ОТВЕТ

Арсений вышел из такси, сжимая шкатулку в руках, и бросил взгляд на яркую, кричащую вывеску фастфуда. Буквы, подсвеченные неоновым светом, казались издевательскими, как будто насмехались над его поисками и всем тем, через что он прошёл, чтобы оказаться здесь. Запах жареной картошки и дешёвого масла ударил в нос ещё на пороге, сразу же погружая в приторную обыденность этого места. Всё вокруг казалось слишком далёким от загадок, которые он надеялся разгадать, и уж тем более от ответов, которые он так долго искал.

"Странное место для тайн," — мелькнула мысль, отзываясь горькой иронией. Но Арсений заставил себя войти.

Внутри его встретил хаос: шум перекрикивающихся кассиров, визг детей, доносившийся из детской зоны, гудение кофемашины и громкий смех подростков за ближайшим столиком.

Арсений чувствовал себя чужим, выброшенным в этот суетливый и безразличный мир, словно его присутствие было нелепым. Он прошёл к кассе, бросая быстрые, подозрительные взгляды вокруг, и сделал заказ, почти не осознавая, что именно выбрал. Платёж, фраза кассира — всё прошло, как в тумане.

Он сел за столик в углу, стараясь укрыться от суеты, и положил шкатулку на колени, прикрывая её ладонями. Его взгляд бегло скользил по залу, цепляясь за каждую деталь: за лицами посетителей, за рекламными плакатами на стенах, за медленно движущейся очередью. Каждый элемент пространства казался случайным, пустым.

"Позиции 2 и 5", — эта фраза крутилась в голове, не давая покоя. Что это может значить? Он перебирал варианты: может быть, это что-то в меню? Номер столика? Координаты? Но каждый ответ казался слишком простым или слишком сложным. Его мысли метались, как запертые птицы, а вместе с ними нарастала тревога, уже почти переходившая в раздражение.

Он вслушивался в шум голосов, пытался вычленить хоть что-то значимое из какофонии разговоров, но всё звучало до нелепого обыденно. Соседние столики были заняты людьми, погружёнными в свои рутинные будни: кто-то смеялся, кто-то уткнулся в телефон, а кто-то спешно доедал, не отрывая глаз от часов. Никаких намёков, никаких тайн, никаких разгадок.

Арсений почувствовал, как в груди растёт тяжёлое чувство беспомощности. Он наклонился к столу, сжав виски ладонями, и попытался сосредоточиться.

И вдруг рядом с ним раздался звук — лёгкий скрип по полу, звук стула, который кто-то резко отодвинул. Арсений поднял голову. Напротив него сидел человек.

Его лицо не выражало ни злобы, ни дружелюбия, но было странно знакомым. Холодный, насмешливый взгляд встретился с его. Это был Кмир.

— И что, нашёл ответы? — спросил он тихо, чуть склонив голову набок.

— Ты что здесь делаешь? — резко спросил Арсений, с трудом сдерживая гнев.

— Люблю перекусывать, — усмехнулся Кмир, кивая на стол. — Где мой заказ?

— Какой ещё заказ?

— Ну, позиции два и пять. Разве не очевидно? — Кмир взглянул на него с лёгким укором, как будто объяснял что-то ребёнку.

Арсений ощутил, как внутри закипает злость. Он почувствовал, как его челюсть напряглась, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Грудь сдавило, и ему пришлось приложить усилия, чтобы не взорваться прямо здесь и сейчас.

— Так это ты всё написал?! — вырвалось у него. — И шкатулку ты подбросил?!

— Немного, — спокойно отозвался Кмир, его голос оставался невозмутимым.

— А символы в блокноте? Фото деда? Камень? — Арсений смотрел на него, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Кмир пожал плечами:

— Блокнот — это просто сборник стихов, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Ты всё равно не знаешь этот язык, но, признаюсь, стихи интересные. Фото? Настоящее. Твой дед там с другом. Я подумал, что это добавит правдоподобия. А камень... — он наклонился чуть ближе. — Это камень твоего деда. Он носил его в кольце. Я решил, что тебе он больше пригодится. Можешь вставить его куда захочешь — в кулон, браслет, амулет... или, если тебе ближе, в пирсинг.

Каждое слово Кмира звучало насмешливо, как будто он играл с эмоциями Арсения, смакуя его замешательство. Арсений почувствовал, как его грудь сдавливает, словно Кмир пытался продемонстрировать своё превосходство, наслаждаясь его беспомощностью. Его пальцы невольно сжались в кулаки, а внутри росло чувство унижения, смешанного с гневом.

