Глава 7

Стоя на капитанском мостике, я вглядывалась в горизонт, поддавая лицо последним на сегодня лучам солнца. Вокруг лишь голубая гладь и ни намека на сушу, словно мы плывем в огромном круглом тазу, наполненном водой. Эстерика осваивала езду на аэрогасте, время от времени вставая на ноги и расставляя руки в стороны, от чего сердце мое содрогалось. Тогда Хо, казалось, задерживал дыхание и превращался в пушистую статую, что б не скинуть ребенка со спины. Дядя же с появлением Эстер стал заметно счастливее. Он носился по кораблю и раздавал приказы команде, словно окунулся в молодящий эликсир. Позже он присоединился ко мне, энергичный и улыбающийся.

– Сегодня ты похож на юнца, если не брать во внимание морщины и усы. Как ты? – дядя игнорировал меня. Он всегда так делал – не давал ответ, если тот лежал на поверхности.

– Этим утро Эстер похвалила мою заботу о корабле и экипаже. Ты ведь знаешь, в «Мирне» я воплощал всю свою любовь. И вот впервые мои труды были замечены. Словно все эти годы я работал ради этого момента. И мне так хочется, чтоб Эсти почувствовала себя счастливой как можно быстрее. Чтоб кошмары не терзали ее по ночам и не напоминали об утрате родных. – я знала о этих кошмарах. Эстер устроилась в моей каюте на сооруженной Руфусом кровати. Из-за этого мне пришлось перенести некоторые вещи к дяде, дабы и Хо мог уместиться меж нашими койками, но меня даже радовала теперешняя обстановка.

– Время залечит ее раны, вот увидишь. Она никогда не забудет своих маму и папу, но позже это будет лишь одним из многочисленных этапов ее жизни, что останется памятью, а не скорбью. А мы с тобой поможем ей в этом. Смотри, – я перевела взгляд в сторону девочки и аэрогаста, – она уже не кажется такой грустной и запуганной.

Какое-то время мы стояли молча, наслаждаясь видом и вздрагивая при очередных трюках Эсти.

– Ты уверен, что хочешь удочерить ее? – вернулась я к разговору недельной давности.

– У меня есть опыт в воспитании маленькой девы, – дядя хитро улыбнулся и толкнул меня локтем в бок.

– И все же.

В семейном плане Руфус был человеком одиноким. Он никогда не имел жену и уж тем более детей. Вся его жизнь сложилась в одной деревянной посудине, добротной, но старой.

Дядя покивал головой и прикрыл глаза. Затем его взгляд стал серьезным и деловым. Так я понимала, что пойдет разговор о планах на ближайшее будущее. На время таких диалогов Руфус говорил со мной как с напарницей, а не как с любимой племянницей.

– Главной целью нашего путешествия является Хандерль – центр торговой деятельности (и не только). Именно там располагается самая большая гавань в мире, куда ежедневно прибывают сотни кораблей и мелких суден со всех уголков нашего мира. Именно там сбывается больше половины всей моей продукции. Этим занимается команда, пока я ношусь по особым заказам. В этот раз обстоятельства вынудили сменить обычный распорядок вещей. Мне предстоит найти нового поставщика, а тебе временно заменить меня на доставке заказов.

– Хорошо, дядюшка, с удовольствием.

– Напишу список, – бросил Руфус и побрел в свою каюту.

Ночью, когда тишина поглотила качающееся на волнах судно, мы с Эстер сидели на рундуке и болтали обо всем подряд. Именно тогда я нащупала в девочке то зернышко, что было так схоже с моим. Тот кусочек пустоты, что не восполнить ни одному человеку в мире. Я поняла, что больше отца малышке не хватало матери. Но на все вопросы о ней Эсти лишь пожимала плечами, а Руфус ничего не знал о возможной пассии Тартуса. И любой рассказ девочки, что приводил к отцу или матери, тут же пресекался. Но в остальном Эстерика была веселой и дружелюбной. Перед сном она часто запрыгивала ко мне на кровать и просила рассказать что-нибудь интересное. Иногда она высказывала свои мысли конкретнее, прося поведать о «зверьке». Так она чаще всего называла аэрогаста. Имя же из ее уст звучало как «Хоп» и сопровождалось хлопком в ладоши, от чего Хо вздрагивал и вертел головой в разные стороны. Тогда мы с Эсти заливались хохотом, а бедняжка аэрогаст строил недовольную мордашку. Я рассказала ей о том, как нашла зверька в лесу и о Дремухе в целом, рассказала об Икке и таверне «Овраг». После о дяде и о том, как он любит свое дело.

