39 глава:„Новая страница новой жизни"

You're the light, you're the nightТы — мой свет, моя тьма,You're the color of my bloodТы — цвет моей крови,You're the cure, you're the painМоё спасение и моя боль,You're the only thing I wanna touchТы — единственный, к кому я хочу прикасаться.Never knew that it could mean so much, so muchНикогда не думала, что ты столько можешь значить для меня.You're the fear, I don't careТы — мой страх, но мне всё равно,Cause I've never been so highВедь мне никогда прежде не было так хорошо.Follow me through the darkПойдём со мной, сквозь тьму,Let me take you past our satellitesПозволь мне провести тебя мимо наших спутников,You can see the world you brought to life, to lifeТы увидишь мир, который создал ты.So love me like you do, love me like you doЛюби меня так, как можешь любить только ты,Love me like you do, love me like you doЛюби меня так, как можешь любить только ты,Touch me like you do, touch me like you doИ касайся так, как можешь только ты,What are you waiting for?Чего же ты ждёшь?

- из песни „Love me like you do" от Ellie Goulding

Нолан

Мы не долго пробыли в больнице, вернувшись домой через день после рождения близнецов.

Тяжело описать свои чувства, когда я наблюдал за болью и родами Сесилии. Мне было искренне жаль, что я не мог забрать весь её дискомфорт себе, но наблюдая за тем, как мужественно она себя вела, я проникся невероятным уважением и восхищением к ней.

Она была действительно сильной, и я всю жизнь буду благодарить её за то, что она выбрала родить наших детей, зная, какие жертвы это означало для неё и для её маленького, миниатюрного тела. Несколько раз я ловил себя на мысли, что Сесилия могла попросту сделать аборт, и я бы никогда даже не узнал, что она была беременна моими детьми. Она была молода, между нами не было отношений и вообще она была уверена, что я умер.

Тем не менее, Сесилия всё равно выбрала их жизнь, сознательно шагая в сторону боли, растяжек и бессонных ночей. Глядя на Кимберли и Лукаса, осознавая насколько реальными они были, невозможно было переоценить, сколько заслуги Сесилии в этом было. Всё-таки, никаких поступков и слов никогда не будет достаточно, чтобы отблагодарить мою жену.

— Хочу спать, — Сесилия почти мучительно простонала, кладя свою голову мне на плечо, пока я парковался возле нашего особняка.

Мои губы опустились на её макушку.

— Сейчас мы зайдём домой, и ты отдохнёшь, — пообещал ей я.

Будто женщинам было мало мучений во время родов, и природа решила сделать так, что только женщины могли кормить малышей, из-за чего приходилось вставать по ночам каждые два с половиной часа. Хорошо, что ей всегда нужна была моя помощь при кормлении, поэтому я не чувствовал себя таким бесполезным и беспомощным, когда Сесилии приходилось делать самую тяжелую часть работы.

Хотя она утверждала, что ей нравилось кормить грудью и она чувствовала связь с малышами.

— Уверена, что мои племянники закидают нас вопросами о Кимберли и Лукасе, — Сесилия по-доброму посмеялась. — Киара написала, что они не могут дождаться встречи с ними.

— Римо говорил, что они побудут у нас ещё пару часов после нашего приезда и отправятся назад в Каммору. Они не могут так долго отсутствовать в Вегасе.

Мы вышли с машины, и я взял переноски с мирно спящими близнецами в обе руки. Сесилия кинула на меня любопытный взгляд.

— Ты общался с моим братом наедине? — заговорщицким тоном протянула она.

— Мы переписывались, — я закатил глаза.

— Знаешь, вам не всегда надо быть такими враждебными друг с другом, — парировала она, беря сумку с вещами и подгузниками.

Я легонько поцеловал её в губы.

— Доля здоровой конкуренции навсегда останется между нами, — я посмотрел на своего сына. — Думаю, что между Невио и Лукасом тоже, когда они станут достаточно взрослыми, чтобы перенять на себя роль капо.

   Сесилия неожиданно остановилась передо мной и скрестила руки на груди, запрокидывая голову вверх.

   Её глаза были заспанными, а под ними виднелись глубокие синяки. Её острые скулы превратились в полные щёчки ещё где-то на восьмом месяце беременности. Её чёрные волосы были собраны в небрежный пучок, через её майку ещё был виден её послеродовой живот, её грудь, ноги и задница были полнее, чем до беременности. Но тогда я понял весь смысл фразы, что красота в глазах смотрящего.

