27. Тень короны.

Бойся не того, кто рычит на тебя из темноты, скаля зубы. Бойся того, кто улыбается тебе при свете дня, держа в руках не нож, а закон. Хаос убивает ради голода или гнева. Порядок убивает ради "общего блага". И поверь мне, моя дорогая, нет палача страшнее, чем равнодушие в безупречном костюме.

Путь до кабинета ректора я помнила плохо. Я шла за сгорбленной спиной Гаррета, механически переставляя ноги, и старалась дышать ровно, чтобы не выдать дрожь, которая всё ещё била тело после утренней истерики.

Моя магия, выплеснувшаяся в комнате чёрным огнём, теперь затихла, свернувшись болезненным узлом под рёбрами. Она не спала. Она насторожилась. Мой Хаос чувствовал приближение чего-то чужеродного, холодного и опасного, словно зверь, почуявший запах стали и пороха.

Ректор остановился перед массивной дубовой дверью. Его рука, лежащая на бронзовой ручке, мелко тряслась. Он обернулся ко мне, и в его выцветших глазах я увидела не строгость, а мольбу.

— Ведите себя... благоразумно, мисс Браун, — прошелестел он. — Лорд Блэквуд не тот человек, с которым можно играть в характер.

Он толкнул дверь и отступил, пропуская меня вперёд.

Я шагнула через порог.

В кабинете пахло дорогим табаком, чернилами и ледяной свежестью, словно кто-то принёс с собой кусок зимы.

Обычно это место казалось мне царством пыли и скуки: старые книги, дремлющие портреты, запах нафталина. Но сегодня атмосфера изменилась. Воздух был натянут, как струна.

За столом ректора никого не было.

Человек стоял у окна, спиной к нам, разглядывая заснеженный двор Академии.

Он был высок, строен и одет с безупречной, пугающей элегантностью: тёмно-серый костюм, сшитый явно на заказ в столичных ателье, белоснежная рубашка, запонки, сверкающие холодным блеском. Никаких мантий, никаких амулетов напоказ.

Он выглядел не как маг. Он выглядел как клинок, спрятанный в бархатные ножны.

Услышав наши шаги, он медленно обернулся.

Я замерла.

У него было лицо падшего ангела — точёные скулы, волевой подбородок, идеально уложенные тёмные волосы. Он был красив той хищной, порочной красотой, которая заставляет сердце замирать не от восторга, а от тревоги.

Но страшнее всего были его глаза.

Они были цвета грозового неба — серые, почти бесцветные. И они были мёртвыми.

В них не было ни любопытства, ни злости, ни даже высокомерия. В них была абсолютная, зеркальная пустота профессионального палача. Так смотрит хирург на пациента перед вскрытием. Так смотрит снайпер в прицел.

Эдриан Блэквуд. Тень Короны.

Мой Хаос внутри вздыбился, зашипел, как кошка, увидевшая пса. Он узнал угрозу. Этот человек не был магом-учёным, как Стивен. И не был стихийным бедствием, как Хантер. Он был законом. А закон не знает жалости.

— Лорд Блэквуд, — пролепетал ректор Гаррет, кланяясь так низко, что это выглядело жалко. — Я привёл её.

Эдриан ответил не сразу. Он скользнул по мне взглядом — медленным, оценивающим, проходясь от носков моих ботинок до растрёпанных волос. Я почувствовала себя бабочкой, которую протыкают булавкой.

— Хэйли Браун, — произнёс он. Его голос был тихим, ровным и мелодичным, но от этого звука температура в комнате, казалось, упала на десять градусов. — Или мне называть вас Камиллой?

Я выпрямила спину, вскинув подбородок. Я не позволю ему увидеть мой страх.

— Моё имя Хэйли, — ответила я холодно.

Уголок его губ дёрнулся в вежливой, но пустой улыбке.

— Как вам будет угодно.

Он перевёл взгляд на ректора. В его глазах не изменилось ничего, но Гаррет вжался в стену.

— Оставьте нас, — мягко сказал Эдриан.

— Но, милорд... Протокол безопасности... — начал было ректор.

