22. Цена молчания.

Истина похожа на дешёвое пойло: она обжигает горло, мутит рассудок и оставляет после себя горькое послевкусие разочарования. Но только выпив её до дна, ты сможешь увидеть, что твой замок — это всего лишь карточный домик на ветру.

Путь до башни преподавателей показался мне бесконечным марафоном по лабиринту. Коридоры, обычно молчаливые ночью, сегодня казались живыми. Сквозняки выли в щелях, факелы на стенах то вспыхивали, то гасли, словно кто-то невидимый играл с огнём.

Мы с Самантой шли быстро, почти бежали, но старались ступать бесшумно. Мои ботинки и её лёгкие туфли глухо ударялись о камень.

— Ты уверена, что он у себя? — шёпотом спросила Сэм, когда мы свернули на винтовую лестницу, ведущую к личным покоям профессоров.

— Свет горел, — коротко ответила я, сжимая кулаки в карманах косухи.

Я чувствовала, как внутри меня поднимается холодная, расчётливая злость. Та самая, которая помогла мне пережить допрос у Ванессы. Если Стивен попытается нас остановить... Если он снова выберет сторону Королевы...

Я не закончила мысль. Я просто знала, что мой Хаос готов. Он сидел внутри, свернувшись пружиной, и ждал команды.

Мы остановились перед дубовой дверью с табличкой «С. Коллингвуд». Из-под неё действительно пробивалась тонкая полоска жёлтого света.

Я не стала стучать. Вежливость осталась в прошлой жизни.

Я толкнула дверь. Она была не заперта — странная беспечность для человека, который знает о нависшей угрозе.

Комната Стивена была такой же, как и он сам: стильной, дорогой и пропитанной запахом древности. Книжные шкафы от пола до потолка, тяжёлые бархатные портьеры, камин, в котором догорали поленья.

Но сейчас здесь царил хаос, который не имел ничего общего с магией.

Книги валялись на полу раскрытыми, словно подбитые птицы. Карты были сорваны со стен и скомканы.

Сам Стивен сидел в глубоком кожаном кресле у огня.

Он не обернулся на звук открывшейся двери.

Он выглядел... раздавленным.

Его всегда безупречный костюм был помят, пиджак брошен на пол. Белая рубашка расстёгнута почти до середины груди, рукава закатаны, открывая татуировки на предплечьях — чёрные цепи, которые сейчас казались особенно символичными. Его платиновые волосы, обычно уложенные в художественном беспорядке, теперь торчали в разные стороны, словно он часами рвал их руками.

Очков на нём не было. Они лежали на столике рядом с почти пустой бутылкой из тёмного стекла.

— «Золотой Век», — прочитала Сэм этикетку, и её голос дрогнул. — Коллекционный коньяк из столицы.

Стивен медленно повернул голову. Его глаза, красные и мутные, с трудом сфокусировались на нас.

— Особый случай, — хрипло произнёс он, и его голос был похож на скрежет гравия. — Сегодня мы празднуем конец света, леди. Присоединяйтесь.

Он поднял тяжёлый хрустальный стакан, в котором плескалась янтарная жидкость, и салютовал нам. Рука его заметно дрожала.

— Стив? — Сэм сделала неуверенный шаг вперёд. — Ты пьян?

— Недостаточно, — он сделал большой глоток, даже не поморщившись, словно это была вода. — Я пытаюсь достичь той стадии просветления, когда мне станет всё равно. Но, к сожалению, я некромант. Я слишком хорошо чувствую, когда смерть дышит мне в затылок.

Он поставил стакан на стол с громким стуком, расплескав содержимое.

— Зачем вы пришли? — спросил он, и в его взгляде на секунду промелькнула та самая профессорская острота, которую я помнила.

— Мы пришли за ответами, Стивен. — я вышла вперёд, чувствуя, как моя тень удлиняется на ковре, накрывая его фигуру. — И ты нам их дашь.

Он посмотрел на меня. Долго, изучающе. А затем откинул голову на спинку кресла и рассмеялся. Это был сухой, безрадостный смех человека, который стоит на краю обрыва и видит, как рушится мост позади.

— Ответы? — переспросил он. — О, Хэйли... Боюсь, ответы тебе не понравятся. Они горчат сильнее, чем этот коньяк.

Я подошла к нему вплотную.

