Глава 6. Кровавый карнавал

Субботний вечер был странно тихим для маленького города. Люк сидел у окна своей комнаты и курил — дым вылетал в узкую щель, не давая матери догадаться о его привычке. В голове звенели вчерашние новости: Арт Клоун напал на двух парней за гаражами у старого шоссе. Один мёртв, второго увезли в больницу в тяжёлом состоянии. И самое жуткое — полиция упоминала «особо жестокие травмы лица». Люку почему-то сразу вспомнился тот мёртвый взгляд Арта, его улыбка в свете фонарей.

В это время Эмма не находила себе места. В школе весь день только и говорили о клоуне: кто-то клялся, что видел его у автобусной остановки, другие утверждали, что в парке нашли странные куклы, изуродованные и приколоченные к деревьям. Девушка то и дело поглядывала на коридор, боясь, что из-за угла внезапно появится эта белая морда с размазанной косметикой.

К ночи в городе началась какая-то лихорадка. Люди звонили на радио, требовали ужесточить патрулирование. Но чем больше они боялись, тем сильнее будто оживал сам Арт.

⸻

Ровно в полночь по местному телеканалу внезапно пошёл экстренный выпуск новостей. Эмма сидела в гостиной, мать уже спала, и свет голубого экрана освещал её лицо. Ведущий говорил дрожащим голосом:

— Сегодня вечером в парке развлечений произошло очередное нападение. Двое подростков... — он замялся, будто не знал, как произнести вслух, — их тела были найдены у карусели «Вихрь». Сцена носила крайне... кровавый характер. Свидетели утверждают, что рядом видели мужчину в костюме клоуна.

Эмма сжала подлокотник кресла так сильно, что костяшки побелели. Камера переключилась на репортёра в парке. За его спиной стояли машины скорой помощи и моргали огнями патрульные. Репортёр торопливо добавил:

— По неподтверждённым данным, на месте была оставлена нарисованная кровью улыбка.

Экран слегка дрогнул, и изображение стало мерцать. Эмме показалось, что на долю секунды вместо репортёра мелькнула фигура Арта — прямо за его плечом. Белый грим, чёрные глазницы и улыбка до ушей.

Она отпрянула, сердце ухнуло вниз. Но когда картинка стабилизировалась, фигуры уже не было. Только пустота ночного парка.

⸻

Люк в это время тоже смотрел новости. В комнате было темно, только экран телевизора отбрасывал бледное свечение. Он не выдержал, выключил звук и прошептал самому себе:

— Это всё чертовщина. Он не человек.

Его глаза скользнули к шкафу. Там, в старой коробке, лежали старые фотографии и письма его отца. Сколько лет прошло с той ночи? Двадцать? А ощущение, что тени прошлого снова расползаются по углам.

И внизу, в городе, люди действительно начали паниковать. Дети плакали, родители запирали двери на все замки. Но где-то на улице, среди пустых аллей, уже шагали тяжёлые ботинки.

Арт Клоун шёл по тротуару, раскачивая рукой ржавую пилу. Его шаги не слышал никто — кроме тех, кому оставалось жить считанные минуты.

⸻

Эмма проснулась от стука в окно. Лёгкого, будто кто-то ногтем постучал по стеклу. Она подошла, осторожно выглянула... и никого. Только темнота. Но на стекле красовался свежий след ладони, длинные пальцы, размазанные в красном.

Она отшатнулась, и в тишине послышался её собственный приглушённый крик.

Клоун снова был рядом. И теперь город окончательно понял: прятаться бесполезно.

Эмма не могла уснуть. После всего, что произошло в театре, каждый её нерв был натянут, как струна. Она лежала в своей комнате, слушала, как скрипят старые доски пола, и то и дело представляла — это шаги. Ветер гнал по стенам дома сухие ветки, но в ночной тишине казалось, будто кто-то царапает дерево или стекло, будто Арт всё ещё где-то рядом, ухмыляется в темноте, выжидает.

Люк спал в соседней комнате, но Эмма чувствовала себя одинокой, как никогда. Её терзало чувство вины: зачем они вообще полезли в тот театр? Они сами открыли дверь в кошмар.

Она встала, подошла к зеркалу у стены. Тусклый свет луны освещал её бледное лицо, а тени под глазами делали его чужим. Она провела рукой по отражению и вдруг заметила: её движение в зеркале запоздало. На секунду — всего миг, но она это увидела. Сердце ухнуло вниз.

