Глава 60. Повелитель кошмаров. Часть I

«Человек одержим волей к власти, которую правильно переводить как волю к могуществу, волю к мощи. Воля эта сносит все на своём пути, в ней нет ничего сострадательного. Как раз напротив, воля эта готова по первой же прихоти причинить немыслимые страдания первому встречному, который для воли к могуществу только препятствие, что необходимо преодолеть». Из лекции Дмитрия Хаустова

Чем дальше он продвигался, тем хуже ему становилось. Конечно, здесь, на горе, влияние Спящего ощущается сильнее всего. Тут эта Тварь может в какой-то мере подавить даже силы Изгоя. И, очевидно, он не хочет без боя отдавать свою единственную надежду на освобождение. Но и герой так просто сдаваться не собирался. 

Убив старика и девчонку, скрыв их тела и кровь, Изгой хотел было пойти по следам сбежавшей парочки. Тем более, что далеко они уйти не могли. Однако добравшись до реки, он их след потерял. Они просто пропали, будто их и не было вовсе. К тому же, не давала сосредоточиться головная боль, которая с приближением к горе становилась только сильнее. Даже с Морфеем связаться не получалось. Хотя, может это и к лучшему. Изгой не оставлял надежды уговорить или заставить Этель сотрудничать.

Так и не найдя следа беглецов, Изгой решил прекратить поиски. Он знал, куда они должны прийти, если, конечно, не свернут шею, слетев с обрыва. Можно было пойти по более короткому пути и встретить их уже на месте. Он знал, что совсем недалеко должен быть вход в пещеру, куда беглецы и направлялись, изначально. Но, добравшись до места, Изгой увидел, что вход в пещеру безнадёжно завален. При попытке применить телекинез, мозг буквально взрывался от боли. В приступе ярости, Изгой принялся раскидывать камни руками. Но это было делом бесполезным. На разбор завалов мог уйти не один день. А время играло против него. Даже сквозь морок головной боли, Изгой чувствовал - девочка всё ещё жива.

— Думаешь, я не найду способа до неё добраться?! - крикнул он куда-то в пустоту. В последний раз окинул взглядом завалы, сплюнул и повернул обратно на тропинку. Боль стала медленно отступать. 

Не прошло и часа, как из-за поворота появились Феб и Марта. Летописец встревожился было, увидев Изгоя, но когда тот улыбнулся, тоже расплылся в счастливой улыбке. 

— Изгой! Марта, мы его догнали. Зря ты переживала!

Когда они подошли, женщина хотела было поклониться, но Феб её удержал.

— Не надо. Он этого не любит.

— Верно. - сказал Изгой, заглядывая Марте в глаза - Да и не об этом ты должна сейчас волноваться. Твоя дочь в опасности!

— Что с ней?!

— Твой муж-отступник её похитил, чтобы принести в жертву и пробудить Спящего. По крайней мере, он считает, что сможет пробудить. 

Услышав это, Марта отстранилась от Изгоя и отвела взгляд, стараясь осмыслить его слова.

— Нет нет. — она покачала головой - Это какая-то ошибка. Он не мог такого сделать. Он любит нас! Любит Этель...

— По-твоему я ошибаюсь?

Взгляд героя обдал холодом. Марта смущённо поёжилась.

— Нет, что вы, господин! Я такого не говорила. Думаю, просто, случилось какое-то недопонимание. - голос её дрогнул и на глазах навернулись слезы - Все говорят про него какие-то безумные вещи. А Элион не такой! Я знаю его.

Изгой подошёл к ней поближе и, взяв пальцам за подбородок, повернул её лицо к себе, заставляя смотреть в глаза.

— Думаешь, что знаешь его? А знаешь ли ты, что ещё с детства ему кажется, будто он слышит голос Спящего. Тот зовёт его, обещает дать всё, что он пожелает. Всю его жизнь этот голос шептал ему, что он избранный, обещал ему власть, богатство, славу. Даже ты, Марта, была всего лишь частью его плана. Он хотел получить твою дочь, чтобы пролить её кровь на этой горе. Твой муж безумен. И во имя этого безумства, он готов убить Этель. Понимаешь ты меня?