Арсений смотрел на него, чувствуя, как всё, во что он верил последние дни, рушится.

— Ты серьёзно? — процедил он сквозь зубы. — Фото деда, камень... Всё это — часть твоей игры?

— Игра, жизнь, план... Назови как хочешь, — Кмир откинулся назад, его взгляд словно искал слабые места в Арсении. — Главное, ты ведь пришёл, значит, я угадал с ключами.— Чёрт... На что я надеялся... — пробормотал он, опуская взгляд.

— Подожди. Раз ты всё же пришёл, значит, поговорить можно, — сказал Кмир, подаваясь вперёд

— Нам не о чем говорить, — огрызнулся Арсений, собираясь встать.

— Например, о твоём деде, твоей жизни... и твоей компании, — продолжил Кмир, не обращая внимания на его гнев.

Слова заставили Арсения остановиться.

— Что ты можешь знать? — спросил он, нахмурившись.

— Например, что твой дед состоял в культе.

Арсений напрягся. Слова Кмира ударили неожиданно больно, заставляя сомневаться в том, что он знает о своей семье. Культ? Что он мог знать? Вопросы накатывали волной, но вместе с ними в груди рос гнев. Было ли это правдой или попыткой манипуляции? Мысль о том, что дед мог скрывать такие вещи, одновременно пугала и злила.

— Ха, культ... Ты хочешь сказать, что мой дед — сектант? — Арсений скривился, делая вид, что это его не задевает.

— Глупо было надеяться, что ты сразу всё поймёшь, — вздохнул Кмир. — Я не про дешёвую секту с лозунгами. Я говорю о группе, куда входил он... и куда вхожу я.

Арсений отвёл взгляд, его челюсть напряжённо сжалась. Пальцы непроизвольно стиснулись в кулак под столом, ногти впивались в ладони. Он чувствовал, как внутри закипает гнев, но заставил себя сохранить хладнокровие.

— И что это за группа?

— Это сообщество, где каждый сам выбирает свой путь. Обычно мы не вмешиваемся в дела обычных людей. Но бывает, что, выполняя свои цели, мы случайно затрагиваем судьбы миллионов. Знаешь, как наступить на муравейник, даже не заметив? — Кмир слегка усмехнулся. — Вот и мы иногда так.

— На что я надеялся... — пробормотал Арсений, поднимаясь с места.

Мир вокруг Арсения словно замер, и этот остановившийся хаос фастфуда — гул голосов, звяканье подносов, запах жареного картофеля — внезапно растворился в гнетущей пустоте. Всё стало нереальным, выцветшим. Звуки исчезли, словно кто-то отключил невидимый переключатель, и пространство охватило странное безмолвие. Воздух стал плотным, как густой туман, сладковато-кислый запах резанул нос, и Арсению показалось, что каждое движение даётся с трудом.

Он резко оглянулся, стараясь найти хоть что-то, что объяснит происходящее, но всё вокруг приобрело пугающий фиолетовый оттенок, словно пространство погрузилось в иное измерение. Люди застыли, превратившись в безмолвные манекены с неестественными выражениями лиц. Их глаза были пустыми, застывшие улыбки казались уродливыми и нелепыми. Даже свет от ламп стал тусклым, едва заметные искры зависли в воздухе, а тени на полу будто бы двигались сами по себе, лениво ползая, как нечто живое.

Арсений сглотнул, чувствуя, как сердце бьётся где-то у самого горла, а холодный пот стекает по спине.

— Что за чёрт... — выдохнул он, пытаясь сохранить хладнокровие, но голос предательски дрожал. — Что здесь происходит?

— Ну не удивляйся. Ты ведь знаешь, Арсений, что магия — это лишь инструмент. У тебя тоже есть свои заклинания: контракты, связи, деньги. В итоге всё это меняет реальность сильнее, чем любое волшебство.

Кмир, остававшийся совершенно невозмутимым, насмешливо склонил голову, как учитель, разъясняющий очевидное.

На полу появлялись и исчезали бесформенные тени, будто сама реальность текла сквозь пальцы. Арсений мог поклясться, что в дальнем углу зала что-то шевельнулось, но, взглянув туда, увидел лишь пустое место

— Почему всё вокруг замерло? — Арсений огляделся, его взгляд метался между застывшими посетителями и фиолетовым светом, наполняющим пространство. — Ты остановил время?

