Глава 6

Через трое суток после разговора с дядей ранним утром прокричали: «Громземь! ». И еще раз спустя минуту.

Мы с капитаном стояли на мостике и смотрели, как приближается суша.

– Где мне найти Тартуса?

– Маргарет знает. Она всегда приходит к моему прибытию за новыми тканями и, если все будет хорошо, скоро ты с ней встретишься.

– Маргарет? – переспросила я в ожидании подробностей.

– Портниха. Раньше она работала в торговой лавке и шила для любого желающего, но сейчас работает лишь для нескольких людей, которым доверяет. Я привожу ей ткани на заказ и передаю лично в руки.

Дядя в Громземье был довольно известным торговцем. По прибытию его тут же обступили высокомерные лица, но одна особь прошла без очереди, распихивая всех на своем пути. Пышная дама с теплой улыбкой и пухлыми пальчиками оказалась той самой Маргарет.

– Рада тебя видеть, Руфус. На этот раз ты задержался, и я уж было подумала, что что-то случилось. – дядя вручил Маргарет бумажный сверток и рассказал о последних новостях, в том числе об Ароне, а затем шепотом расспросил про Тартуса.

– Знаю лишь где он жил в последнее время, но больше ничего. – донеслись до меня слова.

После разговора и просьб дядюшки об одолжении, и отговорок портнихи, и слов, что дядя этого не забудет, Маргарет взяла меня под руку и повела куда-то вглубь Громземья. Сначала нас окружали большие и красивые дома, затем все меньше и беднее. Иногда картина становилась хуже – приходилось обходить красные пятна и мертвых людей. Реже виднелись особы в темных плащах, что быстро и тихо перемещались меж узкими улочками.

– Что за шумиха вокруг Тартуса? – прошептала я, когда мы с Маргарет остались одни (во всяком случае так нам казалось).

– Просто у него еще остались друзья, которые хотят помочь.

– С чем помочь? – Маргарет оглянулась по сторонам и в два раза тише продолжила.

– Он организовал движение против влиятельной половины населения Громземья. Много тогда было кровопролитий, пока не подключили темных лошадок в лице наемников. Понятно на чью сторону они встали. Всех участников движения записали в такой себе черный список с летальным исходом и распространили меж убийцами, а за Тартуса назначили двойное вознаграждение.

– А как вы связанны со всей этой историей?

– Как-то Тартус пришел ко мне посреди белого дня. Уж не знаю как ему удалось остаться незамеченным, но он просил о помощи. Стоит сказать, что мы друг другу почти что семья, росли и какое-то время даже работали вместе, но однажды я его не поддержала. Когда все только начиналось я не встала на его сторону, а наоборот пыталась отговорить от этой затеи. «Здесь никто не знает о морали» – говорила ему. Никогда меня этот черт не слушал. Никто не слушает, а я ведь знаю, что говорю! Я вам не молодушка без мозгов. Ой, ну так вот, когда Тартус пришел во второй раз я не смогла отказать. Он просил убежище лишь на какое-то время, пока добрый друг не заберет его. Так он сказал. У меня как раз был старый дом, который собиралась продать, пока не появился Тартус. Это был последний раз, когда мы виделись.

– Но почему бы несогласным людям просто не убраться отсюда подальше?

– Кто-то так и поступает. А у остальных свои причины и отговорки. Некоторые просто не могут позволить себе это, кто-то не готов расстаться с домом, где сменилось не одно поколение. Но все это чушь собачья. Люди тут дельцы по самые пяты. По крайне мере думают так. Ларона знаешь?.. А нет, ты ведь не знаешь. Ну в общем есть у меня один знакомый – тот еще лавочник. Ему уже не раз кости поперек горла ставили, а ведь выкручивается, адов пес, спекулянт бес...ну не важно.

Мы с Маргарет подошли к маленькому неприметному домику, что стоял на пересечении двух узких дорог.

– Я обещала Руфусу показать место. Дольше тут задерживаться не желаю и тебе не советую. Будь осторожна. – с этими словами Маргарет покинула меня. Я удивилась как такая тучная и яркая женщина может так быстро растаять прямо на глазах.

Деревянная дверь оказалась открытой. Внутри было темно, пахло сыростью и чем-то еще незнакомым. Толстый слой пыли покрывал большую часть вещей, но кое-где виднелись отпечатки рук и ног. Проследовав за ними, я попала в маленькую комнатку без окон, похожую на кладовое помещение. Там было несколько одеял, коробка, служившая столиком и другие личные вещи, но их хозяина не оказалось. Так, обследовав весь дом (снаружи он показался мне куда меньше, чем внутри), осталась лишь одна дверь, за которую я не заглянула. Именно из-за нее доносился зловонный аромат.

