28.- грядут перемены

Уго приподнимает веки. Зрачки его бегают, как при мощном ударе током.

— Я должен был умереть тогда, Сильвия, но обманом избежал мир мёртвых. Хочу закрыть глаза и, наконец увидеть свет.

— Позволь мне осмотреть больного. — Слышится вялый голос за спиной.

Расстроенный Генри стоит у порока. Он медленно снимает шляпу и отряхивает её от мокрых капель снега. Поникшие глаза устремлены на тело больного, а расслабленные плечи наводят на отчаянные мысли. Весь его вид не внушает надежду на спасение Уго.

Я выхожу из трейлера, поднимая голову в небо. Крупные снежинки уносятся лёгким ветром, покрывая лицо морозным покалыванием. Пахнет сыростью.

Но чем пахнет смерть? И хоть люди сторонятся подобных разговоров, я же наоборот, каждый раз проникаю в его истинный смысл. Представьте труп, болтающийся, скажем, на оконной решётке. Его сухие потрескавшиеся губы и стеклянные глаза. В нос мгновенно ударит банальный запах тлена и разлагающееся плоти. Перед вами - аромат иллюзии, что наблюдают глаза. Вопрос не в том, чем смердит мёртвое тело, а чем пахнет сама смерть.

Кажется, что природа даёт знак. Я вошла к Уго через пасмурное полотно предельной тревоги и смутной горечи, а вышла - освобожденной от вины. Свыкнуться с ярым желанием смерти Уго - я не могу, но, узнав его историю, я также не вправе просить его отказаться от своих мыслей. Никто не поймёт ту боль и страдания, терзающие изнутри. Возможно, признаться в этом - гораздо сложнее, чем пережить.

Войдя на манеж, я замечаю только Итана. Склонившись над стаканом какой-то выпивки, он нервно перебирает ногами, сидя на кресле в зрительном зале.

— Можешь написать список того, что тебе нужно. Зимнюю одежду я заказал. Прибудет завтра. — Сухо произносит он.

— Меня сейчас не волнует список! — кричу я, и неодобрительный тон мой доносится гулким эхом по всему шатру.

Итан поднимает голову.

— Тогда зачем пришла?

Я подхожу к парню и присаживаюсь на место рядом. Отчаянный вид его заставляет отвести разговор в иное русло.

— Я думаю, что твоей семье нужно отвлечься. Слишком многое обрушилось на них за это время.

— Это многое, — грубо делает он акцент, — преследует их всю жизнь, Сильвия.

— Но сейчас вы вместе. Вы - семья.

На мои слова Итан лишь пожимает плечами, осуждающе фыркнув. Но я замечаю в его взгляде нотки понимания. Он ставит стакан на пол и поворачивается ко мне.

— Генри сказал, что заберёт его в больницу. Обеспечит осмотр и защиту от людского интереса. Не говори... не говори сиамским близнецам. Не хочу, чтобы воспоминания и их привели в безумие.

— Хорошо. — Быстро соглашаюсь я.

— Знаешь, в чём-то ты права. С Уго всё будет хорошо, а вот с ними... — он замолкает, склоняя голову.

Тут же вселяется мысль, которая сможет, на мой взгляд, немного изменить тяжелую обстановку в цирке.

— Скоро ведь праздник Ноэля. В город выйти мы не можем, да и вряд ли этого захотят остальные, но ведь можем готовиться уже сейчас.

— Мы не празднуем Рождество. — Отвечает он со смешком.

— Кико не знает кто такая добрая ведьма Бефана и не получает от неё подарки? Он ведь... ребёнок. — Осуждающе проговариваю я вслух.

Итан напряжённо пялится в мои нахмуренные глаза.

— Он не общается со сверстниками, не ходит в детский сад... — продолжаю я.

— Ты права. — Перебивает управляющий в маске. — Ты чертовски права.

— Ты просил составить список того, что мне нужно. — Я аккуратно кладу свою ладонь на его руку. — Нам нужна ёлка, ещё игрушки, и много сладостей.

На лице Итана появляется насмешливая улыбка, будто он не верит в то, что соглашается на это.

— Ты ведь сможешь попросить там... своих рабочих, чтобы они незаметно украсили здесь всё? — скромно произношу я.

Итан громко смеётся.

— Они приедут уже завтра.

— Тогда мы можем с утра выйти на прогулку. — Предлагаю я. — Ну, может здесь есть место подальше от города, но не слишком далёкое от цирка?

