13.3. Partir deggio o restar (окончание)

***

До отеля я добралась часам к девяти. Зайдя в номер, включила свет в прихожей, начала стягивать с себя пальто – и тут же застыла на месте. В полутемной комнате на фоне окна вырисовывался чей-то силуэт.

От ужаса у меня подкосились ноги. К счастью, через несколько секунд в голове вспыхнуло запоздалое узнавание, и я раздраженно стукнула по выключателю на стене. В комнате загорелся свет.

За столом у окна, удобно расположившись в одном из кресел, сидел Шульц.

Какое-то время я молча смотрела на него, перебирая в памяти свои недавние размышления, затем со злостью швырнула пальто на кровать. Ну что ж, этого стоило ожидать.

- Пришли торговаться? – спросила я сквозь зубы, подходя к столу.

- Нет. Пришел сделать вам подарок. – Шульц кивнул в сторону кресла напротив. – Садитесь.

Я уселась, подозрительно уставившись на него. Шульц вытащил из кармана какой-то предмет, положил его на стол и толкнул в мою сторону. Машинально поймав непонятную штуку, прежде чем она успела вылететь за край стола, я с удивлением повертела ее в руках. Это был небольшой пистолет в кожаной кобуре.

- Это еще что такое?

- «Глок-семнадцать». Родной брат той пушки, из которой пристрелили вашего Манчини.

- Я не умею стрелять, – быстро сказала я.

- Ничего, справитесь. – Он перегнулся через стол, взял кобуру, достал из нее пистолет, вытащил магазин и продемонстрировал мне: – Девятый калибр, семнадцать патронов. Хотя лично вам, надеюсь, хватит одного. – Вставив магазин назад, Шульц протянул мне пистолет. – Держите!

- И что, черт побери, по-вашему, я должна с ним делать?

- Приставить к виску и нажать на спусковой крючок, – невозмутимо ответил он. – Только нажимайте до упора, иначе предохранитель не снимется. Можете, кстати, попробовать выстрелить себе в рот – такое тоже работает, я свидетель.

- Какого гребаного хрена, Шульц?! Вы что, вконец рехнулись???

- Почему это – рехнулся? Насколько я понимаю, вы решили свести счеты с жизнью и подставиться под пули ребят Амори. Ну а я со своей стороны, памятуя о наших с вами приятельских отношениях, предлагаю куда более приятный и быстрый способ. Готов даже помочь, если у вас вдруг что-то пойдет не так.

- Слушайте, еще одно слово – и я пристрелю вас! Думаете, я куплюсь на этот дешевый спектакль?!

- Что посеешь, то и пожнешь. А сами-то вы как выглядите со своим дурацким упрямством? Эти кретины из Брюгге осложнили нам ситуацию, вам предлагают обсудить, что можно с этим сделать, а вы становитесь в позу христианской мученицы и угрожаете чуть что кинуться к львам! Если вам надоело жить – так и скажите. А если нет, то давайте наконец поговорим как разумные люди.

- О чем? О том, что меня нужно опять посадить под замок, как хочет ваш патрон?

Шульц поморщился.

- Во-первых, он мне не патрон. Во-вторых, сама по себе идея не так уж плоха – как минимум, если думать о вашей же безопасности. Но поскольку я не такой идеалист, как Сомини, я и в мыслях не держал, что у вас хватит ума с ней согласиться.

- Тогда зачем вы пришли?

- Оценить надежность своих активов. Напоминаю, если вдруг вы об этом забыли: мы с вами заключили соглашение. Я достаточно вложился в ваше существование на этом свете, чтобы позволить вам загнуться, прежде чем получу свое.

- В таком случае вы сделали неудачную ставку, – устало сказала я. – Ваши вложения прогорели, Шульц. Вы же понимаете, что если Жозефу... если Сомини удастся снова меня запереть, он никогда меня не выпустит? Я буду сидеть взаперти под охраной до конца жизни – сколько там ее осталось. И я не думаю, что на этот раз он позволит вам провернуть что-нибудь вроде той штуки с японской вишней.

Шульц кивнул.

- Понимаю ваши опасения, но вы меня недооцениваете. Как показывает практика, к любому замку найдется свой ключ.

- Я не собираюсь рисковать.

- Зато собираетесь сложить лапки и позволить Амори вас прикончить, я правильно понял? За вас возьмутся всерьез, причем, думаю, в ближайшие же дни. Вы же не думаете, что с той пародией на охрану, что у вас есть сейчас, я могу вам хоть что-то гарантировать?

