Часть третья. Глава 31. Сыны Гипноса

Морфей сидел на своём золотом, очень роскошном, но жутко неудобном, троне и, щурясь от яркого солнца, смотрел, как служанка - девочка лет тринадцати - стояла на подоконнике, пытаясь помыть снаружи огромное окно. Он знал, что больше всего на свете девочка боится высоты, и потому постоянно посылал её то мыть окна, то чистить крышу. Поначалу, Морфей ждал, что она сорвётся. Но, дрожа, поскальзываясь, юная служанка каждый раз возвращалась целая и невредимая. Она даже начала привыкать к своим обязанностям, и страх ее постепенно уменьшался. Теперь придётся искать у неё новые слабости.

Следя за девочкой, Морфей почти не смотрел на экран, в котором очень многословно, гневно потрясая подбородками, жаловался патриций Нептоса. Коротко суть жалобы заключалась в том, что Изгой соблазнил его жену. Которая эта была жалоба такого рода за то время, пока герой находился в полисе (а уже, кажется, больше года прошло, подумать только)? Морфей их уже не считал и не запоминал. Он знал, что так всё и будет. Изгой, попав в полис, всегла вёл себя подобным образом. Право слово, хуже, чем кобель, сорвавшийся с поводка. И ума столько же. И ладно бы обходился крестьянками, служанками и прочим мусором, на который всем плевать. Но нет. Ему нежных блогачек подавай. Ишь разборчивый какой! Ведь знает же, что смертные его боятся, и ничего ему не сделают.

Фантас всё порывался наказать Изгоя за дерзость и непослушание, просил позволить с ним "поиграть", как он это делал со смертными. Обычно, после таких "игр" от несчастных мало что оставалось. Но Морфей не позволял. Фантас злился, считая Морфея слишком мягким. Вот потому ему никогда и не стать Верховным Богом. Жестокий безумец совершенно не понимал людей и не умел предугадать последствия своих действий. Морфей же, пройдя путь от раба до Верховного бога, понимал одну простую вещь - любой человек послушен до тех пор, пока ему есть, что терять. Отними у него последнюю миску еды, последнюю радость, последние остатки чести и достоинства, и он либо восстанет либо сломается окончательно, что тоже есть своего рода восстание, только обращённое внутрь, а не наружу. В случае с Изгоем, как полагал Морфей, вполне могло случиться второе, а этого бы не хотелось, гаденыш был ещё нужен. Так что пусть безобразничает, сколько душе угодно, если ему от этого легче. Смертные потерпят, им не привыкать. Главное, чтоб работу свою выполнял хорошо. А с этим проблем никогда не возникало. В Нептосе теперь была целая армия обученных воинов. Правда, они пока понятия не имеют, с кем им предстоит воевать. Но так даже интереснее. Скоро он хорошо встряхнёт этих разжиревших от мирной и сытой жизни смертных.

Так что на жалобы Морфей особо не обращал внимания. Да и жаловались далеко не все. Некоторые недоумки даже специально подсовывали Изгою своих дочерей и невест, наивно веря, что их собственные дети после этого будут более сильными и здоровыми. Радовало только то, что иллюзорные женщины не могли забеременеть от вечного. Морфею и одного такого более чем хватало. Главное, чтоб гаденыш опять не влюбился. Скверное это дело. В прошлый раз Эллада, ненадолго впрочем, вывела его из строя. Благо, она оказалась девушкой разумной и быстро согласилась на сделку, не учтя только одного - бог может нарушить клятву, а смертный нет. Но это уже были ее проблемы. Однако Изгой Морфея огорчил. Глядя на него, трудно было представить, что когда-то он, точнее тот, кто стал им, приходился Морфею воспитанником, почти братом. Сколько сил в него было вложено, сколько времени потрачено, а он так и не усвоил элементарные уроки. Ну почему люди так глупы? Конечно, и Морфей был когда-то глупцом, но ведь изменился же. Почему же они не могут?

Девочка наконец домыла окна, спрыгнула на пол, собрала все свои вёдра и тряпки и, не глядя на бога, быстро убежала (опять не свалилась, вот всё как назло). Патриций продолжал что-то бубнить с экрана про свои проблемы. Но Морфей его уже совсем не слушал. Он погрузился в воспоминания. Странное дело, события прошлого представали перед ним со всех сторон, как муха в янтаре. Вот только ни одного настоящего имени Морфей вспомнить не мог. Будто уйдя в мир иллюзии, они навсегда оставили имена в реальности. Хотя там их вряд ли ещё кто-то помнит.

