Что они сделают с тобой?

22 мая, четверг.

Обычное утро. Психолог выходит из своей комнаты и направляется в уборную. От туда вышел бодрый брат-физрук, вытирая влажное лицо полотенцем.

—Доброе утро.— сказал он.

—Доброе. Тебя подвезти?

—Не, прогуляюсь.

—Только чайник поставь, пожалуйста.— улыбнулся. Брат улыбнулся в ответ и двинулся на кухню.

Принимает прохладный душ, что обычно советовал Тема. Умывается. Общим счетом покидает ванную комнату спустя десять минут. Физрук обувается и покидает общую квартиру. Психолог лишь заваривает себе крепкий чай и собирается сделать бутерброд.

Братья, а такие разные. Безусловно у них было общее утро с одинаковым распорядком. Но не всегда.

Артемий - учитель физкультуры. Очень юморной и веселый. Склонен к ранним подъемам и здоровому образу жизни. Утром, как сейчас, любил прогуляться пешком или даже пробежать небольшую дистанцию. Любил фрукты или овощи на завтрак, чтобы в желудке не было тяжести.

Арсений - педагог-психолог. Тоже веселый, но все же более спокойный, если сравнивать с братом. Он любил поспать подольше. Не торопиться никуда, хоть всегда пунктуален. Так же были разы, когда они с братом шли на работу вместе, пешком, но, по-большей части, ездил на авто. Ему так уютнее. Особенно после горячего чая и нескольких кусочков вкусного хлеба с сыром.

Вернулся в свою комнату. Открыл шкаф, где уже был подготовлен парный лук одежды на сегодня. Парный, потому что с братом. Молочная рубашка и темные джинсы. Проверив свое все, покинул квартиру.

Быстро доехал до заведения. Зашел в школу. В коридоре пересекся с несколькими парнями - своими учениками. Зашел в свой кабинет. Уже там открыл ноутбук. Прочитал сообщение от директора о том, что сегодня после пятого урока, на перемене, состоится небольшой конечный совет учителей. Все уже обговорено, но нужно было окончательное подтверждение. Открыл заметку, где был составлен список дел на сегодня. Работа с документами, разговор с несколькими ребятами, с которыми активно общался этот учебный год. Поэтому открыл заметки с их примерными психологическими характеристиками, чтобы подвести итоги.

Первый урок. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. В конце этого пятого урока к нему поднялся брат, чтобы уже вместе пойти к директору. Так и сделали.

Прошло минуты две. Весь учительский состав был в сборе. Быстро все обговорили и повторили. У кого когда отпуск. Кто будет работать в школе летом. Кто едет в лагерь в виде вожатых. И тому подобное. Наконец, директор начала отпускать.

—Так, братья Смирновы, когда состоится ваша поездка в лагерь?— женщина улыбнулась близнецам. Очень хорошо знала их. Помнила их еще с того времени, когда они сами здесь учились.

—Двадцать третьего июня.— сказали в один голос.

—Молодцы. Сень, список не изменился, больше никто не едет?

—Едут все, кроме Яны Михеевой, ничего не изменилось.— ответил Тема.

—Поняла. Кстати, по-поводу Яны. Мне прислали документ по-поводу нее. В базу школы уже внесено. Ты распечатай и вложи в общие документы, чтобы тоже было.

—Хорошо.— кивнул психолог.

Пару минут и они ушли. Физрук снова пошел на свой урок. Арсений пошел к себе в кабинет. Крутил в руках флешу с каким-то документом.. Яны.

Зашел к себе. Сел за рабочее место и подключил аксессуар. Открыл документ и сразу начал печать. А потом начал вчитываться в слова.

«Заявление об объявлении несовершеннолетнего, довтигшего шестнадцати лет, полностью дееспособным.»

Ниже были указаны остальные данные. Место работы и с какого периода, подписи родителей, основания по статье.

Он замер, перечитывая документ еще раз. Коснулся пальцами подбородка. Даже приблизился к монитору.

Он ничего не понимал. Нет. Он в принципе не понимал Яну, а это добило его.

