43. Нулевая точка.

Когда гаснет огонь, остаётся только пепел и холод. И именно в этом холоде ты впервые понимаешь, кто ты есть на самом деле без своей пылающей короны. Голый король всегда замерзает первым.

День прошёл мимо меня серым, размытым пятном, словно кто-то выкрутил настройки яркости и контраста в мире на минимум.

Я не выходила из комнаты. Я даже не вставала с кровати, свернувшись в тугой комок под двумя одеялами и пледом, но меня всё равно била крупная, нутряная дрожь.

Это был не холод замка. Камин горел, батареи были горячими.

Это был холод внутри.

Тот самый холод, который наступает, когда из тебя выкачивают жизнь. Эдриан назвал это «укрощением», «подавлением», но по ощущениям это было больше похоже на лоботомию. Или на ампутацию жизненно важного органа без наркоза.

Вечер опустился на Академию, принеся с собой тени, но эти тени были мёртвыми. Они просто лежали на полу плоскими, чёрными пятнами. Они не шевелились, не шептались, не тянулись ко мне.

В моей голове стояла тишина.

Оглушительная, ватная, стерильная тишина.

Я привыкла к голосу Кхорна. Я привыкла к его яростному рычанию, к его циничным комментариям, к постоянному давлению чужой воли на затылок. Я боялась его, ненавидела его, боролась с ним.

Но сейчас, когда его не стало... я чувствовала себя выпотрошенной куклой.

Пустой оболочкой, из которой вытряхнули опилки.

В дверь тихонько поскреблись.

— Хэйли? — голос Саманты звучал приглушённо через дубовое полотно. — Я принесла ужин. Ты не ела весь день. Пожалуйста, открой.

Я даже не пошевелилась. Мне было всё равно. Еда не имела вкуса, слова не имели смысла.

— Уходи, — прохрипела я в подушку. Мой голос был сухим и ломким. — Мне плохо. Я хочу спать.

— Я могу позвать целителя...

— Нет! — я дёрнулась, и это движение отозвалось вспышкой тошноты. — Просто оставь меня в покое, Сэм. Пожалуйста.

За дверью повисла пауза, полная обиды и тревоги, а потом я услышала удаляющиеся шаги.

Я осталась одна. По-настоящему одна.

Я вытащила руку из-под одеяла. Она казалась мне чужой — бледной, слабой, бесполезной.

Я попыталась сделать то, что делала сотни раз. Я попыталась призвать искру.

Я щёлкнула пальцами, представляя, как на кончике ногтя загорается чёрное пламя Хаоса. Я потянулась к источнику внутри себя, к той бурлящей нефтяной реке, которая всегда была там.

Ничего.

Ни тепла. Ни вибрации. Ни отклика.

Я щёлкнула ещё раз. И ещё. В панике, до боли в суставах.

— Ну же... — прошептала я. — Хоть что-нибудь...

Ноль. Пустота.

Вместо магии в висках запульсировала тупая, ноющая головная боль. Моё «ядро» было заблокировано, зацементировано серой магией Эдриана. Он запер дверь и выбросил ключ.

Я уронила руку на кровать, чувствуя, как к горлу подступают слёзы бессилия.

Я думала, что хочу избавиться от этого. Я думала, что хочу быть нормальной.

Но теперь, лёжа в этой стерильной тишине, я поняла страшную правду.

Я стала зависимой.

Я подсела на свою тьму, как наркоман на иглу. Без голоса в голове, без ощущения могущества, способного ломать стены, я чувствовала себя не свободной.

Я чувствовала себя одинокой. И абсолютно, невыносимо слабой.

Так прошла и вся ночь.

Следующим утро я уже не могла оставаться в комнате.

Стены давили, тишина звенела, а собственная беспомощность душила сильнее, чем любая удавка. Если я не выйду сейчас, если пропущу ещё один день — это будет капитуляция. Признание того, что без голоса в голове и чёрного огня в венах я — никто. Пустое место.