После того, как Морфея, точнее, мальчика, который много позже стал Морфеем, выкупил Верховный жрец, жизнь маленького раба стала налаживаться. Его хорошо кормили, почти не били. По началу, это казалось верхом счастья. Господин даже привязался к прилежному, умному мальчику. Стал часто разговаривать с ним, обучать его и вообще, относиться к нему почти как к родному, своих-то детей у Господина не было. Юный раб и сам тянулся к знаниям. Он перечитал почти все книги, которые только смог. А Господин охотно отвечал на все его многочисленные вопросы. Мир оказался гораздо больше и интересней, чем думал юный раб. Это так завораживало. И в глубине души Морфей даже позволил себе мечтать, что Господин его когда-нибудь усыновит. А повзрослев, он сможет путешествовать и собственными глазами увидит дивные земли, о которых столько читал и слышал. Всё шло просто замечательно. Пока жене Господина, этой старой дуре, не приспичило вдруг разродиться. В тридцать девять-то лет! Нормальные бабы в этом возрасте уже бабушками становились или вообще помирали, а она рожать вздумала. Так и появился гадёныш Изгой, хотя, тогда он носил, конечно, иное имя. И теперь почти всё внимание Господина стало доставаться бестолковому младенцу, который только и умел, что орать да пачкать пелёнки. Морфей сразу мальчишку возненавидел. Однажды, когда сопляку было года четыре, даже "случайно" столкнул его с лестницы, надеясь, что тот свернёт свою тощую шею. Но обошлось лишь парочкой синяков, да рёвом на весь дом. Уже тогда он был живучей тварью.

Но Господин, заметив враждебное отношение юного раба к ребёнку, строго поговорил с ним, пригрозил высечь или даже продать. Юноша испугался, устыдился своего поведения и запретил себе ненавидеть малыша. Теперь он, наоборот, стал всячески его оберегать.

Когда мальчонка стал чуть постарше, господин доверил Морфею его обучать. И Молодой раб очень ответственно отнёсся к этому заданию. Он вознамерился сделать своего воспитанника лучшим во всём. Иногда, конечно, приходилось быть строгим. А как иначе? За любую провинность и ошибку мальчику грозило суровое наказание. Столько хороших палок пришлось на него истратить. Гаденыш до сих пор иной раз вздрагивает, стоит Морфею дернуть рядом с ним рукой. По началу, молодой раб боялся, что Господин разгневается на него за чрезмерную строгость. Но надо отдать должное мальчонке, он терпел всё безропотно и никогда не жаловался родителям. И правильно, ведь всё это делалось только ради его пользы, чтобы он не превратился в разжиревшено избалованного хряка, никого и ничего не уважающего, подобно другим сынкам богатых родителей.

Впрочем, Господин, вероятно догадывался, откуда у его сына синяки и ссадины. Но в тоже время он видел и результаты воспитания. Мальчик стал спокойным, аккуратным и очень прилежным. Все соседи и знакомые тоже заметили это и восхищались. Правда, мальчонка стал при этом ещё и молчаливым, замкнутым, даже суровым. Но ведь таким и должен быть настоящий мужчина. А не каким-нибудь мягкосердечным слюнтяем. Морфей искренне не понимал, почему люди так плохо относятся к страданию. Оно ведь не просто так было придумано природой. Только благодаря ему приходит очищение. Только через боль можно развиваться физически, духовно и умственно. Получается, что Морфей сделал для мальчика доброе дело. Помог повзрослеть. И, в конце концов, благодаря ему, гадёныш стал богом. Но никакой благодарности от недоноска ждать не приходилось. Чем он, в конце концов, отплатил? Подлым предательством. Как, впрочем и все остальные, кого Морфей вознёс до невиданных высот.

После смерти Господина, естественно, его преемником стал родной сын - двадцатипятилетний сопляк. Он "милостиво" даровал своему учителю свободу, и устроил архивариусом в меняльную контору. Хотя, в доме Господина ему жилось куда лучше. Став формально свободным, по сути, Морфей так и остался рабом, только теперь уже не у человека, а у ненавистной и унылой работы. Разве для этого он был рождён? Неужели в этом вся жизнь? Но вскоре, его положение ещё более ухудшилось.

