Отблеск карамели.

А ведь время шло. Все они изменились. Мирослава, Всеволод, Диомид подросли. Юрий тоже стал выглядеть немного взрослее. Святослав вел двойную жизнь, имел двойные интересы себе во благо. Он изменился сильнее всех.

Родители тоже изменились. Как брат и рассказывал. Они стали злее. Они чаще поднимали руку. Сильнее поднимали руку. Больше кричали. И это касалось всех, а не только старших детей.

Они, как и тогда, вымещали на Яне большую часть своей злости. Как они говорили, «воспитывали». Воспитывали лучше всех. Потому что самая непослушная.

Она очень отвыкла от семьи. От такого отношения к себе. Не забывала, но отвыкала. И это.. было так больно. И морально, и физически. Ей очень больно. Морально больно от того, что говорили родители. Какая она ужасная, тупая, непослушная, невоспитанная дочь. Как плохо себя ведет, как плохо разговаривает со старшими, не помогает по дому. За всеми моральными трудностями и ее отказами шла физическая боль. Они совмещали это. Голова болела от ударов туда. От того, сколько раз ее тянули за волосы. Ужасно искусанные губы были с кровавыми корками и надрывами по боками. Ей было больно резко поворачивать шею, но это случалось из-за стуков в дверь или просто звука ключа. А больно от того, что ее душили, тянули, толкали за шею. Синяки и царапины там были. Плечи болели, что не удавалось и выдохнуть полной грудью. Часто толкали в них. Впивались пальцами в кожу, что оставались сильнейшие синяки. Руки тоже были в синяках. Кисти болели от того, что там постоянно хватали. Хватали, чтобы не ушла от удара. Больнее всего было левой руке. Она на постоянной основе была в крови. На старых шрамах появлялись новые. Новые следы и царапины. Было в принципе больно. Уже больнее было от соприкосновения с тканью. Иногда ей было больно сидеть, так как болел пресс и копчик. Ее часто толкали на пол. Больно. Колени были в ссадинах. Она могла пытаться уйти от ударов так, но не получалось.

Иногда Святославу удавалось заходить в комнату и проносить что-то. Например, перекись и обезболивающее. Потому что видел и слышал, как родители калечили свою дочь.

Ей приходилось возвращаться в обычную среду. Она покидала комнату, когда родителям удавалось заставить ее убираться «по-нормальному». Уборка, пока мальчики не служениях. Так же готовка. Мирослава многому научилась, хоть ей только пять лет. Скоро шесть. Но она умела резать овощи, чистить их. Набила руку, чтобы держать в ней нож. Как взрослая.

Яна не ела еду, которую помогала готовить. Траблы. Тошнило. Тошнило от вида еды, даже если она не ела двое суток. Иногда могла впихнуть в себя хотя бы один кусочек, например, помидора, но остальная порция оказывалась на полу из-за отца. А потом все нужно было убрать. Одновременно с обзываниями и возможными поднятиями руки. Были дни, когда запирали в комнате после скандалов и братья приносили хлеб. Яна ждала какую-то новую записку Святослава, но не было. Начала забывать об этом. Неужели.. все так и будет?

***

20 июня, пятница.

В доме тише обычного. Потому что в среду трех младших отправили в церковный лагерь. Провинились. Громкий и больной скандал. Яну собирались тоже увести. Но все же оставили. Чтобы подумала над своим поведением одна.

Родители на работе. Юрий и Святослав тоже. Лишь Яна дома. Одна. В тишине.

Она не спала этой ночью. Отец слишком долго ругал Юрия за что-то. Яны тоже это коснулось. Физически. И она просто не смогла уснуть, прислушиваясь к звукам.

Не знала, какой сегодня день. Не знала время. Не знала когда кто-то вернется. Она ничего не знала. Она просто потерялась. Потеряла себя и пространство, в котором находилась.