Я заставила себя встать. Оделась механически, выбирая вещи потеплее, потому что внутренний озноб никак не проходил. Натянула свитер, куртку, завязала шнурки на ботинках, хотя пальцы гнулись с трудом, словно задеревеневшие на морозе.

Я взяла сумку. Она показалась мне неподъёмной.

— Ты справишься, — сказала я своему отражению.

Но девушка в зеркале мне не поверила. В её глазах не было привычного хищного блеска. Там была только серая, мутная тоска ломки.

Я открыла дверь и шагнула в коридор.

Академия изменилась.

Это не бросалось в глаза сразу, но я видела знаки. Стены замка казались темнее, словно камень впитал в себя копоть. Факелы в железных кольцах горели неровно, чадя густым, жирным дымом, от которого першило в горле.

И запах.

Едва уловимый, сладковато-гнилостный душок, который теперь стал фоном моей жизни.

Я посмотрела в угол коридора, туда, где тень падала гуще всего. По стыку плит ползла тонкая, чёрная паутина. Плесень. Но не обычная, сырая, а та самая «чёрная вена», которую я видела на корнях Дерева и в коллекторе. Она пульсировала, медленно захватывая пространство.

Студенты проходили мимо, старательно отводя глаза, делая вид, что не замечают, как их alma mater гниёт заживо.

Я двинулась вперёд, к учебному корпусу.

Обычно моё появление вызывало волну шёпота — испуганного, уважительного, любопытного. Я даже привыкла к тому, что люди расступаются передо мной, как перед стихийным бедствием.

Но сегодня всё было иначе.

Когда я вошла в главный коридор, разговоры не стихли. Они оборвались.

Тишина упала, как гильотина.

Десятки пар глаз повернулись ко мне. Но в них не было страха перед силой. В них была ненависть. Брезгливость. Так смотрят на крысу, которая принесла в дом чуму.

Я шла сквозь строй, чувствуя эти взгляды кожей. Они кололи, жгли, царапали.

— ...это она, — донёсся до меня шипящий шёпот слева.

— ...привела гниль за собой...

— ...проклятая...

Я сжала лямку сумки, пытаясь держать спину прямо. «Не реагируй. Ты выше этого».

Я подошла к своему шкафчику, чтобы взять учебники. И замерла.

На дверце, прямо поверх моего имени, чем-то белым и вязким — мелом или краской — был грубо намалёван символ. Перечёркнутый круг с глазом внутри.

Знак «Изгнания нечисти».

Вокруг стояли люди. Они не расходились. Они смотрели, ожидая моей реакции.

Я почувствовала, как к щекам приливает краска — не от гнева, а от унижения. Это было мелко. Подло. И это было открытым объявлением войны.

— Кто это сделал? — спросила я, поворачиваясь к толпе.

Я попыталась вложить в голос металл, ту самую королевскую интонацию, от которой раньше у людей подкашивались ноги. Я потянулась к своей магии, чтобы подкрепить слова волной давления...

Но внутри было пусто.

Мой «резервуар» был сух. Никакого отклика. Никакой тени за спиной.

Мой голос прозвучал не грозно, а жалко. Тонко и неуверенно, как у обиженного ребёнка.

В толпе кто-то хмыкнул.

— А что ты сделаешь, Браун? — раздался насмешливый голос. — Пожалуешься своему демону? Или снова устроишь истерику?

Я нашла взглядом говорившего. Это был парень с третьего курса, которого я даже не знала. Раньше он бы не посмел даже поднять на меня глаза. А теперь он ухмылялся, чувствуя мою слабость.

— Это она привела гниль, — громко сказала девушка рядом с ним. — Посмотрите на неё. Она сама выглядит как мертвец. От неё фонит смертью.

— Тебе здесь не место! — выкрикнул кто-то сзади.

Шепотки превращались в гул. Стена ненависти смыкалась вокруг меня.

Я хотела огрызнуться. Хотела сказать: «Я спасаю вас всех, идиоты!»

