Повелитель кошмаров. Часть II

Лёгкий весенний ветерок проникал сквозь огромные окна в библиотеку, занося сладковатый запах цветов. Луч послеобеденного солнца ложился на раскрытые свитки. Копирование священных текстов - очень ответственная обязанность. Необходимо переписывать всё точно, бука к букве, чёрточка к чёрточке. Погруженный в свою работу, переписчик не сразу заметил двух мужчин, вошедших в библиотеку. Он не заметил бы их вовсе, если б один из них не встал перед его столом и не заслонил собой свет.

Раздраженный таким беспардонным вторжением, переписчик поднял взгляд, готовый обрушить свой гнев на вошедшего. Но когда он встретился взглядом с гостем, слова застряли в горле. 

— Здравствуй, о великий жрец! - невысокий, худощавый мужчина склонился в лёгком поклоне.

"Как ты посмел вторгаться в храмовую библиотеку? Кто тебя сюда впустил?" - подумал он, но вслух произнес:

— А... что ты тут делаешь?

То был его бывший раб и воспитатель, которому он дал свободу много лет назад. И появление его не то, чтобы очень радовало. Бывший раб указал взглядом на своего спутника. Жрец знал его. То был местный землевладелец, богатый и влиятельный. Однако жрецу он никогда не нравился, было что-то неприятное, будто липкое в его взгляде и манерах.

— Приветствую тебя. Чем обязан столь неожиданным визитом?

— Прошу прощения за вторжение, о великий жрец, — произнес он мягко, — но наш визит действительно чрезвычайно важен. Мы не посмели бы беспокоить тебя по пустякам.

Жрец поморщился, чувствуя, как свежесть весеннего воздуха в одно мгновение сменилась затхлым предчувствием. Землевладелец внимательно смотрел на жреца. В этом взгляде читалось что-то властное и ожидающее, как будто он уже получил то, за чем пришел.

— Ну! Говори! - приказал он бывшему рабу.

— Мы пришли к тебе с предложением, мой господин. - заговорил вольноотпущенник — И уж поверь нам, никто и никогда тебе ничего подобного не предлагал.

Жрец ничего не ответил, лишь приподнял брови, взглядом предлагая незванному гостю продолжать.

— Ты, о великий, непосредственно общаешься с богами. Они доверие к тебе огромное являют. И знаешь тайну ты о том, кем являются они на самом деле...

— Ты прав! - раздражённо прервал его жрец, быстро взглянув на землевладельца - Это тайна! И мы не имеем права посвящать в неё посторонних! Ты знаешь, что за это грозит!

Он упёрся ладонями в стол. Вольноотпущенник ответил ему своим обычным смиренным взглядом. Но как же раздражало то, что за этим взглядом скрывалось!

— Да, я всё прекрасно знаю. - мягко заговорил бывший раб - Но господин не посторонний, он наш друг. И он поможет нам. Он и ещё девять знатных мужей. Я просчитал всё, сил нам хватит.

— Ты о чём вообще?! Совсем из ума выжил!?

— Мальчик мой, погоди гневаться! Позволь показать тебе кое-что. Это изменит твою жизнь! Это изменит весь мир!

"Следи за своими словами! Ты - сын рабыни и говоришь с верховным жрецом!" Так хотел сказать Изгой. Но не сказал. Слова будто застряли в горле, заставив закашляться. Да, он давно уже был взрослым мужчиной, уважаемым и сильным. Но, разговаривая со своим бывшим учителем, он робел, будто вновь становился маленьким мальчиком, невыучившим урок и боящимся взбучки. Он ненавидел это чувство, однако, ничего поделать с ним не мог, как ни старался.

— Что там у тебя? - грубо сказал он.

Вольноотпущенник достал из своей старой, потрёпанной сумки ещё более старый свиток и развернул его на столе. Тот едва слышно хрустнул, и жрец почувствовал терпкий запах пыли и древности. Бывший раб аккуратно пододвинул свиток ближе к своему господину. Тот, наклонившись, стал вглядываться в замысловатые символы, написанные явно нетвердой рукой. Но прочитав несколько предложений, жрец резко отстранился от стола.