— Ты знал, — тихо сказала я. Это был не вопрос. Это было обвинение. — Ты знал, кто я такая. Ещё тогда, на первом уроке. Ещё тогда, когда говорил мне про «сигнатуры».

Стивен замер. Он не отвёл взгляда, но я увидела, как дёрнулся кадык на его шее.

— Ты знал, что я — Камилла Бенсон. Ты знал, что моя семья была убита. И ты знал, что Ванесса сделает со мной, когда приедет.

Я наклонилась к нему, опираясь руками о подлокотники его кресла, запирая его в ловушку.

— Почему ты молчал, Стивен? Почему ты не сказал мне ни слова? Ты смотрел мне в глаза, улыбался, учил меня истории... истории моего народа, которую ты знал лучше меня! А потом просто привёл меня к Королеве, как безмозглую куклу, даже не намекнув на то, что меня ждёт.

В моих глазах зажёгся холодный, злой огонь.

— Ты предал меня ещё до того, как я вошла в тот кабинет.

Стивен смотрел на меня. Долго, изучающе.

— Предал? — переспросил он. — О, Хэйли... Если бы всё было так просто.

Стивен потёр лицо ладонями, словно пытаясь стереть с него усталость, въевшуюся в кожу, как угольная пыль.

— Ты думаешь, это был выбор? — спросил он, глядя на огонь в камине, который отражался в его глазах пляшущими искрами. — Ты думаешь, я сидел здесь, пил чай и решал: «А не сдать ли мне Хэйли Королеве сегодня? Отличная погода для предательства».

— Ты мог предупредить, — холодно бросила я. — Одной запиской. Одним словом.

— Не мог, — отрезал он.

Стивен медленно поднялся с кресла. Он пошатнулся, но устоял, опираясь рукой о каминную полку.

— Хэйли, ты смотришь на меня и видишь преподавателя. Мага. Взрослого мужчину, который сам хозяин своей судьбы. Но это иллюзия. Такая же, как звёздное небо в столовой.

Он резким движением расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке и сдёрнул её с плеч, отшвырнув в сторону.

Я невольно отшатнулась. Сэм ахнула, прикрыв рот ладонью.

Мы видели его татуировки раньше — те самые чёрные цепи на предплечьях, которые казались просто стильным украшением мрачного мага, данью моде некромантов. Но мы видели лишь края.

Теперь я видела всё.

Рисунок не заканчивался на руках. Чёрные, грубо прорисованные звенья цепей ползли вверх по его рукам, обвивали плечи, перекрещивались на груди сложным узлом и замыкались на шее толстым, шипастым ошейником.

Но это были не чернила.

Кожа вокруг рисунка была воспалённой, красной, словно её жгли калёным железом совсем недавно. Сами цепи пульсировали тёмным, болезненным светом в такт его сердцебиению. Они двигались. Звенья медленно сжимались и разжимались, впиваясь в плоть, словно живые змеи из металла.

Это была не татуировка. Это было клеймо. Живое, магическое клеймо раба.

— Клятва Крови, — прошептала Сэм. В её глазах стоял ужас узнавания. — Мама... она надела на тебя Клятву?

— На меня. И на Лизу, — глухо ответил Стивен. Он провёл пальцем по «ошейнику» на горле, и я увидела, как его лицо исказила гримаса боли, словно он коснулся открытой раны. — Пятнадцать лет назад, когда мы с Лизой были ещё детьми. Когда на нашу семью напали, Ванесса «спасла» нас. Она дала нам приют, образование, работу в Академии. Но у всего есть цена. И цена нашей жизни — свобода.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не пьяный туман, а бесконечную, чёрную тоску загнанного зверя, который грызёт прутья клетки, но только ломает зубы.

— Мы не можем ослушаться прямого приказа Королевы. Физически не можем. Клятва запрещает нам раскрывать её тайны, мешать её планам или предупреждать её врагов.

Он сделал шаг ко мне, и цепи на его груди натянулись, вспыхнув багровым светом. Стивен поморщился, но продолжил:

— Если бы я попытался написать тебе записку... Если бы я просто подумал о том, чтобы сказать тебе правду о твоём происхождении до того, как это сделает она...

Он коснулся груди.