Но слова застряли в горле. Без магии, без моей брони, я чувствовала себя голой.

— Пошли к чёрту, — бросила я, но это прозвучало как бегство.

Я захлопнула шкафчик, так и не открыв его, и быстро пошла прочь, чувствуя, как спину прожигают десятки ненавидящих взглядов.

Они больше не боялись меня. И это было страшнее всего.

Я свернула в боковой коридор, ведущий к Западному крылу, надеясь срезать путь и избежать толпы. Здесь обычно было пусто — старая галерея с портретами давно умерших ректоров, покрытыми слоем пыли, редко привлекала студентов.

Но сегодня пустота была обманчивой.

Впереди, перекрывая узкий проход, стояли трое.

Это были старшекурсники с факультета Защиты — я видела их эмблемы на мантиях. Два парня и девушка. Их лица были мне незнакомы, но выражение на них я узнала мгновенно.

Это был страх, переплавленный в агрессию. Фанатизм людей, которые решили, что нашли корень всех своих бед и теперь собираются его вырвать.

Я остановилась, чувствуя, как холодеет спина. Путь назад был отрезан — я слышала шаги за поворотом.

— Далеко собралась, Браун? — спросил один из парней, высокий, с тяжёлым подбородком.

— Дайте пройти, — мой голос был твёрдым, но внутри всё дрожало. Без магии, без голоса Кхорна я чувствовала себя голой перед стаей волков.

— Пройти? — девушка сделала шаг вперёд. Её глаза горели лихорадочным блеском. — Ты уже прошла. И принесла с собой гниль. Посмотри на стены!

Она указала на угол, где чёрная плесень пожирала камень.

— Это твоя вина, — выплюнула она. — Ты — зараза. И мы вычистим тебя отсюда.

Парень поднял руку. Он не стал тратить время на сложные формулы. Он просто швырнул в меня сгусток сжатого воздуха — простое, грубое заклинание, сбивающее с ног.

Я попыталась поставить щит. По привычке, по рефлексу, вбитому в подкорку. Я выбросила руку вперёд, призывая Хаос, ожидая увидеть чёрную стену...

Но ничего не произошло.

Заклинание ударило меня в грудь, как таран. Воздух вышибло из лёгких. Меня отшвырнуло назад, и я с глухим стуком врезалась спиной в стену, сползая на пол.

Боль прострелила позвоночник.

— Пустышка, — хмыкнул второй парень. — Она пустая. У неё нет сил.

Они поняли. Они почувствовали, что я беззащитна.

Они двинулись на меня. Медленно, наслаждаясь моментом. Они не хотели убивать — по крайней мере, сразу. Они хотели унизить. Растоптать. Заставить меня ползти.

— Сейчас мы научим тебя уважению, — прошипела девушка, занося руку для пощёчины.

Я сжалась на полу, чувствуя вкус крови во рту. Моя магия молчала. Мой бог молчал. Я была никем.

И в этот момент в голове вспыхнул голос. Но не Кхорна.

Брайана.

«Если враг сильнее — забудь о чести. Честь придумали мертвецы. Бей грязно. Используй локти, зубы и колени».

Я перестала искать магию. Я стала загнанным зверем.

Когда парень наклонился, чтобы схватить меня за куртку и поднять, я не стала вырываться. Я подалась навстречу.

Я резко выбросила голову вперёд.

Мой лоб с отвратительным влажным хрустом врезался ему в нос.

Он взвыл, отшатнувшись и хватаясь за лицо. Кровь брызнула мне на щёку — горячая, липкая.

— Сука! — заорал он.

Второй парень бросился ко мне, пытаясь скрутить. Он был больше и сильнее. Он схватил меня за плечи, вжимая в стену.

Я не стала бить его кулаками — это было бесполезно. Я вспомнила урок на полигоне.

Я ударила коленом. Резко, снизу вверх, прямо в пах.

Его глаза вылезли из орбит. Он издал сдавленный, булькающий звук, похожий на сдувающийся мяч, и сложился пополам, рухнув на колени передо мной.

