23. Вход в чрево земли.

Ты боишься того, что скрыто во мраке? Зря. Бояться нужно того, что ты принесла туда с собой. Бездна снаружи лишь отражает бездну внутри.

Звук, с которым кирпичная кладка встала на место, отрезая нас от кабинета Стивена, прозвучал как последний удар молотка, забивающего гвоздь в крышку гроба.

Мы остались в абсолютной, непроглядной темноте.

Первое, что я почувствовала, был запах. Он ударил в нос тяжёлой, влажной волной, от которой запершило в горле. Пахло не просто сыростью подвала. Пахло стоячей водой, которая не видела солнца сотни лет, мокрой известью и чем-то сладковато-гнилостным.

Запахом старых костей.

— Не шевелитесь, — голос Стивена прозвучал глухо, словно вата стен поглотила половину звука. — Здесь ступеньки узкие. Один неверный шаг — и переломаете шеи ещё до того, как мы спустимся.

Я услышала сухой щелчок пальцев.

В воздухе, прямо над ладонью мужчины, вспыхнул огонёк. Но это было не привычное тёплое пламя свечи и не яркий магический шар. Это был мертвенно-бледный, зеленоватый свет, холодный и призрачный. Он не разгонял тьму, а лишь неохотно отодвигал её, выхватывая из мрака очертания узкого коридора, уходящего круто вниз.

Свет упал на стены, и я невольно поёжилась, плотнее запахивая куртку.

Стены не были выложены из кирпича или высечены в скале. Они были... органическими. Камень здесь был перемешан с чем-то белым и пористым.

Я присмотрелась к ближайшему выступу.

Это было ребро. Огромное, изогнутое, торчащее из земли, как корень чудовищного дерева. Чуть дальше виднелся обломок бедренной кости, вмурованный в породу.

— Костяной Туннель, — прошептала Сэм, и её голос дрогнул. — Я думала, это просто красивое название. Метафора.

— Некроманты не любят метафор, — отозвался Стивен, начиная спуск. Его длинная тень плясала на стенах, искажаясь и ломаясь. — Эти кости укрепляют свод лучше любых балок. Они держат на себе вес горы и... кое-что ещё.

Мы двинулись следом за ним. Спуск был крутым и скользким. Под ногами хлюпала грязь, смешанная с мелкой каменной крошкой.

Воздух здесь был холодным, но это был не свежий морозный холод зимы. Это был застойный холод склепа, который пробирался под одежду, лип к коже, оседал в лёгких.

Мне казалось, что стены сжимаются. С каждым шагом потолок становился ниже, а проход — уже. Это место давило. Оно не хотело гостей.

Но мой Хаос... он реагировал иначе.

Обычно, чувствуя угрозу, моя магия вздыбливалась, рычала, готовилась к атаке. Но здесь, в этом чреве земли, она вела себя странно.

Внутри меня возник тихий, низкий гул. Вибрация. Словно мой Хаос узнавал это место. Словно он слышал знакомую мелодию, которую я не могла разобрать. Он не боялся этой тьмы. Он тянулся к ней, как к старой знакомой.

— Осторожно, — предупредил Стивен, останавливаясь.

Он посветил своим призрачным огнём в нишу сбоку от тропы.

Там, скорчившись в неестественной позе, лежал скелет.

Это были не древние кости, вросшие в стену. Это был кто-то, кто умер здесь относительно недавно — может, лет пятьдесят назад. На нём сохранились остатки истлевшей кожаной куртки, а костяные пальцы всё ещё сжимали ржавый кинжал.

Его пустые глазницы смотрели на нас с немым предупреждением.

— Контрабандист? — тихо спросила я, стараясь не смотреть на оскал черепа.

— Или кто-то, кто решил, что знает этот путь лучше, чем те, кто его строил, — ответил Стивен. — Он свернул не туда. Здесь много ложных ходов, которые ведут в тупики или прямо в логова подземных тварей.

