35.- беспощадная правда

Не могу уснуть!Пялюсь в тёмный потолок, прокручивая моменты, которые оставили кровавые раны на душе. Конечно, после Лонтес я привыкла к подобным издевательствам. В академии все только и делали что соревновались в языкастости, боясь подпортить прекрасное личико, но почему-то сейчас, я ощущаю нечто иное. Будто я - маленькая девочка, а мир вокруг растёт с неимоверной скоростью. Оттого чувство беззащитности накрывает с головой.

Мне кажется, что эта ночь - самая долгая из всех, что мне удавалось не спать. Ранний рассвет озаряет комнату алым светилом, а на оконном стекле тут же собираются маленькие крупинки воды. Кажется, что в комнате появилась новая жизнь, но вот внутри всё по-прежнему остаётся мертво. В голове отчётливо слышится голос Итана: «... давай поговорим на рассвете...», и от этого, лёгкий страх поражает остатки трепетных чувств.

Вдруг отчётливо слышатся грубые шаги у трейлера, и тело мгновенно напрягается. От подобных сантиментов я заворачиваюсь в одеяло, ожидая стука, но вместо этого, мягкий шелест просачивается через дверь. Как только звук умолкает - глухие шаги отдаляются. Медленно стягиваю одеяло и вижу небольшой бумажный конверт возле замочной скважины. Убедившись, что за дверью точно никто не поджидает, я забираю письмо с крупной подписью: «СИЛЬВИЯ».

Внутри записка, но вот почерк сильно отличается от той, что я получала ранее. Более корявый, совсем не схож с тем старательным каллиграфическим посланием подарка, будто Итан писал его в нервной спешке.

Где-то внутри понимаю, что с самого начала не смогла бы так просто сбежать, не попрощавшись с Гастоном, Кико или даже близнецами Эшем и Ли. Несмотря на все нахлынувшие подавленные эмоции, противоречивые чувства оказывают власть над разумом. Но всё же отрекаюсь от правды. Можно ли считать мою сценку, чем-то гнусным, когда она действительно так ранила меня?

Прекрати! Прекрати выглядеть жалко!Надо перестать выпускать на волю сумбурные чувства, и включить наконец, хоть и измученный, но здравый смысл. Я останусь в цирке, но лишь на два дня, чтобы выяснить правду. Во мне тут же поселяется влечение поставить точку, и выйти из игры с высоко поднятой головой.

Первым, что я решаю сделать - это разобраться с Уильямом. И хоть стрелка часов не указывала на пробуждение, я решаю пойти к нему, и разбудить, если потребуется.

Стучу в дверь так сильно, насколько позволяет стягивающая боль в области груди. На удивление, Уильям реагирует быстро, хоть и выглядит сонно.  Взъерошенные волосы, как после сильного дождя, покрывают его лоб. Ленивым движением руки Уил забрасывает пальцы во вьющиеся локоны, тем самым поднимая их вверх, и лицо его мгновенно преображается. Черты лица смягчаются, по губам скользит ехидная улыбка. Молча он отходит в сторону, вытягивая ладонь и приглашая меня войти внутрь.

В комнате всё осталось неизменным, но вот запах резко сменяется на что-то грубое, с нотками безрассудства или мрачной безысходности.

Уильям потирает глаза, избавляясь от сонной слепоты, и тут же задерживает долгий взгляд на мне. Его лицо не выражает удивления, скорее он ожидает хоть каких-нибудь слов, чтобы потом выгнать и захлопнуть передо мной дверь.

— Я хочу правды, Уильям.

Понимаю, что могла бы устроить скандал, пытаться выбить из него оправдания, но вместо этого, устало склоняю голову.

— Что именно ты хочешь знать? — вяло спрашивает он, скрестив руки на груди, закрывая оголенную грудь.

Раньше я бы заставила его одеться, или вовсе отвернулась от смущения, но сейчас смотрю на его торс, и ощущаю некое волнующее тепло. От пристального взгляда Уильяма, я и сама почувствовала себя наполовину раздетой.

— Что это было вчера, в кабинете Итана? Почему ты так себя вёл? — волнительно обливаю его вопросами.

— Мы хотели поиграть, как делали это всегда, — он делает шаг ко мне, — затем Итан вдруг увидел тень и отлучился проверить, — ещё шаг, — а затем зашла ты.

Уильям останавливается в метре от меня, сосредоточенно глядя на свысока. Ещё никогда раньше я не замечала нашу разницу в росте, или же сейчас, моя фантазия играет так, что Уильям кажется мне на голову выше.

