21 глава: „Это конец?"

Some days I'm narcissistic,Порой я влюблен в себя,Some days I'm in my wayПорой просто живу,Some days I try to sleep with pinsПорой я пытаюсь заснуть, пока иглыAnd needles in my brainВпиваются в мой мозг.Some days I feel sadistic,Порой у меня садистское настроение,A portrait of my painИ я становлюсь воплощением собственной боли,Some days I live in fear that IПорой я живу в страхе того, что я –Am every fucking thing I hateВоплощение всего, что ненавижу

- из песни „Headache" от Motionless in White

Сесилия

После того покушения, которое на меня совершили, пытаясь взорвать в собственной машине, мои братья установили глупые правила, которые имели смысл, но очень мешали моей запланированной встрече с Ноланом.

— Теперь ты не выходишь из дому одна, Сесилия, — вытянул указательный палец Римо, готовясь пересчитывать свои следующие требования. — Не ездишь одна. Не тренируешься одна. Не ходишь на вечеринки и в клубы.

— Даже с сопровождением? — удивилась я.

— Даже с сопровождением, — кивнул мой старший брат. — Если тебя хотят убить, то этот «кто-то» может нанять киллера. Самое безопасное место для тебя сейчас - это дом.

— Согласен, — вмешался Нино. — У нас в округе нет высоких домов, на крышах которых можно было бы спрятаться. Здесь тебе ничего не угрожает.

Я громко вздохнула, зная одно: никакие бы мои слова не повлияли на их решение.

— Хорошо, я понимаю это.

Ещё встретиться с Ноланом мне мешало отсутствие моего телефона, который сгорел в машине.

Я никак не могла с ним связаться и предупредить о том, что нашу встречу лучше перенести. Но в то же время я не могла просто взять и проигнорировать нашу договорённость, ведь в моей голове ещё стояла его угроза атаковать Каммору, если я буду его игнорировать.

   Я решила результат нашего разговора ещё до той попытки убить меня. Но после того покушения, моя внутренняя решимость ещё больше окрепла.

Я ещё больше убедилась в крепкой связи, которая объединяла меня и моих братьев. Связи, которую я не могла разрушить ни своей ложью, ни своей правдой. Я поняла, что ничего не стоило того, чтобы так рисковать моей семьёй и отношениями с ними.

— Сесилия, будешь играть с нами? — Алессио чуть ли не прыгал возле меня, дёргая за руку, пока я спускалась по лестнице.

   Как я могла от этого отказаться? Предпочесть другому?

— Во что? — опустившись перед ним на корточки, спросила я.

— В догонялки, — воскликнул он, моментально убегая от меня в другую сторону. Я улыбнулась, качая головой, но побежала за Алессио, пока он оборачивался на меня и заливисто смеялся.

Мы забежали в гостиную, в которой происходила настоящая Вакханалия. Подушки лежали на полу, на них прыгали Невио и Массимо, периодически нанося друг другу удары ими. Среди этого всего сидела Грета, которая спокойно разрисовывала чистый лист бумаги, сидя за столиком.

— Сесилия будет с нами играть, — воскликнул Алессио, привлекая внимание других моих племянников.

— Я так понимаю, я единственная, кто согласился на вашу авантюру, — усмехнулась я, осматривая пустую комнату.

— У нас бой подушками, — воскликнул Невио, кидая в меня декоративную подушку.

Я поймала её в воздухе со смехом.

Но не успела я нанести и удара, как на меня набросились дети, из-за чего я со смехом упала на коврик, умоляя не бить меня. Но, кажется, это вызывало у них ещё больший смех.

— Вы и до Сесилии добрались? — я услышала голос Серафины и дети вмиг набросились и на неё, закидывая подушками.

— У нас был бой подушками, — воскликнул Невио, снова раскидываясь ими.

Серафина лишь покачала головой с улыбкой на лице. Она подошла к Грете и мягко поцеловала её в щёку, гладя её головку.

— Что ты нарисовала, дорогая? — поинтересовалась Фина и я тоже подошла, остановившись позади них, чтобы посмотреть на рисунок.

— Это мы, — скромно ответила Грета, засунув кончик карандаша между зубами. — Это я и Невио, ты и папа, Нино и Киара, Алессио и Массимо, Савио, Фабиано, Леона и маленькая Рори в коляске, — объясняла Грета, указывая своим пальцем на каждую фигуру.

— А кто эти двое? — указала пальцем я на две фигурки, нарисованные в самом углу бумаги. — Они так далеко от остальных находятся.