— Это же письмо безумного жреца! Как оно у тебя оказалось?!

— Это не важно, мальчик мой. - тихо сказал бывший раб - Важно то, что там написано. Автор этих строк рассказал, как приручить силу одного из богов и самому стать богом.

Жрец отрицательно замотал головой.

— Его же казнили! А все его эти "произведения" сожгли! Где ты вообще это откопал? Это чистейшей воды безумие! И ты безумец, если веришь в это!

Повисло тяжёлое молчание. Жрец смотрел на свиток так, будто тот был отправлен самым страшным ядом. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а ногти больно впились в ладони.

Бывший раб аккуратно свернул свиток.

— Не торопись в своих суждениях. Почитай, подумай. Они используют разум смертных, чтобы проходить в этот мир. И точно так же, мы им нужны, чтобы выйти из него. А что если мы не позволим?

— Это невозможно! - крикнул жрец, но тут же осекся и заговорил тише - Сила бога уничтожит разум любого смертного!

Бывший раб кивнул.

— Одного - да. Но я всё рассчитал. Разумы двенадцати мужей способны будут удержать его.

— Как ты свяжешь разумы двенадцати человек?

— Есть особое снадобье. Одно усилие - и бог станет нашим рабом!

От последней фразы в груди жреца похолодело от страха.

— Это нереально!

— Дорогой, ты занимаешь слишком много времени! - подал голос землевладелец и, несмотря на приторно дружелюбный тон, в нём звучала угроза - Уж поверь, мы бы обошлись и без тебя. Но ты ближе всех к богам. Они доверяют тебе. Если ты позовешь, кто-то из них точно придёт. И тут вот в чём дело.  Мы собрали ещё девять знатных и влиятельных мужей. Мы им уже всё пообещали. Они ждут. Понимаешь, что будет с тобой и твоей любимой семьёй, если из-за тебя всё пойдёт прахом?

— Я Верховный жрец! Не надо мне угрожать!

— А что, верховные жрецы бессмертны? - невозмутимо спросил землевладелец, разглядывая свои халеные ногти - На них не распространяется закон? Их или кого-то из их родных нельзя обвинить в преступлении? Ты пойми, выбор у тебя невелик. Либо поможешь нам и получишь огромную власть. Либо можешь отказаться, но тогда ты разом получишь много врагов и много проблем. Мне кажется, тут думать не о чем. Однако мы всё же дадим тебе два дня на раздумья. А теперь прости, но сегодня времени на тебя у нас больше нет.

Землевладелец развернулся и направился к выходу, грубо крикнув вольноотпущеннику:

— Шевелись! Чего застрял?!

Они удалились из библиотеки, и жрец вновь остался один среди рукописей. Многие века человеческой мудрости были заключены в свитках вокруг него. Но едва ли он смог бы в них найти ответ, как поступить. Если его бывший раб прав, они получат невероятную власть. Но в то же время, он предаст доверие богов. Однако, если встаёт выбор между богами и благополучием его собственной семьи... То, что боги смогут и захотят защитить его, он ещё мог поверить. Но кто защитит его жену и детей? Ведь боги где-то там, в своих звёздных далях, а люди здесь, рядом. Жрец сел на стул и обхватил голову руками.

***"Что ты делаешь?! Отпусти! Пожалуйста! Мне же больно! Почему ты так со мной?! За что?!"

Фобетор старался всеми силами заглушить голос юного Странника в своей голове и сделать вид, что ничего страшного не произошло. Он же теперь бог - один из двенадцати всемогущих властителей мира. Да, юному Страннику, который ему доверял, пришлось заплатить за это свободой. Ну и что с того? Так уж устроена жизнь. Кто-то получает, кто-то теряет. Не он это придумал. Фобетор снова и снова, как заклинание, повторял себе это, и тревога на время отступала. Но бесконечными бессонными ночами Фобетор прокручивал их с Морфеем разговор в своей голове. Мог он тогда благородно отказаться и принять последствия своего решения? Конечно, мог. Но слова его бывшего раба звучали так мудро и убедительно. Они окутывали разум мутной пеленой, сквозь которую не слышен был голос совести. Не хотелось разочаровать своего учителя, как и других знатных мужей. И он согласился. Теперь у него не было пути назад.

