Круги своя.

—Все, Яночка, все хорошо..

«Ян, я люблю тебя».

Эти слова.. Они вдруг пробудили так много. Неожиданно для себя самой. В голове вдруг появился поток мыслей, который пропал месяц назад. В глазах появилось много жгучих и горячих слез. Они начали быстро скатываться по трясущемуся лицу.

—Все хорошо, мы все здесь, с тобой.

Она была с закрытыми глазами. Голова кружилась. В глазах муть из-за слез и волнения. Не было смысла рассматривать что-то.

Ей стало очень холодно. Ноги не держали. Тело неимоверно тряслось. А она просто начала рыдать. В голос. Все копилось и наконец смогло выйти наружу.

Паника-паника. Очень много паники. Много страха. Много мыслей. Ощущений. Слез. Этого всего не было. Она чувствует. Она снова ощущает.

Она хотела совершить самоубийсвто. Суицид. Просто умереть. Потому что не справлялась. Ничего не хотела.

Сейчас ощущений было так много. Физические усилились. Головная боль. Тело не только ныло, но и буквально ломило. Левое запястье щипало. Все-таки задела его.

Ужас в голове. Много всего, что она не слышала себя и окружающих. Практически не слышала. Прежняя тишина вдруг стала громкой.

Кто-то касался этого запястья, а кто-то касался лица, отодвигая прилипшие волосы. Сквозь помутнение она видела обеспокоенное лицо Дани. Он вытирал ее слезы и говорил успокаивающие слова. Она толком не слышала и не переваривала. Не откликалась на теплые ощущения.

—Сильно?— спросил Арсений у Ярика.

—Кровь есть, но не сильно.— отпустил запястье.

—Все хорошо, Ян. Мы все здесь. Все рядом.— продолжал стирать слезы, стоя сзади Арсения.

—Пусть плачет, ей нужно выпустить все.— Арсений повернул голову, посмотрев на ученика.

—Пусть плачет, но знает, что мы рядом.

—Истерика пройдет и тогда она точно это поймет. Сейчас, возможно, ей немного не до этого.

Она качнулась назад. Будто хотела выйти из объятий мужчины. Или все же не знала куда себя деть.

—Давайте зайдем.— сказал Ярик.

—Не торопитесь. Она не совершила задуманное, пусть хотя бы чуть-чуть просто так постоит. Может, начнет успокаиваться.

Трое парней продолжали переговариваться сквозь громкие всхлипы девушки. Начали выходить соседи. Нечасто поздно вечером можно услышать плач. Арсений переглянулся с ближайшим парнем. В глазах была просьба. Тот отошел, а Даня занял его место рядом с ней. Прямо с ней. Обнял. Бережно коснулся выпирающих лопаток. Провел одной рукой вниз. Боялся касаться ее. Не из за того, что последние месяцы они даже не решались поговорить. Он боялся сделать ей больно. Больнее, чем есть. Очень сильно переживал. Переживал так, как никогда не переживал ни из-за кого в жизни.

Ей очень тяжело. Она качалась из-за малого количества сил. Очень сильно дрожала из-за нервного срыва. Из-за до сих пор продолжающейся панической атаки. Не переставала всхлипывать, а слезы не переставали скатываться по ее бледной коже.

Что довело ее до такого состояния? Что с ее внешним видом? Где она была этот месяц?

Много вопросов и ноль ответов. Она не могла ответить на них сейчас. Пока она не могла вымолвить ничего, кроме очередного дрожащего стона.

Он коснулся ее пушистых волос. Гладил голову. И она уткнулась головой в его плечо. Ткань футболки начала пропитываться влагой слез.