– Мне нравится этот человек, – подытожила девочка и перелезла через спину аэрогаста на свою койку.

Конан стал относится ко мне снисходительнее, как к полноценному помощнику. Теперь я готовила целые блюда, а иногда подменяла кока на весь день, организовывая трехразовое питания всему экипажу. После каждой трапезы меня благодарили и хвалили приготовленное, а иногда я позволяла себе разнообразить рацион новыми блюдами, что тоже зачастую приходились по вкусу. Так мы с Конаном делились рецептами и рекомендациями по готовке. Изредка к нам присоединялась Эстерика, не слишком впечатленная магией кулинарии. В основном же она проводила время с капитаном, если тот был не занят, или с «Хоп».

Так текли дни и ночи, пока на корабле не прокричали.

«Хандерль! » отразилось от темных вод.

«Хандерль! » заставило весь экипаж выползти из кают и собраться на палубе.

Я заглянула к капитану с большой пустой сумкой в руках. На столе, где ранее лежали карты, виднелись две стопки свертков. Каждый из заказов был бережно обернут в бумагу и перевязан веревкой. А каждая же веревка подпоясывала именную бирку с черной печатью. Дядя несколько раз показал какие заказы содержали хрупкие вещи и выдал список, состоящий из девяти пунктов. Там же было описано как найти человека и какой из свертков выдать.

– Скажешь – особый заказ от Руфуса. – наставлял капитан. – Если не найдешь кого-то из списка или устанешь, то возвращайся на корабль. Меня может и не быть, но ты отдохни, перекуси и отправляйся на следующий день. Можешь, конечно, остановится в какой-нибудь таверне. По твоему желанию. В Хандерле мы стоим около четырех суток, но за надобностью пробудем и больше. Не переживай, если не застанешь меня по прибытию. Поиски нового поставщика могут занять больше одного дня. Скорее всего так и будет. Я выдам тебе сумму денег для всяческих нужд. – дядя повторил основные моменты дважды и помог заполнить сумку, выкладывая свертки вертикально и кладя заказы с хрупкими вещами в центр. Он также напомнил о необходимой осторожности, хотя Хандерль был куда безопаснее Громземья.

– Вопросы? – с неким командирским характером спросил дядя.

– Вообще-то да. Как далеко мне придется пройти?

– О, – тот указал пальцем на один из пунктов в списке, – сюда придется идти часа четыре. На аэрогасте будет немного быстрее. Тебе в любом случае придется вернутся, либо остаться где-то на ночлег.

Я кивнула.

– А насколько можешь задержатся ты? Как я пойму, когда мне стоит волноваться?

– Четыре дня. Я не стану задерживаться на дольше даже если не найду нужного человека.

Я снова кивнула.

Хандерль отличался от тех мест, где мне приходилось побывать. Чего только стоила гавань, где воды не было видно за суднами разных размеров. Маленькие лодочки, давно поросшие мхом, теснились меж громадными и богатыми кораблями. Паруса некоторых из них были расписаны золотыми узорами, а шхуны из красного дерева с темными парусами и вовсе выглядели как произведение искусства. Шебеки, напоминающие иглоносых рыб вставали меж толстопузыми галеонами, а каракки поражали своей громадной конструкцией, на фоне которых джонки казались мелководными рыбешками.

– Итак, Хандерль. – выдохнула я, готовясь к предстоящему путешествию.

Позади послышался смех и сопение. Эстер, восседая на спине аэрогаста, улыбалась и сверкала глазками.

– Я с тобой, Таури! – пропищала девочка, протягивая гласные. Я поглядела на дядю и тот еле заметно кивнул в знак одобрения.

Я провела своей напарнице инструктаж, выдумывая все возможные преграды, что могут возникнуть на пути, а также выдала часть денег и кулечек с едой.

– Не теряй меня или Хо из виду, – подытожила я, спуская Эстер со спины аэрогаста. Пока пойдем пешком.