— Это ты и Адамо, — обернулась ко мне она.

— Но почему они так далеко? — нахмурилась Фина.

Грета смотрела на свой рисунок, будто сама пыталась найти ответ на этот вопрос.

— Но они ведь теперь занимаются гонками и уезжают так далеко от нас, — неуверенно прошептала она, пока я округлила глаза на её заявление.

   Чёрт.

   Моё сердце сжалось. Вероятно, для детского мозга Греты наш с Адамо отъезд был слишком долгим и он успел хорошо отпечататься в её памяти.

— Невио, Алессио, Массимо, — услышала я громкий голос Римо, который вошёл в гостиную. — Пошли тренироваться.

— А ты догони, — посмеялся Невио и убежал в другую комнату.

Его кузены посмеялись и повторили за ним движение. Римо громко вздохнул, качая головой. Он подошёл к Грете и поцеловал её в макушку.

— Хочешь потренироваться с нами, mia cara? — девочка прикусила губу и покачала головой.

— Завтра у меня будет первое занятие по балету, — тихо сказала Грета. — Ты пойдёшь со мной?

— Конечно, пойду, — ещё раз поцеловал её в макушку он.

Но на лице Римо отразилось что-то похожее на боль, ведь его дочь выбрала грациозный вид танцев вместо единоборств.

Серафина покачала головой своему мужу, будто говоря ему, чтобы он не высказывал возражений Грете. Она не хотела, чтобы она стыдилась своих увлечений. Римо тоже был готов поддержать свою дочь в любой её идеи, даже если он скептически к ней относился.

— Хорошо, тогда я побежал догонять эту нечестивую троицу, — с громким вздохом сказал Римо.

— Они ещё слишком маленькие, чтобы тренироваться, — фыркнула я.

— Мы приучаем их к тренировкам и режиму, — возразил Римо. — Для этого никогда не может быть рано.

   Внезапно за дверным проёмом показалась темноволосая голова Невио.

— Ну, пап, ты будешь нас догонять? — с требованием выпалил он, топнув ногой.

   Римо закатил глаза и выбежал с гостиной, догоняя своего сына и своих племянников.

Я покачала головой с смешком. Серафина села на диван с громким вздохом, будто пытаясь абстрагироваться от долгого, утомительного дня.

Грета продолжала старательно рисовать за столиком, будто в мире существовали только она и чистый лист бумаги. Я закинула разбросанные подушки с пола на диван и подсела возле неё. В голове крутилось много мыслей, но я не была уверена, как их озвучить.

Было ли это уместно?

Не давила ли я на самую больную тему?

Единственное, что я знала точно, так это то, что я нуждалась в этом разговоре. Мне нужно было, чтобы моя внутрення убежденность не ослабла и я не сдала назад в самый ответственный момент.

— Серафина? — аккуратно окликнула её я.

— Что? — она повернулась ко мне лицом, всматриваясь в меня своими голубыми глазами.

Она действительно была ангелом.

Возможно, не для своей семьи и не для всего мира, в котором осуждаются убийства и организационная преступность. Но она стала таковой для моего брата. Таким образом и для нашей семьи.

— Ты когда-нибудь жалела, что выбрала жизнь в Вегасе, а не дома? — закусив губу спросила я.

Глаза Серафины округлились и наполнились чем-то похожим на печаль. Я уже успела пожалеть, что задала ей такой вопрос.

— Единственное о чём я жалею, так это о том, что я не могу иметь всё и сразу, — она кинула невесёлый смешок. — Но дети...

Она задумалась, гладя перед собой, будто ей было трудно подобрать слова.

Мне было не дано понять её материнские чувства. Я всегда принимала оральные контрацептивы. У меня могло не быть секса несколько месяцев, я могла всегда пользоваться презервативами, если не считать наш отказ от них с Ноланом, но таблетки, выписанные гинекологом, я принимала чётко по расписанию.

Я не была готова к детям, не хотела их и не планировала.

Но иногда какая-то часть меня, которая играла с племянниками, думала, каково это держать своего собственного ребёнка на руках. Свою плоть и кровь, рождённую в любви и заботе, вдыхать его аромат и заботиться больше, чем о себе.

Смогла бы я противостоять тому, что перешло мне по наследству? Пойти по примеру братьев и оставить прошлое позади? Строить будущее без оглядки?

Думаю, мы никогда об этом не узнаем.

— Дети меняют приоритеты, — объяснила она так, будто это было самое прекрасное чувство на Земле. — Их желания и благополучие стали выше моих. Но знаешь, что? — задала она риторический вопрос.

