39.- плата за свободу

Напротив - два знакомых парня. Совершенно одинаковые лица всматриваются в моё ошеломлённое выражение. Я отчётливо понимаю, что решительно шла сюда от порыва безмерной ненависти и мстительной злобы, а в голове сверкала трусливая мысль о том, что Итан обо всём узнал и давно ждёт меня в кабинете. И даже сделав стремительный шаг вперёд, я снова эффектно проиграла, но уже окончательно.

Пытаюсь остановить взгляд на ком-то одном, но их роскошные образы, даже чёрные фраки с блестяще синими отблесками при свете ярких свечных огней, обтягивают одинаково стройные фигуры. Каждая линия, изгиб, и даже багровая роза на развёрнутом воротнике с золотыми каёмками не лишены элегантности. Светлые глаза игриво поблескивают, но при этом излучают лишь равнодушие с горьким привкусом лжи и предательства. Один из них медленно снимает чёрный бархатный цилиндр, на котором красуется алая лента с распустившейся розой кровавого оттенка.

— Я ожидал увидеть тебя здесь, хоть и признаюсь, не так скоро. — Произносит один, неспешно шагая к столу, который несколько дней назад поддался беспорядочному хаосу. Сейчас же всё стоит на своих местах. У меня даже появились небывалые сомнения: «Вправду ли здесь был видимый беспорядок, или же и это - заранее продуманный оптический фокус?»

— Сильвия! — кричит Уильям совсем близко. Я оборачиваюсь и улавливаю его отчаянный взор. — Об этом я и хотел предупредить тебя.

— Уильям, проходи. Прекрасно, что все в сборе. Мне нравятся пунктуальные люди. Опоздания присуще рассеянным разгильдяям. Ах да, Сильвия, прошу меня простить за невежество. Я совсем забыл представиться. Меня зовут Итан. Итан Боттичелли. А это мой брат - Аллен Боттичелли.

Итан указывает цилиндром на близнеца и делает лёгкий поклон головой. Аллен же слегка приподнимает головной убор, одну руку убирает за спину и вежливо наклоняется корпусом. Его широкая улыбка по-прежнему обаятельна и придаёт манящее чувство харизмы, в то время, как его брат гипнотизирует цепким взором проницательности.

Некоторые фрагменты мигом встают по своим местам. В первую нашу встречу один из них проявлял приветливость, но затем весёлый образ сменился строгой отвлечённостью. Я так жадно пыталась найти ответы, что совсем не заметила лёгкую бесцветность в голосе Итана, и привычку часто моргать Аллена. И растерянность, которая моментами вызывала у меня неловкость - обманчивая подмена двух братьев. Они безусловно разные, при этом всецело одинаковы внешне.

И вот сейчас я чувствую себя по-настоящему сломленной. На протяжении долгого времени они отравляли мой разум, блестяще обводили вокруг пальца, и в итоге заставили чувствовать себя никчёмной и достаточно беззащитной. Я смотрела им в глаза, но видела лишь призрачную иллюзию, которой меня окружил цирк.

— Она напугана. — Хмурит брови Аллен, искоса поглядывая на брата. Итан демонстративно бродит по кабинету, будто показывает верховную власть и подавляющее превосходство.

— Разве? — наигранно спрашивает Итан. — Не думаю.

— Да брось. Она уже всё знает.

— Неужели всё? — управляющий останавливается, опирая ладони на массивный стол.

Чёрные кожаные перчатки с выпуклыми узорами покрывают его руки. Он оправляет червонную бабочку, которая броско красуется у самого горла, заметно выделяясь на фоне белой рубашки.

— Я знаю достаточно, чтобы ненавидеть тебя... вас. — Наконец собираюсь я с мыслями. — Единственное, что мне непонятно - зачем вам это всё? Это... глупая шутка или научный эксперимент? Весь цирк тоже подстроен? — теряюсь я, пытаясь предположить даже то, что кажется невозможным.

— Ну что ты, Сильвия. Разве ты стоишь таких жертв? — слащаво отвечает Итан.

— Брат, пожалуйста. — Внезапно возражает Аллен.