Блэквуд просто посмотрел на него.

Это был взгляд, который останавливает сердце. Тяжёлый, давящий, не терпящий возражений.

— Я сказал: оставьте нас, Гаррет. Если мне понадобится защита от семнадцатилетней девочки, я подам в отставку.

Ректор побледнел, судорожно кивнул и, бросив на меня последний испуганный взгляд, выскочил за дверь, словно за ним гнались демоны.

Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел.

Мы остались одни.

Эдриан отошёл от окна и подошёл к столу ректора. Он провёл пальцем по лакированной поверхности, проверяя наличие пыли.

— Присаживайтесь, Хэйли, — предложил он, кивнув на стул для посетителей. — Разговор будет долгим. И, боюсь, не самым приятным для вас.

Я осталась стоять.

— Я постою.

Он пожал плечами, словно ему было всё равно, как именно я буду выслушивать свой приговор — сидя или стоя.

— Ваше право. Гордость — это похвально. Но, как показывает практика, гордость часто ломает позвоночник.

Он поднял на меня свои мёртвые глаза.

— Вы знаете, зачем я здесь?

— Вы здесь, чтобы угрожать мне, — сказала я прямо. — Вы Тень Королевы. Вы делаете грязную работу.

Эдриан тихо рассмеялся. Это был сухой, короткий смешок.

— Вы проницательны. Но вы ошибаетесь. Я здесь не для того, чтобы угрожать. Угрозы — это инструмент для слабых. Я здесь, чтобы поставить вас перед фактом.

Он оперся о край стола, скрестив руки на груди, и его поза излучала расслабленную, смертельную уверенность.

— Мы знаем про Устье Скорби, Хэйли.

Слова Эдриана повисли в воздухе, тяжелые и холодные, как могильные плиты.

«Мы знаем про Устье Скорби».

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Значит, наша тайная вылазка, наш риск, наша боль — всё это было напрасно? Мы думали, что играем в тени, а на самом деле стояли под прожекторами.

— Вы следили за нами? — спросила я, и мой голос дрогнул от гнева. — Ваши шпионы?

Эдриан чуть склонил голову набок, и тень от его ресниц легла на скулы, делая лицо ещё более резким.

— Нам не нужны шпионы, когда у нас есть Клятвы, — ответил он спокойно. — Профессор Коллингвуд доложил о вашем... маленьком путешествии ровно через час после вашего возвращения.

— Стивен не стал бы... — начала я, но осеклась.

Перед глазами всплыли чёрные цепи на груди некроманта. Пульсирующие, живые, вросшие в мясо.

— Стивен не имел выбора, — мягко поправил меня Эдриан. — Клятва Крови — это не просто обещание, Хэйли. Это механизм. Когда он пересёк границу дозволенного, когда он повёл вас туда, куда запрещено ходить, цепи начали сжиматься. Он пришёл ко мне не как предатель. Он пришёл как человек, который задыхался. Он выложил всё: про туннель, про остров, про смерть сирены.

Блэквуд сделал шаг ко мне.

— Второй Ключ уничтожен. Сирена мертва. Вы проиграли этот раунд Айзеку, даже не успев вступить в игру.

Я сжала зубы. Слышать это от него — от человека, который сидел в тёплом кабинете, пока мы замерзали в мёртвом море, — было невыносимо.

— Мы пытались спасти её, — процедила я. — Мы делали то, что должны были делать вы. Защищали мир. А где была Королева?

— Королева наблюдала, — отрезал Эдриан. В его голосе прозвенела сталь. — И Королева недовольна. Вы, дети, играете с огнём, который сожжёт не только вас, но и всё королевство. Вы думаете, что вы герои? Нет. Вы — дилетанты с гранатой в руках.

Он обошёл меня кругом, как хищник, оценивающий добычу. Я чувствовала холод, исходящий от него, и запах... стерильности. От него пахло ничем. Пустотой.

— Ванесса знает, кто ты, — продолжил он, остановившись за моим плечом. — Она знает, что ты — Первый Ключ. И она понимает, что ты единственная, кто связан с Великой Печатью напрямую.