Фобетор слышал, что существует пытка водой. Человека привязывают и капают ему на лоб воду. Ерунда, казалось бы. Одна капля. Потом другая. Сначала это лишь раздражает. Но минута за минутой, час за часом... Монотонный стук. Постоянная влага. Холодок на коже, который не стереть. Сознание не может отвлечься, оно зацикливается на этом ожидании следующего падения. Оно стучит, стучит, стучит... в один и тот же участок кожи, потом — черепа, потом — разума.

Сначала человек пытается считать капли, чтобы сохранить рассудок. Потом — умоляет, чтобы они просто прекратились. Потом — сходит с ума. И всё это — без единой царапины. Без крови. Только вода и время, разрушающие рассудок.

Его каплями стали угрызения совести. Они падали не на лоб, а прямо в центр его сознания. Монотонно, неумолимо, размывая все его оправдания. «Я теперь бог» — одна капля стирала это. «Так уж устроена жизнь» — следующая разъедала и эту ложь.

Не кровь текла по его лицу, а ледяные струйки стыда. Он был и палачом, и привязанной жертвой в одном лице. Его собственный разум стал той самой каменной комнатой, где не было спасения от безостановочного падения воспоминаний. Эту пытку нельзя было пережить, просто сойдя с ума. Он был богом. Он был обречён помнить. Всегда.

Но хуже всего было то, что бессмертия не досталось его жене и детям. Фобетор вынужден был наблюдать, как они старели и, один за другим, умирали. И ничего, ничего он не мог с этим сделать. Всё его божественное могущество оказалось бесполезным. В конце концов, от семьи, которую он любил и оберегал, не осталось ничего.

А тем временем недовольство Морфеем, среди богов, росло. Хоть все двенадцать правителей Иллюзорного мира считались равными, он всё чаще диктовал свои правила, постоянно вмешивался в чужие дела и указывал другим, как им поступать. Его точка зрения всегда была единственно правильной, все должны были ему подчиняться и никак иначе.

Фобетор решил воспользоваться этой ситуацией, спровоцировать бунт и в сложившейся суматохе, всё же отпустить несчастного Странника на волю. Он был уже сыт по горло этой игрой в богов. Однако когда всё получилось, когда он уже загнал Морфея в угол, в последний момент Фобетор замешкался. У него буквально не поднималась рука, чтобы убить своего воспитателя. У Морфея же сомнений не было. И в тот день Фобетор перестал существовать.

***

Безвольная ладонь Изгоя отпустила руку "Феба". В глазах потемнело, колени подогнулись и Герой упал. Лёгкие его будто кто-то крепко сжал, он не мог сделать вдох. Разум метался в отчаянии, не желая верить, мечтая вновь забыть, всё, что он только что увидел. Изгой вцепился пальцами в голову с такой силой, что ногти вонзились в кожу. Хотелось разломать череп и буквально вырвать из мозга эти воспоминания. Однако Изгой понимал - больше он ничего не забудет. Из груди героя вырвался крик. Безумный, отчаянный крик сожаления. Изгой продолжал кричать, царапая кожу, пока не сорвал голос. Тогда его крик перешёл в сдавленные, хриплые рыдания.

"Феб" тяжело вздохнул, и на его лице, лишь на мгновение, отразилось подобие сочувствия.

— Хватит себя жалеть! - спокойно сказал он - У тебя есть ещё шанс хоть немного исправить то, что ты натворил. Этель осталась совсем одна и она может погибнуть. От неё совсем ничего не останется.

Изгой поднял голову и жалобно посмотрел на "Феба", не в силах сказать ни слова. Тот крикнул ему:

— Быстрей! Времени мало!

Ничего не ответив, Изгой вскочил на ноги и  бросился в сторону пещеры. Камни, совсем недавно закрывавшие вход, валялись на тропинке, будто мощный взрыв разметал их изнутри.