   Сесилия всегда была сексуальной и горячей, но в последние месяца я всё чаще находил её ещё и милой. Это был новый вид заботы и любви, который я обнаружил за этот период. Это отличалось, но ощущалось намного ценнее, чем те тайные встречи и страстные ночи, которые мы успеем возобновить, когда сможем вписаться в свою собственную рутину с детьми.    — Не надо их натравливать друг против друга пока они ещё дети, — голос Сесилии граничил с негодованием и большой защитой.

— Ты не поняла, — мягко возразил я. — Они всегда будут кузенами, между Камморой и Красными Масками никогда не будет вражды. Это то, что я буду доносить Лукасу. Уверен, что Римо будет внушать ту же философию и Невио. Но здоровая конкуренция между братьями и кузенами никогда не будет лишней. Я вижу по твоим братьям, что даже у них она есть между собой.

   Сесилия фыркнула.

— Даже у меня всегда была конкуренция с ними на ринге, — пробормотала она, а я слегка посмеялся.

   Уверен, что мужское воспитание очень сильно повлияло на сильный характер Сесилии.

   Мы прошли в дом, где нас уже ждала вся семья Сесилии вместе с Кортни, Ризом и Марией. В доме было куча розовых и голубых шаров, дети прыгали возле них, дёргая за ниточки, пока не заметили нас и не подбежали ближе. Невио, Грета, Алессио и Массимо склонились над переносками, зачарованно глядя на своих кузена и кузину. Фабиано, на руках которого была его годовалая дочь Аврора, склонился над ними, чтобы его дочь тоже могла посмотреть на Ким и Лукаса.

— Сесилия, — тёмные глаза Невио перевелись на свою тётю. — Это твои дети?

Сесилия мягко посмотрела на меня.

— Да, это мои с Ноланом дети, — мальчик скептически посмотрел на меня.

Был уверен, что я ему не нравился так же, как и его отцу.

— Как их зовут? — мягким голосом спросила Грета.

— В розовой шапочке спит Ким, а в синей - Лукас, — ответил я, присев на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне.

Они казались такими взрослыми и большими, сравнивая с нашими детьми, что было интересно наблюдать за ними, будто заглядывая в будущее Ким и Лукаса.

— Можно мне потрогать их? — Грета посмотрела с-под своих ресниц, часто моргая.

— Конечно, — Сесилия взяла ручку своей племянницы в свою, кладя её на головку Лукаса, делая плавные движения вместе с ней. — Вот так гладь их.

— А почему они спят? — любопытные, голубые глаза Алессио наблюдали за движениями Греты, и он сам принялся гладить головку Ким, повторяя за ней.

Я заметил, как на глаза Сесилии снова навернулись слёзы, вероятно, из-за всей милоты момента.

— Вы ещё не видели их ночью, — слегка фыркнула моя жена. — Но они маленькие, поэтому только спят и едят. Вы тоже такими были, когда только родились.

— Они скучные, — поморщился Невио. — Пошли играть машинками.

Невио буквально взял Алессио и Массимо за руки, побежав с ними в другой конец гостиной, где у них была какая-то игрушечная гоночная трасса.

Сесилия с усмешкой покачала головой, глядя в их сторону. Римо подошёл ближе, взяв Грету на руки и целуя её в щёку - самый нежный жест, который он позволил себе проявить при мне. Следующей к нам подошла Мария, которая впервые видела Кимберли и Лукаса. В её глазах уже стояли слёзы.

— Вы назвали детей в честь твоих родителей? — она смотрела то на нас, то на детей, не зная, кому отдать предпочтение.

Я лишь сдержанно кивнул.

Сесилия заметила мои эмоции и крепко взяла меня за руку, выражая молчаливую поддержку. Мы договорились не хранить больше секретов друг от друга, но она знала, что я не буду делиться своими эмоциями при её братьях.

— Какие они красивые, — благоговейно прошептала она над ними.

Буквально через пару часов после рождения они потеряли свой синий оттенок, поэтому её слова не были лукавством.

— Обещаете, что будете позволять мне время от времени приходить к ним в гости? — она с надеждой посмотрела на нас с Сесилией.

— Разумеется, Мария, у вас здесь самый большой опыт в воспитании детей, — она кинула дразнящий взгляд на меня.

   Потом взгляд Сесилии перевёлся на её братьев, и она прищурила на них свои серые глаза.

— Вы собираетесь брать детей на руки? — она скрестила руки на груди. — Вчера это сделали только девушки.

   Её голос граничил с упрёком.