— Что? — с лёгкой улыбкой спросила я, внимательно слушая её рассказ.

— Я думаю, я бы всё равно, рано или поздно, вернулась бы к Римо, — улыбнулась она, качая головой, будто это звучало невероятно даже для неё. — Здесь у меня появился выбор. Римо даже сказал, что позволит мне встречаться с другими мужчинами, — она фыркнула. — Конечно, он бы убивал их, но сам факт.

Мои брови подскочили вверх, потому что я не знала такой стороны Римо.

Он был жестоким, привык получать то, что хотел по щелчку пальцев. Но он был готов уступить своим желаниям, чтобы дать Серафине выбор. Это о многом говорило.

— Я скучаю по своим родителям, — пожала плечами Фина, будто уже привыкла к чувству тоски в своём сердце. — Особенно по Сэмюэлю и Софии. Но родители рождают нас в свет не для того, чтобы мы всю жизнь провели с ними, живя по их сценарию, — она перевела взгляд на меня. — Мы должны двигаться своей дорожкой, писать свою историю и выбирать свой путь в жизни, которая дана нам только один раз. Второго шанса прожить её у нас не будет.

Последние слова были сказаны более яростно, более гневно, что свидетельствовало об ещё открытой и не зажитой раны.

— Семья создана не для того, чтобы разочароваться в нас или в чём-то сдерживать. Они просто должны быть рядом с нами, поддерживать на каждом шагу, — она задумчиво посмотрела в сторону Греты. — Я приехала сюда, чтобы мои дети были счастливы. Но я также ребёнок своих родителей. И я тоже имею право быть счастливой.

— И ты счастлива с нами? — ободряющем голосом, потирая её колено, спросила я.

— Да, — она положила голову на моё плечо. — Даже если я скучаю по своей семье, я всё больше переживаю счастливых моментов здесь. Они заглушают боль и дают мне чувство, что оно того стоило. Чувство, что теперь у меня есть ещё одна семья.

По моей груди разлилось тепло, но не могу сказать, что Серафина укрепила мои намерения. Наоборот, она посеяла ещё больше сомнений в моей голове.

— Но почему ты задаёшь такие вопросы? — с хмурой складкой между бровями спросила Фина.

Было бы легко рассказать Серафине о Нолане.

Девушка не осудила бы меня и не сдала бы перед братьями, но мои секреты жили настолько долго внутри меня, что открывать их становилось всё страшнее и страшнее. В голову лезли мысли, что Римо мог заподозрить, что его жена что-то скрывала, а она могла сдаться под его напором.

Я не хотела испытывать реакцию своих братьев.

— Просто Савио чуть не умер и я... — я замахала руками, думая, как описать свои чувства словами. — Я задумалась о семье, потерях и вспомнила тебя, — продолжила я. — Мне стало интересно, что ты чувствуешь по этому поводу.

— Между вами с Савио очень крепкая связь, — задумчиво подметила Фина, кладя свою ладонь на мою. — Когда-то такая же связь была между мной и Сэмюэлем, — она грустно вздохнула. — Но моя ложь погубила её. Не повторяй моих ошибок.

   Ложь.

   А я когда-то жила без неё?

— Может, не ложь погубила ваши отношения, а правда, которая вскрылась, — сама с собой размышляла я.

— Возможно, — Серафина пожала плечами. — Горькая правда всегда хуже сладкой лжи.

Спасибо, это именно то, что мне нужно было.

Конечно, каждый заслуживал правды. Но я даже представить не могла, какой может быть реакция моих братьев, если они узнают обо мне и о Нолане.

Разрушит ли это наши отношения, как это случилось у Серафины с её семьёй? Объявят ли они войну, потому что не смогут терпеть того факта, что капо Красных Масок спал с их сестрой за их спиной? Разрешат мне уйти полюбовно?

Стоп, Сесилия, что за мысли?

У Серафины не было выбора, а мне предоставляли его. Мне не от чего было бежать, а ей было. У меня нет детей, ради которых пришлось бы предавать самых родных, а у неё были. У нас совершенно разные ситуации.

Я не могла отказаться от своей семьи, невесток, племянников, так и не успев стать той самой классной тётей, которая будет говорить с ними обо всём, о чём не захотят говорить даже их родители. Жить за тысячу километров, видеться только по праздникам или вообще забыть их номера телефонов - всё звучало, как из области фантастики.

С чего я вообще взяла, что мои чувства к Нолану не временные? Что если я откажусь от всего, что у меня есть и так и ничего не получу через время?