С женщинами у Морфея всегда были сложные отношения. Он их, в глубине души, боялся. В юности даже не мог заговорить с симпатичной девушкой; тут же начинал смущаться, краснеть, заикаться, чем неизменно вызывал насмешки. Но, однажды, идя на работу, он видел в окне соседского дома девушку. Она улыбнулась и помахала ему. Морфей покраснел, опустил взгляд и поторопился прочь. Но она стала махать и улыбаться ему каждый раз, как он проходил мимо. Спустя неделю Морфей начал поглядывать на неё, потом стал и сам робко улыбаться. Скоро он больше думать ни о чем другом не мог. Он не помнил, что ел, как работал... Вся жизнь его сводилась теперь к этим прогулкам и обмену любезностями с симпатичной соседкой.

В конце концов, Морфей набрался смелости и пошёл к отцу девушки, свататься. На сколько он знал, их семья не была ни знатной ни особо богатой, а он был свободным человеком, хорошим работником, которого все хвалили. И приданное не имело для него никакого значения. Поэтому, как казалось Морфею, шансы его были неплохи. Но глава семьи высмеял его, обозвав рабом. А девушка, когда её спросили, почему она оказывала соседу знаки внимания, сделала вид, будто не понимает о чем идёт речь. Она отзывалась о нём с презрением и насмешкой. Называла странным и чокнутым. Хоть женщине и не перестало оскорблять мужчину, ее за это никто не осудил, наоборот отец даже поддержал, заявив, что если незадачливый жених ещё раз появится у них на пороге, то на него спустят собаку. Давно Морфей не сталкивался с подобным унижением. Сердце его было совершенно разбито. Однако не смотря на столь гнусный поступок, девушка не перестала занимать его мысли. Только он больше не ходил на работу мимо её дома. Морфей стал приходить к окнам её комнаты только по ночам и, прячась, подглядывать за ней. Страх, ненависть и желание жуткой смесью разьедали душу. Пока однажды, кто-то из сослуживцев не посоветовал ему "напиться и забыться". Морфей никогда не был любителем горячительных напитков, но сейчас он был готов на всё, лишь бы хоть немного притупить боль, которая совершенно его измучила. Поэтому он направился в ближайшее питейное заведение. Идея оказалась так себе. Легче не стало. Хотя, очень много выпить всё равно не получилось. Морфею быстро стало плохо и он побоялся, что его вырвет. Да и до дома надо было как-то ещё добраться. Спать под столом в вонючей грязной рыгаловке не хотелось. Это казалось совсем уж унизительным.

Беда была в том, что ноги сами принесли его к дому злосчастной красавицы. Казалось, будто все дороги ведут к нему. Морфей остановился, прислонившись к растущему неподалеку дереву. Было уже заполночь. Щербатая луна зависла над крышами и равнодушно взирала на многострадальную землю. Перемигивались звезды. Теплый ветер разносил по округе медовый аромат метельника. Царила прекрасная, тихая летняя ночь. А в душе Морфея бушевала буря. Все окна ненавистного дома были темны. Но "то самое" окно Морфей знал слишком хорошо. Он долго стоял, смотрел в него, вовь и вновь прокручивая в голове все обиды и несчастья, с которыми приходилось сталкиваться, начиная с самого детства. Ну почему жизнь так несправедлива? Почему кому-то достаётся богатство, счастье, любовь, и им для этого даже пальцем пошевелить не приходится, а кто-то прилагает огромные усилия, но вновь и вновь вынужден наблюдать, как рушатся все его мечты? Ни один бог, ни один жрец не мог дать ответы на эти вопросы. Кто же тогда поможет? Кому жаловаться?

Позднее Морфей и сам не мог сказать, что его толкнуло на столь ужасный шаг. Вероятно, алкоголь всё же сделал своё дело и соображал он не очень хорошо. Но так или иначе, Морфей всё же забрался через окно в спальню девушки. Она даже не проснулась. Во сне она выглядела такой милой и невинной. Будто не она вовсе беспощадно издевалась над влюблённым в неё дурачком. Всё росло в Морфее жгучее желание отомстить, причинить боль, унизить её так же, как она унизила его. Разум совершенно оставил будущего верховного бога. Морфей напал а девушку и взял её силой. Больше она не будет над ним смеяться. Точнее, она больше ни над кем не смогла бы посмеяться. Хоть девушка, спросоня сопротивлялась слабо, Морфей побоявшись, что она закричит, сильно сжал её горло. Слишком сильно. Когда он, наконец разжал руки, девушка уже не дышала. И тут до одурманенного разума дошло, что он сотворил. Триумф сменился леденящим ужасом. Не разбирая дороги и не заботясь уже о том, что его может кто-то увидеть, Морфей убежал.

