4.

Чонгук плохо спит. В тот же вечер, после объявления помолвки, он здорово поругался с отцом. На следующий день оказалось, что Гу Хун приставил к нему свою охрану. Всё его время занимала подготовка к ненавистной свадьбе. Каждый день он молился неизвестным ему богам Хинноки, чтобы Тэхён понял, что он в беде. Молился, чтобы забрал отсюда навсегда.В один из дней Гу Хун решает потребовать свидание. Отец заставляет Чонгука собраться и выйти с альфой на прогулку.

      — Вы не рады свадьбе, как я погляжу, — произносит Гу Хун после череды попыток завязать беседу.

      Всё тщетно, потому что Чонгук просто односложно и без особых эмоций отвечает на вопросы.

      Они идут по саду вдвоём, а позади них идут двое гвардейцев, и с каждой минутой нахождения рядом с Гу Хуном Чонгук чувствует, как гнев и разочарование бурлит в нём всё сильнее.

      — Всё верно, — Чонгук даже не удостаивает альфу взглядом, просто идёт рядом.

      — Я вам совершенно не интересен? Любой омега на вашем месте…

      — Я — не любой омега, — Чонгук даже останавливается и поворачивается к альфе лицом. — Я — омега дома Чон, и не кидаюсь на альф вроде вас. На вашем месте я бы расторгнул эту помолвку. Счастья в браке я вам не принесу, — чуть склоняясь к альфе и понижая голос, произносит Чонгук.

      — Знаете, как говорят в местах откуда я родом, — альфа улыбается недобро, — чем строптивее кобыла, когда её объезжаешь, тем вернее она будет служить потом. А я отличный наездник.

      — Так женитесь на кобыле, — с непроницаемым лицом произносит Чонгук. — Вы для меня ничто, я никогда не смогу не то что полюбить вас, я не смогу вас даже терпеть.— Осторожнее со словами, — он замечает недобрый блеск в глазах Гу Хуна, внезапно тот хватает его за горло, больно притягивая к себе. — Твоя несговорчивость выйдет тебе боком, — тот шумно вдыхает его запах совсем рядом с лицом, словно чудовище в поисках того, кого можно сожрать. — Через два дня ты будешь в полной моей власти, и всецело от меня зависит, будешь ли ты жить в аду или в сказке.

      Чонгук сжимает челюсти, смотрит прямо альфе в глаза, не смея показать ни капли страха, вцепляется в чужую руку, с трудом отпихивает альфу от себя. Тот явно недоволен, но не кидается и не предпринимает больше никаких попыток Чонгука тронуть.

      — К твоему несчастью, я не боюсь боли и, уж тем более, я не боюсь тебя, — выплёвывает Чонгук, не прерывая зрительного контакта с альфой, затем разворачивается и идёт в сторону поместья, отпихивая гвардейцев с дороги.

      Сердце колотится как бешеное. Впервые он чувствует столько ненависти и ощущает полную готовность в случае чего защитить себя. Помощи от отца ждать не стоит. Терпеть общество Гу Хуна он попросту больше не желает. По крайней мере, пока у него эту возможность ещё не отняли.

      Альфа противен ему всем. Противен своим запахом, и тем, как яростно желает войны, противен всем своим видом, хоть и некрасивым того назвать нельзя, противен своим завышенным чувством собственной важности и мнением, что любой омега должен падать ниц при виде великого Гу Хуна. Жизнь с этим человеком Чонгуку даже тошно воображать. Если отец не желает его слушать, то и ему не за чем быть добрым, послушным сыном. Теперь ему точно нечего терять.