Он повернулся к нам, и в зелёном свете его лицо казалось маской мертвеца.

— Держитесь ближе ко мне. И что бы вы ни услышали... не отвечайте. Эхо в этом туннеле умеет лгать.

Мы продолжили путь, и тьма сомкнулась за нашими спинами, отрезая путь назад. Я чувствовала, как мой кулон на шее нагревается, пульсируя в такт моему сердцу.

Мы спускались всё глубже, туда, где корни гор пили чёрную воду, и где нас ждали тайны, о которых лучше было бы не знать.

Мы шли уже, кажется, целую вечность.

Ступени уводили всё глубже в недра земли, закручиваясь в бесконечную спираль. Воздух становился всё гуще, тяжелее, он оседал на коже липкой плёнкой. Тишина здесь была не пустой, а наполненной — шорохами, скрипами, далёким капаньем воды. Казалось, сам туннель дышит, прислушиваясь к стуку наших сердец.

Призрачный зелёный огонёк над ладонью Стивена был единственным ориентиром в этом царстве теней.

— Долго ещё? — голос Саманты дрогнул, нарушая молчание. Она шла между мной и Стивеном, вцепившись в лямку своей сумки так, что побелели пальцы. — Мне кажется, мы спускаемся прямо в ядро планеты.

— Мы прошли только треть пути, — отозвался Стивен, не оборачиваясь. — Не смотри на стены, Сэм. Смотри под ноги.

Но не смотреть было невозможно.

Кости, вмурованные в породу, встречались всё чаще. Теперь это были не просто обломки. Целые рёбра образовывали арки над нашими головами. Черепа, вдавленные в глину, скалились из темноты, словно барельефы в безумном храме.

— Кто это построил? — спросила я, проводя рукой по холодному, влажному выступу, который подозрительно напоминал плечевую кость гиганта. — Контрабандисты?

— Контрабандисты только пользовались этим путём, — ответил Стивен. Его голос стал тише, глубже. — Построили его мои предки. Коллингвуды.

Он остановился на небольшой площадке, чтобы перевести дух, и поднял руку с огоньком повыше, освещая свод.

— Некромантия — это не просто умение поднимать мертвецов, Хэйли. Это умение слышать камень, в котором когда-то была жизнь. Мой род был древним. Мы были архитекторами смерти. Мы строили склепы, которые не могли разграбить, и туннели, которые охраняли сами себя.

Я посмотрела на него. В зелёном свете его лицо казалось высеченным из мрамора — красивое, холодное и бесконечно печальное.

— Ты говорил, что твоя семья погибла, — осторожно напомнила я.

Стивен горько усмехнулся.

— Погибла? Не совсем. Их вырезали.

Он прислонился спиной к костяной стене и закрыл глаза, словно этот рассказ причинял ему физическую боль.

— Мне было семь лет. Лизе — пять. Мы жили в поместье на границе, вдали от столицы. Мой отец учил меня читать по надгробиям, а мать показывала Лизе, как выращивать цветы на могильной земле, чтобы они цвели вечно. Мы были счастливы. Насколько могут быть счастливы некроманты.

Его лицо исказила тень.

— Они пришли ночью. Охотники на ведьм, фанатики, которые считали, что наша магия — это оскорбление богов. Они не просто убивали. Они хотели стереть нас. Они сожгли дом. Они убили родителей на наших глазах.

Я затаила дыхание. Перед глазами всплыла моя собственная память — Тронный зал, Айзек, кровь. Мы были похожи. Два ребёнка, видевшие конец своего мира.

— Мы спрятались в подвале, — продолжал Стивен, и его голос стал совсем бесцветным. — Лиза плакала, я зажимал ей рот рукой, чтобы нас не услышали. Я чувствовал, как наверху умирают мои родные. Я чувствовал, как их души покидают тела, потому что я — прирождённый некромант. Этот дар... он не спрашивает, хочешь ли ты видеть смерть. Ты просто видишь её. Всегда.