Сейчас, видя ее такую измученную и опустошенную до невозможности, он понимал все намного лучше. Он даже не влюблен в нее. Это не обычная быстрая симпатия к интересной девушке. Это любовь. Она волновала его целиком и полностью. Он боялся за нее всю. Он так боялся, что в его глазах тоже начали собираться слезы. Он моргал, чтобы они прошли. Но как он испугался за нее сейчас. Безусловно испугались все, но.. Он привязался, полюбил. А если бы он потерял ее? В глубине души он винил в этом себя. Что был озабочен ей, но не предпринимал. Не предпринимал ничего, мимолетно зная о том, что в ее жизни что-то не так. Он все это время вел себя как долбоеб. Конченный идиот. Нельзя было относиться к ней плохо. Зачем он делал все это...

Минут через десять все соседи все же разошлись. Арсений убедил их, что все в порядке. Девушка так же плакала. Безудержно.

—Все, давайте зайдем, иначе на нас точно кого-то, да вызовут.— сказал самый старший.

—Давайте.— Ярик согласился. Только сейчас отвел взгляд от подруги. Дошел до лестницы и нагнулся. Взял все, что там было из ее вещей.

Два телефона. Что Сеня, что Ярик немного непонятливо посмотрели на пакетик с двумя таблетками. Брать не стали. Так же на лестнице осталась зажигалка и разбитая колба из под духов. Ярик пошел вниз. Даня, ничего не говоря, взял девушку на руки. Пошел следом. Последним на лестницу вышел психолог.

—Кто такой Святослав?— наверно риторический вопрос от Ярика, когда они зашли в квартиру. Телефон девушки в его руках вибрировал. Там было это имя.

Даня разулся и, не спуская ее с рук, прошел. Усадил на стул на кухне. Снял обувь.

—Святослав.. Брат?— вспомнил классный руководитель. Он примерно помнил имена других членов семьи Яны. Так не каждого нарекают.— Дай мне.

Оба разулись и прошли в квартиру. Арсений ответил на телефонный звонок.

—Здравствуйте, Святослав. Кем Яне приходитесь?

—Здравствуйте. Брат. Где она?

—Что случилось вообще?

—Я.. не могу вам сказать. А Вы кто?

—Классный руководитель, Арсений Смирнов.

—Вы же.. Вас тоже вызвали завтра.

—Вызывли на опрос и попросили сделать характеристику на нее, да. Но никто ничего больше не сказал.

—Где вы, где Яна?

—Что-ж вы не знаете, брат же..

Короткий разговор, который целиком и полностью знал только Арсений. Назвал адрес и квартиру. Взглянул на девушку.

На ладонях была кровь. Не много, но была. Голова была опущена. На шорты капали слезы. Она все так же дрожала и всхлипывала.

На коленях перед ней сидел Даня. Его руки были по бокам от нее, на краях стула. Он смотрел невыносимо, так растроеннно и волнующе.. Ярик стоял чуть поодаль. Тоже подавленно и испуганно глядел на подругу.

—Бля, не могу.— дилблин тряхнул руками, пытаясь снять напряжение. Развернулся и ушел в уборную.

—Ян, все хорошо, ты слышишь?— спросил Даня.— Кивни, если слышишь, Ян.

—Дань.— психолог окликнул. Но тот даже не повернулся. Сел на корточки рядом с ним.— Не напрягай ее сильно. Если нам тяжело, то представь какого ей.

—Ян, кивни, если слышишь, пожалуйста. Я очень прошу тебя.

Одновременно со словами коснулся ладоней. Они были холодными. И совсем не такими, как раньше. Грубая кожа была в царапинах и крови. Взял ее ладони в свои. И все так же не отводил взгляда.

—Пожалуйста.

Она была с полуприкрытыми глазами. Прошло уже с тридцать секунд. Минута. Ничего. Арсений ушел минут на пять, чтобы проведать Ярика. Даня так же не терял попыток разговорить Яну.

Все четверо были на кухне уже около сорока минут. Ярик с Арсением по обе стороны от Дани. А он так же на полу, на коленях перед ней. С каждой минутой он все больше понимал серьезность ситуации. Глаза были красными от раздражения слез, которые он так старательно сдерживал.