Итан замечает лёгкую нервозность на лице брата, и плавной походкой подходит к нему, оставляя расстояние вытянутой руки. Аллен лишь гордо приподнимает подбородок, не двинувшись с места. И хоть он обладает скорее счастливыми манерами, чем Итан, всё равно кажется, будто один из них смотрит в зеркало, изучая своё живое отражение.

— Мой брат истинный джентльмен. — Невыразительно говорит Итан. — Жаль, что порой упрям.

Аллен молчит, но воздух продолжает наполняться спёртыми отголосками яда.

— Присядьте. — Резко переключает на нас внимание Итан.

— Нет. Спасибо. — Твердо отказываюсь я, больше не доверяя его уловкам.

— Выбор за тобой. Но разговор обещает быть долгим.

— Я здесь только ради одного вопроса, и требую получить ответ. — Уверяю я, замечая беглую ухмылку на лице Аллена.

— Тебе больше некуда спешить, Сильвия Фоглер. Время в твоём случае - спасение, а не проклятье. Никто из нас не потратил его впустую.

— Сильвия, то, что ты сейчас узнаешь - это стеснённые обстоятельства. Прошу, выслушай до конца, прежде, чем сделать какие-либо выводы. — Перебивает брата Аллен, подойдя так близко, что разум мгновенно подвергается нападению знакомого приятного запаха, обладающим удивительным свойством воскрешать в память прошлое. Но обоняние, наряду с болезненными ощущениями привносит гораздо меньше значимости, чем колорит противоречивых бурных чувств. Я смотрю в пол, воспринимая слова близнеца Итана за очередную поставку лжи. Он непременно замечает этот такт и отходит в сторону, склонив голову.

Я улавливаю скучающие ноты на лице Итана, и снова убеждаюсь в чувствах, которые испытывала к ним обоим. Правда в том, что я не влюблена в него, как и не вкушаю нежную страсть к его брату. Мою душу покорили они оба, в едином флаконе зрительного обмана. И будь передо мной выбор, я бы не за что не смогла сделать его. Пытаюсь отогнать чарующие голоса, которые поражают мозг железными оковами. Но себя не обманешь. Я по-прежнему влюблена в образ слияния двух мужчин, но ненавижу каждого по одному.

Что касается Безобразных - все окружили меня фантазиями двух братьев, пренебрегая моим душевным порывом и сердечной склонности. Нельзя точно утверждать, что у них не было выбора, будь даже связаны они кровавыми клятвами или магическим внушением. Во всей истории нет ничего волшебного. Это подлый семейный заговор династии Боттичелли, в котором каждый принимал участие по своей воли. И даже все трепетные чувства, закрытые в шкатулку пылких переживаний, не смогут перевесить невыносимую обиду и несмываемое пятно огорчения.

С самого первого дня я оказалась запертой в хитроумной ловушке, в которую магнитом привело моё же любопытство и жажда свободы. Мне запросто удавалось ускользнуть от дяди Карлоса, я продумала план побега из академии Лонтес, и каждый раз мне всё сходило с рук. Пять куполов мрачно интригующего цирка затмили способность здраво мыслить. Я знаю, что сбегу снова, но на этот раз мне не удастся обойти неизбежную плату. Братья Боттичелли забрали самое ценное - моё сердце. И столь желанный выкуп невозможен, ведь время не дарит лазейку перевести стрелки в прошлое.

— Сильвия, ты уверена, что хочешь знать правду? — лукаво спрашивает Итан. — Я ведь не держу тебя и никогда не требовал ничего подобного. Ты вольна, как и прежде.

Я поднимаю голову, чуть выше обычного, зная, что в моём ответе не будет сомнений. Отдав однажды в крепкие руки заблудшую душу, мне больше нечего терять. И голос мой не дрогнет от смятения, и опустошённое дыхание больше не сожмётся тревожным волнением.

— Я уверена. Расскажите.

Итан мгновенно позволяет ухмылке появиться на выразительном лице, в то время, как серьёзный Аллен подвержен смутным сомнениям. Сморщив нос, он явно даёт понять, что я совершаю роковую ошибку, но единственный неверный шаг я сделала в день, когда ступила на манеж цирка. Сейчас же я нахожусь в сознательном искажении чувств, и испытываю лишь подлинное желание раскрыть последний секрет - тайну цирка Боттичелли.