Проводив нас, Руфус продолжил раздавать указания своей команде. Оглянувшись, я встретилась глазами с Конаном, что всем своим видом желал нам удачной дороги.

Мною овладевал детский восторг. Я ворочала головой, глазея на людей, сооружения, дороги и зеленые насаждения. Хандерль, как мне казалось, делился на определенные секции. Свернешь направо и всюду торгуют шелком, атласом, батистом и велюром. Каждый выставлял свой товар в лучшем свете, желая сразить своих конкурентов.

«Лучшие шелка по самой низкой цене! Дешевле вы нигде не найдете! А какое качество! » – вопил загорелый мужчина.

«Только сегодня специальный товар! Завтра такого вы уже не найдете! » – перебивал другой торговец, прекрасно зная, что товар будет доступен и завтра, и через неделю.

Пройдя дальше, можно попасть на улочку пряностей, на площадь, заполненную трактирами и шинками, на торговый перекресток, где по краям дороги расставлены кошелки и ящики с самыми разными вещами. Мне очень хотелось побывать на рынке животных, ведь он единственный в своем роде (во всяком случае такой большой). Мелкие лавки можно встретить и в других местах, но только в Хандерль привозиться эксклюзивная и редкая живность.

Так какое-то время два с половиной путешественника предавались изучению новой удивительной местности. Точнее только Эсти и Хо могли в полной мере насладится нашей вылазкой. Я же пыталась уследить за двумя любопытными мордашками и не терять при этом бдительности. К середине дня мы управились лишь с двумя пунктами из списка и изрядно вымотались. Обедали мы у дочери старого летописца. Та решила отблагодарить за доставку так необходимых ей густых чернил, что не оставляют клякс и остаются объёмными после высыхания. Ее отец был наполовину слеп и очень медлителен, но каждый день он тратил не менее девяти часов на записи.

«Целых десять баночек уходит каждые три месяца, но мой старик и не думает останавливаться. Он считает, что я опозорю его имя, если стану помогать» – сетовала девушка.

После сытного обеда и небольшого кулечка припасов, мы распрощались, тепло улыбаясь друг другу.

«Передайте Руфусу мои слова благодарности, раз уж судьба развела наши дороги этим летом» – сказала она напоследок.

К вечеру мы втроем уже изрядно вымотались. Ноги ныли от боли, а волосы липли ко лбу от пота. Побродив по тонким улочкам, мы вышли к площади и заглянули в один из трактиров. Он был самым ухоженным и безлюдным. Наверное, и плату здесь сдерут в два раза больше, но после тяжелого и стрессового дня у меня совсем не было желания теснится в популярном среди бородатых мужичков шинке. Напротив двери за длинным столом стоял половой. Он был молод, что не типично для такого заведения, и приветлив.

– Нам нужна комната на одну ночь.

– На две кровати? – я оглянулась на Эстер и Хо.

– Да, две.

Парень проводил нас к комнате, принес глубокую миску с водой и два стакана сока из местных плодов.

– То кисло, то сладко. – смеялась девочка, делая глоток за глотком.

Перед сном мы с Эстер спустились вниз, оставив Хо в комнате набивать пузо остатками от обеда. Расположившись за столом в самом центре, как когда-то поступали с Икке, мы наслаждались отдыхом. От гула с улицы катились мурашки по спине и, казалось, что вот-вот дверь заведения распахнется и шумная компания ввалится внутрь. Но никто не приходил. Голоса то становились громче, то снова затихали, словно волны, снова и снова окатывающие берег. Скоро Эстер надоела моя молчаливая компания. Потому она стала ходить от стенки к стенке, рассматривая картины, карты и другие элементы декора.

– Ты когда-нибудь была на спектакле? – донеслось до меня сквозь дрему, заставив новую волну мурашек прокатится по телу.

– Нет. Во всяком случае я этого не помню. – я подошла к девочке, заинтересованная причиной вопроса.

На стене был прикреплен листок с объявлением спектакля, коротким описанием и рисунком. Ничего сложного и детального, лишь фигуры с глазами – точками и ртами – дугами. Большой белый треугольник, меньших размеров черный прямоугольник и желтый круг – занимали половину листка.