Нет, это того не стоило. Моя семья не заслуживала того, чтобы ею рисковать. Мои братья не заслуживали лжи, но и такой правды они тоже не заслужили.

Нам с Ноланом нужно было остановиться, пока не стало слишком поздно для нас двоих. Пока я не потеряла себя и свои отношения со своей семьёй окончательно.

   Пока я не заставила их ненавидеть меня.

— Вот, где моё кукольное личико, — в комнату внезапно ворвался Савио, проводя рукой по макушке Греты.

   Я улыбнулась ему, качая головой.

— Ты должен быть в постели, Савио, — я постаралась окрасить свой голос строгими нотками.

— Ещё я должен быть в больнице, — фыркнул Савио. — Но я люблю ломать систему.

   Мой близнец прошёл мимо меня, растрёпывая мои волосы по пути на кухню. Я шлёпнула его по руке, но даже не захотела в этот раз ругаться на него.

   Савио пошёл на кухню, что было вполне ожидаемо от него. Если бы он не занимался спортом, то точно был бы в передаче про самых толстых людей страны. Он остановился у порога и посмотрел на нас.

— Вы знаете, Киара уже приготовила печенья?

   Мы с Серафиной переглянулись, еле сдерживая смех.

— Уже на столе, — ответила Фина и чуть не посмеялась, когда Савио согнул локоть в победном жесте.

— А как ты? — аккуратно спросила моя невестка, имея в виду мои порезанные ноги.

   Я провела ладонями по своим бёдрам в широких, спортивных штанах.

— Меняю повязки каждое утро и каждый вечер, — я улыбнулась ей. — Жить буду.

   Благодаря своей семье, которая прошла через огонь и воду ради меня. Которая всегда ставила мою безопасность и жизнь выше своей. Я последний человек, от которого они заслуживали предательства.

***   С наступлением вечера мне нужно было решить, как я сбегу со своего особняка в Сахарницу, чтобы при этом остаться незамеченной.

   Во-первых, я натянула на себя кожаные, чёрные штаны и чёрную, шёлковую блузку, чтобы слиться с темнотой и в то же время не дать Нолану заподозрить, будто в моей семье происходило нечто неладное, из-за чего я не могла пойти в клуб. Какая-то часть меня не хотела, чтобы он знал, какое влияние моя семья имела на меня.

   С точки зрения моих уязвимостей, как и с точки зрения моей гордости.

   Во-вторых, от особняка до «Сахарницы» было тридцать минут пешком. Мне прийдётся отказаться от машины, потому что шум мотора и дверь гаража могли привлечь слишком много внимания.

   Прогулка по тёмным улицам создавала дополнительный уровень опасности в моём положении, но я надеялась на то, что нож и пистолет в моей сумочке, помогут мне. Тем более, я не могла рисковать тем, что Нолан действительно нападёт на Каммору.

   В-третьих, я должна была быть бесшумной и незамеченной. Мне повезло, что у моих братьев есть дети. Мы договорились встретиться с Ноланом после девяти, а согласно режиму, мои братья со своими жёнами укладывали детей спать и преимущественно не покидали стены своих частей особняка. Савио не чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы отправляться на новые подвиги в клубы, а Адамо сам по себе не был слишком гулящим.

Выйдя на улицу, я могла только молиться, что меня никто не застукает, не решит внезапно проведать или выглянуть в окно. Я так много рисковала в прошлом, что теперь у меня не оставалось выбора, кроме того, как идти на меньшие риски, чтобы не попасться на более крупных.

Те полчаса, что я шла к «Сахарнице» были наполнены моими раздумьями. Лёгкий ветерок обдувал моё тело, на каждого прохожего я смотрела с-под лба, а шум музыки и танцующая толпа, которая встретила меня, когда я переступила порог клуба, вызвали какую-то порцию тошноты, подкатывающуюся к горлу.

Может, потому что я знала, что меня ждало, как только я переступлю порог заднего входа. Знала, что моя жизнь поделится на «до» и «после». Нолана ждать не пришлось, потому что машина, сквозь лобовое стекло которой я могла узнать его, уже стояла там, где мы договаривались.

   Я замерла на месте, глядя на него, моё горло стало слишком сухим, чтобы говорить, а ноги слишком тяжёлыми, чтобы ступить хоть шаг. Его взгляд, его тело, его тёплое дыхание - всё это стало не только проблесками памяти, но и тем, что я могла чётко ощущать на своём теле, вместе с его прикосновениями, которые теперь навсегда опечатались на моей коже.