Эмма замерла, глядя прямо в свои глаза по ту сторону стекла. И увидела, что отражение чуть улыбается. Улыбка была не её. Она была... знакомая. Та самая, мерзкая, с растянутыми уголками губ, что принадлежала клоуну.

Она отпрянула и чуть не закричала, но звук застрял в горле. На зеркале выступили едва заметные буквы, будто кто-то провёл пальцем по внутренней стороне стекла:

"Ты уже часть представления."

В этот момент в её дверь постучали. Резко, громко. Эмма дёрнулась, зеркало снова стало обычным, и только собственное напуганное лицо смотрело на неё.

— Эм? — послышался голос Люка. — Ты тоже слышал?

— Что? — выдохнула она, всё ещё не отрывая взгляда от зеркала.

— Радио. Там... новости.

Они спустились вниз. В гостиной старый приёмник потрескивал, и голос диктора звучал нервно, будто он сам не верил в то, что говорил:

"Полиция расследует серию жестоких нападений в округе. По словам очевидцев, нападавший был одет как клоун, с жутким гримом и широкой улыбкой. Местные жители утверждают, что видели его у старого театра 'Majestic'. Власти пока не раскрывают подробности, но просят горожан соблюдать осторожность и не выходить ночью без необходимости."

Эмма и Люк переглянулись. Сердце Эммы стучало так громко, что она едва слышала слова ведущего. Это больше не было просто их тайной — Арт снова вышел на охоту, и теперь об этом знал весь город.

Люк сжал её руку:

— Мы должны что-то сделать.

Эмма смотрела в темноту за окном, и ей казалось, что там, у фонаря, кто-то стоит. Тень, слишком неподвижная для случайного прохожего.

— Он уже здесь, — прошептала она. — Он играет с нами.

И в этот момент лампа в гостиной мигнула и погасла. В темноте гостиная стала чужой, как будто это больше не их дом. Тишина повисла густая, с ощутимой тяжестью — даже старые часы на стене перестали тикать. Эмма на ощупь схватила Люка за руку, чувствуя, как он напрягся, будто готов броситься в бой.

Где-то за окном послышался смех. Он был тихий, почти детский, но с такой мерзкой фальшью, что по коже побежали мурашки. Эмма замерла, дыхание перехватило. Люк дернулся к окну, но она удержала его:

— Не подходи... пожалуйста.

Смех стих, зато в доме что-то скрипнуло. На втором этаже. Словно кто-то прошёлся по коридору. Люк инстинктивно схватил со стола старый фонарь — тусклый свет прорезал темноту, выхватывая из неё пыльные углы.

— Он внутри, — прошептала Эмма.

Шаги сверху подтвердили её слова. Неторопливые. Тяжёлые. С каждым ударом по полу сердце Эммы будто делало паузу. Она знала этот звук. Знала, что за ним последует.

Люк поднял фонарь выше и крикнул:

— Кто здесь?!

Ответа не последовало. Только звук, будто что-то металлическое потянули по полу. Скрежет обжёг их уши. Эмма вцепилась в Люка, ощущая, как страх сковывает мышцы, лишает возможности бежать.

И вдруг радио снова ожило, хотя они даже не касались его. Голос диктора, искажённый, словно с той стороны, зазвучал прямо из динамика:

"Представление начинается... билеты уже проданы... никто не уйдёт."

В этот момент сверху с грохотом распахнулась дверь, и фонарь Люка дрогнул. На миг в свете показалась тень — высокая фигура с нелепо вытянутыми руками. Арт. Он стоял на лестнице, склоняя голову набок, будто рассматривал их как игрушки.

Его лицо — белое, с размазанным гримом, губы растянуты в той самой улыбке, что Эмма видела в зеркале. В руках он держал ржавый молоток.

— Беги! — выкрикнул Люк и толкнул Эмму к задней двери.

Она хотела возразить, но поняла — выбора нет. Пока Люк шагнул вперёд, поднимая фонарь, Арт сделал первый неспешный шаг вниз по лестнице. Его ботинки стучали по дереву, как счётчик, отсчитывающий последние секунды.

Эмма бросилась в темноту, но даже снаружи она слышала — как радио в доме засмеялось в унисон с клоуном.