– Мы просто обязаны увидеть его! – пищала девочка, заглядывая в мои глаза.

– Эсти, я не думаю, что у нас будет время на него.

– Почему же?

– Еще столько дел и стольких людей мы еще должны отыскать!

– Тогда не будем искать их всех. Уберем один пункт из списка. Или несколько. – за все время Эсти еще не была такой капризной. Но в плену бессилия я сейчас совсем не годилась на какие-либо споры. К тому же была уверена, что на утро она забудет об этой идее.

– Сходим туда, если будет время, хорошо? – довольная моим ответом, Эсти сладко зазевалась, заразив и меня своей сонливостью.

Лето в Хандерле пахнет терпко и сладко. Под палящим солнцем люди превращаются в пчел, что барахтаются в вязком меде. Завтрак наш прошел в компании нескольких зевак, что дружно собрались за соседним столом. Они то и дело гоняли полового за новой порцией алкоголя и хлеба с дичиной. Эстер едва сдерживала смех от того, как каждый раз вздрагивал парень. Мы закрывались ладошками, чтоб не показаться бестактными.

*Ну-ка живчик, принеси чего горло промочить. *

*Малек, а скотинки пожирнее ты не припрятал? Гляди мне! *

*Оставь гонять его. И так упыхался, бедняга. *

*Что слышно с гор? *

*Тихо пока. Говорят, Меньшого камнями закидало, вот робота и стала. *

*Опасное это дело. Жив хоть? *

*Да кто его знает, неизвестно пока. *

Перед уходом Эстерика сорвала листок со стены и спрятала в нагрудном кармашке своей коричневой рубашки.

– Может наш капитан тоже захочет пойти, – объяснила девочка. Зачастую дядюшку она звала именно капитаном. И лишь когда никто не слышит, она называла его по имени.

«Руфус снова не ужинал с нами» – заметила как-то Эстер перед сном. Она была права. Вечерние трапезы дядя в основном проводил в одиночестве. Но если капитан удосуживался составить компанию экипажу, то поднимались радостные возгласы и разливались хмельные напитки.

Итак, мы снова принялись за работу. Узнавая дорогу у прохожих и внимательно изучая вывески, нам удавалось найти нужных нам людей. До обеда – троих. После обеда и до ужина – еще двоих. Нам пришлось несколько часов добираться на аэрогасте, чтоб успеть до темноты. В итоге все пункты, кроме пятого и шестого, были вычеркнуты. Завтра утром мы отправимся на рынок животных, где и закончим задание дяди.

На этот раз ночлег нам предоставили двое из ремесленников Железного огня. Их работы известны в самых дальних уголках нашего мира. Самые прочные и острые орудия носят печатку Железного огня в виде языков пламени и стоят соответственно целое состояние. Дядя Руфус владеет несколькими инструментами с их символом и теперь понятно откуда.

Нас накормили сытным ужином из мяса, овощей и жирного соуса («для истинных кузнецов ордена Железного огня» – сообщил хозяин дома). Пять неподъёмных тарелей еле умещались на столе. Даже Хо ел с нами, чему он был удивлен, но, кажется, рад. Напротив нас с Эсти восседали двое высоких и крепких мужчин. Старший седобородый и короткостриженый был главой семьи, а молодой человек с волосами, завязанными в хвостик, являлся первому сыном. Оба они вызывали восхищение и уважение.

Уложили нас на одной большой кровати с двумя подушками и тонким одеялом. К слову, им мы не воспользовались. Жар от горнов и различных печей окутывал все здание так, что было тяжело дышать. Как выяснилось, отец и сын работают посменно. Потому до нас то и дело доносились звуки неустанного труда. Время от времени мы с Эстер просыпались посреди ночи, в отличии от Хо, сон которого тяжело прервать чем либо.

Ночевку в доме кузнецов не назовешь самой спокойной и уютной, но мы все равно были благодарны за заботу. Утром, после плотного завтрака, нам указали кротчайшую дорогу к рынку и пожелали удачи. Из-за наполненного едой пузика, Хо еле переставлял лапки, а Эстерика все время зевала из-за недосыпа. Но в целом мы чувствовали себя хорошо.

...