Изгой отпустил её подбородок. Марта отшатнулась. Слезы текли по щекам, оставляя на худых щеках блестящие дорожки. Она качала головой, отчаянно пытаясь осмыслить услышанное.

— Нет! Не могу в это поверить. Это какая-то ошибка. 

— Ошибка? — Голос Изгоя стал жестче. — Тогда почему он похитил её? Почему он бежал с ней в горы, именно туда, где влияние Спящего, как считается, достигает пика? Что он по-твоему, оздоровительные прогулки тут собирается совершать?!

Марта закрыла лицо ладонями и плечи её тряслись от рыданий. Феб, стоявший чуть поодаль, смотрел на эту сцену с явным беспокойством.

— Что делать? — прошептала Марта сквозь слезы. Любовь, тревога и ужас раздирали душу, как бешеные псы. В горле пересохло, сердце гулко колотилось в ушах.

— Что я могу сделать? - почти беззвучно добавила она.

— Ты должна помочь мне спасти её, — ответил Изгой, наклонившись к ней. Его голос стал мягче, участливее — Я знаю, куда они направляются. И ты, как её мать, должна мне помочь. Я никак не могу достучаться до её разума. А ты можешь. Позови её! Покажи мне, где она! Быстрее! Времени мало!

Видя, что женщина не торопится делать то, что он говорит, Изгой схватил её за плечи. Марта почувствовала острую боль, будто кости её готовы были треснуть. Но она продолжала прятать лицо и кусать губы до крови, чтобы не закричать. Разве она не хотела спасти Этель? Да она готова была жизнь отдать за свою любимую девочку! Но она не верила словам Изгоя. Ведь Марта и раньше слышала гнусные обвинения в адрес Элиона. И каждый раз они оказывались клеветой. На самом деле, среди царящего вокруг кошмара, он всегда был одним из немногих, кто оставался предан, кто спасал и защищал их. Он был её скалой. Её единственной правдой. И теперь разум разрывался на части: материнский ужас за дочь и слепая, отчаянная вера в того, кто никогда их не подводил. Пусть даже против неё — тот, кого весь мир славил как спасителя. 

Она судорожно вздохнула, убрала ладони с мокрого от слёз и грязи лица, встретила его взгляд и увидела не злость, не ненависть. Увидела пустоту. Глухую, бездонную пустоту человека, который давно перестал видеть в людях что-то большее, чем инструменты. В этих глазах не было злобы — лишь холодная, нечеловеческая уверенность в своём праве сломать её, если это потребуется для его цели. 

Но вдруг... её отпустил страх. Не потому, что Изгой стал меньше её пугать. А потому, что её отчаяние достигло такой глубины, где страх уже не имел смысла.

— Вы лжёте! Этель видит людей насквозь. Она не пошла бы с безумцем!

Едва сдерживаясь, чтоб не ударить Марту, Изгой глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— У нас нет времени на твои вопросы и сомнения! Ты понимаешь? Просто поверь мне, или твоя дочь погибнет!

— Просто поверить... вам? — Она дернулась, пытаясь вырваться из хватки Изгоя. Голос, до того едва слышный, перешёл в крик. — Вы говорите, что он предал меня, что он хочет убить Этель! А вы? Что вам нужно от моей дочери?

— У нас нет времени на эти разговоры! - теперь и Изгой начал кричать - Твоё неверие стоит ей жизни! Зови дочь, глупая женщина! 

Он снова впился в неё взглядом, пытаясь взломать её разум, продавить волю и заставить подчиниться. Но тут его сила дала осечку. Перед ним будто встала стеклянная стена — на вид хрупкая, но совершенно не пробиваемая. Эта слабая, запуганная женщина отказывалась сдаваться.