— Цепи сжались бы. Они раздавили бы мне рёбра и остановили сердце за пару секунд. Но это не самое страшное. Смерть — это выход, Хэйли. Ты знаешь это лучше меня. Самое страшное — это связь.

Он кивнул в сторону стены, за которой, в соседнем крыле, находилась комната его сестры.

— Если один из нас нарушит клятву, умрёт другой. Если я предам Ванессу, цепи убьют и Лизу. Если Лиза ослушается — умру я. Она держит нас на поводке, приставив нож к горлу того, кого мы любим больше жизни.

В комнате повисла тишина. Моя магия, готовая разорвать его на части минуту назад, медленно отступила, втягиваясь обратно в тени. Холодная ярость сменилась другим холодом — могильным.

Я смотрела на эти живые цепи, вросшие в его плоть, и понимала весь ужас его положения.

— Поэтому ты молчал, — сказала я. Это был не вопрос.

— Я стоял за дверью твоего кабинета и слышал, как ты кричала, когда к тебе вернулась память, — тихо произнёс Стивен. — Я чувствовал всплеск твоей боли. Я хотел выбить эту чёртову дверь. Я хотел сжечь этот кабинет вместе с Королевой. Но я знал, что если я сделаю хоть шаг против её воли... Лиза упадёт замертво в своей лаборатории.

Он поднял на меня взгляд.

— Я выбрал её, Хэйли. Я выбрал жизнь своей сестры, а не твою правду. И я буду выбирать её каждый раз. Я трус. Я предатель. Но я живой брат живой сестры.

Он опустился обратно в кресло, словно у него перерезали сухожилия, и закрыл лицо руками.

— Убей меня, если хочешь. Ты имеешь право. Но не трогай Лизу. Она пыталась найти лазейку в клятве, она искала в архивах, но Ванесса слишком умна. Её магия безупречна.

Я смотрела на него — сломленного, пьяного, закованного в собственную кожу, как в тюрьму.

Айзек ломал меня в подвале физически. Ванесса ломала их морально, превратив любовь в орудие пытки. Мы все были жертвами одной и той же войны, просто на разных фронтах. И моя обида на него вдруг показалась мне мелкой по сравнению с пятнадцатью годами рабства.

Я подошла к нему. Взяла со стола его рубашку и бросила ему на колени.

— Оденься, — сказала я жёстко. — Твоё самобичевание нам не поможет. И твоя смерть тоже.

Стивен медленно убрал руки от лица. Он посмотрел на меня с недоверием, словно ожидая удара.

— Ты... не злишься?

— Ты нужен нам, Стивен, — я наклонилась к нему, опираясь руками о подлокотники кресла, нависая над ним. — Ты историк. Ты некромант. И ты ненавидишь Ванессу так же сильно, как и я.

В моих глазах зажёгся холодный, злой огонь.

— Твоя клятва запрещает тебе нападать на неё. Но она ведь не запрещает тебе защищать мир от кого-то другого? От того, кто угрожает и её королевству тоже?

Стивен замер. В его мутных глазах мелькнула искра — слабая, но живая. Он начал понимать, к чему я клоню.

— От кого? — спросил он, выпрямляясь.

— От того, кто вернулся, — ответила я. — Айзек Бэйн здесь. И если он победит, твоя Клятва не спасёт ни тебя, ни Лизу.

Имя Айзека Бэйна повисло в воздухе, тяжёлое и ядовитое, как дым от погребального костра. Я ждала, что Стивен вздрогнет, побледнеет или начнёт отрицать.

Но он даже не моргнул.

Он лишь медленно прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла, словно я подтвердила диагноз, который он давно поставил сам себе.

— Значит, всё-таки он, — выдохнул Стивен. В его голосе не было удивления. Только смертельная усталость. — Мы надеялись, что это подражатель. Или безумный культист, начитавшийся запрещённых книг. Но в глубине души... мы знали.

— Вы знали? — переспросила Саманта, и её голос сорвался на визг. — Вы знали, что самый опасный тёмный маг в истории вернулся, и молчали?

Стивен открыл глаза. Они были пустыми.

— Паника убивает быстрее проклятия, Сэм, — ответил он сухо. — Ванесса рассудила так: если объявить о возвращении Бэйна, начнётся хаос. Родители заберут детей, Совет перекроет финансирование, начнётся охота на ведьм. Она решила, что мы справимся своими силами. Тихо. Без шума.