Никогда раньше я не видела ничего подобного. Невообразимых размеров торговая площадь, уставленная клетками, маленькими загончиками и огромными вольерами. Мы с Эстер еле слышали друг друга из-за гула. От разнообразия живности разбегались глаза. Взглянув на Хо, я почувствовала тревогу. Его и свою. Прижавшись поближе, мы двинулись в глубь рынка.

Пятым пунктом была торговка белолисами, которую нам и предстояло отыскать. К счастью, я знала как выглядят провидцы (так их еще называют). Этих пушистых малышей с красными или рыжими полосками на мордочке невозможно не узнать. Они слепы с рождения, но обладают острым слухом, а ушки их при шевелении издают звук, схожий на звон колокольчиков. Именно его я пыталась распознать среди всех остальных шумов.

*Ну, цыц там! Мадам, я вам еще раз повторяю – у меня только эти птенцы. Других нет и быть не может. *

*Это не гарпии, а жалкий выводок ягнятников! Мне нужны белоголовые гарпии! *

*Не имеются. *

*Тьфу! А на заказ отлавливаете? *

Побродив меж торговцами какое-то время, я наконец услышала тот самый тоненький звон. И, обернувшись, встретилась взглядом с незнакомкой. Она словно блуждала глазами по нашим душам и видела то, что никому больше видеть не дано. По коже тотчас покатились мурашки и кончики пальцев охладели. Лишь подойдя поближе я поняла, что незнакомка абсолютно слепа. Она сидела на большом кресле, сжимая в руке маленький колокольчик с деревянной ручкой. А на плечах, коленях и у ног резвились щенки белолисов. По обе стороны кресла я заметила и двух взрослых особей. Они напомнили мне молодых родителей, что улучили минутку для сна. Незнакомка время от времени отбивала колокольчиком особую мелодию, чем, по всей видимости, помогала малышам не разбегаться.

Оставив Эстер и Хо чуть позади, я подошла к торговке.

– Здравствуйте, у вас чудесные белолисы, – умилилась я.

– Вы правы. Они замечательные. – тихо проговорила женщина, не снимая улыбки с лица. – Хотите взять себе одного?

– Во всяком случае не сейчас. У меня для вас особый заказ от Руфуса.

– Руфуса? Почему он не пришел сам? Что-то произошло?

– Нет, с ним все в порядке. Неотложные дела.

– Кем вы ему приходитесь?

– Племянницей.

– Так ты Таури, дочка Йордона?

– Вы знали моего отца?

Женщина посмеялась и расслабила плечи.

– Ты сидела у меня на руках совсем малышкой и играла с моими белолисами. Приятно встретить тебя через столько лет, – она протянула ладонь вперед, и я вложила в нее свою. Она щупала мои пальцы и улыбалась. Внутри расплывалась теплая пелена.

– Йордон снова под одним парусом с Руфусом?.. Нет, раз он не заглянул ко мне, – прошептала женщина.

– Он остался ухаживать за нашей фермой. Я передам ему о встрече с вами.

Та кивнула.

*Тут два, четыре, пять ... это уже десять. Не хватает, милочка. Эй, руки прочь! *

Я абсолютно непростительно глазела на женщину. Мне хотелось увидеть в ней родственную душу. Того, кого я потеряла так и не обретя. И тогда мне стало грустно. Я вдруг вспомнила, что это невозможно. Мое желание невозможно. Я скучала за отцом и за фермой, за Икке и даже Дремухом. Вся моя жизнь была там, в Ванханделле и за ним. И теперь разлука становилась невыносимой. Я влюбляюсь во все новое, что попадается на пути. Каждый день становится опытом и небольшим приключением. И я стараюсь запомнить как можно больше, ведь вернувшись домой это останется теплым воспоминанием. Оно будет тлеть у меня в груди, как сейчас тлеет любовь к отцу. Но как бы то ни было, иногда я забываю об одиноком человеке на другом конце страстных вод. Это бесчувствие терзает меня.

– Сходим на этот спектакль. – сообщила я Эстерике, когда мы двинулись к концу рынка. Та пропищала от радости и прижалась ко мне, обхватив руками за талию.