— Как вы спаслись? — прошептала Сэм. — Ты говорил, моя мама спасла вас.

Стивен открыл глаза. В них стояла тьма, густая, как в этом туннеле.

— Мы не спаслись бы без неё. Охотники нашли люк. Они уже ломали дверь. Я был ребёнком, я не умел сражаться. Я просто обнял сестру и приготовился умереть.

Он помолчал, глядя на зелёное пламя.

— И тогда пришла она. Ванесса.

Имя Королевы прозвучало в этом склепе странно — не как проклятие, а как молитва.

— Она была тогда ещё принцессой. Она охотилась в тех лесах и увидела дым. Она вошла в горящий дом, перешагивая через трупы фанатиков, которых убила своей магией. Она открыла дверь подвала, увидела нас — двух перепачканных сажей и кровью детей, дрожащих в углу.

Стивен грустно улыбнулся.

— Она не сказала: «Бедные дети». Она сказала: «Вставайте. Коллингвуды не умирают на коленях». Она вывела нас из огня. Она дала нам дом во дворце. Она дала нам защиту.

— И надела на вас ошейники, — тихо закончила я, вспоминая татуировку на его груди.

— Да, — кивнул он. — Она спасла нам жизнь, чтобы потом забрать нашу свободу. Но в ту ночь... в ту ночь она была для нас не тираном. Она была богиней, которая спустилась в ад, чтобы вытащить нас. Поэтому мы и поклялись ей в верности. Не из страха. А из благодарности, которая со временем превратилась в цепи.

Он оттолкнулся от стены и поправил плащ.

— Некромантия — это не выбор, девочки. Это наследие. Я вижу мёртвых, потому что слишком рано увидел слишком много смертей. Этот туннель... он знает меня. Он знает мою кровь. Поэтому он пропустит нас.

Он повернулся и снова начал спускаться в темноту.

— Идёмте. Нельзя задерживаться. Мёртвые не любят, когда живые слишком долго топчутся на их костях.

Мы двинулись следом. Я шла и думала о том, что у каждого в этом мире есть свой шрам. У меня — Айзек. У Сэм — её мать. У Стивена — та ночь в горящем поместье.

Мы все были выжившими, которых спасение покалечило сильнее, чем сама беда.

Мы спускались всё ниже, и воздух становился всё более спёртым, неподвижным, словно время здесь загустело, превратившись в янтарь. Светлячок Стивена выхватывал из темноты лишь пару метров пути, а дальше начиналась вязкая, непроглядная чернота.

Внезапно тропа оборвалась.

Путь нам преградила груда камней. Огромные валуны, куски породы, обломки тех самых костяных рёбер, что держали свод — всё это было свалено в хаотичную, непреодолимую кучу высотой до самого потолка.

— Тупик? — голос Саманты дрогнул. Она посветила своим огоньком на завал. — Стив, ты сказал, что этот путь свободен.

Стивен нахмурился, подходя ближе. Он провёл рукой по шершавому камню, и его пальцы оставили на пыльной поверхности след.

— Его не должно быть здесь, — пробормотал он. — Я проверял карты. Я чувствовал потоки. Этот туннель был чист ещё месяц назад.

— Может, обвал? — предположила я. — Землетрясение? Или корни гор сдвинулись?

— Нет, — Стивен резко отдёрнул руку, словно обжёгся. — Это не природный завал. Камни... они тёплые.

Я подошла к нему и коснулась валуна.

Он действительно был тёплым. И он вибрировал. Едва заметно, на грани восприятия, словно внутри камня билось гигантское, медленное сердце.

— Это ловушка, — поняла я. — Магическая пробка.

И в этот момент камни заговорили.

Сначала это был просто шелест, похожий на звук пересыпаемого песка. Но потом он начал обретать форму, складываться в слова.

«Предательница...»