—Давайте уже все постараемся успокоиться?— сказал Ярослав, проведя рукой по коротким волосам.

В домофон позвонили. Арсений обернулся. Ярик развернулся.

—Ее брат. Я открою сам.— Арсений быстрее него ушел в прихожую.

Две минуты. На пороге появляется парень. Арсений с самого начала хотел попытаться расспросить о том, точно ли брат. Доверяй, но проверяй. Но тут все было очевидно. Внешность. Как две капли воды. Только разный пол.

—Еще раз: Святослав. Можем сразу на «ты», иначе не к месту?..

—Арсений.— кивнул, соглашаясь. Пожали руки.

Гость быстро прошел за Арсением. Остановился. Завидел сестру. Все еще плачущую. Уже не так сильно. Молчала. Слезы тихо стекали по ее лицу. Все та же опущенная голова.

Все же эти брат с сестрой не были сильно близки. Никогда. Они просто брат с сестрой по несчастью. Формальности были только потому, что знают друг друга всю жизнь. Семья.

Он на миг испугался. В добавок увидел кровь на ладонях, которой не было до этого.

—Почему.. ты не поехала с Юрой?

Подняла голову. Смотрела на него ужасным взглядом. Ужастно уставшим и больным. Лицо было мокрым от слез. Глаза красные и опухшие.

—Что случилось?

—Такой же вопрос к тебе, брат.— сказал Арсений.

Ярик уже смотрел на нового парня. Даня обернулся лишь сейчас. Он узнал его. Даже упоминал это еще очень давно. Но не знал, что все так.. сойдется.

***

2 сентября, понедельник. В школе.

Андрей ходил по классу, раздавая листы. Арсений продолжал только собирать их.

—Михеева, да?— голос справа.

Резко подняла голову. На соседнем месте сидел Лазарев. Только вот когда он успел подсесть, если садился с Аньчиком? Да и когда Андрей успел принести ее пачку?

—Кстати, знакома фамилия. Знаю я одного Михеева.— ухмыльнулся. Крутил в руках ее бланки.

***

Михеев. Он не запомнил это имя. Святослав. Человек, который вел их дело. Развод родителей. Три года назад он проводил несколько заседаний.

—Ты?..

—Лазаревы, да?— тоже узнал, взглянув на него пару секунд.— Ян, главное - никому ничего сейчас не говори. Это могут использовать против тебя.— посмотрел на Арсения.— Категорически ничего не делайте. Ни одежда, ни душ. Оставьте все так, как есть.

—Будут.. снимать побои?— Арсений нахмурился.

—Что у вас там всех происходит?— Даня встал. Отпустил ее руки. Положил одну свою на ее плечо. Все боялся отпускать.— Почему она бежит от семьи? От тебя тоже пыталась, как я понял. Почему? Почему Арсению звонили из полиции и ей вообще будут снимать побои? Ты в органах работаешь. Нельзя было раньше заняться этими самыми проблемами, не доводя до этого?

—Все сложнее, чем ты думаешь. Намного сложнее. Я сделал, что смог. По такому случаю, как ты, Арсений, знаешь, завтра в девять утра нужно быть в отделении полиции по этому району. Затем пройдет заседание. Я заеду за ней.

—Я сам ее отвезу. Мне тоже нужно быть там.

—Хорошо.

Повисла тишина. Михеев оглядел каждого присутствующего, задерживая взгляд на младшей сестре. Все еще маленькой и беззащитной.

—Я поеду.— пождал губы

—Обними ее. Ей очень тяжело и страшно.— Арсений устало скрестил руки на груди.

—Не могу.

—Можешь. Она твоя сестра, которая собиралась покончить с жизнью. Так нельзя.

—Она сама не хотела бы этого. Завтра встретимся.