Скрытная, дерзкая и не особо разговорчивая девушка. Хладнокровная и серьезная. Взгляд темных глаз ставил на место любого.

Она с самого начала не прошла психологическую диагностику. Прошла, но отличилась результатами. Его личными подозрениями. И каждый раз, при каждом разговоре, он дополнял заметку про нее, делая какие-то выводы.

Думал на счет нее. Не мог быть уверен, но подозревал, что присутствуют проблемы с доверием, небольшие проблемы в многодетной семье, из вредных привычек - курение, и в прошлом наркотики.

Сейчас выяснилось, что большее время она проводит не на прогулках, а на работе. А с родителями вовсе решили вопрос о дееспособности. Она больше не подросток. Она полноценный человек, имеющий одинаковые права с совершеннолетними.

Как? Почему все прошло так тихо? Его не осведомили из суда, хотя он педагог-психолог ее школы.

Вопросов было много. Сердце сильно отдавало в грудь, переваривая всю ситуацию.

—Сказала, что уехала с семьей..— произнес вслух, вспоминая ее сообщение.

Ее не было четвертый день. Она признана дееспособной, а значит больше не нуждается в опеке родителей. Да, это их решение. Да, она так же может общаться с ними. Но.. какое но? Это странно или нет?

Может, странно, может, нет. Но он обязан был с ней поговорить. Каждый из его учеников доверял ему. Он знал и о личных проблемах, и о семьях, и о хороших моментах. Все ждал, что новая ученица, Яна, тоже дойдет до этой стадии доверия. Но каждый их разговор заканчивался ссорой с ее стороны. Она нервничала, повышала голос, матерились и высказывала мнение. Он права не имел продолжать конфликт, да и не хотел. На то он и психолог. Он наоборот должен поддерживать нормальную атмосферу. Спокойно относился к такой реакции, но задумывался. И со временем она начала становиться немного проще. Но он так и не узнал все конкретнее. Так, как хотел. Только пару слов в общем и целом.

Слегка беспокоился за нее. Не хотел оставлять разговор закрытым, не успев начать его. Написал ей.

13:48, Вы: Привет, Ян. Ты в мск или уехала? Я хочу либо встретиться, либо созвониться с тобой. Найдешь время?

***

Девушка встала к стене. Прижалась головой. И тряслась. Боялась услышать лишний звук. Потому что вчера, девятнадцатого мая, произошла изменившая судьбу встреча. Встреча с ее родителями. И тремя младшими. Тот страх, который она ощутила вчера, никуда не ушел. Она была словно на иглах, а тело иногда содрогалось еще сильнее от ужастных мурашек. Она просто молчала. Стояла с закрытыми глазами.

Она проснулась несколько часов назад. Ее охватила жуткая паника и головная боль. Она поняла, где находиться. В своей бывшей комнате. В семье.

Она пыталась выйти. Пинала и толкала дверь. Ничего. Они снова закрыли ее на ключ, как это было раннее. Далее она обыскала саму комнату. Нашла телефон. Старый, с которым была раньше. Разряжен. И это все. Больше она ничего не могла сделать.

В доме тишина. Родители должны быть на работе. А остальные.. не знала. Школа? Детский сад? Церковь? Лагерь? Работа? Да в душе она не ебала, кто и где. Но сейчас она все же боялась услышать что-то. Но это случилось. Входная дверь хлопнула. Она вздрогнула. Отошла от стены. Начала учащенно дышать. Сильно закусила губу, услышав звук открывающегося замка. В комнату зашел он, ее брат. Святослав.

—Что ты здесь делаешь?— быстро прошел в комнату.— Что у тебя..?— хотел коснуться ее виска.

Сделала шаг вбок, вжимаясь в стену. Судорожно вздохнула. Боялась. Находиться здесь - уже кошмар.

—Я.. Я не..

—Мира рассказала, что они вчера поехали в торговый центр, а там встретили тебя. Что, блять, вообще случилось?— он был удивлен. На столько, что произнес мат. Хотел положить руки на плечи младшей сестры.

—Не трогай.

—Ян, я не причем, честно. Я не знаю даже, что толком произошло, как произошло.

—Ты подвел мое доверие.