Я вздрогнула. Голос звучал прямо у меня в голове.

Я посмотрела на Сэм. Она побледнела, её глаза расширились. Она тоже это слышала.

— Мама? — прошептала она, глядя в пустоту. — Нет, я не... я не хотела...

«Ты бросила меня, Саманта. Ты выбрала врага. Ты недостойна короны».

Голос Ванессы был ледяным, полным презрения. Он сочился из щелей между камнями, обволакивал нас.

Стивен зажал уши руками, его лицо исказилось мукой.

— Замолчи... — прохрипел он. — Я спас вас... я пытался...

«Ты позволил нам сгореть, Стивен. Ты выжил, а мы — пепел. Трус. Трус».

Это были голоса его погибшей семьи.

Завал не просто преграждал путь. Он читал нас. Он вытаскивал из подсознания самые глубокие страхи, самую чёрную вину и транслировал их обратно, усиленными в сотни раз.

А потом я услышала его.

«Моя дорогая племянница...»

Голос Айзека. Мягкий, вкрадчивый, пахнущий гнилыми яблоками.

«Ты думаешь, что убежишь? Ты думаешь, что сможешь спасти их? Посмотри на себя. Ты такая же, как я. Ты убиваешь всё, к чему прикасаешься. Твои родители мертвы из-за тебя. И они все тоже умрут из-за тебя. Ты приведёшь их в могилу».

— Нет! — я затрясла головой, пытаясь вытряхнуть этот голос. — Это неправда!

Но камни давили. Иллюзия становилась плотной. Мне казалось, что я вижу лицо Айзека в трещинах породы. Вижу кровь на руках Сэм. Вижу огонь, пожирающий Стивена.

— Мы не пройдём, — проскулила Саманта, оседая на пол. — Он прав. Я предательница. Я не могу...

Стивен стоял на коленях, раскачиваясь. Его ментальный щит, обычно безупречный, трещал по швам под напором его собственной вины.

Я поняла: если мы останемся здесь ещё на минуту, мы сойдём с ума. Этот завал не нужно разбирать руками. Его нужно уничтожить разумом.

Но взрывать нельзя. Мы под землёй. Ударная волна обрушит свод, и мы останемся здесь навечно.

«Ты разрушительница, Камилла. Ты умеешь только ломать».

— Заткнись, — прошипела я.

Я вспомнила урок в оранжерее. Вспомнила руки Хантера на своих плечах. «Ты — проводник. Не сосуд. Проводник».

И я вспомнила, что сделал Хантер, когда у меня была истерика.

Он не стал бороться с моей тьмой. Он выпил её.

Я сделала шаг к завалу.

— Хэйли, нет! — крикнул Стивен сквозь свой морок, но я не остановилась.

Я положила обе ладони на тёплый, вибрирующий камень.

— Ты хочешь меня напугать? — спросила я у камня. — Ты хочешь накормить меня страхом?

Я открыла своё сознание. Но не для того, чтобы слушать голоса.

Я открыла его, как чёрную дыру.

Мой Хаос, мой вечный спутник, был голоден. Он любил чужую магию. Он любил поглощать.

«Ешь», — приказала я ему.

И Хаос рванулся вперёд.

Я почувствовала, как тёмная энергия вытекает из моих ладоней, впиваясь в камни. Но она не взрывала их. Она разъедала структуру заклинания. Она высасывала магию, которая держала эту иллюзию.

Голоса взвизгнули. Шёпот превратился в крик, а потом — в бульканье.

Камни под моими руками начали сереть, терять тепло, рассыпаться в прах. Иллюзия таяла, как сахар в кипятке. Я пила их страх, я пила магию Айзека (или того, кто это создал), и она делала меня сильнее.

Это было опьяняющее, страшное чувство. Чувство абсолютной власти.

Спустя минуту передо мной не было завала.

На полу лежала лишь горстка серой пыли.

Путь был свободен.