Девушка встала с пола, на котором сидела последние несколько часов. Осматривала комнату. Осматривала в другие дни по несколько раз. Ей ничего не хотелось. Казалось, что она.. просто пытается не сойти с ума. Если еще.. не сошла.

Она подошла к своему рабочему столу. Отвела взгляд от бумаг, которые ее заставляли писать. Школьные задания. Она же тупая. Некоторые строки были размыты от капель крови. Позавчера ей нормально вмазали по носу за кривой почерк. Но как можно нормально писать, если рука адски болит? Ладно, проехали.

Она открыла дверцу. Начала доставать книги. За ними она прятала перекись с бинтом. Оно там и стояло. Но.. там было два блока с проводами. Две зарядки. Еще вчера этого не было.

Зарядки. Наверняка рабочие. Но она уже.. снова начала привыкать к тому, как живет.. даже пример не могла привести, потому что полностью потеряла счет времени.

Вместе с зарядками она вспомнила про два телефона. Свой старый и свой нынешний, которым пользовалась обычно. Оба севшие уже очень давно. Но возможность их зарядить не принесла ничего. Ее не торкнуло от этого осознания. Сердце не забилось быстрее. Она не схватилась за нее. Она не испытала ничего. Никаких эмоций. Будто эта возможность была всегда.

Взяла эти зарядки. Нашла еще часть своих вещей. Пакетик с двумя таблетками, небольшой разлив своих карамельных духов, зажигалка. Нашла розетки под столом. Поставила два телефона на зарядку. Убрала все обратно. Не стала брать перекись. Похуй уже.

Время шло, как всегда, медленно. Девушка успела посидеть на подоконнике. Очень долго, сквозь темноту улицы и комнаты, смотрела в окно. Снова был дождь. Стучал. Стекал по стеклам.

В голове пустота. Просто ничего. Никаких мыслей. Это не глушило, ведь уже давно. Привыкла к этому чувству, как и к обстоятельствам.

Проверила телефоны. Они заряжаются, но еще не включились. Логично. Вообще живы еще? Девушка ушла в ванную комнату. Надо наконец душ принять. Она уже.. не первый день не была там, если правильно считала.

Теплые капли. Шум воды. Медленно двигала руками, делая процедуры. Все болело и ныло. Закусывала губу, переводя боль туда.

Вышла, замотавшись в полотенце. Подошла к шкафу. Там были только ее вещи. Хотя раньше, до ее выгона, там были вещи Миры. Они раньше вместе жили в комнате. А за все это время они ни разу не ночевали вместе.

Яна получала даже за то, какую одежду носит. Она должна была быть закрытой. Девушкам нельзя было носить брюки. Поэтому ее внешний вид - еще одна причина для скандала. Одного из многих за день.

В шкафу была какая-то часть ее вещей. Те, которые около года висели. И никто их не трогал. Большинство сейчас все равно в стирке. Надела белье. Вниз шорты чуть выше колена. Наверх надела кроп-топ. Укороченный топ с короткими рукавами. Как стирать одежду, если с каждым разом руки болят все больше и больше? Стиральная машина была, но Яне было запрещено пользоваться ей.

Она только надела топ, как в квартире хлопнула дверь. Девушка лениво повернулась к ней, ожидая, что в комнату сейчас влетит кто-то из почему-то озлобленных родителей. Выправила из под верха влажные кудрявые волосы. Тогда дверь в ее комнату начали дергать.

Отец забрал ключи себе. Точнее забирал, когда уходил. И больше никто не мог открыть дверь. Даже мать.

Пара секунд. Дверь наконец открывается. В помещение проходит.. Юрий. В руках у него была вилка. Ей он, очевидно, и открыл дверь.

—Ты нашла?— с ходу начал. Говорил быстро.

—М?

—Зарядки.— она кивнула.— Пойдем, быстрее.