— Марта, вы что? Лучше делайте, как он говорит! - вмешался Феб. Его до дрожи испугал тон Изгоя. Обычно, если он начинал говорить так, ни к чему хорошему подобный разговор не приводил. А Фебу очень не хотелось, чтобы Марта пострадала. Но ни герой ни женщина на него даже не взглянули. Они смотрели в глаза друг другу. Один, полыхая яростью, другая испуганно, но решительно. 

— Зачем вам нужна моя дочь? - не сдавалась Марта.

— Не твоё дело! - грубо ответил Изгой, но тут же закрыл глаза, снова медленно вздохнул и постарался успокоиться - Послушай меня, Марта. Я хочу помочь. У Этель есть сила, способная навредить и ей самой и всему миру. Я позабочусь о ней, я смогу её защитить. Она, просто, этого пока не понимает. Но ты должна мне помочь. Пожалуйста! 

— Я вам не верю. Где господин советник и Ариадна?

И тут терпение Изгоя треснуло, как старая ткань.

— Видят боги, я хотел по хорошему. - процедил он сквозь зубы - Но у тебя не один ребёнок. Так ведь?

Марта отрицательно замотала головой.

— Нет, у меня только одна дочь.

— А как же сыночек? - Изгой опустил взгляд на уже заметный живот женщины - Потомок безумного отступника. Он пока не родился, но это не делает его менее живым. По крайней, мере, для тебя. 

Лицо Марты побледнело. Дыхание перехватило, сердце на секунду замерло, а потом заколотилось с такой силой, что её затрясло. Она прикрыла живот ладонями, будто это могло защитить её не рождённого ребенка. 

— Нет, господин, не надо! - прошептала она - Пожалуйста!

— Так уже лучше. Но не этих слов я от тебя жду.

— Я не предам Этель!

— Что ж, - равнодушно ответил Изгой - ты свой выбор сделала. И она тоже. Я, в конце концов, обещал ей. А я всегда свои обещания выполняю. Так ведь, Феб?

—  А может, в этот раз не надо? - дрожа от страха, спросил парень, но Изгой на него даже не смотрел. Разум его был занят совсем другим. 

Он отпустил наконец плечи Марты. Она же, почувствовав свободу, попыталась отступить от него, но внезапно в глазах потемнело, и резкая боль в животе буквально сбила с ног. 

— Меня не хочет слышать, так, может, услышит твои крики. - спокойно проговорил герой - Зови девчонку!

— Не надо... - Марту трясло и слова давались ей с трудом.

— Я остановлюсь, когда она вернётся.

— Я не могу... 

— Можешь! 

Феб наблюдал за этим кошмаром и не верил своим глазам. Казалось, что он находиться в страшном сне. Вот только проснуться никак не получалось. Не задумываясь о том, что делает, он подскочил к Изгою и, схватив за плечи, резко повернул к себе.

— Чего тебе? - удивился герой, глядя на него сверху вниз.

— Она же беременная! - почему-то шепотом произнес парень - Ты будешь... это делать с ней? Она же беременная! 

— Ну и что? - спросил Изгой равнодушно.

— Так же нельзя! Она ничего плохого не сделала!

— Не нравится, отвернись! У меня нет времени на твои душевные терзания. - резко ответил Изгой и оттолкнул Феба так грубо, что тот чуть не упал.

Однако отвернуться он не мог. Его взгляд будто прилип к Марте, к светлым волосам, упавшим на лицо и промокшим от пота. Приятные черты её теперь были искажены болью. И тут пришли непрошенные воспоминания. 

Ни один садист не сравнится с собственным разумом человека. Один раз пережив нечто страшное, он, вместо того, чтобы забыть, тщательно сохраняет это в самых мрачных своих закоулках. И при каждом удобном случае, готов погрузить своего владельца в глубины ужаса и боли. 

В кошмарных снах к Фебу снова и снова приходила Аканта. Он не знал, жива ли она ещё. Но, судя по всему, так или иначе, она твердо решила его замучить. Девушка беспощадно резала его ножом так, что Феб просыпался и в ужасе прижимал руки к груди и животу, убеждаясь, что всё ещё цел. Но куда больнее ножа, били её слова. Жестокие, злые слова.