—Ты не доверяла мне, не ври самой себе. Ты можешь сказать, как попала сюда?

—Нет.— шмыгнула. В глазах зажгло. Снова поток мыслей.

—У нас не больше минуты, ты понимаешь?

—Я просто гуляла. Встретила их, когда шла через паркинг в торговый центр. Он схватил меня. Они ударили. И все.— он - это отец. Но называть его так она не хотела.

—Почему ты не убежала, Ян? Что они сделают с тобой?— он сам был растерян. В глазах была доля шока от всей ситуации.

Входная дверь открылась. Это было слышно по звуку. Оба посмотрели в проход. Девушка сжалась еще сильнее. Они одновременно повернулись друг к другу. Наконец старший брат достал с кармана брюк телефон. Ее телефон. Очевидно он остался в машине. Она отчаянно разблокировала его дрожащими руками. Сделала то, что увидела только сама. Убрала в свой карман. Тогда на пороге появилась мать.

—Здравствуй, Янина. Святослав, ты рад видеть младшую сестру?

—Да.— ответил сразу. Смотрел на эту сестру. Но его лицо выражало уже совсем другие эмоции. Он вдруг стал спокойным. Но в глубине смотрел с.. сожалением. Быстро подстроился под ситуацию.

—Давно пора было воссоединиться, да Янина? Мальчики скора снова пойдут на нужные им курсы, а вы с Мирославой поможете мне с приготовлением обеда.

—Нет. Я хочу просто..

—Ты права не имеешь возра..— мать перебила. А дочь перебила в ответ.

—Я просто хочу уйти. Пожалуйста.

—Куда ты уйдешь, дуреха? Ты дома.

—Я уйду и больше никогда не вернусь, не буду мешать всем вам. Можно я просто уйду?

—Я сказала нет!

Девушка вздрогнула и прикрыла веки. Из глаз скатились соленые дорожки слез. Сильно закусила губу, чувствуя вкус крови. Сильнее вжалась в угол.

—Ты несовершеннолетняя! Ты без образования! Ты без прав! Мы твоя семья, твои родители и ты обязана быть с нами, потому что мы отвечаем за тебя до конца жизни!

—Не до конца..— ответила на свой страх и риск.

—Что за шум?— рядом с матерью остановится отец. Скрестил руки на груди, строго смотря на двух своих детей.— Святослав, ты открыл дверь?

—Я.— признался. Да и ответ был очевиден.

—Никто не разрешал.— начал медленно проходить вглубь. Яна сжалась на сколько смогла. Взгляда не отрывала.

—Отец, я не знал.

Отец остановился напротив старшего сына. По его лицу прилетела пощечина. Он опустил взгляд.

—Я прошу прощение за то, что провинился. Я не знал ни про Янину, ни про то, что она наказана. Прости меня пожалуйста.

—Во сколько твое рабочее заседание?

—Через сорок минут.

—Хорошо. Свободен.

Святослав, так же смотря ниже, пошел к выходу из комнаты. Мать кивнула мужу и прикрыла дверь. Они остались наедине.

—Давно не получала, я смотрю? Еще и матери отказываешь. Расслабилась за эти месяцы? Взрослой себя почувствовала?

Схватил за левую руку. Она пыталась вырвать. Но он сильнее. Да и ее брала слабость из-за страха и переизбытка эмоций.

—Отпусти..

—Я тебе сейчас отпущу!

Быстро вытащил ремень. Закатал рукав. По шрамированной руке прошелся этот ремень. Кожа с бляхой. Она зажмурилась от боли. Он ударил еще раз. Еще. Бил нещадно, что появилась кровь. Девушка не могла стоять и терпеть, но и ответить не хватило сил. Она повалилась на пол. Мужчина не остановился. Продолжал наносить удары. Ремень пришелся на бедро и шею. Опустится на колено. Она уже стонала и мычала от этой боли. А он приговаривал и делал сильнее. Пинал в живот, дергал за волосы, использовал ремень, заламывал руки...