— И что она хочет? — я резко обернулась. — Посадить меня на цепь, как Стивена?

— О, нет. Цепи — это для слуг. Для оружия нужны ножны.

Эдриан подошёл к столу и взял с него лист бумаги. Он не протянул его мне, а просто держал в руках.

— Королева требует, чтобы ты использовала свою связь. Она знает, что ты видела Дерево, Хэйли. Ты видела Сердце Печати. Ванесса хочет, чтобы ты вернулась туда. Не физически — это невозможно. Ментально.

— Вы хотите, чтобы я снова вошла в транс? — я похолодела. В прошлый раз Дерево чуть не поглотило меня.

— Мы хотим, чтобы ты спросила у Дерева, где остальные, — Эдриан говорил деловито, словно давал задание на дом. — Ты — Первый Ключ. Ты — часть системы. Дерево ответит тебе. Нам нужны координаты остальных семи Ключей. Имена. Места. Мы должны найти их раньше, чем Айзек.

— А если я откажусь? — тихо спросила я. — Если я скажу, что это слишком опасно? Что я могу не вернуться оттуда?

Эдриан вздохнул. Это был вздох человека, который сожалеет о необходимости убивать красивое животное, но сделает это не дрогнув.

— Тогда, мисс Браун, мы будем вынуждены признать вас угрозой национальной безопасности.

Он подошёл ко мне вплотную. Теперь его серые глаза смотрели прямо в мои, и в них я видела своё отражение — маленькое и напуганное.

— Нестабильный маг Хаоса, который уже вызвал несколько магических катастроф в Академии... Такой человек не может оставаться на свободе. У нас есть место для таких, как ты. Цитадель Безмолвия.

У меня перехватило дыхание. Я слышала об этом месте. Тюрьма для магов, где стены высасывают силу, а заключённые сходят с ума от сенсорной депривации.

— Вы не шутите, — прошептала я.

— Я никогда не шучу, — подтвердил он. — Это не угроза, Хэйли. Это альтернатива. Либо ты работаешь на Корону и помогаешь нам найти Ключи, либо мы изолируем тебя так глубоко, что даже твой Хаос не сможет тебя найти.

Он посмотрел на часы — дорогой, изящный хронометр на запястье.

— У тебя есть время до вечера, чтобы подумать. И до утра, чтобы выполнить приказ. И помни: Стивен и Лиза всё ещё носят ошейники. Их судьба теперь тоже зависит от твоего благоразумия.

Эдриан улыбнулся — вежливой, пустой улыбкой манекена.

— Можешь идти.

Я вылетела из кабинета, чувствуя, как меня трясёт. Это был не просто шантаж. Это была ловушка, из которой не было выхода. Я была зажата между безумным дядей, который хотел меня сломать, и Королевой, которая хотела меня использовать.

И я не знала, кто из них хуже.

***

Зимние каникулы закончились. Академия, которая последние дни казалась вымершим склепом, вдруг ожила, наполнилась звуками, запахами и движением. Студенты, вернувшиеся из своих уютных домов, заполонили коридоры. Они тащили чемоданы, обнимались, смеялись, делились новостями.

Для них мир остался прежним. Для них угроза была лишь страшной сказкой, рассказанной перед сном.

Я шла сквозь эту пёструю, шумную толпу, и чувствовала себя призраком. Невидимой стеной, отделяющей меня от их беззаботности. Они строили планы на семестр. Я строила планы, как не попасть в тюрьму для магов и не быть поглощённой древним Деревом.

В столовой яблоку негде было упасть.

Запах жареного мяса, свежей выпечки и сотен разных духов ударил в нос, вызывая лёгкую тошноту. Гул голосов здесь был таким плотным, что казался физическим барьером.

Я нашла Саманту и Брайана за столиком у окна.

Они заняли оборону. Брайан сидел, вальяжно откинувшись на спинку стула, и лениво отгонял взглядом любого, кто пытался подсесть к нам. Сэм нервно крутила в руках вилку, глядя на вход.

Увидев меня, она вскочила.