Протискивая пухлости Хо меж клетками с птицами и вольерами с хищниками мы оказались по другую сторону от входа. Тут неприступной стеной теснились десятки торговых лавок. Зачастую в этих узких двухэтажных домиках первый этаж отводят для торгов, а на последнем живут. Не завидую я тем, кто выбрал жизнь в такой суматохе. Вывески разных форм и цветов сообщали о принадлежности лавки тому или иному ордену.

*Мерзлые Воды совсем распоясались. Скоро и грунт Северных проливов займут. Вытеснят нас как дикарей Зазимелий. *

*Они не дикари, старый ты дурак. *

*Ага, мы таких «не дикарей» по суше вдоль проливов каждый год гоняем. *

*Вы заходите на их территорию, чего еще ждать? *

*Это наша территория уже много веков, тут нельзя спорить. *

Мы робко касались двери...стучали без перерыва...в две пары кулаков и еще одну лапу отбивали по грубой древесине, но никто так и не открыл. Красильщика не было на месте.

*Этот старый птицелюб не появлялся уже несколько дней. Поди носится где-то в погоне за своими особыми пигментами. *

Я растерялась. Не выполнить мое первое поручения – это ведь полная несерьезность. Конечно, дядя не станет ругать меня, но что он подумает на самом деле?

«Таури сильно подвела меня и мою безупречную репутацию. Не стоит доверять ей заданий серьезнее, чем чистка картофеля».

Поколебавшись с минуту, мы заглянули в соседнюю лавку. Над дверью висела табличка с рисунком всадника. В руках он держал какой-то чудной инструмент, схожий на те, что мы видели у ремесленников Железного Огня. Хо пришлось оставить на улице, так как в столь узкую дверь даже при большом желании он протиснутся никак не сможет.

В помещении было душно и тесно. Все место вдоль стен занимали печь, наковальни, инструменты под стать кузнецу и несколько полочек, заставленные все теми же инструментами и запчастями. В центре на квадратных и низких столах лежали поковки и готовые изделия: все для верховой езды, десятки ремешков, как на спине Хо с самыми разными бляхами, пара намордников с витиеватыми узорами и целая гора цепей, разной длины, ширины и толщины звеньев.

*Не зевай, старина, сейчас по пальцу мне стукнешь! Точней бей! Не спеши! *

– Доброго дня, дамы. Чего желаете? – по лестнице со второго этажа не спеша плыл загорелый мужчина. Он взглянул в сторону, где за окном мелькала темная шкурка Хо.

– Желаете заказать именную бляху? Или вовсе обновить ремешки?

– Нет – нет. Мы ищем красильщика из соседней лавки...

– А, птицелюба. Тут он уже несколько дней не появлялся. Загулял где-то старик, по ярмаркам небось. Тут скоро спектакль будет, там ищите. К западу Хандерля, перед Лошадиной дорогой. Он представлений не пропускает.

*Дык не старик он. Сутулится просто. *

*А ты думал легко эти цацки носить? Вон как мужика перекрутило. Ха-ха! *

*А ну подай-ка мне...этой...вон то. Ага. Держи теперь. *

– Спасибо, хорошего дня. – кузнец едва заметно качнул головой, вытирая руки о замызганное полотенце.

Я уже взялась за ручку двери, когда обернулась.

– Вообще-то, я бы хотела заказать бляшку.

– Ага, сейчас запишем. Какую желаете?

– След лапы аэрогаста, на нем имя, а вокруг веточки папоротника.

– Сделаем. Имя?

– Хо. Две буквы. Х-О. Сколько будет делаться заказ?

– С теперешним наплывом людей около недели. Возможно и быстрее, но дороже и с предоплатой в половину от суммы.

Оставив, как и договорено, половину от суммы, мы с Эстер вновь пожелали всем троим хорошего дня и, наконец, вышли. Воздух на улице теперь казался прохладным. Вдохнув на полные легкие, я вытирала лоб от капель пота, когда ко мне обратились. Владельцем хриплого и даже неприятного голоса был низкий и скрюченный мужчина в пыльнике и куче теплой одежды. Не хочу даже представлять, как сейчас ему должно быть жарко. Пахла эта особь соответствующе.

– За сколько продаете животинку? – улыбнулся тот, приблизившись к аэрогасту. – Не кусается? Пригодится мне в работе.