На улице темно. За закрытой дверью небольшой шум с разговорами. Девушка так и лежала на полу в углу комнаты. Слез не было. Они довольно быстро прошли, несмотря на страх и боль. Мужчина пригрозил, чем больше будет слез, тем сильнее он будет применять силу. И то, что он делал с ней, длилось с пятнадцать-двадцать минут. Он ушел, ничего не сказав. И никто больше не приходил. Телефон, на котором она начинала запись в диктофоне, разрядился. Зарядки не было. Не написать никому. Ничего. Просто ничего.

Все ныло и болело. Но она встала. Направилась в ванную комнату, что была соединена с помещением, где ее заперли. Это была уборная для Яны и Миры.

Она знала эту комнату наизусть. Включила небольшую лампу возле зеркала. И взглянула на себя. Первый раз за эти сутки.

Красные глаза. Растрепанные волосы. Мятая и испачканная одежда. Испачканная в крови. Она закатывала рукава и штанины. Левая рука была в застывшей крови от кисти до локтя. Так же было немного ссадин на углу губы, след на шее, разбитые колени и счесаные локти. На левой руке он даже сломал несколько ногтей. Так же ее заинтересовала болячка на правом виске. Кажется, остаток вчерашнего дня. След от удара, от чего она потеряла сознание.

Во что все вылилось. Ее жизнь. Как все повернулось. Они сами выгнали ее с дому в июне. Сказали, чтобы и ноги ее здесь не было. Но сами притащили ее сюда.

Около одиннадцати месяцев она жила сама. От слова совсем. Другой район, другая школа, другое местоположение работы. Все другое. Она ведь была такой зажатой девочкой. И все это увидели. Точнее они увидели ее характер.

Она не доверяла, не хотела разговаривать и все остальное. Но у нее слишком настойчивый коллектив. Незаметно для самой себя.. она начала меняться. Очень медленно и не кардинально, но она привыкала и менялась. Начала нормальное общение с одноклассниками. Дошла до стадии подруги и друга. Точнее дошли Аня с Яриком. Она, блять, влюбилась. В одного рыжего. В Даню. И сейчас она переосмысливала жизнь. Ту жизнь, которую прожила без родителей. И не знала, что сделала не так. Знала, но не знала как признать.

Наверно Арсений был прав. Он был прав. Надо было сразу рассказать ему все. Она бы получила защиту и поддержку. Но она закрыла все в себе еще сильнее.

Арсений догадывался. Правильно догадывался. Яна не признавалась, чем покрывала семейную жизнь. А если бы она рассказала всю правду была бы здесь сейчас при таких обстоятельствах?

Слишком много всего. Голова заболела еще сильнее. Но был вопрос, что сейчас казался немного важнее других. Что ей делать? Что делать сейчас? Как выбраться? Как найти помощь?

Опустила голову и включила воду. Наклонилась и начала жадно пить. Смачивала горло. Сорвала голос.

В дверь постучали. Вздрогнула и повернулась. Звук ключа. Открыли. В темное помещение прошел кто-то. Ни мать, ни отец. У них другие телосложения.

Прошла в глубь уборной. Одновременно с этим на пороге более светлой комнаты остановился брат. Святослав. А сзади него остановился Юрий. Второй сын.

—Родители велели передать тебе хлеб, так как ты заслужила только его.— озвучил Юрий.

—Возьми.— в руках у Святослава была небольшая тарелка с тремя кусочками хлеба.

Девушка оглядела их. Дверь именно комнаты скрипнула. Кто-то стоял и слушал. Братья обернулись. Пара секунд и они снова смотрели на младшую. Недоверчиво, но она хотела коснуться хлеба. Святослав отодвинул. Передвинул губами. Немо проговорил слово.

—«Тарелка».

Взяла с тарелкой. Они сразу развернулись и пошли к выходу. Снова звук замка. Снова закрыли. Она поставила тарелку на небольшой стул. Не поняла. Убрала хлеб. Снова взяла посуду. Прокрутила. Заметила, что ко дну была приклеена небольшая бумажка. Быстро сорвала ее и начала разворачивать.

«Мы все решим, мы справимся. Я все придумаю, нужно немного потерпеть. Уничтожь записку. Святик.»

От автора: тгк myaaa1aФото в начале!