Развернулся. Его никто не стал провожать. Он сам ушел. Дверь аккуратно закрылась.

Прошло около получаса. Почти час ночи. Яна перестала плакать. Трое более менее постарались все осмыслить на этот день. Выпили чай. Даже перекусили.

Все четверо остаются здесь на ночь. Это было решено. Так же было решено никому ничего не говорить. Они сами не знали ситуацию. Это лишнее. Но для себя Арсений уже решил, что ни в какой лагерь он не поедет. В эту смену - точно. Парни задумались, но свой ответ не дали.

—Ян, ты точно не будешь чай?— Ярик посмотрел на одноклассницу, что отдаленно сидела среди них.— Кушать тоже?— так же не ответила, и даже знака не дала.

—Давайте спать. У Яны завтра тоже день не легче, как я понял.— Арсений встал из-за стола.— Ян, ты с Даней останешься?

Ничего. Ни мотка, ни кивка. Но все это время он был ближе всех к ней. Касался или даже держался за руку.

—Пойдем, тебе нужно хотя бы немного поспать.— рыжий встал и взял ее ладони. Посмотрела на их руки. Но у нее совершенно не было сил. Она бы не встала. Он потянул, помогая.— Молодец. Пойдем, я держу.

Одна рука проходила через спину и держала за другое плечо. Она слаба. Ее качало. Повел в одну из комнат. Помог нормально забраться на кровать. Двое других проводили. Затем ушли в другую сторону. Предварительно Арсений сказал, чтобы тот разбудил его при случае.

Лежала под пледом, смотря в потолок. Редко моргала. Ее вид нагонял мурашек.

—Ложись, сил не будет.— прошептал, приближаясь. И бровью не повела. Коснулся ее скулы. Секунд через двадцать в принципе коснулся тела, наклоняя в бок. Ее плечо и голова находилась на его груди. Он начал гладить по голове.— Заспай, пожалуйста. Все хорошо.

Прошел час. Два. Он все гладил, даря тепло. Она смотрела уже в окно. Все же он начал замедляться и уснул сам. А она нет. Боялась уснуть.

Четыре утра. Он медленно дышит. Она чувствовала медленный ритм его сердца. Голова лежала не теплой груди. Горячие пальцы так и остались на макушке.

На улице посветлело. Во все небо расплывался рассвет. Яркий. Там было много красивых цветов. Розовый, оранжевый, красный.

—«Я не окрашу небо в красивый закат или рассвет, будут лишь тучи».

От этом она подумала, стоя на крыше. Но сейчас небо было в настолько ярких цветах.. может ей правда было не суждено умереть?

Восемь утра. Арсений прошел в комнату, чтобы разбудить ее. Но она уже не спала. Точнее так и не уснула. Но знала это только она сама.

Им не надо было собираться. У них ничего не было. Яна взяла два своих телефона, которые даже удосужились зарядить. Уже через двадцать минут они покинули квартиру со спящими, забрав одну связку ключей из двух.

Машина Арсения. Помог ей пристегнуть ремень. Пристегнуться сам. Выехали. Она смотрела вперед. Заехали на заправку. Пополнил бак и купил три напитка. Два картонных стакана с чаем для обоих. Бутылка воды для нее. Снова пристегивался.

—Как ты себя чувствуешь? Готова?

Ничего не ответила. К чаю не притронулась, что там о воде? Доехали до участка, где уже была машина ее брата. Арсений взял Яну за руку, чтобы она точно удержалась. Так и зашли.

Их встретило двое сотрудников. Расспросили, кто и зачем. Пропустили. Сказали подождать. Яна просто стояла, смотря вниз. А перед ними сидели другие члены семьи, кроме родителей. Не было лишь Диомида. Кажется, сейчас он дает показания.

И работники, и члены семьи в паре слов сказали об этом дне. Сидящих здесь уже опросили, сняли побои, готовили примерную судмедэкспертизу. И следующие на очереди Яна с Арсением.