   Савио и Адамо переглянулись между собой с испуганным выражением лиц. Я чуть не посмеялся с них, потому что их выражение лиц - олицетворяло моё состояние, когда мне сказали взять Ким на руки, пока Сесилия продолжала рожать.

— А вдруг я упущу их, — Савио покачал головой с нервным смешком.

— Ты ж держал Невио, Грету, Алессио и Массимо на руках, — закатила глаза Сесилия.

   Савио кинул на них взгляд в другой конец гостиной.

— Мне нужно привыкнуть ещё к ним, — он указал на Ким и Лукаса. — Когда они перестанут быть настолько маленькими, что их можно сломать одним неправильным движением - тогда я возьму их на руки.

— Согласен, они такие крохотные, — добавил Адамо. — Я уже забыл, как Массимо и Аврора были такими.

   Я заметил что-то похожее на досаду и разочарование в глазах Сесилии, которое она попыталась скрыть.

   Но не только я это заметил.

— Давай я возьму их на руки, — Римо поставил свою дочь на пол, подходя к переноскам.

   Мне пришлось заглушить свою защитную натуру, напоминая себе, что Римо никогда не причинит вред нашим детям. Глаза Сесилии загорелись от такого жеста, и я знал, что если ему безоговорочно доверяла она, значит это буду делать и я. Римо аккуратно поднял Лукаса на одно предплечье и Ким на другое.

   Было видно невооружённым глазом, что у него был большой опыт с детьми, особенно с близнецами.

— Видите, в этом нет ничего страшного, — он обратился к своим младшим братьям.

   Он немного покачивал их, глядя на них таким взглядом, что я понимал, что мои дети всегда будут в безопасности в Камморе.

   Через время семья Фальконе полетели обратно в Вегас, оставив много подарков для детей: какие-то вещи и игрушки на времена, когда они станут старше. Мария не хотела уходить, но понимала, что теперь наше время с Сесилией остаться наедине с нашими детьми. Риз и Кортни ещё раз поздравили нас, пожелав удачи, а ещё девушка сказала, что мы можем позвонить ей в любой момент, если нам понадобиться помощь. Особенно долго она прощалась с детьми, а не с нами.

   Вот мы с Сесилией, наконец, остались в доме одни. Мы оба были уставшими, вымотаны, но такими счастливыми, какими никто из нас в жизни ещё не был. Я всегда верил в любовь и надеялся встретить свою половинку в этой жизни, но никогда не думал, что ею будет Сесилия Фальконе. Дети? В моей голове никогда и мысли не было, что они могут у меня появиться так скоро, но сейчас я не мог представить своей жизни без них.

   Клубы, вечеринки, тусовки, даже камеры пыток не стоили той безусловной любви, которую я испытывал к Ким и к Лукасу.

— Думаю, они уже хотят есть, — сказала Сесилия и мы отправились в детскую.

   Мне нравилось наблюдать за тем, как Сесилия кормила наших малышей. Она была настолько сильно погружена в процесс, в связь с нашими детьми, в возможность дать им базовое чувство сытости и безопасности, что её не интересовал весь остальной мир.

   Я поменял им подгузники, но только Лукас продолжал плакать и плакать, никак не успокаиваясь.

— Может, написать доктору Милано? — голос Сесилии граничил с паникой, когда она пыталась укачать нашего малыша.

— Ты помнишь, что она говорила? — я посмотрел на неё, источая спокойствие. — Твоё настроение передаётся детям, тебе нужно самой сейчас успокоиться.

   Тем не менее, нам даже не пришлось писать доктору Милано.

   По движениям губами, которые делал Лукас, мы догадались, что он хотел ещё молока. Не думаю, что в этом была большая проблема, даже если он выпьет чуть больше нормы, потому что главное было, чтобы ребёнок был сытым. Тем более, ему вероятно нужно было больше еды, чем его сестре, хоть она была не намного меньше его.

— Он такой сладенький, что мне хочется просто зацеловать его, — прошептала она, после чего кинула взгляд на Ким, которая лежала в своей кроватке. — И нашу дочь.

Неожиданно теперь была очередь Ким устроить свой концерт. Она заплакала и Сесилия перевела на неё взгляд с расширенными зрачками, будто её пугал плач наших детей и причинял ей боль.

   Не знаю, что вывело нашу дочь на слёзы, ведь даже плач Лукаса не разбудил её тихий сон.

   Может, это была их стратегия?

— Спокойно корми Лукаса, — сказал я, подходя к кроватке. — Я постараюсь успокоить Ким.

— Пройди с ней в другую комнату, — порекомендовала Сесилия. — Я вижу по глазам Лукаса, что он начинает нервничать и готов снова расплакаться в любой момент.