— Ты зря пришла. Возвращайся в свой трейлер и можешь не беспокоиться. Итана ты не увидишь, пока крайней мере сегодня. — От лениво разворачивается и идёт обратно в кровать.

На крепкой, и в то же время, мягкой спине парня виднеются несколько родинок, а выпуклые бугорки позвоночника обличают широкие плечи. Под лучами раннего рассвета, кожа Уильяма сияет оттенком свежего персика, и почему-то забирает в плен мои желания прикоснуться, провести ладонью от шеи до копчика, останавливаясь на изгибах мышц и рисуя пальцами узоры.

— Не уйду, пока ты всё мне не объяснишь! — твёрдо заявляю я. — Я думала мы... близки. Я чувствовала защиту и безопасность рядом с тобой, но вчера...

Внезапно Уильям резко прижимает меня к стене, одной рукой схватив на горло, а другой обняв за талию. При этом его влажная ладонь у шеи совершенно расслаблена, и если бы я решила вырваться, то сделала бы это без труда. Он жадно всматривается в мои глаза, будто ищет в них жертву, а тяжелое дыхание переплетается с моим, наполняя комнату жарким пламенем.

— Ты не причинишь мне вреда. Я знаю. — Шепчу я, почти касаясь его губ.

— Ничего ты не знаешь. — Безжизненно говорит он.

Всем телом он прижимается ко мне, словно борется сам с собой. Бурный прилив тепла окутывает по самые щиколотки, подобно штормовой волне или вулканическому взрыву. Я чувствую, как бешено бьётся его сердце, пуская мощный пульс по моим венам. Мне даже кажется, что он готов меня поцеловать, но Уильям резко отстраняется, дав возможность выдохнуть скопившееся напряжение.

— Ты ничего не знаешь. — Повторяет он, но голос его сменился на просящее мольбы отчаяние.

— Так расскажи мне. — Я уверено делаю к нему шаг. — Расскажи.

— Когда мы прибыли в цирк, Итан умело распознал мои желания. Он читает мысли по взгляду, по жесту руки или уголкам губ. И всё это я понял не сразу. Он пригласил меня сыграть партию, показать мастерство и составить достойную компанию. Звучало заманчиво. Мы стали встречаться в его кабинете каждый вечер, а затем и днём. Когда Итан понял, что прошло достаточно времени, он предложил пари. Это было неожиданно, потому что с самого начала он утверждал, что азарт - греховная страсть, окутывающая лишь закоренелых лжецов. Конечно, ты уже знаешь, что Итан и его образ благородства никак не могли сделать ставку. Обычно он присылает записки о встрече, но вчера пришёл ко мне сам не свой. Вспыльчивый, нет, скорее озлобленный на что-то. Руки разбиты, как после драки, в которой он явно не щадил костяшки.

— Я видела его вчера вечером, на манеже. Он был совершенно обычным... по крайней мере, в своей манере. Потом я заметила брызги крови на его маске, но руки... руки были нетронуты. Уверена.

— Мне кажется, что он не просто подрался, скорее Итан наказывал кого-то. Его настроение, будто плыло по волнам. От остроумных шуток и безудержного смеха, до затаённого гнева и даже ревности. Я упомянул тебя в разговоре, прозвучала совсем безобидная фраза, как он тут же сменился в лице, словно его ошпарили кипятком.

— И ты не придал этому значения? — взволнованно спрашиваю я, осознав, что действия Итана всё же чем-то обусловлены. И причины явно поглощены аффектом чего-то ужасного.

— А что я мог сделать? Он что-то спрашивал, иногда сам же и за меня отвечал, подобно разговору психа с раздвоением личности. Я знал, что мне не стоит лезть в его дела, да и вряд ли от моих расспросов и утешений ему стало бы лучше. Мы просто играли, пока он не предложил пари. Я согласился без задней мысли. И о чём я только думал? Я ни разу не проиграл в ту ночь, и был уверен, что выиграю снова.

— И ты проиграл, верно?

— Слушай, я знал об азартной шутке дьявола. Ну, когда ты выигрываешь несколько раз подряд, а затем ставишь больше и больше, под властью задора и иллюзии удачи, а затем, именно в этот момент - теряешь всё. Я проходил это несколько раз, но...

— Но ты поступил именно так?

— Ты не понимаешь, Сильвия! — вскрикивает Уильям, от чего я невольно вздрагиваю. — Он вывернул мой разум наизнанку! Предложил забрать что угодно: деньги, власть, да чёрт подери, он поставил на кон свой цирк!