— Справитесь? — я горько рассмеялась, и тени в углах комнаты отозвались эхом. — Вы не справляетесь, Стивен. Вы проигрываете. Айзек играет вами, как фигурами на шахматной доске.

Я подошла к столу и ударила ладонью по карте Академии.

— Я видела его почерк. Я видела «чёрную вену», которая пожирает магию. Это не просто нападение. Это осада. Он уже внутри. Он отравил саму суть этого места, а вы продолжаете делать вид, что это просто плохая погода.

Стивен потянулся к бутылке, но я перехватила его руку. Мои пальцы сомкнулись на его запястье, прямо поверх пульсирующей татуировки-цепи. Он зашипел от боли, но я не отпустила.

— Хватит пить, — прорычала я. — Хватит прятаться за приказами Королевы. Скажи мне правду. Как давно вы знали?

Он посмотрел на мою руку, сжимающую его клеймо, потом мне в лицо.

— Три месяца, — признался он. — Ещё до твоего приезда. Оракулы в столице начали сходить с ума. Они кричали о «Тёмном Солнце», которое восходит на западе. Звёзды меняли положение. А потом... потом начали пропадать люди на границе. Тихо, без следов. Просто исчезали, словно их стёрли ластиком.

— И Ванесса решила, что лучше всего будет просто запереть нас здесь, как консервы? — Сэм сжала кулаки. — Традиционный вечер... Это был не праздник. Это была проверка, верно? Она хотела выманить его лазутчиков.

— Да, — кивнул Стивен. — Мы превратили вас в наживку. И это сработало. Лазутчик проявил себя. Мы контролировали ситуацию, — мне показалось, словно он сам не поверил своим словам.

— Вы контролировали иллюзию! — я отпустила его руку и отступила назад, чувствуя, как меня трясёт от гнева. — Вы создали красивую картинку для студентов, пока под полом гнили фундаменты. Вы такие же, как Айзек. Он использует людей как расходный материал ради силы, а вы — ради спокойствия.

Стивен опустил голову.

— Ты права, — тихо сказал он. — Мы ошиблись. Мы недооценили его. Мы думали, что имеем дело с магом, пусть и сильным. А он... он стал чем-то большим.

Стив встал и подошёл к книжному шкафу. Провёл пальцем по корешкам, нажал на скрытый рычаг. Секция отъехала в сторону, открывая тайник.

Оттуда он достал не бутылку и не артефакт. Он достал старый, пожелтевший свиток.

— Это отчёт разведки, который я должен был уничтожить по приказу Совета, — сказал он, кладя свиток на стол. — Здесь сказано, что Айзек ищет не просто власти. Он ищет «Ключи».

Мы с Сэм переглянулись.

— Он знает про Устье Скорби, — сказала я. — Он написал мне: «Я уже высушиваю море».

Лицо Стивена побелело.

— Если он доберётся до Второго Ключа раньше нас... — он не закончил фразу, но ужас в его глазах сказал всё. — Значит, у нас нет выбора. И у меня его нет.

Он посмотрел на свою татуировку.

— К чёрту. Если Айзек откроет Печать, Ванесса будет править пепелищем. Я помогу вам. Но вы должны знать: путь в Устье Скорби закрыт не просто так. Туда не ходят корабли. Туда не ведут порталы.

— Тогда как мы туда попадём? — спросила Сэм.

Стивен мрачно усмехнулся.

— Есть один путь. Старый. Забытый. Им пользовались контрабандисты и... некроманты, которым нужно было незаметно вывезти тела.

Он указал на камин.

— Это не просто очаг. Это вход в «Костяной Туннель». Он проходит глубоко под землёй, сквозь горы, и выходит на побережье, прямо к границе мёртвых земель. Но там темно, Хэйли. И там живут вещи, которые не видели света сотни лет.

— Нас это не пугает, — твёрдо ответила я. — Мы видели вещи и похуже.

Стивен посмотрел на нас — на двух девочек в пижамах, поверх которых были наброшены пальто и куртки, с решимостью в глазах, которой не было у всего Королевского Совета.

— Хорошо, — он вздохнул, словно принимая приговор. — Я открою проход. Но я иду с вами.

— Нет, — возразила Сэм. — Лиза...