Десять минут. Диомида приводят. Забирают Яну с Арсением. Они в затемненном помещении. Арсения оставили здесь, а Яну попросили зайти в другое помещение. Снятие побоев.

—Смирнов Арсений Сергеевич. Классный руководитель и педагог-психолог?— уточнил один из четырех мужчин.

Начался небольшой разговор. О Яне, ее характеристике и паре слов от него о ученице. Спросили и о том, знал ли о обстановка в семье. А он не знал. Догадывался, но не знал.

Яна вышла, поправляя шорты. Двое экспертов-девушек покинули кабинет.

—Садись, пожалуйста.— сказал ближайший мужчина. Педагог-психолог. Но не Арсений. Так же в кабинете был сам Арсений, психотерапевт, полицейский и следователь.

Она села. Арсений подвинул стул к работникам. Оглядел всех.

—Я хочу остаться. И по идее имею право, так как являюсь педагогом-психологом.

—Если она будет не против.

—Она может и незаговорить с малознакомыми, я ее знаю.

—Хорошо.

Несколько минут молчания и шелест бумаги. Напряженно. Яна подвинула крутящееся кресло. Сидела на нем боком, закинув ноги на подлокотник.

—Ну давайте поговорим, Арсений Сергеевич.

Он глубоко вдохнул, услышав ее голос. Она первый раз сказала что-то. Нормально. После попытки самоубийства. Устало взирала на него.

—Разговор все же буду проводить я, Арсений просто присутствующий.— сказал другой психолог.

—Нет.

Еще две минут небольших обсуждений. Яна терла глаза и ворошила распущенные волосы. Голову давило.

—Хорошо, Арсений, начинай.— психолог все же перенес свои полномочия другому.

—Рассказывай все с.. самого начала.

И она начала рассказывать. Про детство. Упомянула первый раз про родителей - глаза сразу начали наливаться горячими и жгучими слезами.

У нее не прошло раздражение с прошлой истерики. Из-за синяков под глазами все выглядело еще более устрашающим. А с искусанными губами - больнее.

И она рассказывала про это детство. Про родителей. Про других членов семьи. Про отношение старших к младшим.

—Твои братья и сестры говорили тоже самое. Но есть ли.. какие-то доказательства?

—М-м.— скептически шмыгнула. Неужели снова никто не верит. Отвела взгляд от Арсения, которому все это время смотрела в глаза.— Есть.

Достала два своих телефона. Открыла старый. Что-то искала. Прибавив громкость, включила перво-попавшуюся запись. То, что она не первый год записывала в диктофоне.

Небольшая ссора уже начата. После нее разряжается громкий конфликт. Затем шлепок. Ор женщины. Еще шлепки и удары. Тихий всхлип девушки и топот. Секунд пятнадцать и слышен звук дыхания, хруст снега. Очевидно под ногами.

Все смотрели на нее. А она не остановилась. Включила другую запись, с другого телефона. Ее голос спокойно что-то объясняет. Но его прерывает мужской бас. Сильные шаги. Девушка начинает кричать «отпусти». Шорохи пола. Скорее всего ее волокут по этому полу. Звенит бляшка и слышны сильные шлепки ремнем об что-то.

Она сама снова начнает трястись, погружаясь во воспоминания. Она помнила каждый раз. Каждую ссору, драку. Каждое оскорбление, прерывание. Она помнила все.

Арсений встает со своего места. Ставит паузу и забирает два телефона. Сует их кому-то другому. Опускается перед ней на корточки.

—Все, Ян, мы поняли, не нужно было продолжать включать запись. Здесь тебя никто не даст в обиду.

—Разве.. я много хотела, когда просила помощь с уроками? Ходить гулять? Да даже просто не кричать?..