Я кивнул и бережно взял Кимми на руки, удивляясь, насколько маленькой она была, даже по-сравнению с Лукасом. Тогда я осознал, что во второй раз взял на руки свою дочь.

   Моя дочь.

   Маленькая, нежная, хрупкая девочка, которую я защищу от всех стервятников этого мира. Она станет мишенью всех моих врагов, но я сделаю всё, чтобы она была в безопасности и счастлива. Но она будет сильной. Такой же сильной и свободной, как и её мать.

   Мы прошли с ней в нашу с Сесилией спальню, и я начал покачивать её на руках, пытаясь успокоить её плач. Подгузник был чист, поэтому я не мог понять причину её плача. Иногда у детей бывают колики, но не был уверен, могли ли они быть у неё в таком возрасте. Может, ей приснился кошмар? Детям вообще снились кошмары?

— Ш-ш-ш, — протянул я. — Всё хорошо, моя девочка.

   Я присел на диван, покачивая её на руках и поглаживая её головку большим пальцем.

— Ты знаешь, что ты уже самая любимая и защищённая девочка Красных Масок? — спросил её я тихим голосом, будто она могла мне ответить. Но я надеялся, что мой тихий голос успокоит её. — Ты была названа в честь одной из самых бескорыстных и добрых женщин в мире, ты знаешь это? Если бы твоя бабушка была жива, она бы определённо перекармливала тебя, — я посмеялся про себя. — Ты ведь такая крошечная.

   Кимберли перестала плакать, что вызвало во мне улыбку, но её лицо было напряженно, будто она была готова раскинуться в истерике в любую секунду, если я замолчу.

— Ты никогда не будешь знать, что такое нужда, — продолжил я. — У тебя всегда будет всё, что ты пожелаешь. Одежда, игрушки, лучшее образование. Я тебе обещаю, что никто никогда не посмеет сказать тебе кривое слово. Каждый смельчак будет иметь дело со мной и с твоим братом. Ты не познаешь жестокости и несправедливости.

Она продолжала внимательно смотреть на меня своими тёмными глазами.

— Ты будешь делать всё, что захочешь. Я не буду обламывать тебе крылья. Никогда. Ты всегда сможешь прийти ко мне с любыми проблемами и я никогда не буду осуждать тебя. Тебе не придётся искать помощи у других. Я помогу вытереть тебе твои слёзы и убить тех ублюдков, которые довели тебя до этих слёз, — я поморщился. — Пожалуйста, не влюбляйся в мудаков. Вообще, не влюбляйся в мальчиков. Они все мудаки. Кроме твоего папы, естественно. Никто из них никогда не будет тобой помыкать и вести себя так, будто ты их собственность. Никто никогда не посмеет тебе указывать, кем ты должна быть и как себя вести. Ты уникальна, ценная и лучшая по умолчанию. Никто не посмеет сказать тебе иначе.

Я знал, какими были мужчины.

Особенно мужчины в мафии.

Чёрт, даже встретив в первый раз Сесилию - женщину, которая подарила мне детей и которую я люблю сейчас больше своей жизни, я сначала трахнул её глазами, а потом и членом. Тайные от её семьи встречи, море секса, похищение. Хотел ли бы я себе такого зятя, как я? Что ж, возможно, я понимаю, почему Римо время от времени продолжает угрожать меня убить, даже если сам ничем не лучше.

Иногда мы забываем, что девушки, которых мы любим по-своему - тоже чьи-то дочери или сёстры. Тем не менее, мне плевать. Никто из этих ублюдков, у которых член вместо головы, не приблизиться к моей дочери. Тем более, многие мужчины в нашем положении любят обладать и хвастаться женщинами, как медалями, но Кимберли никогда не будет ничьим трофеем.

— Долго ты здесь стоишь? — спросил я Сесилию, которую заметил у порога гостиной.

Она оттолкнулась от стены и села возле меня, кладя голову мне на плечо.

— Достаточно, чтобы понять, что ты - лучший отец для наших детей, — её слова заставили моё сердце пропустить кульбит, понимая, что она слышала все мои слова, обращённые Ким.

   Чёрт, я стал слишком сентиментальным.

   Хорошо, что Фальконе уже уехали и не смогут это увидеть.

— Я не позволю выйти Ким замуж по расчёту, — неожиданно выпалила она.

— Тебе не нужно мне об этом говорить, — фыркнул я.