— Лиза поймёт, — перебил он. — Она бы сама пошла, если бы могла. Я не отпущу вас одних в Костяной Туннель. Дети там не выживут. Даже такие зубастые дети, как вы.

Он взглянул на часы.

— У вас полчаса на сборы. Берите только самое необходимое: оружие, артефакты, тёплые вещи. Никаких учебников и пижам. Встречаемся здесь. И, ради всего святого, сделайте так, чтобы вас никто не увидел.

Обратный путь до жилого крыла мы проделали быстро и тихо. Стивен дал нам тридцать минут, и тратить их на сантименты было глупо.

Мы разделились у лестницы.

— Встречаемся у тебя через пятнадцать минут, — шёпотом бросила Сэм, сворачивая к своей комнате. — Я возьму тёплые вещи. Если полезем под землю, там будет холодно.

Я кивнула и побежала к себе.

В моей комнате было темно и прохладно. Я быстро стянула с себя шёлковую пижаму, в которой пришла к Стивену (да, отличный наряд для допроса с пристрастием), и бросила её на кровать.

Одеваться нужно было практично. Я натянула плотные джинсы, тёплый свитер и удобные ботинки на толстой подошве. Сверху — моя верная кожаная куртка. Она не грела так хорошо, как пуховик, но в ней я чувствовала себя защищённой.

Я разложила по карманам всё, что могло пригодиться: складной нож, коробок спичек, пару флаконов с заживляющими зельями, которые стащила у Лизы на прошлой неделе.

Взгляд упал на пустующее кресло.

Хантера не было. Он всё ещё был в Аду, решая проблемы своего отца, и даже не подозревал, что я собираюсь в опасное путешествие.

Я коснулась обсидианового кулона на шее. Камень был тёплым.

«Я скоро вернусь», — мысленно пообещала я ему. Это была не опасная миссия в логово врага, а разведка. Мы просто проверим Устье Скорби, найдём Второй Ключ и вернёмся до того, как кто-то заметит наше отсутствие.

В дверь тихо поскреблись.

Сэм уже ждала меня. Она тоже переоделась в джинсы и тёплую куртку, а волосы собрала в тугой хвост.

— Готова? — спросила она.

— Готова, — кивнула я.

Мы вышли из комнаты, и я не стала запирать дверь. В этом не было смысла.

В кабинете Стивена ничего не изменилось, кроме того, что он переоделся. Вместо помятого костюма на нём был длинный дорожный плащ из плотной ткани, подбитый мехом, и высокие сапоги. Волосы были аккуратно уложены. Он больше не выглядел как пьяный интеллигент. Он выглядел как некромант, готовый спуститься в склеп.

В его глазах прояснилось. Хмель выветрился, уступив место холодной, мрачной решимости человека, которому нечего терять.

— Вы пунктуальны, — заметил он, взглянув на часы. — Это редкое качество для самоубийц.

— Мы готовы, — ответила я, игнорируя его сарказм. — Где проход?

Он повернулся к камину. Огонь в нём уже погас, оставляя за собой лишь тлеющие угли. Стивен не стал произносить никаких заклинаний. Он просто направил руку на заднюю стенку очага. Я почувствовала лёгкую вибрацию магии — тёмной, землистой.

Кирпичи дрогнули и начали бесшумно разъезжаться в стороны, открывая чёрный провал, ведущий куда-то вниз. Оттуда потянуло сыростью и запахом старого камня.

— Костяной Туннель, — просто сказал Стивен. — Старая контрабандистская тропа. Она выведет нас к побережью за пару часов.

Он повернулся к нам.

— Идёмте. Чем быстрее уйдём, тем быстрее вернёмся. Я хочу быть в своей постели до того, как Лиза вернётся и обнаружит, что меня нет.

— Мы тоже, — усмехнулась Сэм.

Стивен шагнул в камин, пригнув голову, и скрылся в темноте прохода.

Мы с Сэм переглянулись. В этом не было никакой драмы прощания. Просто ночная прогулка. Опасная, но необходимая.

— Только вперёд? — спросила она.

— Только вперёд, — ответила я. Мы шагнули следом за некромантом.

Как только мы пересекли черту очага, кирпичи за нашими спинами встали на место, отрезая нас от света кабинета.

Впереди был только длинный каменный коридор и тишина.