Не вставшая подростковая психика разбита в дребезги. Понадобилось дополнительное время. Около двадцати минут. Вызвали еще нескольких экспертов, чтобы в другом кабинете они разобрались с остальными записями семейных конфликтов. Яна немного успокоилась. Ее попросили продолжить рассказ.

Она перешла дальше. Про крайний конфликт прошлым летом. Что отец мог ее изнасиловать. Что ее выгнали. После этого она нашла квартиру и просто продолжила обучение в школе, в другом районе. В итоге рассказала про раковую встречу, что состоялась месяц назад. Ее буквально похитили. Рассказала о том, что было уже там.

Она рассказала все. Всю свою жизнь. Ей было уже все равно, поверит ли кто-то. Но весь разговор длился более двух часов, нежели у других членов семьи.

—Апатическая депрессия на фоне детских драматических переживаний. Грань с расстройством пищевого поведения, а именно - с анорексией. Побои средние, почти тяжкие. Обязательна госпитализация. Подпиши, пожалуйста.— один из мужчин подвел итог, дав Яне бумагу и ручку. Она все же дееспособная и несет сама ответственность за себя.

—Нет, какая госпитализация? Она не выкарабкается, если ее положат куда-то.— Арсений повернулся к присутствующим. Он знал, чем это продолжится и закончится. Подозревал.— Я готов взять ответственность за нее и ее здоровье.

—Если ей станет хуже - в этом, по закону, будете виноваты вы.— ему передали лист. Он подписал все.

Чертов сложный день. Через пол часа состоится заседание в суде, где все решится. Лишат ли их, родителей, родительских прав или нет. Как все будет дальше.

Туда Арсения уже не пустили. Яна сидела одна. С опущенной головой, не вникая ни во что. Краем глаза увидела, как родителей тоже пригласили в нужный зал.

Долгие разговоры, слова родителей, доказательства в виде побоев и записей Яны. Сильно закрыла уши, снова всхлипывая. Когда это уже закончится?

Голова была тяжелой до неимоверности. Ей ничего не хотелось. Она хотела уйти и все. Не слышать никого. Наконец суд дал вердикт.

Родители лишены родительских прав. Они попали на большие штрафы и домашний арест в несколько лет. Святослав и Юрий берут опекунство над тремя младшими. Оказывается у Святослава есть трехкомнатная квартира, которую он снимает не первый месяц. Заключили договор, что государство будет оплачивать эту квартиру до того момента, как всем детям не стукнет восемнадцать. Каждому из детей ежемесячно будет выплачиваться определенная сумма. Моральный ущерб и пособия по случаю потери попечения родителей. Яне будут оплачивать лечение, ведь оно нужно в любом случае.

Во всех бумагах Яна уже расписалась, в отличии от других членов семьи. Аккуратно встала. Голова болела и кружилась. Медленным шагом двинулась по ряду. Хотела быстрее выйти.

Она плохо слышала окружение. На подходе новая истерика. Слезы не заканчивались, но становились еще страшнее от всего этого. Все очень сильно изменилось. Пошатнуло в ней все.

Не слышала шаги сзади себя. За шрамированное запястье схватили. Девушка дернулась и повернулась. Моргала и рассматривала лицо. Чуть позади был кто-то еще. Родители.

—Ты все затеяла. Ну молодец.— сказал отец.

—Лучше бы ты сдохла уже. Тогда никто бы не разрушил нашу семью.— приговорила и мать.

Сзади них тоже появлялись люди. Почему родителей вообще не задержали? Девушка толкает дверь на улицу. Выходит, но отец не отпускает. Секунд десять.

—Ну вам не стыдно? Отстаньте уже от нее.— сказал Арсений, касаясь мужской руки. Отцеплял ее от руки его ученицы.

Вышло двое работников. Не думали они, что родители еще попытаются увязаться. Женщину сразу заломили и снова завели. Коснулись мужчины.

Плеч Яны тоже коснулись. Руки отца больно процарапали шрам, но удалось выбраться. Она сново зарыдала в голос. Ноги почти не держали.