За ужасным скрипом дверных петель проследовал мой крик. Страх подступил комком в горле и слезы выступили в уголках глаз. Посреди пыльной комнаты распласталось тело в луже крови. Я застыла в оцепенении, узнав в чертах мертвеца дядиного друга. Как жалко мне человека, что лишь боролся за право жить. Ни одно тёхкающее сердце не заслуживает такой смерти – от острого предмета и на грязном полу.

Подойдя ближе и сверив застывшее в ужасе лицо с имеющейся картинкой, я убедилась, что это был Тартус. Волна ужаса вновь охватила разум. Из-за резкого головокружения, я уселась на деревянный настил и тяжелые слезы покатились двумя ручейками, падая на руки. Так еще несколько минут я глубоко вдыхала и выдыхала, переводила дух.

«Дольше тут задерживаться не желаю и тебе не советую» – вспыли слова Маргарет, словно предупреждая об еще не минувшей опасности. И вставая с пола, новая «угроза» показалась в тени. А точнее ноги. Чьи-то маленькие ноги виднелись под кроватью у самой стены. Бесшумно проглотив комок в горле, наклонилась чуть ниже, дабы взглянуть на лицо существа. В тени я смогла рассмотреть лишь подрагивающие маленькие руки. Оно, как и я поначалу, приняло меня не за того. Я протянула в темноту рисунок и движением руки позвала к себе. Потребовалось какое-то время и немного силы, что б выманить ребенка из-под кровати. Итак, это существо со светло-каштановыми волосами по поясницу, серыми глазами и белой кожей оказалось всего лишь напуганной девочкой лет семи. Спустя короткий пересказ истории пребывания меня в этом доме, а также многочисленные вопросы, что оставались без ответа, девочка все же подала голосок.

– Папа, – сказала она и, показав на мертвого, разрыдалась.

Я совершенно не понимала, как мне обращаться с напуганным ребенком, недавно потерявшим отца. Любые утешения в моей голове казались крайне глупыми, ведь что может сделать не менее растерянная незнакомка? Поэтому тактика запугивания показалась на тот момент наиболее правильной и быстрой. Сообщив, что малышке грозит опасность и что за ней могут вот-вот прийти, девочка округлила глазки и разразилась слезами с новой силой.

Небо затягивалось громовыми тучами. Темнота тянулась меж улочками, хватая меня за пятки и нашептывая ужасы. С корабля, видимо сильно разволновавшись, выглядывал дядя Руфус. Увидав меня в одиночестве, лишь со свертком на руках, он посмурнел и отвел взгляд. Я взошла на корабль и наклонилась, дабы высвободить руки, и какого же было удивление капитана, когда из свертка выросли ноги. Скинув ткань, девочка прижалась ко мне и снова затряслась.

– Пройдемте в каюту. Кажется, что разговор будет... – не подобрав нужного слова, что бывает крайне редко, капитан повел нас за собой. Мой рассказ он слушал молча, а глаза его глядели куда-то в прошлое или наоборот будущее. После, поразмыслив над ситуацией, он обратился к девочке, что все это время сидела на рундуке, поджав ноги и осматриваясь.

– Он был твоим отцом? – спросил дядя, указывая на угольный портрет.

Девочка лишь кивнула.

– Тебе нечего бояться. Я очень хороший друг твоего папы и опечален не меньше твоего. Меня зовут Руфус, – дядя мягко улыбнулся и обернулся на меня, – а это Таури.

– Эстерика – прошептала девочка.

– Где твоя мама, Эсти? – та пожала плечами.

– Теперь должно быть с папой, – раздалось вдвойне тише.

Дядя тяжело вздохнул, погруженный в горе и неведение.

– Хорошо, ты должно быть устала? Тау, положи девочку у себя, пока я не придумаю ей другое место.

Распахнув дверь своей каюты, я не успела и опомнится, как Эстер вцепилась в шею руками и переползла за спину, а большая голова с длинными усами толкнула в живот.

– Хо! – обрадовалась я и принялась чесать животное.

– Он не страшен, Эстер, хоть и велик. Он мой большой и добрый великан. Мой друг. – я взяла девочку за руку и через силу подвела ближе к аэрогасту. Тот лизнул ей ладошку и довольно засопел. Впервые Эстерика улыбнулась и больше Хо она не боялась.