—Куда?— вздохнула. Куда идти? Она уже давно не была на улице. И звать ее, например, туда не вызывало ничего. Как-то слабо вериться. Да и вообще не волновало уже.

—Святик смог заинтересовать органы и заявление приняли под шумок. Завтра состоится заседание в суде, где мы сможем рассказать обо всем, что родители делали с нами. Их точно лишат родительских прав. Ты тоже обязательно нужна.

—Идти куда?

—Святик забрал младших с лагеря. У него есть квартира на нормальном расстоянии от этого района. Родители не знают. Мы переждем ночь там, а уже утром нас вызывают в суд, где будут все государственные органы. И родители в роли обвиняемых. Поэтому, пойдем. Я приехал за тобой. Нам нужно как можно скорее уехать.

—Уехать?— цеплялась лишь за одно слово. Плохо переваривала что-то. Он говорил быстро и много.

—Ян, я понимаю, что ты натерпелась, но мы должны уехать. Родители на карпорвтиве, но никто не знает, когда они придут. Пойдем.

—Нет.

—Что «нет»?

—Я не поеду с тобой.

—Тебе нельзя оставаться здесь.

—Я сама уйду.

—Тебе есть куда?

—Есть.

—Ян, тебя никто не должен видеть, чтобы ничего не использовали против тебя.

—Я уже ухожу и никто ничего не увидит.

Подошла к столу и взяла два телефона. Быстро убрала в карманы остальные мелочи. Вышла с злосчастной комнаты и пошла в прихожую. Брат снова появился рядом.

—Пожалуйста, поехали со мной. Святик волнуется, что все может оборваться.

—Я приду куда нужно и во сколько нужно. Только дай мне уйти самой.

Она обувалась. Он проговорил какой-то адресс и время. Из головы это сразу вылетело. Оба покидают квартиру. Яна спускалась намного медленнее старшего брата. Ноги болели. Она сама по себе ослаблена. Но Юра ждал ее. Шел впереди, не торопился.

Они выходят в прохладу.. вечера? Было светло, но через час точно начнет темнеть. Брат поворачивается к сестре.

—Пусть напишет.

Сказала, чтобы не задавал никаких вопросов. Имела в виду самого старшего. Святослава. Он проследил, как она пошла вдоль дома. Надеялся на ее зарум. Сел в свою заведенную машину. Уехал.

Район, в котором она росла. Она знала каждый уголок. Каждую улицу этого района. Знала все. Помнила путь до школы, до кафе. Знала, где остановка. Направилась туда.

На улице толком никого не было. Редкие машины и пара прохожих вдалеке. Кажется, все разъехались на лето.

Девушка села на скамью. Ждала транспорт. Надо было уехать. Не было желания ехать, но ей сказали, что надо. Ей вообще ничего не хотелось.

Пока ждала - взяла телефон в руки. Который свой. Он зарядился совсем на немного. Очень долго был без заряда.

Увидела дату. Двадцатое июня. Почти девять вечера. Убрала телефон обратно. Было слегка прохладно и непривычно, но она и не поморщилась.

Приехал какой-то автобус. Зашла в него. Надо было оплачивать проезд, но у девушки не было ровным счетом ничего. Сигареты, ключи и банковскую карту никто ей не вернул. Водитель оказался добрым и разрешил проехать зайцем. Да и слегка скривился, осмотрев ее. Проблемы ему не нужны.

Прошла в самый конец, где никого не было. Села к окну. Просто смотрела. Иногда глубоко вдыхала кислород через боль. Она не была на улице уже очень давно.

Она пыталась задуматься хоть о чем-то в этой жизни. Куда и зачем она едет. Что ей делать дальше. Мозг толком не смог переварить слова Юры. Просто пустота.

Наверняка много времени прошло. Стемнело. А она смогла думать хоть о чем-то.