Развернули на сто восемьдесят. Крепко обняли. Веял мятный аромат. Она ничего не понимала. Но это был Даня.

—Все-все, не плачь, пожалуйста, все хорошо. Ярик, пойдем к машине, Сеня тебе ключи оставлял.

Взял под коленями, поднимая. Спокойным шагом двинулись. Разблокировали авто. Даня сел и усадил ее рядом. Взял лицо в руки. Обвел профиль и начал стирать слезы, что непрерывно шли. Шли несколько часов. Прижал к себе и гладил по голове. Ярик сел с другой стороны. Достал воду и попробовал напоить подругу, за которую сердце разрывалось. Она сделала один небольшой глоток. На большее не хватило. Друг тоже обнял, но боялся сделать хуже.

Наконец вернулся Арсений. Он сам узнал конечный итог. Они поехали обратно, к дому. В квартире, где жила Яна, сейчас была хозяйка и ее подруга. Диана и Аня Вишенка. Посоветовавшись с Арсением, рассказали и им. Аня близкая подруга пострадавшей. Парни встретились с ней в кафе Дианы после опроса Арсения. Знали примерную картину. Девушка не смогла сдержать слез. Ей было больно за подругу и всю ситуацию. Она сама вызвалась помочь. Как девочка девочке. В принципе хотела увидеть ее. Там трое решили, что не поедут на первую смену в лагерь. Все боялись за Яну. Хотели быть рядом, чтобы поддержать. Заодно договорились с Дианой, сказав о ситуации пару слов.

Доехали. Пошли в квартиру. Яна прошла под руку с Даней и просто села за стол. Оказывается двое девушек помогали собрать часть вещей. Арсений собирался забрать Михееву к себе домой. Так будет проще. Аня сразу подошла. Наклонилась, чтобы обнять. Ее девчачие объятия.. Другие начали переговариваться между собой.

—Моя зайка, я с тобой, хватит плакать.— нежно прошептала на ухо.

Часть одежды и другие прибамбасы были сложены. Тело Яны было прохладным. Даня нашел в прихожей свою же кофту. Она забрала ее у него, когда он пролил на нее чай, еще в мае. Укрыл плечи.

Яна вновь отказалась от еды, хотя Диана привезла. Сквозь ненавязчивые и обеспокоенные просьбы она выпила еще один глоток воды. Двумя машинами выехали в сторону дома Арсения и Артемия.

А ведь время уже шло к семи вечера. Яна наконец уснула. Пока они ехали в машине. Ей нужно было. Последние двое суток она не спала совсем. Прошлые ночи тоже были не такие нормальные...

Девушка спала в комнате психолога. Другие шестеро были на кухне. Даня, Ярик, Аня, Диана, Арсений, Артемий. Всем им нужно поговорить. Немного рассказать Диане о ситуации. Документ придет на следующей неделе. Нужно было думать, что делать с работой Яны. Увольнять не вариант. Думали, как провернуть отпуск подольше. Куда впихнуть больничный.

Пятеро решали, что делать с летней поездкой. Арсений взял ответственность за Яну. Точно не едет. Трое одноклассников уже не горели желанием уезжать. Были готовы помогать Арсению с восстановлением Яны. Сообщили директору. Артемий взялся за два отряда. Он едет. Совместили отряды в один.

Диана уехала, но пообещала поддерживать контакт. Артем проводил трех одноклассников. Они придут завтра.

Арсений зашел в комнату. Завесил шторы, чтобы она спала дольше. Чтобы утром ее не разбудил свет. Укрыл лучше. Засмотрелся на, даже сейчас, поникшее выражение лица. И надеялся, что сможет вытянуть ее из этой ямы. Впереди у них много разговоров, препаратов и походов к психотерапевту. Все хотели верить, что все вернется на круги своя.

От автора: тгк myaaa1aФото в начале!