Над головой, по темнеющему небу метались зеленые всполохи, а вершина горы испускала белое сияние. Однако Изгой не обращал на это внимания. Он нырнул в холодный мрак пещеры и скоро увидел впереди бледно-жёлтый свет. Чем дальше Изгой продвигался, тем ярче тот становился. Где-то бегом, где-то с трудом протискиваясь через узкие проходы, герой достиг "сердца горы" - большой галереи, с подземным озером. А там, сияя ослепительно, будто маленькое солнце, сгорала девочка. Такая маленькая и хрупкая, она приняла на себя всю энергию Странника, и теперь эта энергия разрушала  её тело и разум. Но Изгой знал, разум ещё можно было спасти.

— Это должен был сделать я! - в гневе выкрикнул Изгой. Он и сам не знал на кого больше злится. То ли на себя, что пришёл слишком поздно, то ли на девчонку, что самоубийственно решила в одиночку пробудить Спящего. Но теперь уже поздно было жалеть и искать виноватых. Практически ослепнув от света и чувствуя, как кожа покрывается ожогами, Изгой подбежал к девочке и крепко обнял, забирая часть силы, уничтожающей её, на себя.

***

Не желая отправляться в небытие, Этель отчаянно боролась со смыкающейся вокруг неё тьмой. Теперь, стать частью Странника, уже не казалась ей такой уж плохой участью. Это было лучше небытия. Всё, что угодно было лучше небытия.

Этель чувствовала где-то рядом присутствие Роны и других странников. Казалось ещё совсем немного, и она до них дотянется. Но какие бы дикие усилия она не прилагала, всё было бесполезно. Чем сильнее она сопротивлялась, тем сильнее стягивались путы. Тьма неумолимо поглощала всё, что оставалось от девочки. И в мыслях Этель мелькнула жуткая уверенность: "это всё!" Но, внезапно, девочка ощутила, будто её кто-то крепко обнял и сорвал путы, освобождая из смертельной ловушки. Только на одно мгновение она почувствовала присутствие кого-то очень знакомого и увидела, будто во сне, высокого, худого человека, который шепнул ей "прости". Она попыталась его разглядеть, но он сразу же исчез, будто его и не было. А может, ей это всё только показалось. Но что точно не казалось, так это то, что она была свободна. Этель услышала зов Роны и уже не задумываясь бросилась ей навстречу.

Девочка почувствовала, как её сознание вплетается в другую, огромную, колоссальную личность. Однако та не уничтожила и не растворила крошечного человека, как можно было ожидать. Лишь сделала частью себя. Этель стала будто мелодией одинокой флейты, влившейся в целый ансамбль, играющий прекраснейшую мелодию. Каким же наслаждением было не просто ощутить всю грандиозность этой мелодии, но ещё и стать её полноценным участником!

Воспоминания и знания тысячелетнего существа стали принадлежать ей, а она стала принадлежать ему. Этель слышала как поёт Вселенная. А Рона чувствовала её радость, восторг и любовь... И она успела шепнуть "спасибо" Изгою, прежде, чем тот без следа растворился в бесконечности...

***На дне пропасти царят сырость и холод. Только бурный ручей вносит некое подобие жизни в общую унылую картину. Но даже в это царство мрака и холода, иногда всё же заглядывает солнце. Сейчас оно осветило своим золотистым лучом лежащее на камнях тело мужчины. Смерть этого человека явно была не лёгкой. Левая нога его неестественно согнута, из рваной раны торчат острые осколки кости. Вокруг головы скопилась кровь, застывшая багровым желе. Взгляд распахнутых светло-карих глаз был абсолютно пуст. Но вдруг, случилось то, чего не ожидало бы даже, заглянувшее сюда, на мгновение, солнце. Тело начало преображаться. Сломанная кость встала на место, раны стремительно зарастали и, наконец, мужчина сделал судорожный, глубокий вдох.

🎵Король и шут - Король вечного снаКукрыниксы - НиктоИнкогнито - Наши голоса