— Нет-нет, — покачал головой Кмир. — Останавливать время — привилегия богов. А мы с тобой всего лишь смертные. Это, скажем так, карманное измерение. Мы можем провести тут хоть вечность, а для остальных это будет всего секунда. А теперь, когда ты мне веришь, садись. Поговорим.

Арсений невольно сделал шаг назад, чувствуя, как его охватывает паника. Воздух казался вязким, как патока, будто само пространство сопротивлялось его движениям.

— Ты создал это? — прошептал он, пытаясь скрыть страх, который плескался в голосе.

— Да, — коротко ответил Кмир, усмехнувшись. — Это безопасно. По крайней мере, для меня. Для тебя... посмотрим.

Воздух вокруг казался вязким, как густая патока. Руки Арсения непроизвольно дрожали, а застывшие лица посетителей смотрели мимо, как марионетки, брошенные в спешке. Арсений медлил, но всё же с опаской сел обратно. Его взгляд был настороженным, руки сжаты в кулаки.

— Зачем ты это сделал? — спросил он, внимательно глядя на Кмира.

— Чтобы ты наконец поверил мне, — ответил тот, склонив голову набок. — И чтобы у нас было время поговорить без лишнего шума.

Арсений медленно опустился обратно на стул, хотя каждая клеточка его тела кричала, что нужно бежать.

— Хорошо, — выдохнул он, стараясь сохранять спокойствие. — Говори. Что ты знаешь о моём деде?

Кмир слегка усмехнулся, его взгляд стал более внимательным, почти испытующим.

— Как я уже говорил, он был членом культа. Того самого, к которому принадлежу и я.

Арсений нахмурился, но ничего не сказал, позволяя ему продолжить.

— Этот культ... — Кмир сделал паузу, наслаждаясь вниманием собеседника, — это не секта, если ты это думаешь. Это сообщество людей, которые поняли, что реальность гибче, чем кажется. У каждого в нём есть своя цель, свои пути. Но иногда кто-то из нас переступает черту.

— Черту? — переспросил Арсений, с трудом сдерживая сарказм.

— Да, — коротко ответил Кмир. Его голос стал чуть холоднее. — И таких, кто переходит черту, мы наказываем. Но только по приказу главы. Кстати, именно он сказал поговорить с тобой.

—Зачем?

— Неправильный вопрос, — ответил Кмир, его голос стал холоднее. — Глава живёт не одну тысячу лет, и каждое его решение — это часть огромного плана, который нам с тобой не дано понять.

Арсений нахмурился, пытаясь понять, куда клонит Кмир.

— И причём здесь мой дед?

— Твой дед был частью небольшого круга внутри культа. Они верили в вещи, которые даже глава считал ересью. Их кружок давно распался, но поступки молодости... — Кмир усмехнулся, облокотившись на спинку стула. — Дали свои плоды совсем недавно.

— Что ты имеешь в виду?

— Его убийство.

— Так я был прав, — сказал Арсений, чувствуя, как в груди всё сжалось. почувствовал, как в груди всё сжалось.

— Да, — подтвердил Кмир. — Его убили.

— Кто? — спросил Арсений, его голос был глухим.

— Один из участников культа. Он предал нас всех.

— Где он сейчас? — Арсений поднял глаза, в них полыхала ледяная ярость.

— Он изгнан, — ответил Кмир спокойно, его взгляд не дрогнул. — Уже давно.

Арсений сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Его взгляд стал жёстче, словно он пытался проникнуть за уверенную маску Кмира.

— Ты сказал, что наказываешь тех, кто переступает закон, — резко бросил он. — Почему тогда этот убийца не получил своего наказания?

— Наказываю. Но твой дед сам запятнал себя в молодости. Кроме того, я выполняю приказы главы. Я не действую по собственному усмотрению.

— Что это вообще за «ересь», о которой ты говоришь? — Арсений попытался скрыть нарастающее раздражение, но голос предательски дрогнул. — Ты несёшь какую-то чушь.

— Время покажет. Ты всё поймёшь, но позже, — Кмир слегка наклонился вперёд, его ледяной взгляд стал ещё более пронизывающим. — Сейчас разговор не об этом.

Он выдержал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, и продолжил:

— Ты парень умный, смышлёный, амбициозный. Но как у любого человека, у тебя есть слабости. Ты боишься неизвестного. Ты хочешь всё контролировать. Ты ненавидишь признаваться в своих ошибках. Правда ведь?

Арсений прищурился, но не ответил.