Это была не магия. Это была физика и жестокость.

Девушка завизжала, видя, как её приятели корчатся на полу. Она занесла руку для заклинания, но я уже была на ногах. Я не дала ей времени сосредоточиться.

Я схватила её за волосы и с силой дёрнула вниз, встречая её лицо своим коленом.

Всё произошло за десять секунд.

Я стояла у стены, тяжело дыша. Мои костяшки были сбиты, лоб пульсировал болью, на губе запеклась кровь. Передо мной на полу стонали трое магов, которых я уложила без единой искры.

Это было грязно. Некрасиво. Это была уличная драка в коридоре древнего замка.

Я думала, что победила. Я стояла над ними, тяжело дыша, чувствуя вкус крови и адреналина. Но я ошиблась.

Из-за поворота выскочили ещё двое — друзья тех, кого я уложила. Увидев своих приятелей на полу, они не стали задавать вопросов. Они не стали разбираться, кто прав. Они просто атаковали.

— Вяжи её! — крикнул один из новоприбывших.

Я попыталась увернуться, ударить, укусить, но на этот раз их было слишком много. Чьи-то руки схватили меня сзади, выкручивая локти. Я дёрнулась, но меня сбили с ног.

Я рухнула на холодный камень, больно ударившись бедром. Меня тут же прижали к полу. Колено в спину, руки — в тиски. Я была обездвижена.

Парень, которому я сломала нос, поднялся. Его лицо было залито кровью, превратившейся в красную маску. В его глазах не было ничего человеческого. Только боль и желание причинить боль в ответ.

— Ты думаешь, ты королева? — прогнусавил он, сплёвывая красную слюну. — Ты мусор, Браун.

Он поднял руку.

Воздух вокруг его пальцев задрожал. Это не был простой воздушный толчок. Я увидела, как формируется «Костолом» — тёмно-фиолетовое заклинание, запрещённое в учебных дуэлях. Оно предназначалось для дробления камней.

Он целился мне в плечо.

Я забилась под весом удерживающих меня тел. Я попыталась призвать Хаос, Кхорна, кого угодно... но внутри была только та самая стерильная, мёртвая тишина, оставленная Эдрианом. Я была пуста. Я была беспомощна.

— Получай, тварь, — прошипел парень.

Он замахнулся.

И в этот момент свет в коридоре померк.

Это не было заклинанием. Просто в проходе появилась фигура, которая поглощала свет.

Я не увидела, как он двигался. Это было слишком быстро для человеческого глаза. Только что парень стоял надо мной, готовясь сломать мне кости, а в следующую секунду раздался глухой, влажный удар.

Заклинание в руке парня погасло, не успев сорваться.

Потому что сам парень уже не стоял на полу.

Хантер держал его за горло. Одной рукой. Он поднял его над землёй, как нашкодившего щенка, и с размаху впечатал в каменную стену.

Бам.

Звук удара эхом разнёсся по коридору. По стене поползли трещины. Штукатурка посыпалась на плечи нападавшего.

Те, кто держал меня, разжали руки и отшатнулись, словно обожглись.

Хантер не использовал магию. Ему не нужен был адский огонь. Ему хватило чистой, звериной ярости.

Он держал парня прижатым к стене, и его пальцы сжимались на горле жертвы с такой силой, что я видела, как белеют костяшки.

— Ещё раз, — голос Хантера был тихим, но от него вибрировали стёкла в окнах. — Ещё раз ты посмотришь в её сторону... и я вырву твой позвоночник.

Он повернул голову к остальным.

Его глаза были абсолютно чёрными. В них не было ни зрачка, ни радужки — только бездна. Тьма, которая клубилась вокруг него, была почти осязаемой.

Нападавшие попятились.

— Это Уолт... — прошептал кто-то в ужасе. — Бежим!

Они не стали спасать друга. Они бросились врассыпную, спотыкаясь, падая, убегая от сына Дьявола так, словно за ними гналась сама преисподняя. Они поняли, что тронули то, что принадлежит ему.