Ей начало казаться, что она ощущает слишком мало. Мало всего. Очевидно происходящее должно вызывать больше эмоций. Но у нее не было ничего. Ни радости, ни слез. Радость она испытывала наверно.. при последней встрече с одноклассниками. Слезы.. она плакала в тот день, когда ее избили. Первый раз за эти месяцы. Иногда хотелось плакать, но не позволяла. Тупо хавала и глушила все. И со временем она чувствовала все меньше.

Как ей вернуться в те ощущения, до того как ее.. похитили? Удерживали? Надо ли почувствовать ей что-то? Если она окажется на конкретной грани между жизнью и смертью.. это сработает? Она выберет и почувствует что-то?

Сама не поняла, как начала узнавать вид за стеклом. Район, в котором жила одна. Виднелись улочки, по которым она гуляла ночами. Поэтому встала, подходя к двери. Вышла.

Темнота и свежий воздух. Здесь было слегка пооживленнее. Она пыталась вспомнить нормальный путь куда-то. Пошла по одному из тротуаров.

Она просто шла и пыталась улыбнуться. Именно чтобы было смешно. Но рот сводило от пробных взаимодействий. Что это? Что это значит?

У нее появилось какое-то состояние.. тумана. Будто она все меньше начинает контролировать себя, пытаясь задуматься. Концентрировалась слишком сильно.

Из подъезда знакомого дома вышла молодая пара. Девушка ускорила шаг и юркнула в подъезд. На лифте доехала до последнего семнадцатого этажа. Поднялась на пол этажа выше. Сдернула цепь и полезла на кровлю.

Здесь ветреннее. Здесь по-другому. Но она так же ничего не чувствовала. Ни захватывающего, ничего. Руки холодели, а она пошла к краю. Посмотрела вниз, где горели фонари. Если сделает еще один шаг к краю - почувствует что-то? Хотя бы страх? Хоть что-то? Ненадолго? Немного?

«Делает последний шаг. Секунда и тело девушки летит вниз. Волосы путаются, она закрывает глаза. Голова начинает кружиться. Становится очень холодно. Следует глухой удар о землю. Появляется много крови. Яна больше ничего не чувствует. У Яны больше ничего не болит. Но это головокружение во время падения.. она почувствовала его. Она почувствовала что-то.»

Все могло быть так. Но она не сделала шаг. Голова правда заболела, правда стало еще холоднее. Она лишь повалилась на колени совсем рядом с краем, сдирая кожу и с ладоней, и с колен. Ей не привыкать. Поднимает голову, смотря в темное небо.

—«Я не окрашу небо в красивый закат или рассвет, будут лишь тучи».

Ноги стали еще ватнее. В голове все хуже, туманнее. В голове тихо, но громко. Будто шум сломанного радио. Встает и медленным шагом доходит обратно до люка. Попутно разбивает локтем стекло. Забирает крупный осколок и покидает крышу. Спускается вниз по лестнице, не обращая внимание на влагу в кармане. Ей нужно.. посидеть. Спуститься хотя бы чуть-чуть и посидеть. Она устала. Она очень устала.

***

Погода очень радовала. Ездили на дачу к Леше первого июня на несколько дней. Сходили на рыбалку к тому самому обрыву. Навестили Людмилу Ивановну. В принципе проводили время вместе. Почти. Не было лишь Яны. Ярик знал, что она уехала. Сама сказала ему. Писал переодически, но она не заходила в сеть. В прочем, он привык к ней. К тому, что может не заходить никуда. Уж тем более, если она не в Москве. Все очень дорожили времяпровождением с родителями. Наверно дорожила и она.

Лазарев. Он изменился, если сравнивать с прошлым учебным годом. Он стала слегка спокойнее. Стало немного меньше подъебов. Странно, но он стал меньше общаться со своими подружками. Подружки, которых он так часто поебывал. Иногда погружался в себя. Неужели повзрослел? Ведь никаких проблем в жизни у него больше нет. С отчимом общение прекращено, с отцом налажено.