Спустя час, как и предполагалось, раздался гром и забарабанил дождь. Накормив и уложив спать девочку, я заглянула к капитану. Он сидел за столом, глубоко в своих мыслях. Какое-то время, кажется, даже не замечал моего присутствия.

– Что теперь с ней будет? Может Маргарет возьмет ее к себе, раз они с Тартусом были близки?

– Не станет. – коротко бросил дядя.

– Почему ты так уверен в этом? – настойчиво продолжила я.

– Маргарет не желает ввязываться в любые истории, что могут понести за собой проблемы и дала четко это понять. И вообще-то я целиком ее в этом поддерживаю.

– Неужели ты предлагаешь выкинуть бедолагу на улицу, где не проживет и недели?

– Вздор! – отрезал дядя и умолк. В этот раз я терпеливо ждала ответа. – Решим этот и другие вопросы завтра. – дядя откинулся назад и закрыл глаза, сложив руки у себя на груди.

Буря не утихала и экипаж не спал. Собравшись в одной из кают, мы пили теплые напитки и делились смешными историями. Атмосфера укутала своим уютом, словно шерстяное одеяло после долгой зимней прогулки. Конан подливал всем чай, мужчина слева от кока подливал алкоголь, а я наслаждалась бессонной ночью, опираясь на пушистое пузико Хо. Без меня он наотрез отказывался спать, что случалось лишь когда ему страшно. Не хватало только капитана, что до сих пор сидел за столом и раскладывал одну мысль за другой на невидимые полочки. Постепенно дождь стихал и команда расходилась, желая ухватится за последнюю нить беззаботных снов. Только Конан остался сидеть на тонком матрасе с чашкой в руках.

– Что привело тебя на судно, Конан? – зевая, полюбопытствовала.

– Разве не похоже, что тут мне и самое место?

– Вовсе не похоже! – засмеялась я.

– И теперь ты хочешь, что б я поведал тебе всю историю, раскрыл свое таинственное прошлое?

– Именно так! – я прищурила глаза от потягиваний.

– Хорошо. Я родился в небольшом селении на южной части Зазимелий. С детства душа моя принадлежала водным просторам и лишь тело томилось на суше, где ему было тяжело засыпать и еще тяжелее просыпаться. Узнав о моих юношеских мечтах, отец выплеснул на меня всю свою ярость. Он большего всего на свете желал сына. У меня ведь четверо старших сестер; женская компания явно наскучила старику. К тому же его профессия была совсем не женской. Он был охотником и перепродавал редкие виды животины. Проверенным людям он поставлял и скалиц (ящериц около полутора метров в длину, что стали последним напоминанием о существовании драконов. В некоторых местах их уже считают вымершими или вовсе выдуманными). Я с четырех лет учился его ремеслу против своей воли. И вот когда земля под ногами стала невыносимо обременять – я признался.

Я завороженно слушала спокойный голос Конана, то и дело переводя взгляд на курчавые волосы. Теперь, без повязки, его шевелюра оказалась куда пышнее, чем мне думалось. Осторожно зачёсанные набок волосы спадали на глаза коку, из-за чего тот все время тряс головой.

– Иногда мне кажется, что я до сих пор слышу гнев отца, что катится по воде вслед за кораблем. Одно скажу – Руфус стал моим спасителем. Тогда я без промедления присоединился к экипажу «Мирны» в качестве кока и больше никогда не виделся с пятью женщинами, которых оставил в тот день – мамой и сестрами.

– И ты никогда не жалел о своем поступке?

– Жалеть о прошлом – глупо. Что сделано, то сделано. Конечно, я скучаю за своей семьей и даже за отцом, ведь он был не плохим человеком. Но я сделал шаг в пользу своей мечты и своему будущему. Ты не можешь осуждать меня за это!

– Нет – нет! Я и сама...бросила отца. (О боже! Я бросила отца! ) И теперь каждый день мне кажется, что совершила ошибку. Бесконечное беспокойство не дает спать по ночам.

– Брось ты свои мысли и спи спокойно. В любом случае Руфус не повернет корабль назад и не вернет тебя в безопасный дом и мир без приключений. Этим ты не изменишь судьбу, а лишь испортишь себе наполненные жизнью дни. Дыши пока можешь. – на этих словах Конан покинул меня, как и тяжелый груз на сердце, что не давал расслабится все это время.

На мягком матрасе, укутавшись в шерстяное одеяло, посапывала Эстер. Она ворочалась во сне, шевелила губами и сжимала кулачки. Думаю, ей снились не лучшие сюжеты из прошлого. Изогнувшись вокруг теплого калачика, мне удалось уснуть лишь к утру.