Хантер разжал пальцы.

Парень с окровавленным носом мешком свалился на пол, хватая ртом воздух. Он даже не пытался встать. Он ползком, скуля от ужаса, ретировался за поворот.

Коридор опустел.

Хантер медленно обернулся ко мне. Тьма в его глазах начала рассеиваться, возвращая привычный тёмно-карий цвет, но взгляд оставался тяжёлым.

Я всё ещё лежала на полу, приподнявшись на локтях. Моя губа была разбита, из носа текла кровь, одежда была в пыли.

Он подлетел ко мне, упал на колени. Его руки — те самые, что секунду назад чуть не убили человека, — нежно коснулись моих плеч, помогая сесть.

— Хэйли... — он осмотрел моё лицо, и его челюсти сжались. — Ты цела? Ничего не сломано?

— Жить буду, — я попыталась улыбнуться, но поморщилась от боли в разбитой губе. Я вытерла кровь тыльной стороной ладони.

Хантер смотрел на меня с непониманием. С гневом, но не на меня.

— Почему ты не ответила им? — спросил он резко. — Я чувствовал твой страх, но не чувствовал твоей силы. Этих щенков ты могла размазать по стенке одним щелчком. Почему не сделала этого?

Я подняла на него глаза. В них стояли слёзы бессилия.

— Я не могла, Хантер, — прошептала я. — Я пуста.

Он замер.

— Что значит «пуста»?

— Эдриан, — выдохнула я имя, которое теперь горчило на языке. — Он пришёл вчера утром. Он увидел, что я теряю контроль... и он выключил меня.

Хантер нахмурился, словно не понимал языка, на котором я говорю.

— Выключил? Заблокировал?

— Нет. Он... растворил мою магию.

Лицо Хантера изменилось. Гнев уступил место шоку. Он знал силу Эдриана, знал, что он опасен. Но то, что Блэквуд способен одним касанием обнулить Наследницу Хаоса, выпотрошить её магическое ядро, не убив при этом...

Это было за гранью понимания.

— Он... подавил Хаос? — переспросил Хантер, и в его голосе прозвучал тот же самый страх, который я чувствовала сама. — Временно?

— Он сказал, временно, — я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. — Но я чувствую себя так, будто мне отрезали руки.

Хантер медленно выдохнул. Он посмотрел в сторону кабинета ректора, и в его взгляде появилось новое выражение. Опасение.

— Я знал, что Блэквуд силён, — пробормотал он. — Но я не думал, что он настолько... абсолютен.

Он снова повернулся ко мне, и его лицо смягчилось.

— Идём, — он подхватил меня на руки, легко, как ребёнка. — Тебе нужно уйти отсюда. Я не оставлю тебя одну, пока ты... пустая.

Он понёс меня прочь по коридору, и я прижалась к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся ровно и сильно, в противовес моему разбитому миру.

Хантер нёс меня по коридорам, игнорируя взгляды редких студентов, которые вжимались в стены при виде его перекошенного от ярости лица. Я думала, он несёт меня в лазарет, к целителям и их горьким настойкам.

Но он свернул в другую сторону.

Мы прошли мимо лестницы в Северную башню и углубились в крыло общежития, где жили старшекурсники.

Он толкнул ногой дверь своей комнаты, внёс меня внутрь и опустил на край широкой кровати, застеленной тёмным покрывалом.

Здесь пахло им — табаком, кожей и тем неуловимым, электрическим запахом грозы, который всегда окружал сыновей Дьявола. Этот запах подействовал на меня лучше любого успокоительного. Здесь было безопасно. Здесь была его территория, куда не смели сунуться ни враги, ни страхи.

Хантер отошёл к умывальнику в углу комнаты. Я слышала плеск воды.

Он вернулся с влажным полотенцем и бутылочкой с какой-то жидкостью, пахнущей спиртом и травами.

— Будет щипать, — предупредил он, присаживаясь передо мной на корточки.