Но друзья же тоже не хуем деланные. Все же допытывали, потому что отличали его обычное состоянии от.. немного другого. Как-то вечером, когда часть компании расходилась по домам, Фрама был уж очен весел. И уговорил рыжего друга остаться у него на ночь. Они еще с мая планировали в маин поиграть. За ними двумя потянулся Ярик. А за уже тремя потянулась и Аня. Ее родители ушли в гости, квартира свободна, но никто из девочек не смог пойти на ночевку. Леша занят. Почему же ей не переночевать у кого-то?

Четверо не спали допоздна. Парни немного играли в игру. Потом все вместе, под чай, общались на кухне. Снова завели разговор о Яне, строя планы. Совсем скоро у них всех лагерь. Двадцать третьего июня выезд. На эту смену она не поехала. Но, может, передумает? Может, поедет на следующую? В общем, поскорее хотели увидеться с одноклассницей. Все лето впереди.

А рыжий как-то молчал. Долгие вытягивания со смехом, но он не мог держать в себе. Он честно признался, что Яна не просто одноклассница. Девушка, в которую он влюбился. Очень сильно. А взаимоотношения, которые были между ними последние несколько месяцев.. Разбивали его. Холод. И его правда это мучало.

Друзья сначала не поверили, но он был серьезен. Даже.. расстроен? Он не врал. Всех торкнуло. Он влюблялся, у него были отношения, и, конечно же, он трахался просто так. Но то, каким он был сейчас.. Прежние чувства не были такими.

Иронично все сложилось. С ним за одним столом сидели лучший друг и лучшая подруга Яны. Они сказали, что ничего не могут сказать на ее счет. Она такая же, как и до этого. Холодная и серьезная. Была, когда они видели ее еще в последние дни мая. Но приняли чувства друга. Потому что.. ну просто не было такого у него. И он молодец, что рассказал. Им стало спокойнее от того, что это чувства, а не сильные конфликты с кем-то из семьи.

20 июня, пятница.

Обычный летний день, как и прошлые. Школа закончилась. Начались каникулы. Снова свобода. Нет ранним подъемам.

Какие-то первые дни после окончания учебы не ходили гулять. Ну реально отдыхали и высыпались.

Девочки в сборах, уже утром понедельника у них поезд. Парни тоже могли собираться, но резче. У них все проще.

Ярик все никак не мог определиться с одеждой, которую хочет взять с собой в лагерь. Пацаны на своих делах, лишь Лазарев согласился.

Они встретились днем. Сразу пошли к нему. Разбирали гардероб дилблина, попутно слушая какое-то видео с ютуба. Ярик много чего говорил, развлекался. Лазарев мог посмеяться, но был неразговорчив. Так и начало вечереть. Время шло к ночи.

—Че ты поникший такой, емае.— вздохнул Ярик. Опустошил свой рюкзак.

—Не знаю.

—Из-за Яны?

—Нет.— все же мог отпираться. Но Ярик-то знал.

—Ну приедет и поговорите. Не знаю, конечно, как она отреагирует и что будет, но харе убиваться. Чувства должны приносить радость, а не отчаяние, данон.

—Я не знаю, не контролирую.— на пару секунд закрыл лицо руками. Взъерошил волосы.

—Го в магаз сгоняем, а то даже похрустеть нечего. Покурим.

—Ну го.

Обулись. Вышли в подъезд. Закурили и вышли в ночную прохладу. Одновременно с соседнего подъезда вышла девушка. Светлая рубашка, классические шорты, кожаная сумка. Диана.

—О, Ярик, рыжик.— тоже заметила их. Усмехнулась. Парни переглянулись, убеждаясь, что в принципе знакомы с девушкой. Одновременно пошли друг к другу.— Яна где?

—Уехала.— ответил Ярик, опуская сигарету. Чтобы дым не летел в лицо собеседницы. Лазарев затянулся. Выдохнул в сторону и тоже опустил.— А что?