Мужчина резким движением схватил Хо за ремни, заглядывая в глаза и рассматривая мордочку с разных углов. Я положила руки на шерстяную спину, немного сжав кожу. Хо переставлял лапы на месте, желая отойти, но не мог. Я поджалась ближе, чтоб дружок не так нервничал, и спрятала Эстер за собой.

– Он не продается. – решительно сказала я.

– Здесь продается все и вся! – громче сказал мужчина. – Назовите цену и я дам в два раза больше. – снова заулыбался.

– Он не продается. – повторила я уже громче и строже.

Мужчина вдруг дернул за ремни, да с такой силой, какой никак не ждешь от таких худых и старых рук.

*Гляди что творит. *

– Зачем приходить на рынок со своей животиной и вводить в замешательство честных покупателей? Немедленно отдайте мне аэрогаста! – мужчина вновь дернул за ремни, которые теперь держала и я с другой стороны.

Хо заметно разнервничался, замотал головой в разные стороны. Задней лапой он чуть не ударил Эстерику. Старик хотел сжать рукой челюсти аэрогаста, но Хо сначала оттолкнул того, а затем ударил головой в живот, да так, что мужчина повалился на землю. Закрыв глаза, Хо качался из стороны в сторону и со всей силы топтал землю вокруг. Несколько раз он попал мне по ноге, от чего появились судороги. Затем он наступил на старика, от чего тот хрипло вскрикнул и схватился за палку, лежавшую неподалеку. Он замахнулся и уже свистнул ветер, как выбежавшие из лавки кузнецы подхватили мужчину за руки и за ноги.

*Давайте сюда его, парни. Выставим за ворота и пусть больше не суется, а то получит по заслугам. *

*А я его уже тут видела. Шалупень наша рыночная. Откуда они только лезут? *

Вокруг собралось довольно много народу. Подбежали несколько крепких парней и поволокли старика вглубь рынка. Тот выкрикивал какие-то угрозы и проклятия, махая ногами в разные стороны.

Хо все не унимался, он мотал головой и издавал истошный рев. Я встала прям перед ним, ухватившись за мордочку, от чего позже проявились синяки на руках. Еле-еле разжала глаза аэрогасту и направила его взгляд на себя.

–Хо, все в порядке. Я с тобой. Все хорошо.

Еще несколько секунд он метался из стороны в сторону, а затем утих, тяжело дыша. Толпа разбрелась, оставив нас наедине, насколько это возможно. Конечно, я не забыла поблагодарить за оказанную помощь кузнецов (Стального Седла, как я узнала позже. Их работы очень любят в Хандерле и нескольких прилегающих селениях. В целом же это не слишком известный орден).

Прямо напротив входа в рынок располагалась вполне приличная таверна. Люду тут, конечно, тьма тьмущая. На первый взгляд свободных столов и вовсе нет, но присмотревшись, находишь несколько прямо под носом полового. Тот, кстати, не вызывал вообще никаких эмоций. Ни высокий и ни низкий, ни толстый и ни худой. Средний мужчина со средней работой и средней усталостью на лице.

*Ну йо! Ходь уже, чего раздумывать? Все равно я уже победил! *

*Да погоди ты, не все потеряно, я вижу. А вот так вот тебе! *

*Чего мне то с того? Этак не этак, за мной победа! *

*Требую реванша! *

*Хватит с тебя реваншей. Мне трусы твои ни к чему. А кроме них взять у тебя уже и нечего больше. *

*Эх ты...*

Хо умостился в углу, отвернувшись к стене и вскоре засопев, а мы с Эстер заняли столик неподалеку. Завтра нам предстоял долгий путь назад, к кораблю. Спешить нам незачем. Хо я нагрузить не решусь после сегодняшнего инцидента.

Взяв два больших одинаковых блюда с вяленым мясом и гарниром, я так же забронировала комнату, последнюю, как нам сказали (самую большую и дорогую, естественно). Через час или полтора, когда Хо отдохнул внизу, мы перенесли вещи и тарели в комнату, заказав еще одну для великана. Запили красным соком с горьковатым привкусом и легли спать. Точнее, мы прямо-таки вырубились от бессилия.

За окном солнце уже нагрело каменистые дорожки. Покатились тележки, потопали сапоги и сандалики, полились разговоры.