Феб хотел бы остановить пытку. Защитить Марту. Но что он мог сделать? Изгой ведь его и слушать не хотел. 

"Боги и Изгой чудовища!"

А если Феб даже и попробует это остановить, то Изгой его просто убьёт или искалечит. И Марту он так не спасёт. 

"Власть им даёте вы"

Да и вообще, кто он такой, чтобы судить о поступках Вечного? Может, так и правда надо?

"Ты радовался его убийству"

Происходящее всё больше казалось кошмарным сном, биение сердца всё сильнее отдавалось в ушах, а время, будто замедлилось. Феб сжал ремешок, перекинутый через плечо и почувствовал приятную тяжесть арбалета. И тут мысль, яркая, как вспышка молнии осветила сознание. Он не сможет просто смотреть! Будто наблюдая за собой со стороны, Феб сорвал арбалет с плеча, вложил стрелу,  выстрелил и... промахнулся. Стрела полетела буквально перед носом Изгоя.

Герой уже чувствовал, как, под влиянием боли, поддаётся разум Марты. Ещё чуть-чуть и она позовёт дочь. Он даже успел испытать какое-то мрачное довольство. Но внезапно его отвлекла стрела, пролетевшая прямо у лица. Он удивлённо уставился на Феба, который сжимал в руках арбалет.

— Ты что творишь?

— Я... Это... Не делай этого... - заикаясь начал летописец, выронив своё оружие - Это всё очень неправильно. Пожалуйста! 

Набравшись смелости, он встал между Изгоем и Мартой, заслоняя женщину собой и умоляюще глядя на героя.

— Да вы сговорились! Кажется я был слишком мягок в последнее время. И вы все решили, что можно со мной спорить? Что ж, надо исправлять ошибки. Прочь с дороги, сопляк! - выкрикнул Изгой и ударил Феба по лицу.

Летописец рухнул на землю рядом с Мартой. Чувство было такое, будто из его головы со звонком брызнул сноп искр. Но сдаваться Феб не собирался. Его всю жизнь учили, что гнев - удел сильных и знатных. Ему же - сыну простой наложницы, гневаться не положено. Ему положено смириться. И он смирялся, терпя оскорбления и обиды. Смирился, когда братья выгнали его с матерью из дома. Молчал, когда мать умерла, а братья не проявили ни капли сочувствия. Им было просто плевать. Они были для них пустым местом. Но теперь он разгневался. Разом на всех: на Изгоя, братьев, на весь мир, который был у нему так несправедлив. Этот гнев придал ему сил. 

Феб вскочил на ноги и бросился на Изгоя. Тот ловко увернулся от удара и схватил Феба за руку, в то время, как парень продолжал двигаться вперёд по инерции. Это движение перешло в падение. Летописец почувствовал, как Изгой резко дёрнул его кисть, раздался звонкий хруст и всю руку его электрическим разрядом пробила боль, которой Феб ещё никогда не испытывал. Эта боль заслонила собой всё. Уже не беспокоило даже то, что Изгой отшвырнул его, как тряпичную куклу, и упав летописец прокусил язык, так сильно, что рот стал наполняться кровью.

- Вот так! - рявкнул Изгой - И не смей вставать, иначе убью! 

Встать и правда казалось нереальным. Каждое движение взрывало болью раненую руку. Но ценой колоссальных усилий, Феб смог развернуться и встать на колени. Уцелевшей рукой он упёрся в землю, сплюнул кровь и поднялся на ноги.

— Убивай... - прохрипел он - Я больше не пойду за тобой.

— Я мир спасаю, идиот! - теперь в голосе Изгоя звучал уже не гнев, а страх.

— Ты казнишь невиновных и пытаешь женщин! Мне не нужен такой мир! 

— Заткнись! Ты ничего не понимаешь!

Изгой размахнулся, чтобы нанести последний, сокрушающий удар, но понял, что не может. Просто не может убить его. Это же Феб, который всегда был предан ему, не побоялся дать бой монстрам, не осудил за слезы. Первый человек, за многие годы, с кем Изгой мог быть самим собой... Разве он заслужил такого? Ну почему он оказался таким глупым?! Ведь герой просто не мог оставить подобное без наказания. 