— Ты хотел стать спасителем. Ты хотел дать людям свободу. Это красиво. Благородно. Но знаешь, в чём проблема? — Кмир откинулся на спинку стула, его голос стал отстранённым, словно он читал лекцию. — Люди не готовы.

— К чему ты клонишь? — Арсений приподнял бровь, в его голосе звучала скрытая настороженность.

— Представь, что в Древней Греции жил человек, умнее всех великих философов: Сократа, Аристотеля, Платона и ещё сотни великих умов вместе взятых.

— Кмир сделал паузу, позволяя Арсению осмыслить его слова.

— И что? — настороженно спросил Арсений.

— Даже такой умный человек не смог бы изобрести локомотив. Для этого мало ума. Нужны десятки мелочей, тысячи маленьких изобретений, которые приведут к этому. Понимаешь? — Кмир слегка улыбнулся. — Так и с тобой. Ты не сможешь спасти людей, как хочешь. Они не готовы. Даже величайший гений не может спасти мир, если этот мир ещё не готов.

Арсений задумался, слова Кмира резонировали с чем-то внутри, но он всё равно пытался сопротивляться.

— И что ты тогда предлагаешь?

— Я? Ничего, — Кмир пожал плечами. — Я просто говорю факты. Ты можешь их принять или нет — это твоё дело.

— И что мне от твоих фактов? — процедил Арсений.

— Решай сам, что с ними делать, — Кмир наклонился чуть ближе, его взгляд стал мягче, почти завораживающим. — Но раз уж мы близимся к концу разговора... у меня есть предложение.

Арсений напрягся.

— Что за предложение?

— Вступай в культ. — Кмир улыбнулся, его голос стал ровным, как у продавца, предлагающего товар. — Ты получишь всё, что хочешь. Вернёшь свою компанию, разберёшься с врагами, узнаешь правду о своей семье.

— И что мне придётся сделать взамен? — Арсений прищурился, его взгляд стал цепким, изучающим.

— Пока — ничего, — ответил Кмир, разводя руками. — Возможно, глава когда-нибудь попросит тебя о чём-то. Тогда тебе придётся это выполнить.

— Нет, — Арсений резко покачал головой. — Так не пойдёт. Я хочу знать цену заранее.

Кмир усмехнулся, словно предвидел такой ответ.

— Хорошо. — Он опёрся локтями о стол и наклонился вперёд. — У нас свои планы на мир. И когда я говорю «мир», я имею в виду всё: Землю, космос, галактики. Итог прост — мы стремимся к вечным знаниям и абсолютным возможностям.

Арсений долго молчал, его взгляд метался между столом и пустотой за плечом Кмира. Внутри него шла борьба: страх перед неизведанным боролся с жаждой вернуть утраченное. Желание доказать всем, что он ещё способен бороться, сталкивалось с сомнением, что соглашение с Кмиром — это не выход, а ловушка. В этот момент Кмир нарушил тишину.

— Сам понимаешь, в каком ты сейчас положении, — он наклонился ближе, его взгляд прожигал насквозь. — Всё, что у тебя было, разрушено. Совет? Они только рады, что ты ушёл. Друзья? Они перестали быть твоими друзьями, когда подписали это решение.

Арсений вспомнил свою опустевшую квартиру, предательство Совета, взгляды Лёвы и Кристины, полные жалости. Всё это скручивалось в тугой узел боли. Соглашение с Кмиром казалось ему не выходом, но единственным шансом. Арсений закрыл глаза, пытаясь обуздать внутреннюю борьбу. Он понимал, что это может быть ошибкой, но в глубине души отчаянно нуждался в возможности что-то изменить, но других вариантов не было. Всё, что он потерял, казалось ему важнее его принципов. Если он откажется, ничего не изменится. Если согласится, хотя бы останется шанс...

— А если я откажусь?

Кмир слегка наклонил голову, его лицо оставалось непроницаемым.

— Тогда я уйду и больше никогда не появлюсь в твоей жизни. Но подумай сам. Все те двери, которые я могу открыть для тебя, исчезнут. Ты останешься один. Твоя компания рухнет окончательно. Совет продолжит разрушать всё, что ты строил. Друзья? Они уже тебя предали. Ты будешь бороться против тех, кто намного сильнее тебя. И что будет в итоге? Я думаю, ты сам можешь догадаться, как это закончится.

Слова Кмира звучали холодно, как удар в грудь.

— А если глава попросит чего-то невозможного? — спросил Арсений, в его голосе звучало сомнение, смешанное с гневом. — Ты даже не говоришь, что это будет.