Эстерика лениво потягивалась, не желая покидать удобной кровати еще часа два, а Хо и вовсе не открыл глаз, когда я встала. Прошмыгнув мимо сонь, я как можно тише закрыла за собой и дверь и спустилась вниз за поздним завтраком. Двери таверны грохотали и грохотали: кто-то уже уходил, а кто-то только пришел. Постоянные пьяницы заведения не покидали. Спали, положив головы на стол, а мыться им вообще без надобности. Таких обычно садят в углы или к окнам, дабы не пугать запахом других посетителей.

На этот раз завтрак будет легким, но сытным, чтоб не тормозить лишний раз на перекус. Овощи да травки, небольшой кусок местной сезонной рыбы, свежеиспеченный хлеб и пшеничный напиток с сиропом. Хо как обычно мясо, ему нужны силы.

– А розового молока у вас не найдется?

– Хех, у нас такого не делают. Если кто и привозит, то мы не заказываем. Спросу нет. За углом есть маленький кабачишка, там его любят.

Я быстрым шагом прошлась по улочке, взяла несколько баночек молока и вернулась в комнату. Толкнув дверь ногой, та громко стукнулась о стену, пробудив Эстер, но не Хо. Тогда, выдав завтрак девочке, я подсунула хлеб и молоко под самый нос аэрогаста. Ушки зашевелились, веки задергались и открыли черные глазки. Хо умакнул нос в баночку, облизнулся и, наконец одарив своим взглядом, принялся за еду.

– Это малина? – отозвалась Эсти о сиропе в напитке.

– Да, есть еще брусника.

Эсти отпила, пару раз цмокнула и поморщилась.

– Нет, забери свою бруснику. – я засмеялась.

Солнце палило на убой. Торговки прятались под навесами, обмахиваясь всем подряд. Мужчины не сдавались пред жарящим гигантом, прикрывая рукой голову и истекая потом.

*Скоро подует холодный осенний ветер. *

*Да, и воды станут прохладнее, будет легче. *

*Сейчас кажется, что и с моря несет жаром. *

*Зато скоро водянки поплывут, а за ними и иглоносы. *

*Снова будут биться о лодки рыбаков. *

*Нам же и лучше. *

*Как посмотреть...*

Хо вяло волочил лапки. Я временно сняла ремни со спины и убрала их в сумку, дабы хоть как-то облегчить жизнь пушистому другу. Мокрая шерсть под кожаными полосками слиплась. Во рту сохло, как бы ты не утолял жажду. Эстер чувствовала себя лучше всех. Напевала что-то себе под нос, пружинила и лишь иногда смахивала капли со лба.

Когда солнце только перевалило зенит, мы приостановились у столика пекарши. Выпечка, конечно, пролежала уже целое утро, но выглядела свежей и аппетитной. Мы купили четыре булочки с какой-то начинкой и целую буханку ржаного хлеба. Перевели дух и снова топаем. Близко уже.

В золотистых лучах блеснула надпись «Мирна». Корабль показался пустым. Хо ускорил шаг, а затем побежал со всех ног; взобрался на палубу и скрылся из виду. Мы нагнали его через минуту. Было пусто. Из каюты доносились возгласы, смешки и звон посуды. Встав на пороге всей нашей уставшей компанией, мы ждали, когда на нас обратят внимание. Тут один замолчал, другой притих и вскоре вся команда обернулась. Заметили.

– С возвращением! – торжественно прокричал Конан и вскочил с чашкой в руках. Вмиг зазвенела посуда с новой силой и нас затащили вглубь, усадили в центре, всунули тарелку с еще горячей едой, такой же горячий чай из смеси трав и принялись расспрашивать. Конечно, такие вот вылазки ни для кого не приключение, но они знали, что для нас это было в новинку. Забота экипажа грела душу.

– А где капитан? – оглянулась Эсти.

– Он еще не вернулся. Должен быть к утру.

Долго мы не сидели. Усталость морила, истощала наши нервы и мышцы. Казалось, что даже кости болят. Впервые моя постель на рундуке показалась настолько мягкой и уютной. Я охватила подушку руками, одеяло ногами и погрузла в крепкий сон. Я даже не успела пожелать спокойной ночи Эсти и Хо – так сильно хотелось спать.