— Вообще-то есть одно. Озеро. Раньше там был маленький причал. Артисты часто ходили на пикники в знак сплочения. — Щурится парень, пытаясь вспомнить это место. — Но не думаю, что эта идея всем понравится.

— Под всеми ты имеешь ввиду Дирдре?

Итан пожимает плечами, но нехотя соглашается.

— Я могу поговорить с ней. Убедить, что мальчику нужно выходить за пределы шатров. Для развития и развлечения... думаю, ему это нужно больше всего.

— Нет. Я сам поговорю с Ди, а ты обсуди это с Уильямом.

— Обещаю, он не испортит этот день. — Уверяю я.

— Заклеишь ему рот?

— Скорее придётся зашить, чтоб наверняка, но... постараюсь помягче.

Улыбка Итана приобретает оживлённые эмоции. Внезапно слышится томный скрип. Мы оборачиваемся на звук и видим Генри, который молча проходит к манежу.

— Хоть кому-то удаётся изменить этого упрямца! — бодро вскрикивает врач, — за Уго приедут с минуты на минуту, я позвонил кому нужно.

Итан молча кивает головой, схватив стакан.

— Генри, присоединитесь завтра к нам? — спрашиваю я.

— Прошу меня извинить, Сильвия, но вынужден отказаться. У нас с Итаном есть небольшие дела.

— Но, как же тогда...

— Я успею. — Перебивает меня управляющий, залпом опустошая стакан с остатками выпивки.

Пока мужчины обсуждали рабочие дела, я решаю вернуться в трейлер. Слишком очевидно, что мне там не место, судя по тайным обозначениям каких-то людей, мест или непонятные суммы. Нелепые обрывки фраз заставляют чувствовать себя помехой. Я прощаюсь с Генри, и выхожу из манежа.

Уильям бродит по комнате, точно ожидая моего появления. Болтая о завтрашних планах, нам по-прежнему не удаётся заполнить унылую атмосферу.

— Сильвия! — слышится крик Дирдре с улицы.

Я подхожу к двери, заведомо зная, что скоро последует требовательный стук. Открываю. Застаю удивлённые глаза девушки, но спокойно приглашаю её войти.

— Ты думаешь, что мы настолько жалкие? — вопит она. — Я давно прокусила тебя! Подговариваешь Итана отменить выступление! А что дальше? Предложишь украсить здесь всё радужными лентами и сахарной ватой?

— Я не просила его отменять шоу. Послушай...

— Нет, Сильвия! Это ты послушай! — Дирдре вытягивает руку, упираясь пальцем мне в грудь. — Прекрати пользоваться им в своё развлечение. Что бы ты не задумала, тебе это просто так с рук не сойдёт!

— Ди, я не...

— Дирдре! Ты не смеешь называть меня по-другому!

— От того, как я тебя называю ничего не изменится, Дирдре! — наигранно акцентирую я. — Я повторяю, что не просила отменять шоу! Это лишь его решение! И если ты думаешь, что Итаном так легко управлять, то ты противоречишь самой себе! И убери свою руку!

Я брезгливо откидываю её ладонь, тем самым ещё сильнее злю, и без того взбешённую, девушку.

— Ты должна быть ей благодарна! — вскрикивает Уил и встаёт между нами.

Дирдре сразу поняла о чём речь. Она замирает на месте, хлопая пронизывающими глазами. Пытаясь сформулировать речь, девушка издаёт непонятные звуки, а по щеке её пускается слеза.

— Это всё из-за вас! — кричит она в истерике, — из-за тебя! Итан никогда не был таким! Я устала скрывать его тайну ради какой-то беглянки!

Внезапно девушка меняется в лице, натягивая надменную улыбку. Она медленно скрещивает руки на груди, но сжимает пальцы до дрожи.

— Но так ты получишь по заслугам, когда он вышвырнет тебя из нашего дома. Вскоре ты узнаешь правду, и сама не захочешь здесь оставаться. — Спокойно продолжает Дирдре.

— О чём ты говоришь? — спрашиваю я.

Девушка издевательски смеётся, поднимая подбородок выше.

— Это станет моей местью. Грядут перемены, Сильвия, и ты пожалеешь, что пришла сюда.

Она напоследок вглядывается в зеркало, одобрительно кивая самой себе, и выходит, не закрыв за собой дверь.