   Как и Нолан на моём сердце.

— Привет, — прохрипела я, присаживаясь в его арендованную машину.

Нолан тоже казался странным, немного неуверенным, что было ему не присуще. Его светло карие глаза были наполнены теплом, обожанием, ностальгией и ещё многими эмоциями, которые я предпочла бы не видеть в нём.

  Не в этот день.  

— Привет, — мягко ответил он.

   Его рука потянулась к моему лицу, вероятно, заправить прядь волос за ухо, провести ею по скуле или что-то подобное.

   Я так и не успела это узнать, потому что сразу же отклонилась, заставив его замереть на пару добрых секунд. Между нами повисло молчаливое напряжение, которое можно было резать ножом.

— Подожди, Нолан, — выпалила я, отклоняясь, даже не смея смотреть ему в глаза.

Периферийным зрением я заметила, как зрачки Нолана расширились в удивление, но он опустил свою руку.

   Но мои слова не спасли нас от напряженного молчания.

   Один. Два. Три.

   Именно столько ударов моего сердца прошло перед тем, как я дождалась ответа от Нолана.

— Да, ты права, — он слегка улыбнулся, кладя руку на коробку передач. — Нам нужно о многом поговорить. Я беспокоился о тебе. Есть что-то, что тебе нужно мне рассказать?

Его голос звучал напряжённо, но судя по всему, я могла предположить, что он тоже готовился к этой встречи.

Но она должна была пройти намного приятнее в его воображении, чем я рассчитывала. Мне нужно было разбить его ожидания. Разбить, пока я не потеряла свою собственную решимость.

— Нам нужно прекратить это, Нолан, — снова выпалила я, срывая этот пластырь одним рывком.

Кажется, парень замер возле меня, как и весь мир вокруг нас.   — Что прекратить? — с поджатыми губами спросил он, не отрывая своего взгляда от меня. — Говори полными предложениями, Сесилия.

— То, что происходит между нами, — я показала пальцем на пространство между нами, будто указывая на невидимую нить.

— Что происходит между нами? — продолжал добивать он своим голосом.

Немного гневным, немного раздражённым. Таким, будто он был на грани.

— Нолан, прекрати, — огрызнулась я, наконец, переводя на него взгляд. — Прекрати строить из себя глупого.

   Смотреть на него оказалось ошибкой. На его точечную челюсть, татуировки, которые были видны за несколькими расстёгнутыми пуговицами на рубашке, его чисто выбритая челюсть и непослушные, короткие волосы.

   Когда я успела стать такой внимательной и сентиментальной?

   Пора это прекращать, Сесилия.

— Нет, Сесилия, — ответно огрызнулся Нолан, сдавливая руль так, что было странно, как он не согнулся пополам. — Прекрати строить из себя глупую. Если ты думаешь, что я отпущу тебя после того, что между нами было, то ты сильно ошибаешься.

— Между нами ничего не было, Нолан, — набрав воздуха в лёгкие, ответила я. — Ничего, кроме твоей бурной фантазии.

   «И моей лжи», — подумала я про себя.

   Теперь мне больше не придётся терзать себя сомнениями и мыслями, были ли мои чувства к Нолану взаимными. То притяжение, то влечение, та заинтересованность - всё это было не односторонним, желанным, чем-то, что было настолько близко к нам, что можно было поймать ладонью.

   Но ничему из этого не было суждено стать чем-то большим, чем нашим фантомным желанием. Мы обрываем нашу связь, даже не позволив ей окрепнуть.

— Как много людей знают о тебе столько, сколько знаю я? — Нолан покачал головой с невесёлым смешком. — Не называй это моей фантазией, Сесилия. Мы с тобой оба увязли в этом.

— И что ты предлагаешь мне? — выпалила я. — Переехать в Бойсе? Бросить свою семью? — я покачала головой.

   Глаза Нолана опустились на что-то перед собой, будто он никогда не думал о том, как бы выглядели наши отношения с моей перспективы.

   Я могла быть королевой Запада, Фальконе, каммористкой, но я всё равно оставалась женщиной.

   Были правила, которыми мы были обременены. Нолан не мог покинуть Красные Маски. Он не мог отказаться от своего поста капо ради меня, предать своих последователей, империю своего отца, то, ради чего он жил и работал.

   Я не имела право просить его об этом.

   Так же, как он не имел право отбирать мою жизнь у меня.

— С чего такие категоричные мысли, Сесилия? — он наклонил голову вбок. — Скажи честно, кто-то из твоей семьи всё-таки узнал о нас? — с подозрением в голосе спросил он.

