запасся стрелами. Несмотря на всю его пессимистическую сущность, к походу он отнесся серьезно, а неутешительные прогнозы помогли получше подготовиться, ведь и правда могло случиться всё что угодно, хотя Аслан не поручил бы столь трудное дело подросткам, если бы шансов на успех не было.

— Ты спишь? — спросила Джил у Юстаса, когда они улеглись спать перед дорогой.

— Не-а, — сообщил он, повернувшись лицом. — Мне не уснуть.

— Вот и мне, — вздохнула Поул, получше накрылась одеялом и помедлила с тем, что хотела сказать после. — Ты всё еще на меня злишься?

— Иногда, — честно признался Юстас, не стараясь скрыть правду. — Но ты не виновата в том, что случилось. Доротея оказалась не такой хорошей, как я думал.

— Неправда, — возразила Джил, которая к принцессе Гальмы прониклась самыми теплыми чувствами. — Она не виновата в том, что случилось, ее заставляли. Алисия ее науськивала, а я ей помогала... Ты же видел, что она к Эдмунду равнодушна.

— Я мог ошибаться, — коротко ответил Юстас.

— Просто вы не сошлись характерами, вот и всё. Ты не можешь отрицать, что тебе она тоже не так сильно и нужна была. Просто перестань на нее обижаться, вам это обоим ничего хорошего не принесет, — поняв, что разговор окончен, и оставив Юстасу пищу для размышлений, Джил повернулась на другой бок и попробовала заставить себя уснуть.

— Джил, — внезапно позвал Юстас, и она молча обернулась. — Я рад, что мы с тобой будем работать вместе. Дело важное и нужное.

— Я тоже рада, — улыбнувшись, сообщила она и закрыла глаза.

Поднялись рано утром. Захватив все приготовленные припасы, четверка спасателей двинулась вперед. Разговор не вязался, все молчали, лишь Хмур изредка говорил что-то или недовольно хмыкал происходящему вокруг. Когда они наконец дошли до самого края болот, то остановились и посмотрели вдаль.

Впереди не было ничего, кроме лысых бурого цвета гор, расстилавшихся неприветливой россыпью. Абсолютная тишина оглушала, признаков жизни не было. Над голой землей распластался сплошной смог из серых облаков и непроглядного тумана. Казалось, даже камни от страха покинули это место и спрятались. Небо было красноватым, даже Хмур не стал озвучивать, все и так понимали, что это плохое предзнаменование.

Вздохнув поглубже, Юстас первый ступил на Дикие Северные земли, которые вовсе не блистали ежедневным снегом, как оказалось, а были холодными, неприветливыми, страшными, шепчущими на ухо не самые приятные вещи. Но долг звал идти вперед. Маленький Дамир там совсем один, наверняка напуган, и непонятно, в каких целях его хочет использовать та змея.

За Вредом пошла Джил, расположив Азирафаэля у себя на плече. Хмур напряг руки, покрепче сжав лук, и тоже двинулся следом. Путешествие обещало быть нелегким.

*****

Доведя лошадь до дикой усталости, Люси наконец оказалась у дворца. Она не знала, как дать знать Эйлерту, что она здесь, чтобы он опустил мост. Да и интересно, впустит ли он ее после произошедшего. Не успел он отойти от обмана лучшего друга, как на него навалилось такое предательство, пусть и не по ее воле...

Стража издалека увидела девушку и попросила снять капюшон. Отважная королева послушалась и для верности подняла символ свей царственности. Больше часовые вопросов не задавали и опустили мост. Люси облегченно вздохнула и попросила позаботиться о лошади, гальмианский флаг которой должен был защитить ее на территории Тельмара.

Люси быстро вбежала во дворец, и никто ее не остановил, все признали, а некоторые слуги и стражники даже поздоровались. Королева на ходу бросала слова приветствия и ворвалась в спальню Эйлерта, но там его не нашла. Наверняка он в кабинете, да. Так и оказалось.

— Вы принесли мне кофе раньше, чем я ожидал, — задумчиво сказал Эйлерт, не бросив взгляд на вошедшую. — Спасибо большое, что работаете быстро, поставьте на стол.

— Эйлерт, — слетело с губ Люси. Снова увидев его, она наконец почувствовала то же самое, что и раньше, — нежность, любовь, обожание. Возможно, сейчас так сильно, как никогда раньше, потому что шоры с глаз были сняты.

Услышав ее голос, Эйлерт не посмел обернуться. Он выпустил перо из рук и приоткрыл рот. Этого он никак не ожидал. Медленно поднял взгляд на Люси, стоящую прямо на пороге, он посмотрел на нее крайне неоднозначно. Он не знал, что там увидит на этот раз и будет ли она на него смотреть точно так же, как когда-то, будто тысячу лет назад, потому что дни без нее казались еще одной прожитой вечностью.

— Прости... — сразу начала говорить Люси и несмело прошла в кабинет, тихо закрыв дверь. — Он меня обманул, подлил мне приворотное зелье, чтобы добиться помощи Нарнии и рассорить ее с Гальмой и Орландией. Поверь мне, то, что ты видел, это была не я... — Эйлерт продолжал молчать, лишь немного привстал с кресла и заглянул ей в глаза. — Все были правы, но магия не давала мне прислушаться, хоть я и чувствовала, что со мной что-то не так. Прости за всю ту боль, что я причина, умоляю, — снова молчание и сокращение расстояния между ними. — Скажи хоть что-нибудь, прошу, — ее глаза начали наливаться слезами, — я без тебя не могу, я люблю тебя.

Эйлерт ничего не стал говорить. Его нижняя губа дрожала. Он несмело поднял руку и запустил в волосы Люси. Его чувства были смешанными. Король был рад ее видеть, но боль не хотела отпускать до сих пор, и в то же время разум говорил, что Люси ни в чем не виновата.

Больше не сдерживаясь, Эйлерт провел большим пальцем по её подбородку и поцеловал. Люси, явно такого не ожидав, схватилась за его плечо, а второй рукой обвила шею, и они вместе, совсем забывшись, не могли остановиться. Служанка, что должна была принести кофе, улыбнулась и входить не стала.

Не зная, что творит, Эйлерт сел на кресло и посадил Люси к себе на колени, и впервые этого жеста она не застеснялась. Она неустанно его целовала, сама не понимая, как он простил ее за Дерека и до сих пор прощает за Хасана. Только человек, который может сильно любить, ищет причины сохранить отношения, а не разрушать их.

— Я так скучал, — произнес Эйлерт, целуя Люси руки. — Что он тебе сделал?

— Не переживай, теперь мы снова вместе, мы победим его и покажем, чья возьмет, — со слезами на глазах пообещала Люси и прижала его голову к своей груди.

— Обязательно, — если бы Люси сейчас увидела его, то понял бы, что в его глазах сверкнул совсем не добрый огонек. Хасан разжег в Эйлерте ненависть, злость и желание мстить. Да, теперь он в полной мере понимал Джейсона, который готов на пытки, на убийства и даже порой на подлость, лишь бы защитить своих любимых и родных и воздать их обидчикам по заслугам. И Хасану всё вернется в тройном размере, ему уготована страшная расправа.

На небе встает плохая луна.