   Я буду последним человеком, который отдаст свою дочь кому-то, как часть какой-то сделки. Все ублюдки, которые захотят породниться с нами, могут идти на три весёлые буквы.

Ким не товар и не вещь, а это больше смахивало на торговлю людьми.

— Я бы хотела, чтобы у неё была свобода, — продолжила она. — Даже больше, чем у меня. Не хочу, чтобы она скрывалась и вступала в фальшивые отношения с каким-то парнем.

— Я вообще не хочу, чтобы парни крутились возле неё, — фыркнул я.

— Уже становишься гиперопекающим отцом? — Сесилия поморщилась, но её голос был дразнящим.

   Я пожал плечами, потому что мне было безразлично, как она это будет называть.

— Я не преувеличивал, когда говорил о том, что мальчики - мудаки, — я снова потёр большим пальцем щёчку Ким. — Никто из них не будет достоин нашей маленькой принцессы.

— Дай угадаю, — съязвила она. — Они все аморальные убийцы, у которых только одно в голове?

— Именно, — с удивлением в голосе согласился я.

Сесилия, будто сняла мои слова с языка, но при этом закатила глаза.

А я на секунду успел обрадоваться, что мы оба сошлись в этом щепетильном вопросе. Осталось только убедить в этом Кимберли, когда она станет старше.

— Ты с моими братьями говоришь по одной методичке? — фыркнула она.

— Меньше всего я хочу иметь какие-то общие методички с твоими братьями, — саркастично ответил я.

Сесилия снова закатила глаза.

Она смотрела на Ким уставшим взглядом, но полным любви и заботы. Её рука погладила её тёмные волосы на голове. В этом наши близнецы имели сходства, переняв гены обоих родителей. Если бы они стали блондинами, пришлось бы подымать весь семейный архив, хотя у моей мамы были русые волосы, поэтому это не было бы огромным удивлением.

— Когда-то они перестанут быть младенцами, — прошептала она уже с ноткой тоски и ностальгии в голосе.

— Давай наслаждаться тем, что они ещё пока маленькие, — я поцеловал Ким и Сесилию в щёки. — Не хочу думать о потом. Не могу представить их взрослыми, когда смотрю на них вот так вот.

Сесилия кивнула, соглашаясь со мной.

Через время я снова положил Кимберли в кроватку, когда она уснула. Я проверил Лукаса, который тоже сладко сопел. Сесилия легла спать, а я пока быстро сделал ужин для нас двоих, накрошив салата и сделав пасту Карбонару. Так было, пока радионяня не издала потрескивающие звуки, уведомляя, что дети проснулись.

Мы с Сесилией прошли в их детскую и снова принялись кормить Лукаса и Ким, после чего мы поменяли им подгузники.

Вот так будут проходить наши дни ближайшие месяца, а может, и года. Был ли я счастлив?

Да, я был счастлив.

Сесилия

Время действий: первое декабря, через два месяца после рождения близнецов

   Прошло два с половиной месяца с тех пор, как мы с Ноланом были близки в последний раз. Уже молчу о тех временах, когда он мог меня хорошенько трахнуть, чему всегда препятствовал мой огромный живот.

   Но сегодня врач торжественно сказал мне, что нам можно, наконец, заняться сексом. Наконец-то.

   За всё это время Нолан не проявлял ко мне привычной инициативы. Я тоже, если честно, первые пару недель испытывала тошноту от мысли, что в меня может что-то ещё войти после того, как я вытолкнула оттуда двух детей.

Но сейчас...

Пора было брать ситуацию в свои руки.

Я дождалась, когда Нолан примет душ, что начало у него занимать больше времени, чем обычно, и сама отправилась в ванную, чтобы принять душ, нанести скрабы и уходовые маски на кожу. Мне хотелось почувствовать себя красивой. Настоящей. Желанной. О чём я почти забыла, уделяя внимание двум требовательным младенцам.

Я посмотрела на себя в зеркало, когда стояла полностью обнажённой. Я ещё не успела привести своё тело в прошлую форму. Раньше я была спортивной, подтянутой и фигуристой. У меня появился небольшой животик вместо тех кубиков пресса, которые были раньше, мои ноги не были такими подтянутыми, как до беременности. Всё-таки, йога для беременных не сильно развивала мышцы.

Но знаете что?

Я знала, что это всё временно. Что это небольшая плата, которую я смогу исправить, но которая подарила мне прекрасных детей. Дети, которые хватали мой мизинец, заставляя моё сердце сжиматься. Дети, которые смотрели на меня так, будто я была для них целым миром. Дети, которые дарили мне свои улыбки, которые смеялись во сне, которые могли кричать часами. Но они были детьми, которых я любила больше всего на свете и которые стали для меня центром моей Вселенной.