Почти неделю Морфей пролежал дома в горячке. Он убил человека, он монстр, чудовище, недостойное ходить по этой земле. Морфей уже собирался пойти и сдаться судьям, пусть делают с ним что посчитают нужным. Но как раз в этот день его почтил своим визитом богатый землевладелец. Морфей лишь мельком видел его раньше. Этот человек заседал в суде присяжных и считался почтенным гражданином. Избалованный богач Морфею совсем не нравился. Низкого роста, коренастый, с непропорционально большой головой и козлиной бородкой. Он любил умасливать свои русые вьющиеся волосы так, что казалось, будто его голову лизнула корова. И ещё было что-то очень странное, даже страшное, в его взгляде. Но Морфей тогда ещё не знал, что именно этому неприятному человеку предстоит стать Фантасом.

Оказалось, что будущий Фантас был знаком с семьёй девушки и, узнав о её гибели предположил, кто мог такое сотворить. Морфей сразу во всём сознался и уже было решил, что ему конец. Но почтенный гражданин не просто не осудил его, но и ободрил, будто тот совершил не страшное зло, а деяние достойное и похвальное.

- Ну и молодец! Так ей и надо! Нечего их жалеть. Все они - просто тупые шлюхи, продажные шкуры. Строят из себя невинных овечек, а сами только и ищут, к кому присосаться. Дай им волю, они из тебя всю кровь выпьют. Надо их наказывать! Кто-то должен это делать! - рассуждал Фантас, усевшись на постели Морфея.

Подобное заявление повергло Морфея в шок. Он даже не знал, что сказать на это.

- Но ведь... Я совершил зло... - наконец промямлил он.

- А кто решает, что есть добро, а что зло? Боги - распутники и пьяницы? Судьи - воры и взяточники, готовые содрать с человека последнюю шкуру? Уж я-то их знаю. Кто имеет право указывать тебе, что делать?

Морфей промолчал. Он не нашел, что ответить.

- На самом деле, всё просто. - продолжал Фантас - Добро - это то, что приносит пользу и удовольствие тебе, а зло - это то, что приносит тебе неприятности. "Ты сам - мера всех вещей". Так говорят мудрецы. Почему ты должен осуждать себя за свои дела и желания? Ты имеешь полное право поступать, как тебе нравится, если у тебя для этого достаточно сил. И всё. И никаких сложных диллем. Все великие люди так и поступают. А всякие там добро, зло, мораль, нравственность придуманы для наивных дурачков, чтобы проще было их обдирать.

И Морфей, как ни странно понял, что был с ним согласен. Богач выразил мысли, которые и у него часто возникали, однако Морфей считал их плохими, и недостойными. Но, оказывается, можно и не судить себя за подобное. Ведь на самом деле, что такое мораль и нравственность? Выдумки людей. И кто мешает ему придумать свои собственные? Эта мысль Морфею весьма понравилась.

Фантас предложил сохранить в секрете поступок Морфея и "отмазать", если кто-то его тоже заподозрит. Но было одно условие. Морфей должен был помогать ему в его "очистке". Оказалось, почтенный гражданин похищал и убивал проституток, сирот, пьяниц и прочий сброд. Он называл это "очищением", утверждая, что такие люди - паразиты, от которых один вред. Морфей согласился, но быстро понял, что плевать Фантасу на чистоту и на благо общества, он просто выбирал в жертвы тех, до кого никому не было дела, кого никто не защитит, не будет искать. Поначалу, видя его нечеловеческую жестокость, Морфей боялся своего напарника. Но скоро понял, что все пафосные речи, вся философия - не более, чем бравада. На самом деле, Фантас был жалок, глуп и труслив. Только издеваясь над беззащитными жертвами, он чувствовал себя сильным и важным. Научившись этим пользоваться, Морфей стал руководить их "очисткой" и выбирать тех, кто по его мнению на самом деле заслуживал смерти, хоть и был не такой легкой добычей. Например: лавочника, который постоянно обвешивал покупателей, или мошенника, что продавал "чудодейственный бальзам от всех болезней" за огромные деньги...

Много лет будущие боги безнаказанно творили свои кровавые расправы. Благодаря хитрости Морфея и влиянию Фантаса их никто не мог поймать и обвинить. Они превратили смерть в искусство. Точнее, Морфей превратил. И всё бы ничего. Но Морфей был недоволен. Его ум и способности требовали большего. Пока наконец, он не нашёл способ получить целый мир...

*Согласно греческой мифологии, Гипнос - бог сна. Его сыновей звали - Морфей, Фантас и Фобетор.