— Ну что? — одними губами спросила она, когда я подошла. — Я видела возле ворот машину с королевскими номерами. Это кто-то из столицы? Они разговаривали с тобой?

Я устало опустилась на стул.

— Эдриан Блэквуд, — коротко ответила я.

По глазам друзей было понятно, что они оба знают, кто это.

— Блэквуд умеет нагнать жути, — заметил Брайан, пододвигая ко мне тарелку с нетронутым салатом. — Ешь. Ты выглядишь так, будто он выпил из тебя пару литров крови.

— Он не вампир, Брайан. Он бюрократ с лицензией на убийство.

Я взяла вилку, но еда не лезла в горло. Я ковыряла листья салата, превращая их в зелёное месиво, и смотрела в окно. Там, за стеклом, падал снег. Чистый, белый, равнодушный.

— Как же я скучал по этому зоопарку, — протянул Брайан, обводя зал широким жестом. — Посмотрите на них. Счастливые идиоты. Они думают, что самое страшное, что их ждёт — это экзамен у Лизы.

— Завидуешь? — тихо спросила Сэм.

— Жалею, — хмыкнул он. — Неведение — это блаженство, принцесса. А мы с вами лишены этой привилегии.

Он пытался шутить. Пытался поддерживать привычную атмосферу циничного веселья, но я видела, как напряжены его плечи. Он тоже чувствовал этот диссонанс. Мы были чужими на этом празднике жизни.

— Эдриан поставил условие, — сказала я, не поднимая глаз от тарелки. — Королева знает, что я была первым ключом.

Сэм выронила вилку. Звон металла о керамику потонул в общем шуме.

— Она хочет, чтобы я связалась с Деревом, — продолжила я шёпотом. — Чтобы я вошла в транс и узнала координаты остальных Ключей.

— Это безумие, — выдохнула Сэм.

— У меня нет выбора. Альтернатива — Цитадель Безмолвия. Блэквуд сказал прямым текстом: либо я сотрудничаю, либо меня изолируют как «нестабильный элемент».

Брайан перестал улыбаться. Его лицо стало жёстким.

— Они хотят использовать тебя как отмычку, — процедил он. — Им плевать, сломаешься ты в процессе или нет. Главное — открыть дверь.

— Или закрыть её перед носом Айзека, — поправила я. — Ванесса боится. Она хочет найти Ключи раньше него, чтобы спрятать их или уничтожить.

— Или использовать, — мрачно добавил Брайан.

Я закрыла глаза.

Перед мысленным взором снова всплыло то видение: чёрное исполинское Дерево, изумрудный свет, корни, оплетающие мои ноги. Ощущение растворения. Ощущение того, что я перестаю быть собой и становлюсь просто функцией.

Мне было страшно возвращаться туда.

Но ещё страшнее было представить себя в камере Цитадели, где нет ни звуков, ни света, ни надежды, пока Айзек методично уничтожает мой мир.

— Эй, — Брайан накрыл мою руку своей ладонью. — Не уходи в себя. Там темно и страшно. Мы здесь. Мы что-нибудь придумаем.

Я посмотрела на него, на Сэм, и попыталась улыбнуться.

— Конечно. Мы всегда что-нибудь придумываем.

Но внутри меня росла холодная уверенность: на этот раз придумывать придётся мне одной. И платить за это тоже придётся мне.

Гул в столовой внезапно изменился. Он не стих, но приобрёл другую тональность — настороженную, почтительную и немного испуганную. Так меняется шум леса, когда на тропу выходит крупный хищник.

Я почувствовала его приближение ещё до того, как увидела.

По коже пробежал знакомый разряд электричества. Волоски на руках встали дыбом. Мой Хаос, который до этого момента сжимался в комок от страха перед будущим, вдруг встрепенулся и потянулся навстречу чужой тьме.

Хантер шёл сквозь толпу, не глядя по сторонам, и студенты расступались перед ним, словно волны перед носом корабля. На нём была всё та же чёрная рубашка и пальто, но выглядел он иначе, чем утром на башне. Жёстче. Собраннее.