Я стояла, тяжело дыша, чувствуя привкус пепла на губах. Голоса стихли. Саманта и Стивен смотрели на меня с ужасом и благоговением.

Я обернулась к ним. Мои руки всё ещё слегка светились чёрным.

— Идёмте, — сказала я. Мой голос был ровным, но внутри всё дрожало от переизбытка чужой силы. — Больше они ничего не скажут.

Мы перешагнули через кучу праха и продолжили спуск, но теперь тишина туннеля была другой. Она была испуганной. Сама тьма расступалась передо мной, признавая право сильного.

Мы шли на звук.

Сначала это был тихий, далёкий гул, похожий на шум ветра в печной трубе. Но с каждым шагом он становился громче, яростнее, пока не превратился в оглушительный рёв. Камень под ногами вибрировал. Воздух стал влажным и холодным, пропитанным ледяной водяной взвесью.

Туннель резко оборвался.

Стивен поднял руку, и его зелёный огонёк выхватил из темноты край пропасти.

Мы стояли на узком каменном карнизе. Впереди была пустота. Огромная подземная расщелина, уходящая вниз, в непроглядный мрак, и вверх, к невидимым сводам. Где-то там, в глубине, бушевала подземная река — та самая, что питала Устье Скорби.

— Приехали, — пробормотала Сэм, отступая на шаг от края. Её лицо в призрачном свете казалось бумажным. — И как мы переберёмся? У меня нет крыльев.

Я подошла к обрыву и глянула вниз. Бездну было не разглядеть, но я чувствовала её. Она тянула к себе.

— Телепортация? — предложила я. — Или левитация? Я могу перенести нас.

— Нет, — резко оборвал Стивен. Он ударил посохом о камень, и звук потонул в шуме воды. — Почувствуй это место, Хэйли. Здесь магия земли нестабильна. Эфир разорван. Если ты попытаешься взлететь, гравитация сойдёт с ума. Тебя просто размажет о стены или утянет на дно, как камень.

Я прислушалась к своему Хаосу. Он действительно вёл себя тихо, прижав уши. Энергия этого места была дикой, хаотичной, но не злой. Она была просто... голодной.

— Тогда как? — спросила я.

Стивен посветил в сторону.

— Там.

Из темноты выступили очертания моста. Если это можно было так назвать. Две толстые, потемневшие от времени верёвки, натянутые над пропастью, и редкие, подгнившие деревянные доски между ними. Конструкция выглядела так, словно держалась на честном слове и молитвах мертвецов.

— Выглядит надёжно, — нервно усмехнулась я. — Как раз в стиле некромантов.

— Ему триста лет, — без тени иронии ответил Стивен. — Верёвки пропитаны алхимическим составом, они не гниют. А вот дерево... дерево придётся проверять на прочность собой.

Он повернулся к нам.

— Я иду первым. Проверю доски. Вы — след в след. Не смотрите вниз. Не останавливайтесь. И, ради всего святого, держитесь за перила.

Стивен шагнул на мост. Конструкция жалобно скрипнула и качнулась, но выдержала. Он двигался осторожно, прощупывая каждую доску носком сапога, прежде чем перенести вес.

— Саманта, твоя очередь, — скомандовал он, добравшись до середины.

Сэм сглотнула, поправила лямки рюкзака и ступила на шаткие доски.

Я шла замыкающей.

Это было страшно. Здесь я была зависима от куска гнилого дерева и старой верёвки, а не от собственной магии. Мост раскачивался под нашими шагами, внизу ревела вода, и каждый порыв сквозняка грозил сбросить нас в бездну.

Верёвка, за которую я держалась, была скользкой от влаги и холодной, как змея.

— Не смотри вниз, — шептала я себе под нос, как мантру. — Не смотри вниз.

Мы прошли уже две трети пути. Противоположный край карниза был виден в свете огонька Стивена.

И тут случилось это.