   Я покачала головой с округлёнными глазами. С чего это у него такие мысли?

— Всё-таки? — нахмуренно спросила я, но он лишь продолжал смирять меня своим пристальным взглядом.

— Отвечай на поставленный вопрос, Сесилия.

   Я наклонилась ближе к нему, что было неудачной идеей. Запах его одеколона резко вошёл в мои ноздри, скапливаясь тугим узлом внизу моего живота.

— Если бы моя семья знала о нас, то твоей территории бы уже не существовало, — мои слова вызвали новую порцию ухмылки у Нолана, хоть я и пыталась его образумить своими словами.

— Они могли бы попытаться, — его глаза опасно блеснули. — Добро пожаловать на моей территории, я рад любым гостям. Только, навряд ли, они бы смогли её когда-либо покинуть. По крайней мере, живыми.

   Наверное, мои глаза расширились ещё больше, если это было возможно от его угрожающего тона.

   Мы были врагами.

   Перемирие не имело значения, потому что любая из сторон была готова прекратить его в любой момент. Я не могла оказаться в эпицентре этого. Позволить людям, которые мне дороги, умереть.

   И речь шла не только о моих братьях.

— Я принадлежу Камморе, Нолан — продолжила я, наделяя свой тон всей твёрдостью, на которую была способна.

   Его глаза цвета молочного шоколада потемнели, заиграли опасными искорками, от которых по моему телу пробежались мурашки.

   Была уверена, что он собирался поспорить со мной.

— Ты принадлежишь мне, Сесилия, — низко, опасно возразил он.

— Только себе, — прошептала я.

   Я не могла повторить судьбу сотен женщин мафии. Не могла позволить себе потерять себя и поставить свои интересы на второе место.

   Мои братья не так меня воспитывали. Они не хотели, чтобы я стала типичной женщиной-домохозяйкой, которая верит в чудеса, сказки и любовь. Подводный камень состоит в том, что они сами недалеко ушли от этой дорожки. Но они хотя бы сделали это на своей территории, не во вред семье и без предательств, приправленных ложью.

— Я не брошу свою семью, не оставлю всю свою жизнь позади только ради тебя, Нолан.

— Ты просто так от меня не уйдёшь, — парень покачал головой. — Я не позволю разрушить то, что есть между нами из-за твоих страхов.

— Я ничего не боюсь, Нолан, — выпалила я слишком быстро, чем стоило бы.

— Ты боишься своих чувств, Сесилия, — возразил Нолан. — Я заметил это ещё тогда, когда ты убила того парня в гоночном лагере. Тогда ты тоже захотела прекратить всё между нами. Теперь ты снова пытаешься прогнать меня. Ничего не напоминает?

— Не думай, что знаешь меня... — я покачала головой, но Нолан меня перебил.

— Я не думаю, Сесилия, — усмехнулся он. — Я знаю. Я вижу тебя так, как никто не видит. В тот день в Бразилии ты отдала мне частичку себя, как и я тебе частичку себя.

— Пусть она и будет похороненной вместе с нами, как приятное воспоминание, — прохрипела я, чувствуя, как мои органы внутри сжимались.

Рука Нолана опустилась на мою ногу, возможно, желая погладить или возбудить, но из-за швов, я отдёрнулась с лёгким шипением.

Нолан моментально убрал руку и его брови нахмурились.

— Что у тебя с ногами? — подозрительно спросил он.

— Порезалась, — с поджатыми губами ответила я, чувствуя, как неприятная боль распространялась от ног по всему телу.

   Кажется, мои слова не сильно убедили Нолана, хоть в них и была частичка правды.

— Как ты могла порезаться ногами? — настаивал он.

— Меня чуть не убили, ясно? — выпалила я, заставив его замереть.

   Что-то в его настроении поменялось и я уверено могла сказать, что это было связано не только с обеспокоенностью за меня. Он о чём-то задумался, что-то смутило его на более глубоком уровне, чем обычная попытка убить меня.

— Кто? — спросил он, награждая меня пытливым взглядом.

— Не знаю, но это не важно, — отмахнулась я, зная, что мои братья всё равно занимались этим вопросом. — Это никак не касается нашего разговора.

   Похоже, Нолан был другого мнения.

— Когда тебя пытались убить? — продолжал спрашивать он.

— Вчера, — пожала плечами я, скрывая, что меня до сих пор коробило от этой мысли. — Чуть не подорвали в моей собственной машине.

   Теперь Нолан замолчал, глядя в лобовое стекло перед собой.