—Странно. Куда уехала?

—Без понятия, куда-то с родителями и тд.

—С родителями?— слегка удивилась. Еще двадцать второго мая ей поступил документ о судимости. О эмансипации. Но, с другой стороны, вариант отъезда.. никто же не исключал.— Почему она мне не сказала.. У нее работа. Так хотя бы отпуск выпишу.

—Когда она последний раз выходила?— спросил Даня.

—Девятнадцатого мая. Но и то что-то забрать пришла. И все. В квартиру сколько раз хожу, а все на своих местах. Будто сквозь землю провалилась.

—Есть такое.— Ярик улыбнулся. Она все так же не отвечала на сообщения.

—Ладно, если встретите ее - скажите, чтобы со мной тоже на связь вышла.— развернулась и пошла к машине.

Парни пошли в магазин. Оба молчали. Ярик очевидно писал новое сообщение подруге, а Лазарев думал. Разлука превратилась в еще большую пытку. Да и начинала напрягать. Она уехала с родителями куда-то на уже неопределенный срок. Но при этом не то, чтобы не отвечала, но и в сеть не заходила. Никому ничего нормально не сказала. И это уже.. месяц.

С родителями. С семьей. Но что-то там могло быть не так. Еще давно у них завязался разговор, о котором они сказали забудь друг другу. Она бежала от семьи. От того же брата. Почему так напрягло?

Быстро сходили. Купили несколько пачек чипсов и мороженное на завтрашнее утро. Зашли в подъезд. Решили размять ноги и подняться на нужный этаж пешком.

—Короче надо еще пастой закупиться, чтобы королевска ночь удалась.— Лазарев подвел итог, сворачивая к нужному десятому этажу.

—Да-а. Главное спрятать хо..— начал Ярик.

Немного сверху послышался какой-то звук. Будто что-то упало на лестницу. Тот же телефон или бокс с наушниками. Вроде ничего, но оба замолчали и посмотрели вверх. Звук-то от туда.

Они могли спокойно забить и пойти к квартире. Ярик опустил взгляд на джинсы. Доставал с кармана ключи. Данон смотрел туда. Просто вздохнул. Глубоко вдохнул, поворачивая голову.

Он почувствовал аромат. Очень знакомый. В подъезде разливалась сладость. Отблеск карамели. Слабый, но если прислушаться, тот самый аромат. Он резко поднял голову выше.

—Ярик.

—Я в рот манал эти джинсы, карманы бездонные. Че?

—Ты чувствуешь?

—Что?

—Карамель.

—Что карамель?

—Карамельные духи.

—Ну..— он вздохнул. Будто не совсем понял, о чем сказал друг.— И?

—Это ее духи. Яны.

—Все настолько плохо, рыжик? Ты гонишь?

—Давай посмотрим. Пожалуйста.

—Ты нормальный? Какие духи?

—Ярик, я честно говорю. Давай просто посмотрим и все. Я же немного прошу.— отчаянно посмотрел в глаза.

—Ладно, только пакет закинем.

Минута. Все-таки достал ключи. Оставил пакет в прихожей. Даня первее пошел вверх по лестнице. Ярик реально считал это очень странным поступком, но шел за ним. Одиннадцатый этаж. Двенадцатый. Дошли до пролета между двенадцатым и тринадцатым этажами.

На лестнице была девушка. С кучей синяков и распушившимися волосами. Рядом с ее бедром было два телефона, которые видимо и воссоздали звук падения. Она была повернута профилем.

—Яна?— тут ахуел уже и Ярик.

Они поднялись быстрее. Девушка слегка вздрогнула. Повернула голову. Смотрела на двух парней пустыми глазами. Под ними были сильные синяки. Губы были в ужастном состоянии. Показалось несколько полос от удушья на шее.

—Ян..— Даня остановился в трех метрах, напротив. Бегал по ней взглядом.