Саманта наступила на очередную доску. Та выглядела целой, но внутри, видимо, сгнила в труху.

Раздался сухой треск, похожий на выстрел.

Доска под ногой Сэм просто исчезла.

— А-а-а! — её крик перекрыл шум воды.

Она провалилась.

Всё произошло за долю секунды. Её нога ушла в пустоту, тело дёрнулось вниз. Она инстинктивно выпустила одну верёвку, пытаясь ухватиться второй рукой, но пальцы соскользнули.

Она повисла.

Сэм держалась одной рукой за нижний трос, болтаясь над пропастью, как тряпичная кукла. Её ноги беспомощно искали опору в воздухе.

— Сэм! — заорала я.

Я бросилась вперёд, забыв про осторожность. Мост подпрыгнул подо мной, но мне было плевать.

Стивен уже разворачивался, но он был слишком далеко, у самого конца моста. А я была рядом.

Я упала на колени, больно ударившись о доски, и перегнулась через край.

— Держись! — крикнула я.

Лицо Сэм было белым, глаза — огромными от ужаса. Её пальцы, вцепившиеся в мокрую верёвку, начали разжиматься. Она соскальзывала.

— Я не могу... — прохрипела она. — Руки скользят...

— Дай мне руку!

Я протянула свою руку вниз, максимально, насколько могла, рискуя сама кувыркнуться следом.

Сэм попыталась дотянуться, но для этого ей нужно было отпустить трос.

— Давай! — рявкнула я. — Я поймаю!

Она отпустила.

В эту секунду моё сердце остановилось.

Её пальцы царапнули мои. Я рванулась ещё ниже, впиваясь ногтями в её запястье.

Поймала.

Рывок едва не выдернул мне плечо из сустава. Вес Сэм потянул меня вниз, в бездну. Я упёрлась коленями в доски, чувствуя, как щепки впиваются в кожу сквозь джинсы.

— Стив! — крикнула я, не оборачиваясь. — Тяни!

Но Стивен уже был здесь. Он не мог подойти вплотную — мост не выдержал бы нас троих в одной точке. Он стоял в двух шагах и использовал не руки, а свой посох.

Он зацепил крюком навершия пояс куртки Сэм.

— На счёт три! — скомандовал он. — Раз... два... Три!

Я потянула изо всех сил, напрягая каждый мускул. Стивен дёрнул посох.

Саманта взлетела вверх, перевалилась через край моста и рухнула на доски рядом со мной, тяжело дыша и кашляя.

Мы лежали, сцепившись в клубок, на шатком мостике над чёрной водой. Мост раскачивался, как колыбель безумца, но мы были живы.

— Ты сумасшедшая, — выдохнула Сэм, глядя на меня безумными глазами. — Ты чуть не упала.

— Мы договаривались, — я попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Спина к спине. Даже если спина висит над пропастью.

Стивен стоял над нами, бледный, с каплями пота на лбу.

— Вставайте, — сказал он хрипло. — Мост долго не выдержит.

Мы перебрались на твёрдую землю. Только когда под ногами оказался надёжный камень, я позволила себе выдохнуть. Мои руки тряслись, плечо ныло, но внутри разливалось горячее чувство победы.

Мы прошли. Без магии. Без помощи демонов. Сами.

— Идёмте, — Стивен указал вперёд, где туннель расширялся, и воздух становился другим — солёным и свежим. — Мы почти пришли.

Туннель закончился внезапно, словно кто-то отсёк гору гигантским топором.

Узкий каменный коридор, давивший на плечи последние два часа, расширился, превращаясь в огромный природный грот. Его своды терялись в темноте наверху, где гуляло эхо, похожее на вздохи умирающих великанов.

А впереди было море.

Мы вышли на каменистый пляж, усыпанный не песком, а острой, чёрной галькой, которая хрустела под сапогами, как перемолотые кости.

Стивен погасил свой магический огонёк. Здесь он был не нужен.