   Не совсем понимала его реакцию. Он не предложил помощь, не был слишком эмоциональным, но при этом я точно могла заявить, что его мысли сейчас были посвящены только этой новости. Пора было переключить его на другую волну.

— Нолан, нам действительно стоит перестать видеться, — продолжала я, глядя на его серьёзный профиль. — Это всё зашло слишком далеко. Я устала от лжи, от вранья, от тайн. Я не хочу, чтобы наша связь становилась кому-то известной. Это должно прекратиться.

   Теперь я не звучала грубо или безэмоционально. Мой голос больше напоминал мне скопление тех эмоций, которые я чувствовала внутри себя.

   Отчаяние.

— Ты права, — неожиданно для меня заявил парень.

— Серьёзно? — выпалила я.

— Да, — просто ответил он, не оборачиваясь в мою сторону. — Ты права. Мы зашли слишком далеко. Никто не оценит нашу ложь. Как и нашу правду. Это должно прекратиться.

   Я не почувствовала заветного облегчения.

   Какая-то часть меня, очень глупая и иррациональная, хотела, чтобы Нолан не отпускал меня. Чтобы продолжал бороться за то, что я сама решила разрушить, разбив всё на мелкие осколки.

   Но Нолан сделал свой выбор и мы оба знали, что так будет лучше для нас двоих.

— Я желаю тебе удачи, — прохрипела я, облизывая пересохшие губы.

— Я тебе тоже, — наконец, он повернул лицо в мою сторону, но его лицо так ничего и не выражало.

— Прощай.

— Прощай, сирена.

   Я вышла с машины, захлопывая дверку.

   Когда я открыла дверь заднего входа в «Сахарницу», я услышала, как Нолан завёл мотор, отъезжая с переулка. Моё сердце замерло, как и ноги, на которых оказалось слишком тяжело стоять.

   Я снова высунула язык, облизывая губы, и почувствовала, как одна непроизвольная слеза скатилась по моей щеке, которую я моментально вытерла рукой.

Музыка и танцующие люди казались каким-то сном. Кошмарным сном, который скоро должен закончится. Я не понимала, как оказалась здесь и почему мне было так тяжело дышать, но грудь настолько сильно сдавливало, что я почти её не ощущала.

   Будто моё сердце вырвали с корнем.

   Идти по тёмным улицам теперь не было так страшно. Намного больше я боялась, что кто-то станет свидетелем моих слёз, которые градом катились с моих глаз.

   Я оставляла позади что-то важное, что-то настолько важное, что пришлось закрывать рот, чтобы никто из жителей соседних домов не слышал моих всхлипов. Когда я подошла к воротам собственного особняка, мне пришлось остановиться.

Я присела на холодную, сырую землю возле них, не беспокоясь о том, что испачкаю штаны или простужу себе что-то.

   Зачем я разрушила это всё?

   Почему он не остановил меня?

   Какого чёрта мы оба согласились на эту глупую сделку?

   Слишком много вопросов, слишком много непонятной мне боли, которую придётся похоронить глубоко внутри себя.

Мне казалось, что расставание с Ноланом было разумной идеей, но на практике, как только я это сделала, все остальные причины перестали казаться настолько важными.

   Я достала своё маленькое зеркальце, пытаясь вытереть тушь, растёкшуюся под глазами. Моя рука легла на грудь, пытаясь угомонить дыхания, а губы начали растягиваться в улыбке, репетируя счастливое выражение лица перед зеркалом.

   Собравшись силами, я тихонько приоткрыла дверь моего особняка. Сделав один шаг, за ним и второй, мне показалось, что я смогу пройти незамеченной, но тень сбоку разрушила мои планы.

— Фабиано? — удивлённо воскликнула я.

   Я поправила причёску, стараясь выглядеть беззаботной, но сердце, кажется, снова подскочило к горлу.

   Он подошёл ко мне ближе, возвышаясь надо мной, смиряя меня внимательным, строгим взглядом, будто я действительно была его младшей сестрой, которая сбежала из дому. У Фабиано были сёстры, но ни я, ни он не считал их настоящими.

   Эта роль была отдана мне.

— Где ты была, Сесилия? — он сложил руки на груди, выглядя строго, одаривая меня холодным блеском своих голубых глаз.

— На встрече, — ответила я, поправляя сумочку с оружием на своём плече.

— С кем? — выпалил он, звуча в меньшей степени угрожающе.

Если в случае с Серафиной я подумала, что рассказать ей о Нолане было бы самым простым вариантом, то в случае с Фабиано это было самым опасным вариантом.