Она смотрела на него. Сейчас все казалось сном. Самым длинным и устрашающим. Голова гудела, тело ныло. Еще перед ней двое знакомых личностей. Ну бред же. Или.. не бред?

—Яна, что с тобой.. что.. с твоим телом?— Ярик встал ровно сзади рыжего. Оба смотрели на нее.

Она молчала. У обоих даже догадки не строились от такого зрелища. Выглядело это как-то страшно. Где-то внутри что-то сжалось от вида такой девушки. Особенно этой девушки.

Ярик сделал шаг вперед. Она оперлась слабыми руками о лестницу. Он.. замер. Она забралась на одну ступень выше. Показала, что не подпустит к себе.

—Это пиздец.— сказал он.

—Звони Сене.— озвучил рыжий.

Ярик сделал шаг назад. Само собой забил на время. Пол одиннадцатого ночи. Позвонил классному руководителю.

—Арсений Сергеевич.— поставил связь на громкую.

—Привет, Ярик. Точнее доброй ночи.

—Тут в подъезде..

—Что-что? Что-то случтлось? Голос дрожит у тебя.

—Тут Яна.

—Яна? Она с тобой?

—Можно сказать и так.

—Что случилось? Мне итак звонили два часа назад из полиции по ее душу, а с самой Яной я уже месяц связаться не могу.— он прочистил горло.

—Приезжай, пожалуйста. Что-то не так.— вступил Даня.

—Ты тоже там? Куда ехать-то?

—У Ярика в подъезде.

Яна смотрела на Даню. Он на нее. Слегка качнула головой. Будто не одобряла его слова.

—Хорошо, я приеду.

Звонок был закончен. Парни спрашивали все тоже самое, что и до этого. Она молчала. И вздрагивала, когда они делали не нужный шаг вперед.

Арсений приехал довольно быстро. Ярик спустился, чтобы открыть дверь. Так же быстро они поднялись на нужный пролет.

Ярик остановился рядом с Лазаревым, а рядом с ними остановился психолог. Он выдохнул, увидев картину.

Его ученица. Буквально побитая и через чур вялая. Она похудела. Стала еще бледнее. А сейчас смотрела в глаза. Но не так, как раньше. Настолько безразлично, что дух перехватило.

—Боже, Яна.. Что с тобой?— спросил.

—Она не отвечает. И не подпускает.— сказал Даня.

—Не подпускает?— сделал два шага навстречу к лестнице, где она сидела.

Снова расставила руки по бокам, сильно опираясь на них. Дыхание сразу участилось. Она закарабкалась на несколько ступень выше. Мужчина остановился.

Ее левая рука.. Только сейчас она развернула ее, показывая вид. Шрамы. На заживших были совсем больные и новые царапины с запекшейся кровью. Шорты слегла приподнялись, показывая совсем недавно ободранные колени. Но самое интересное, что заметили трое, это предмет в правой руке. Большой осколок стекла. Она оперлась на руку и острый край впился в кожу. По стеклу потекла яркая капля.

—Блять.— Ярик растерялся еще сильнее. Что вообще происходит?

—Ян?— голос психолога.

Она смотрела на кого-то. Медленно передвигала взглядом. А он оценивал как состояние. Оценивал возможный исход событий. И в голове проскользнул тот, которого он боялся больше всего.

Будто засинхронизировавшись с мыслями мужчины, девушка вытянула руки перед собой. Крепче сжала стекло в правой руке. Поднесла к левому запястью. С крышей она не справилась. Справиться с венами?

—Ян-Ян, посмотри на меня, пожалуйста.— сказал он. Арсений.

Она лениво подняла голову, отодвигая острие от руки. Смотрела в его спокойные глаза. Казалось, что не было замешательства или испуга. Он смотрел просто спокойно.

—Что ты хочешь сделать?

Молчит.