— Он не мог... так сделать, здесь... живёт его семья... — ошеломлено пытаюсь связать слова.

— Он это сделал, Сильвия. И это не предательство с его стороны, потому что он точно знал, что выиграет.

— Ты имеешь ввиду, что он смухлевал?

— Нет. — Наигранно смеётся Уил. — Ему это было не нужно, потому что, пока я пытался читать его карты, выдумывать ход, и утопал в догадках тактики, он просто смотрел на меня и сверлил мозг, просматривая мои карты, как сквозь зеркало.

— Уильям, ты говоришь, как сумасшедший! — не выдерживаю я его бурной жестикуляции.

— Поэтому я не хотел тебе говорить. Ты не поймешь меня. — Мотает он головой.

— Подожди, ты боишься, что я не пойму его или тебя?

Внезапно панический наплыв озаряет мои мысли правдой. Весь рассказ Уильма - сплошное отвлечение от его поступка. Если Итан предложил ставку, поставив на кон целый цирк, то что тогда потребовал взамен, в случае проигрыша Уильяма?

— Что ты предложил ему? — спрашиваю я, и чувствую, как судорожная дрожь пробегает по ногам.

— Я не предлагал ему, Сильвия. Он сам попросил. И я пытался отказать, предложить что-то другое, но он манипулировал моим азартом. Резко вставал, собирал карты и отказывался продолжать, при этом каждый раз упоминая, что на кону большая власть.

— Уильям, — строго произношу я, — на что ты согласился?

— На тебя. Я поставил ставку на тебя.

Каждое слово Уильяма вырывается из губ, как острый серп оставляет глубокие раны на спине. При этом злоба, обида, ненависть и гнев сливаются во мне воедино, нарастая, точно неудержимая лавина, оставляющая за собой безлюдный пустырь.

— Я должен был заставить тебя ненавидеть его... и себя. Итан желал, чтобы ты испытывала отвращение к нему, а долг - гнусная шутка в мою сторону, которая лишь доставляла ему удовольствие. Мне показалось, что он пытался наказать себя, отсюда его перемены настроения, а вместе с тем, проучить и меня.

Одного я не понимаю: зачем ему хотеть моего омерзения? Как всё это связано со мной? Я уверена, что Итан не из тех, кто стыдится сказать правду. Если бы он так отчаянно пытался выгнать меня, то сказал бы прямо, в крайнем случае, отправил записку. И хоть Уильям поддался своему азарту и остался обманутым, сейчас мне совсем не хочется защищать его. При этом я вижу душевные терзания, как слёзы наполняют его глаза, и как он старательно удерживает их, в попытке не закричать.

— Когда ты ушла, я хотел разбить ему лицо так, чтобы маска раскрошилась на тысячу осколков, но вместо этого, я молча сидел и наблюдал, как он нервничал. Знаю, что я совершил большую ошибку, но долг есть долг. Ты должна понять, Сильвия - игры требуют расплаты. Можно укрываться, прятаться, бежать, но вскоре сработает щелчок, после которого ты пожалеешь, что не отдал выплату. Отец учил оставаться мужчиной, даже если на кону стоит жизнь. А в его казино я ни раз наблюдал, что случается в теми, кто пытается избежать ответственность за своё поражение.

— Если Итан так хочет, чтобы я покинула цирк, тогда пусть скажет мне это в лицо, а не присылает загадочные записки.

С этими словами я стремительно направляюсь к двери. Вся моя душа наполнена жаждой узнать правду. Но цепкая хватка Уильяма останавливает меня у самого порога.

— Сильвия, Итан уехал. — Едва слышно произносит он.

— Куда уехал и...

— Я не знаю. После того, как ты ушла, он в ярости разгромил пол кабинета, а затем поднял какую-то статуэтку, и убедившись, что она цела, поставил на полку, после чего сказал, что уезжает.

— И он даже не упомянул, когда вернётся?

— Нет. Просто выпроводил меня за дверь, и больше я его не видел.

— Тогда может он ещё не успел уехать. — Предполагаю я, вспоминая, о записке, которую он, скорее всего, просунул в дверь лично. А значит Итан может всё ещё находиться в цирке.

— Я с тобой. — Быстро говорит Уил, поспешно натягивая кофту.

— Нет. Прошу. Этот разговор касается только нас двоих.

— Сильвия, он обманул тебя, используя в своём коварстве меня. И ты всё равно пытаешься вернуться к нему?

— Я не пытаюсь вернуться, Уильям. Я хочу попрощаться.