Снаружи царила не ночь, а вечные сумерки. Небо было затянуто низкими, рваными тучами, сквозь которые пробивался болезненный, фиолетовый свет луны, искажённой местной магией.

Я сделала шаг вперёд и замерла, чувствуя, как холодный, солёный ветер ударил в лицо, принеся с собой запах не свежести, а застоявшихся водорослей и йода.

Устье Скорби.

Это место было неправильным. Оно противоречило законам природы.

Вода здесь была чёрной и густой, как нефть. Она не билась о берег с привычным шумом прибоя. Волны накатывали медленно, лениво, беззвучно, словно море было слишком тяжёлым, чтобы двигаться.

В центре залива, метрах в ста от берега, из воды торчали острые скалы, похожие на пальцы утопленника. Между ними клубился туман — плотный, молочно-белый, который не развеивал даже ветер.

— Вот оно, — прошептал Стивен. Его голос прозвучал неестественно громко в этой ватной тишине. — Забытый берег. Место, где вода не отражает звёзд.

Я посмотрела на море. Оно действительно было матовым, поглощающим любой свет.

Мой кулон на шее — подарок Хантера — вдруг стал горячим, почти обжигающим. А кровь в венах отозвалась странной, тянущей вибрацией.

Второй Ключ был здесь. Я чувствовала его зов — тоскливый, одинокий вой, идущий со стороны тех скал в тумане.

— Нам нужно туда? — Сэм кивнула на скалы. Она обхватила себя руками, пытаясь согреться, но её трясло. — В этот туман?

— Боюсь, что да, — ответила я, не отрывая взгляда от чёрной воды. — Он там. Я слышу его.

— Тогда нам нужна лодка, — практично заметил Стивен, оглядывая пустой берег. — Вплавь мы не доберёмся. Эта вода... она выпьет силы за минуту. Это мёртвая вода.

Я сделала ещё один шаг к кромке прибоя. Чёрная пена лизнула носки моих ботинок и отступила, оставив на коже маслянистый след.

Внезапно мне стало не по себе.

У меня появилось чувство, что за мной наблюдают. Не Стивен и не Сэм. Кто-то другой. Кто-то, кто был здесь задолго до нас.

Это было ощущение тысячи взглядов, прикованных к моей спине, к моему лицу, к моему сердцу.

— Ребята... — тихо позвала я. — Вы чувствуете это?

— Что? — Сэм подошла ко мне.

— Тишину, — ответила я. — Она слишком... пристальная.

И в этот момент вода в заливе вскипела.

Это произошло без звука. Просто гладкая, маслянистая поверхность моря вдруг пошла рябью, словно под ней одновременно зашевелилось что-то огромное.

В десяти метрах от берега из воды показалась голова.

Бледная, с кожей цвета утопленника, и длинными волосами, похожими на мокрые водоросли.

Сэм вскрикнула. Стивен вскинул посох, готовый к бою.

Но существо не нападало. Оно просто смотрело.А потом рядом всплыло ещё одно. И ещё. И ещё.Через секунду всё море перед нами было усеяно головами.

Сотни. Нет, тысячи.

Они окружали нас полукольцом, отрезая путь к воде. Женщины. Прекрасные и ужасные одновременно. Их глаза — без белков, полностью чёрные или молочно-белые — светились в темноте хищным фосфоресцирующим светом.

— Сирены, — выдохнул Стивен, и в его голосе я услышала настоящий ужас. — Целая стая.

Они молчали. Ни одна из них не издала ни звука. Они просто смотрели на нас, и в этом коллективном, немигающем взгляде была не просто угроза.

В нём был голод.

Одна из сирен, находившаяся ближе всех, медленно приподнялась над водой, обнажая плечи, покрытые чешуёй. Она открыла рот, полный острых, как иглы, зубов, и улыбнулась.

— Гости, — прошелестел её голос, похожий на шуршание песка по камню. — Свежие. Тёплые.