Я снова посмотрела в зеркало, осознав, что продолжала видеть себя в нём.

Мне всегда нравилось то, как я выгляжу и новое тело не могло этому помешать, хотя мне была интересна реакция Нолана. Всё-таки, наши отношения начались с секса. Поэтому я накинула на себя чёрный, шёлковый халат, натянув под низ чёрные, кружевные трусики, чтобы оставить немного загадки.

Я вышла с комнаты, заметив периферийным зрением, как Нолан обратил на меня внимание, но сразу же уткнулся в свой телефон. Понимала, что он ждал инициативы от меня в этом вопросе, поэтому была полностью готова преподнести ему себя на блюдечке. Я села за своё трюмо, намазав руки кремом и стянув резинку с волос, аккуратно проводя руками по своим длинным, шелковистым волосам, пропуская пряди сквозь пальцы.

Я поднялась со своего места со всей присущей мне грациозностью и полностью игнорируя своего мужа, который уже не мог оторвать взгляд от меня, скинула свой халат, оставив его валяться на полу. Я была полностью обнажена, кроме чёрных, кружевных стрингов и забралась на кровать, не потрудившись прикрыться, и легла на живот. Я заработала многозначительный глубокий вздох от Нолана.

Внезапно на мою задницу припал острый, жгучий шлепок, и я оказалась снова на спине, а в паре сантиметрах от моего лица находилось лицо Нолана. Он тяжело дышал, а его светло-карие глаза, кажется, потемнели, приобретя чёрный оттенок. Он жадно пробежался по моему телу, особенно остановившись на моей вздымающейся груди.

— Ты играешь со мной, сирена? — спросил Нолан, обводя большим пальцем мою нижнюю губу.

— Всего лишь соблазняю, — невинно улыбнулась я. — Я преуспеваю в этом?

   Нолан хрипло посмеялся, опустив свою голову мне на плечо. Он прикусил меня за шею в игривом, едва ощутимом жесте.

— Врач разрешил тебе? — спросил он, зализывая языком место укуса.

   Я просто промурлыкала, подтверждая его слова и могла прочитать в нём безошибочную похоть. Мне нужен был мой муж, как и я ему.

Нолан оторвался от моей шеи и опустил свои губы на мои. Произошёл самый настоящий взрыв. Поцелуй не был не мягким, не нежным, не целомудренным. Он отображал всё то отчаяние и желание, которое собралось за два месяца. Он провёл языком по шву моих губ и я сразу же впустила его внутрь.

Он танцевал страстный танец с моим языком, пока одна его рука собственнически сжимало моё бедро, а вторая - в противовес этому, аккуратно и бережно гладила мою щеку большим пальцем. В моей груди заиграло так много эмоций, что хотелось расплакаться, как от желания, так и от нежности, но я сдержала этот порыв. Поцелуй был глубоким, страстным, мокрым и грязным - не побоюсь того слова. Могла только представить, насколько сильно опухли мои губы.

— Ты знаешь, что не обязана, не так ли? — пробормотал Нолан, оторвавшись от меня. Он тяжело дышал и выглядел так, будто ему было очень больно. — Если ты устала, то нам не обязательно заниматься сексом сегодня. Я всё пойму.

Я посмотрела на него выпученными глазами и чуть не раскинулась в смехе.

— Мы можем сегодня не заняться сексом, Нолан, — мои руки оказались за его шеей. — Но тогда я не гарантирую, что ты проснёшься утром, потому что я просто убью тебя, если выйду сегодня из нашей спальни неудовлетворённой. Тебе лучше использовать все методы соблазна, потому что чувствую, что цветов было мало в знак благодарности за близнецов.

Губы Нолана раскинулись в грязной улыбке.

— Так мне надо отработать должок, да? — спросил он, осматривая моё тело и мне было интересно, что он видел.

Отношения, которые заключалась долгое время на физическом контакте, имели свои подводные камни. Я задавалась больше вопросами, как на нас влияет отсутствие секса и как будет влиять то, что ближайшие пару месяцев я ещё не буду в той форме, в которой была.

Здесь не было про неуверенность, ведь я продолжала любить себя, но мысли иногда закрадывались в голову. Не могу назвать их тревожными, потому что ничего из этого не было моей проблемой, а только Нолана.

— Ну, если сможешь, — провокационно кинула я, заставив чертей заплясать в его глазах.

— Думаешь я не справлюсь с тем, чтобы удовлетворить тебя, жена?