—Ты хочешь совершить самоубийство?

Младшие парни переглянулись позади мужчины. Они тоже начали понимать ее намерения. Но они не понимали, что делает психолог.

А он спросил, потому что знал, что делать. Не подавать паники и смятения. Спросить напрямую. Этим он хотел вселить эту мысль в голову. Чтобы она сама поняла, что собирается делать.

—Когда ты это решила?— на первый вопрос не ответила. Задал следующий.

Она ни в какую не хотела разговаривать. Да и сил не было. В голове начала прокручивать «давно надо было». Внушала. Чтобы ощутить что-то.

—Что случилось? Расскажи нам, м?— хотел снова шагнуть.

Напрягла плечи и поднялась на еще одну ступень. Вдохнул и выдохнул. Опустится на корточки.

—Ян, расскажи мне хоть что-то. То, о чем сейчас думаешь, или думала раньше. Просто дай голос.

В голове ничего. Вообще ничего. Казалось, что его голос становится тише. В ушах появлялся шум становился больнее. Поморщилась. Смотрела вниз.

—Давайте все вместе поговорим о чем-то.— Арсений намекнул, чтобы парни тоже начали что-то говорить.

—Ян, что ты сейчас хочешь?— Ярик.

—Янка, не молчи, о чем ты думаешь?— Даня.

—У тебя что-то случилось? Ты всегда можешь рассказать нам или кому-то другому. Мы обязательно выслушаем и поддержим.— психолог.

—Поддержим и поможем решить. Ермолаев Саша у нас тоже сильный решала. Помнишь же?— Даня крутил пальцы.

—А Аня. Ты помнишь? Она же такая хорошенькая. Она наша мама в компании. Крепче всех обнимет.— Ярик упомянул подругу.

Девушка поднесла стекло к губам. Выпрямила указательный палец. Провела по губам сверху вниз, показывая, что хочет тишины. Не хочет, чтобы они говорили. Вместе с этим движением стекло процарапало дополнительную царапину на губе.

Они замолкли. Она начала чувствовать покалывание в боку. Начала доставать содержимое кармана. Две таблетки в пакетике, разбитое стекло из под духов. Она разбила их, когда упала на крыше. Поэтому весь подъезд наполнялся карамелью.

Она прикрыла глаза. Голова заболела сильнее. Звуки вокруг стали еще тише. Открыла глаза. Снова подставила стекло к вене.

—Ян, какой бы не была ситуация - мы тебя поддержим. Ты только скажи.— снова Даня.

Она коснулась стеклом кожи. Смотрела на руку.

—Помнишь деревню Лехи? Давай съездим туда. Тебе вроде нравится там.— дилблин добро смотрел в глаза.

Слегка нажала.

—Ты же любишь обниматься? Вставай.Бросай все и иди ко мне.— Даня расставил руки в стороны, чтобы еще больше завлечь ее.

Нажала сильнее. Раздраженная кожа начала белеть.

—Ты любишь спать. Когда ты отдыхала? Хочешь я чай тебе сделаю и ты отдохнешь?— Арсений расцепил свои руки и коснулся своих колен. Глубоко в нем была жуткая паника. Ну нельзя было показывать.

Совсем медленно провела. Недостаточно нажала. Рано расслабила. Осталась бесцветная царапина. В голове заглохло все. Она так же сильно коснулась кожи.

—Ян, я люблю тебя.— Даня закусил губу, как это обычно делала она, когда нервничала.

Она рвано выдохнула. Быстро подорвалась и начала движение руки. Не смогла его остановить, хоть слова врезались в голову. Но психолог подорвался вместе с ней. Больно ударил по рукам. Стекло выпало.

Ноги заплелись и ослабли. Психолог схватил за руку и потянул на себя. Крепко прижал, словно она самый близкий человек в его жизни.

—Все, Яночка, все хорошо..

От автора: тгк myaaa1aФото в начале!