Он не использовал магию. Он не залечивал мои раны щелчком пальцев, как делал это раньше. Он ухаживал за мной по-человечески. Вручную.

Хантер осторожно коснулся моей разбитой губы влажной тканью, стирая запекшуюся кровь. Я зашипела, дёрнувшись назад.

— Тише, — он перехватил мой подбородок свободной рукой, удерживая на месте. Его пальцы были горячими и твёрдыми. — Терпи. Ты хотела драться как смертная — теперь лечись как смертная.

Он протирал ссадины на моих скулах, обрабатывал разбитые костяшки пальцев. Его движения были точными, скупыми, но в этой сосредоточенности было больше заботы, чем в любых словах утешения.

Я смотрела на него — на его опущенные ресницы, на сведённые брови — и чувствовала, как к горлу снова подступает ком.

— Там так тихо, Хантер, — прошептала я.

Он замер, не отнимая руки от моего лица.

— Где?

— В голове, — я коснулась своего виска. — Словно... словно из меня вырезали кусок мозга.

Слёзы, которые я сдерживала во время драки, предательски навернулись на глаза.

— Я чувствую себя калекой, — призналась я, и это было самым страшным откровением. — Без магии... я никто. Я слабая. Я не знаю, как быть просто Хэйли.

Хантер отбросил полотенце. Он взял моё лицо в свои ладони, заставляя смотреть ему прямо в глаза. В его чёрных зрачках я увидела своё отражение — маленькое, бледное, с разбитым лицом.

— Посмотри на себя, — жестко произнёс он. — Ты видишь калеку?

Я моргнула, роняя слезу.

— Я вижу девушку, которая пять минут назад, не имея ни капли магии, сломала нос магу земли, — сказал он, и в его голосе прозвучала гордость. — Ты вырубила парня, который вдвое тяжелее тебя, используя только собственную ярость и колени.

Он провёл большим пальцем по моей щеке, размазывая слезу.

— Магия — это просто оружие, Хэйли. Но убийца — это ты. Ты опасна и без Хаоса. Ты опасна, потому что ты не сдаёшься, даже когда чувствуешь себя пустой.

Его слова были горячими, как клеймо. Они проникали в ту пустоту, которую оставил Эдриан, и заполняли её чем-то другим — не тёмной силой, а тёплой, живой уверенностью.

— Ты правда так думаешь? — спросила я.

— Я знаю это, — он наклонился и коснулся губами моего лба. — Ты не калека, принцесса. Ты — воин, у которого временно отобрали меч. Но зубы у тебя остались.

Я выдохнула и прижалась к нему, уткнувшись лицом в его шею. Хантер обнял меня, и в кольце его рук я наконец-то перестала дрожать.

Мы сидели так долго, пока сумерки за окном не сгустились в ночь.

Хантер перебрался на кровать, прислонившись спиной к изголовью, а я устроилась у него под боком, положив голову ему на грудь. Он гладил меня по волосам, и это монотонное движение убаюкивало.

Я смотрела в окно.

Небо над Академией было неправильным.

Оно было не чёрным и не синим. Оно было цвета гематомы — тёмно-фиолетовым, с прожилками болезненной зелени. Тучи клубились низко, неестественно быстро меняя форму, словно живые существа, пожирающие друг друга.

Это были не просто облака. Это была сама ткань реальности, которая истончалась и гнила словно чувствуя приближение чего-то страшного.

— Смотри, — тихо сказал Хантер, проследив за моим взглядом. — Небо болеет.

— Затишье, — прошептала я. — Это затишье перед бурей.

Я закрыла глаза. Я чувствовала себя в безопасности здесь, в его комнате, в его объятиях. Но я знала, что это иллюзия. Временная передышка.

Эдриан вернётся. И он принесёт с собой новости, которые изменят всё.

Но это будет не сегодня. Сегодня я позволю себе уснуть под мерный стук сердца сына Дьявола, зная, что даже в аду можно найти покой.