— Не знаю, — мой тон был задумчивым. — Этого не было так давно, не уверена, что ты долго продержишься. Тем более, тебе надо привыкнуть к моим новым размерам на ближайшие несколько месяцев.

Теперь глаза Нолана разразились удивлением и он шлёпнул меня по бедру, там где была моя задница, как раздавал наказание.

— Знаешь что, Сесилия, — на удивление, я разозлила его, хотя рассчитывала не на такую реакцию. Его рука опустилась на мою шею в собственническом жесте. — Твоё тело принадлежит мне. Ты не будешь оскорблять то, что принадлежит мне. Особенно после того, как это прекрасное, сильное тело подарило мне двух детей, — он немного задумался. — Которые, кстати, могут проснутся в любой момент.

— Я попросила Марию проследить за ними, если они заплачут, а до кормления у нас есть ещё два часа, — пробормотала я. — И я не оскорбляю своё тело. Мне нравится, как я выгляжу. Просто была интересна твоя реакция, ведь ты запомнил моё тело совершенно другим.

— Вот моя реакция, сирена, — он прислонился своими боксерами к моему бедру и я чуть не застонала от его твёрдости. — Так было весь девятый месяц, и в первый день в роддоме, и каждый следующий день, если честно.

   Его слова согрели моё сердце.

— Ты знаешь, что я ещё никогда не хотела тебя так сильно, как сейчас? — сказала я, оставляя лёгкий поцелуй на его губах.

— Ты разбиваешь мой контроль на крупицы, — простонал он, а потом громко вздохнул, будто на что-то решался. — Но мы всё сделаем постепенно.

Его губы мягко опустились на мою шею, спускаясь ниже до ключиц. Он обводил языком их контур, слегка прикусывая зубами. Смесь боли и удовольствия заставляла мои коленки дрожать. Я хотела запрокинуть голову, но не могла оторвать своего взгляда от картины, как он боготворил моё тело. Окончательно я потеряла контроль и душа покинула моё тело, когда его губы опустились на мои соски, посасывая и кусая.

Нолан пытался уделить им равное внимание, будто боялся, что кто-то может обидеться.

— Никогда не думал, что смогу любить твою грудь больше, чем раньше, — пробормотал он.

— Не привыкай, — я посмеялась. — Когда я перестану кормить близнецов, она снова уменьшится.

В моих планах было кормить Ким и Лукаса до полугода, а потом начать балансировать между грудным вскармливанием и детским, покупным прикормом. Как бы мне не нравилась наша связь во время кормления, это доставляло неудобства, особенно когда Нолан отсутствовал из-за работы. Хотя он старался находиться дома так часто, насколько это было возможно.

— Хорошо, что она и до этого была идеальной, — Нолан спускался до моего живота, на котором было полно растяжек. — Я выхватил джекпот, потому что у моей сирены есть всё: красивая грудь и шикарная задница.

— Ох, меньше болтай, Нолан, — я закусила губу, изнемогая от желания.

Нолан с улыбкой уделял много внимание моему животу, целуя его.

Он спустился ещё ниже, пока мои ноги не согнулись в коленях. Он раскрыл меня перед собой, раздвигая мои ноги. Нолан опустился с поцелуями на внутреннюю часть моих бёдер, слегка прикусывая тонкую кожу. Его язык ласкал стык между моими ногами и моим самым сокровенным местом, которое пульсировало в желании.

Я продвинулась ближе к его рту, заставив его хрипло посмеяться, но мне было плевать. Тот день, когда Нолан открыл для меня этот вид удовольствия, был благословен на небесах. Его губы опустились на мой клитор, посасывая его, облизывая языком. Его язык начал проходить по моим складкам, собирая всю их влагу, иногда он имитировал трахающие движения им, и изредка он снова возвращал своё внимание к моему клитору, мучая меня своими сексуальными пытками.

— Нолан, перестань дразнить меня, я больше не могу, — я схватилась за спинку кровати, сама раскачиваясь на его языке.

— Посмотри, какая ты грязная девочка, — прохрипел он. — Ты хочешь кончить поскорее?

— Да, — сквозь зубы выдавила я.

Нолан был удовлетворён моим ответом, поэтому он вставил в меня два пальца одним, резким движением, а его губы опустились на мой клитор, выдавливая из меня каждую секунду оргазма.