Он бы рассказал моим братьям, не теряя не секунды времени на раздумья или даже чтобы выслушать меня. Во-первых, он был им верен и не стал бы хранить от них тайн и секретов. Во-вторых, это тоже была бы своеобразная форма проявления заботы от него.

— Ты что, плакала? — нахмурился он, когда я ещё не успела ничего ответить.

Я замерла на месте, качая головой.

— Нет, я не плакала, — выпалила я быстрее, чем должна была. — Пропусти меня домой, Фабиано.

Я постаралась сделать шаг в сторону дома, но парень перегородил мне дорогу.

— Только если мы с тобой вдвоём пойдём в комнату Римо и ты расскажешь ему, с кем была, куда ходила, особенно когда на тебя вчера совершилось покушение, — о, нет, спасибо, не стоит.

— Не надо, Фабиано, — я покачала головой. — Я была с Алессандро, — выдумала на ходу я. — Я никак не подвергала себя опасности.

— Почему тогда Алессандро сам тебя не отвёз? — подозрительно прищурил глаза он. — Сам не приехал за тобой? Ты что-то не договариваешь, Сесилия.

— Моя личная жизнь тебя не касается, Фабиано, — в конце-концов, заявила я, предавая своему голосу твёрдые нотки.

— Ты права, — на удивление, согласился он. — Это не моё дело, даже если у тебя десяток любовников, но моё дело, если ты сбегаешь из дому ради встречи с незнакомым парнем и подвергаешь себя опасности.

— Я не подвергаю себя опасности, — уже немного раздражённо выпалила я, чувствуя, как теряла терпение.

— Да? — с ноткой провокации кинул он, делая шаг ближе ко мне. — Откуда ты знаешь, что не он ответственен за то, что произошло вчера? Тебя хотели взорвать, Сесилия, это не шутки.

   Мои глаза расширились, а брови поползли вверх.

   Мог ли Нолан желать мне зла?

   Нолан, который слушал меня, у которого было столько возможностей убить меня, нарыть компромата, которым мог шантажировать, но он не воспользовался не одним из этих шансов.

   В моей голове поселилось осознание, что я доверяла Нолану свою жизнь. Он не мог пытаться убить меня. Вероятно, он бы побежал меня спасать, как это сделал Савио.

— Он не причастен, — уверенно заявила я.

— Почему ты так решила? — скептически протянул мужчина.

— Я не глупая, маленькая девочка, которая не может отличить зло от добра, понятно? — выпалила я.

   Странно было говорить о Нолане так, будто у него не было имени, но кажется, и Фабиано понимал, что я не сдам своего любовника, как он решил о нём.

— Я должен рассказать Римо, — будто сам себя уверял он.

— Не делай этого, ты знаешь его реакцию, — более мягко и даже умоляюще попросила я.

— Возможно, его реакция это именно то, что тебе сейчас нужно, — предположил он, блеснув своими голубыми глазами на лунном свете.

— Фабиано, что бы то ни было, я покончила с этим, — покачала головой я, пытаясь убедить его, что идея рассказать об этом Римо, только всё испортит. — Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться к этой теме.

   Фабиано смерил меня внимательным взглядом, будто пытался заглянуть мне в душу. Даже представить не могла, что он мог там увидеть, ведь она была пуста.

— Этот парень причинил тебе боль? — строго спросил он.

   Нет, только я сама.

— Мы же Фальконе, — натянуто усмехнулась я. — Мы всегда действуем на опережение.

   Я громко вздохнула, устав от этого разговора.

   В глазах щипало и мне безумно хотелось спать. Ничего не сказав, я прошла мимо него, ступая в сторону своего особняка. Какая разница, если меня застукают или Фабиано расскажет об этом, не так ли?

   Никакая боль не может быть больше той, которая уже поглощает моё сердце.

— Я не расскажу Римо, Сесилия, — услышала я голос позади себя, заставивший меня остановиться, но не обернуться. — Но только если ты обещаешь, что действительно покончила с этим.

— Обещаю, — я продолжала шагать вперёд, не глядя на него. — Мои пути больше никогда не пересекутся с ним.

   Это было обещание.

   Не только ему, но и себе.

   Только моё сердце заныло ещё больше, будто готово было возразить, но я заглушила его слова, как всегда делала.

————————————————————————Вот и двадцать первая глава😈

Спасибо за четыре тысячи просмотров🫶🏻 Переходите в мой тг-канал и читайте другие истории на моём аккаунте.

Делитесь своими оценками и комментариями 🖤