Он подошёл к нашему столу и, не говоря ни слова, выдвинул стул рядом со мной.

Брайан кивнул брату, но промолчал. Саманта напряглась.

Хантер сел. Он не стал накладывать себе еду или наливать воду. Он повернулся ко мне и внимательно посмотрел мне в лицо.

В его чёрных глазах я не увидела вопроса. Я увидела знание.

— Ты кричала, — тихо произнёс он.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение факта.

Я вздрогнула.

— Что?

— Утром, — он положил свою руку на мою, сжимая пальцы. Его ладонь была горячей, почти обжигающей. — Я чувствую это. Твоя энергия... рваная. Хаотичная. Словно внутри тебя что-то взорвалось.

Он чуть наклонился ближе, втягивая воздух рядом с моим виском.

— От тебя пахнет гарью и истерикой, Хэйли. Ты улыбаешься, держишь спину прямо, но внутри тебя — пепелище. Что случилось?

Я посмотрела на него и поняла: врать бесполезно. Он был демоном. Он чувствовал вкус боли и страха лучше, чем гончая чувствует кровь. Мой утренний срыв, который я так старательно спрятала за Клеймом Тишины, для него был очевиден. Эхо моего крика всё ещё вибрировало в моей ауре, и он слышал его.

Но сейчас было не время обсуждать мои кошмары.

— Дело не во мне, — прошептала я, накрывая его руку второй ладонью, ища в нём опору. — Дело в гостях.

Хантер прищурился.

— Блэквуд, — выплюнул он это имя. — Я видел его экипаж во дворе. Что ему нужно?

Я огляделась. Столовая жила своей жизнью, никто не обращал на нас внимания, но мне казалось, что у стен есть уши.

— Он передал послание от Королевы, — сказала я, понизив голос до минимума. — Ванесса знает всё. Про меня. Про Устье Скорби. Про то, что Второй Ключ уничтожен.

Пальцы Хантера сжались на моём запястье, но не больно, а защищающе.

— И? — поторопил он.

— Она поставила ультиматум.

Я пересказала Хантеру всё то, что уже успела рассказать остальным.

— Она хочет использовать тебя как радар, — процедил Хантер. В его глазах вспыхнул гнев. — Это опасно.

— Я знаю, — кивнула я. — Но я не могу отказаться.

В столовой, казалось, стало тише. Или это у меня заложило уши от страха.

Цитадель Безмолвия. Тюрьма, где маги сходят с ума в темноте, лишённые силы и голоса.

Хантер медленно разжал пальцы. Он откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок, словно искал там ответ. Желваки на его скулах ходили ходуном.

— Ублюдки, — тихо сказал Брайан. — Они загнали нас в угол. Если ты откажешься — они уберут тебя с доски. Если согласишься — рискуешь сгореть.

— Но если я соглашусь... — я подалась вперёд. — Если я найду Ключи... мы узнаем их местоположение раньше Айзека. У нас появится шанс.

— Шанс умереть, пытаясь опередить безумца, — мрачно заметил Хантер.

Он снова посмотрел на меня. В его взгляде больше не было гнева. Там была холодная, тяжёлая решимость.

— У тебя нет выбора, — произнёс он. — Ванесса не блефует. Блэквуд не уедет без ответа. Тебе придётся это сделать, Хэйли.

— Я знаю.

— Но ты не будешь делать это одна, — он снова взял меня за руку, переплетая наши пальцы. — Я пойду за тобой в этот сон, в это видение, куда угодно. И если Дерево попытается тебя забрать... я сожгу его до корней.

Я посмотрела на него, на Брайана, который кивнул, подтверждая слова брата, на Сэм, которая, хоть и была бледна, смотрела на меня с готовностью идти до конца.

Клетка захлопнулась. Меня прижали к стене.

Но именно в этот момент, когда выхода не осталось, я почувствовала странное спокойствие.

— Хорошо, — сказала я. — Мы сделаем это. Мы дадим Королеве то, что она хочет.

Я сжала руку Хантера.

— Сегодня ночью. В моей комнате. Я открою дверь к Дереву.