Мои ноги затряслись, с губ сорвался протяжный крик, и я была рада шумоизоляции в нашей комнате и в комнате детей. Я увидела такие звёзды перед глазами, о которых обычно пишут в романтических книжках. А это было попросту двухмесячное воздержание. Думаю, мы с Ноланом будем больше ценить такие редкие моменты, когда нам удаётся побыть наедине. Когда мой оргазм стих, лицо Нолана появилось перед моими глазами. Его подбородок был блестящим от моего возбуждения, и он опустил свои губы на мои в грубом, нуждающемся жесте. Его эрекция упиралась мне в живот, говоря о том, как сильно она соскучилась по моим прикосновениям.

Мои руки потянулись к его боксерам, но Нолан на удивление остановил меня.

— Я хочу оказаться внутри тебя, — выпалил он, подымаясь с кровати, чтобы скинуть с себя бельё.

Он предстал передо мной абсолютно голым, и я не могла сопротивляться его желанию, когда моё было готово кричать от потребности.

Головка члена Нолана потёрлась о мой вход, вызвав во мне стон.

— Доктор сказал, что сначала может быть больно, — предупредила я, на что Нолан кивнул.

— Хорошо, я буду осторожен, — пообещал он и я знала, что будет.

Его губы снова опустились на мои и я почувствовала, как он медленно проскальзывал внутрь, заставляя меня ощущать каждый дюйм его члена. Он внимательно наблюдал за моим лицом, наблюдая за тем, чтобы мне было комфортно.

Я просто закатывала глаза от удовольствия.

С моих губ сорвался протяжный стон, пока по телу пробежались мурашки. Это было оно. Идеальный момент идеального вечера. Двух людей, которых объединила и связала сама судьба.

— Могу ли я сделать вывод, что тебе хорошо? — усмехнулся Нолан, хоть и звучал напряжённо.

— Чёрт, двигайся, Нолан, — чуть ли не приказала я, что заставило его шире усмехнуться. 

— Как пожелаешь, — это были его последние слова перед тем, как он погрузил нас в дикое, страстное приключение.

Его толчки сначала были медленными, но глубокими, но по мере того, как мы оба теряли контроль, его движения нарастали, задевая ту самую точку внутри меня, заставляя меня постанывать. Это было недостаточно близко. Мне было этого мало. Хотелось ещё больше слиться друг с другом, но это, к сожалению, было невозможно.

Мы редко занимались сексом в миссионерской позе. Возможно, это был второй или третий раз. Обычно Нолан брал меня сзади, ведь ощущения были намного интенсивнее и мне казалось, будто он входил намного глубже, чем в любой-другой позе. Но сейчас я наслаждалась нашей близостью, возможностью смотреть друг другу в глаза, а когда Нолан опустил пальцы на мой клитор, я рассыпалась, снова прийдя к пику своего удовольствия.

Нолану не понадобилось много времени, чтобы кончить после меня, но он не спешил выходить. Его нос уткнулся в изгиб между моей шеей и плечом, вдыхая мой аромат, ощущая моё сердцебиение. Нолан поцеловал меня ещё раз, только намного нежнее, когда туман похоти между нами рассеялся, и он вышел из меня. Мы приняли душ, куда он отнёс меня на руках, нежно намыливая моё тело.

— Я так скучала по этим моментам, — призналась я, когда Нолан закутывал меня в белый, пушистый халат.

Он обхаживал меня, будто я была его королевой.

— Я тоже, — его губы опустились на мою щеку. — Но я рад тому, как изменилась наша жизнь. Она приобрела столько смысла с появлением детей.

— Я теперь не представляю нашу жизнь без Ким и Лукаса, — улыбнулась я.

— Через сколько тебе нужно кормить их? — спросил он, когда мы зашли обратно в спальню.

Я посмотрела на часы.

— Через десять минут, — мой взгляд снова перевёлся на него. — Хочешь пойти к ним сейчас? Посмотрим, как сладко они спят.

Нолан улыбнулся, положив свою руку мне на плечо.

Мы прошли в комнату к Ким и Лукасу, смотря, как они мирно спали в своих кроватках. Я не могла устать целовать их пухлые щёчки, ножки и ручки со складочками, детские животики. Никогда во мне не было столько нежности, сколько раскрыли наши дети.

— Они такие красивые, — прошептала я.

— Значит, они похожи на тебя, — губы Нолана опустились на мой висок.

Я улыбнулась, утыкаясь носом в его грудь.

Я была счастлива, но дело было далеко не в тех двух оргазмах, которые мне подарил Нолан.

————————————————————————Вот и тридцать девятая глава😈

Переходите в мой тг-канал и читайте другие истории на аккаунте🫶🏻

Делитесь своими оценками и комментариями 🖤