Но тут Изгой улыбнулся, сунул руку в карман, вытащил из него иглу и резко воткнул её в шею Феба. С довольным видом он наблюдал, как по мышцам парня пробежала болезненная судорога и тот рухнул, не в силах ничего ни сказать ни сделать.

— Не бойся, не умрешь. Смерть надо ещё заслужить! Пока не будешь мне мешать и подумаешь, над своим поведением.

Отвернувшись от парализованного Феба, Изгой понял, что Марта, за время их "беседы" так и не смогла сбежать. Она тяжело дышала, и подол её платья уже начал пропитываться кровью. Но этого было мало. Надо было сделать так, чтобы девчонка услышала ее боль. Уж к маминым страданиям она равнодушна не останется. Но вдруг Изгой услышал за спиной голос Феба. Точнее, голос явно принадлежал летописцу, однако, тон и манера были совсем иными. Никогда за всю свою жизнь парень не говорил настолько уверенно. 

— А тебя не смущает, что оба человека, которые тебя очень любят, дали тебе отпор? Может это повод задуматься?

Резко повернувшись, Изгой взглянул в глаза парня. Ну конечно, то были не карие глаза Феба. Теперь они сияли бесконечно глубокой синевой. Ни радужки, ни зрачка, ни белка, только тёмная звёздная синь. "Феб" прижимал к себе раненую руку, как ребёнка, но стоял прямо, не сутулясь, как это обычно делал парень. 

— Вы только посмотрите, кто почтил меня своим визитом! Говори, где девчонка, Тварь! Это всё из-за тебя! Из-за того, что ты не можешь смириться! Хватит! Прекрати! Успокойся! Неужели ты не видишь, сколько людей страдает из-за тебя?!

- Тебя же это не смущает. - ответила Тварь спокойно - Может, я тут вовсе и не виноват? Ведь именно ты их мучаешь и убиваешь.

— Мне приходится! Из-за тебя приходится!

— Эллада, Этель, теперь и Феб. Долго ты будешь ломать жизни тем, кто тебя любит?

— Сколько понадобится! 

— Но зачем?

— Потому что я мир спасаю, идиот!

— А мир просил тебя его спасать? Что если ты ошибаешься? Что если пытаясь спасти мир, ты его губишь, себя губишь и дорогих тебе людей? Что если всё, что ты знаешь и за что борешься - ложь? Ты никогда об этом не задумывался?

— Ты безумен, я не хочу с тобой разговаривать. Сгинь в кошмар!

— Мальчик всё равно умрёт. Ты же это понимаешь. А что если ещё есть шанс его спасти? Позволь мне показать тебе правду. Пожалуйста. 

"Феб" протянул Изгою здоровую руку, ладонью вверх. Герой испуганно взглянул на неё и отступил назад.

— Ты солжешь!

— А я не буду ничего говорить. Я лишь раскрою твою память. И она сама тебе всё расскажет. Думаешь, Морфей стёр её. Но это невозможно. Память нельзя уничтожить, можно лишь спрятать. И я хочу помочь тебе её найти, если ты готов узнать. Ради Феба, ради Этель и памяти Эллады. Ради всего хорошего, что в тебе осталось. 

Изгой сделал ещё шаг назад и отрицательно покачал головой.

— Ты ведь воин? Так? - продолжал "Феб" - Воин должен быть мужественным. Это работает во всех отношениях. 

Изгой внимательно смотрел на протянутую руку. "Что, если?" Такой неоднозначный вопрос, порождающий только ненужные вопросы и сомнения. Изгой никогда его себе не позволял. Он исполнял безумные приказы богов, пытал, убивал. Всё это проще делать, когда полностью уверен в своей правоте. Но, что, если?.. Он и правда очень не хотел смерти Феба... Если есть хоть малейший шанс его спасти... Изгой протянул руку и крепко сжал ладонь существа.