— Я уверен, ты справишься, — отозвался Кмир спокойно. — Ты доказал это уже не раз. Ты человек, который не сдаётся, даже когда шансы против него. Мы оба это знаем.

Арсений погрузился в свои мысли ещё глубже, пытаясь найти в себе хоть каплю уверенности, но осознавал, что выбора у него нет. Каждое слово Кмира било точно в цель, вскрывая боль, которую он старательно прятал. Всё, что когда-то казалось ему под контролем, теперь лежало в руинах. Этот момент, эта "сделка", казались последним шансом. Но в глубине души он понимал: это не спасение, это — прыжок в пропасть.

— Ладно... Я согласен, — произнёс Арсений сдавленным голосом, будто произнося слова, которые отнимали у него часть самого себя. Внутри всё сжалось от тяжести принятого решения. Сердце билось неровно, мысли метались хаотично, как будто пытаясь найти хоть какую-то лазейку. Но выбора действительно не было.

Сразу после того, как слова слетели с его губ, он ощутил, будто воздух вокруг стал вязким, как густая смола. На секунду всё затихло, и его тело охватила странная тяжесть, словно невидимые цепи обвили грудь и шею. Дыхание стало прерывистым, каждый вдох давался с усилием.

В груди вспыхнуло странное, давящее ощущение, будто внутри него что-то изменилось навсегда.

Кмир лишь слегка улыбнулся, но в его взгляде мелькнула тень чего-то большего, чем удовлетворение.

— Отлично. Тогда пошли, — произнёс он с ледяным спокойствием, словно всё это было давно предрешено.

Арсений попытался подняться, но ноги казались ватными. Внутри бушевала смесь страха, гнева и странного чувства потери, хотя он сам не мог понять, что именно утратил.

— Некоторые вещи требуют жертв, — сказал Кмир, пристально глядя на него. — Ты это знаешь. Ты уже потерял почти всё. Так что для тебя ещё одна маленькая потеря?

Арсений резко поднял взгляд, его голос сорвался на почти шёпот:

— О чём ты?

Кмир наклонился чуть ближе, его глаза блеснули холодным светом:

— Соглашение — это только первый шаг, Арсений. Мы должны быть уверены, что ты готов идти до конца.

Прежде чем Арсений успел что-то сказать, раздался оглушительный хлопок. Мир вокруг них начал растворяться, словно тонкий слой краски, смываемый водой. Фиолетовая пелена рассыпалась, оставляя после себя резкий переход к шуму и хаосу привычного фастфуда.

Арсений ощутил, как его тело обдало волной резкой реальности. Весь привычный мир вдруг обрушился на него шумом: голоса кассиров, смех подростков, скрип пластиковых стульев. Всё это слилось в гул, который эхом отдавался в его голове. На мгновение он зажмурился, пытаясь прийти в себя.

Воздух казался плотным, удушающим, а звуки слишком громкими. Его сердце всё ещё билось неровно, каждая мышца в теле была напряжена. Он моргнул несколько раз, судорожно вдохнул, но чувство дезориентации не отпускало. Всё происходящее вокруг казалось ему одновременно слишком реальным и нереальным.

Посетители продолжали обедать, никто не обратил на него внимания. Арсений, ещё не до конца оправившийся, скользнул взглядом по залу. Люди двигались, словно ничего не произошло, их голоса сливались в фон, который казался ему чужим.

— Это реально? Или я всё ещё в ловушке? — пронеслось у него в голове.

Кмир сидел напротив, как ни в чём не бывало, с лёгкой насмешкой на губах.

— Ну как? Освежающая прогулка в неизвестное? — спросил он, поднимая бровь.

Арсений лишь молча уставился на него, пытаясь переварить всё, что только что произошло. Он чувствовал себя разбитым, его руки дрожали, а ноги всё ещё не слушались. Страх и напряжение, накопившиеся за последние минуты, не исчезли, а только усилились.

Он сделал глубокий вдох, чтобы хоть как-то стабилизировать себя. Запах жареной картошки и масла, тяжёлый и приторный, снова пробился сквозь туман его сознания. Казалось, что он вернулся в реальность, но ощущение чего-то неуловимо чуждого осталось с ним.

— Это только начало, — пробормотал Кмир, откидываясь на спинку стула. — Привыкай.

Арсений закрыл глаза, снова глубоко вдохнул. Он знал, что назад дороги нет. Но впервые в жизни он ощущал, что сделал шаг туда, где его ждали совсем другие правила игры.