- Черт возьми, а разве я просила у вас гарантий? Если на то пошло, я вообще не просила меня охранять! Повторяю: я не дам засадить себя в клетку, как кролика. И если вы считаете, что это единственный выход, то идите к дьяволу: я буду защищать себя сама!

- И какими же средствами, позвольте узнать?

- А вы полагаете, у меня их нет?

- Ах да, – Шульц неприятно ухмыльнулся. – Вы же у нас пирокинетик, а я и забыл... Дайте-ка угадаю: вы планируете испробовать свой дар на первом же, кто покусится на вашу драгоценную персону, устроив ему личный крематорий?

- Да, – немного помолчав, ответила я. – Если придется, то да.

- Прекрасно. – Он снова ухмыльнулся. – Кстати, не подумайте, что я вас осуждаю. Напротив, такой настрой мне нравится куда больше, чем то жевание соплей, которым вы занимались в Морванском лесу... Однако меня беспокоит техническая сторона вопроса. Помнится, все пожары, которые вы до сих пор устраивали, у вас получались случайно, не так ли? Вы уверены, что сможете активировать свои дарования сознательно и вовремя?

Врать не было смысла.

- Нет. Не уверена.

- Чудненько. Степень воздействия вы тоже, я так понимаю, не контролируете? Что там у вас было раньше – сначала ожог от спички, потом пол-отеля в дыму от загоревшейся проводки?

- К чему это вы клоните?

- К тому, что в критический момент у вас выйдет либо пшик, либо геенна огненная в неизвестном масштабе, – спокойно ответил Шульц. – Первое будет плохо для вас, второе – для вас и для всех, кому не повезет оказаться рядом. Скажите-ка, сколько случайных прохожих вы считаете допустимым сжечь заживо, если на вас нападут на улице? Вы ведь не умеете дозировать свои таланты: все это время вы с мадам Изабель занимались чем угодно, только не применением их на практике!

- Кто вам рассказал про Изабель?

- У меня свои источники. Тем не менее, повторяю вопрос: какое количество посторонних людей вы согласны угробить ради своего спасения? Двоих? Троих? Десять? Двадцать?

- Да идите вы к чертовой матери! Что вы, в конце концов, хотите от меня услышать?! Что мне остается или засесть в клетку, или пустить себе пулю в лоб? Вы это предлагаете?

- Я предлагаю вам взять себя в руки и выслушать то, что я сейчас скажу. Кстати, это именно то, что собирался предложить вам Сомини, если бы вы не закатили истерику и не бросили трубку.

- Значит, все-таки пришли торговаться, – презрительно сказала я. – А как же ваше «нечего мне делать – бегать по чужим поручениям»? Я ведь помню, вы это говорили, слово в слово!

Шульц вздохнул.

- Слушайте, если вы сейчас рассчитываете меня взбесить, то ничего не получится. Ваши любовные разборки с Сомини мне не интересны: я просто спасаю свои активы, как я уже сказал. Так что или вы меня сейчас выслушаете, или давайте не тратить мое время зря.

- Ну, говорите, – буркнула я.

- Тогда начну с приятных новостей – подчеркну, приятных для вас, а не для меня. Если вам так уж претит садиться в клетку, как вы выражаетесь, можно обойтись и без нее. Конечно, это здорово осложнит нам жизнь, но раз вы настолько упрямая идиотка, придется выкручиваться. Только учтите: вам тоже придется кое-чем поступиться.

- Это чем же?

- Нам нужно будет усилить вашу охрану. Никаких прогулок в одиночку, никаких блужданий по городу, передвигаться в ближайшее время вы будете исключительно по маршруту «дом – театр». Рядом с вами постоянно будет кто-нибудь находиться. В большинстве случаев это буду я, но поскольку, сами понимаете, ваше общество двадцать четыре часа в сутки не выдержит даже святой, то время от времени меня будет подменять кто-то из охраны. Отсюда, – он махнул рукой вглубь комнаты, – придется перебраться. Нам сейчас необходимо место понадежнее.

- Что-нибудь утыканное камерами везде, вплоть до сортира? – с иронией спросила я.

- Ну, о сортире можете не беспокоиться – как я уже говорил, ваши интимные тайны никого не интересуют... Но, в целом, вы правы: все входы и выходы должны просвечиваться так, чтобы и муха не пролетела. И никаких посторонних, вроде отельного персонала, соседей и прочего сброда, понимаете?

- Еще бы не понять, – покладисто сказала я. – Единственное, чего я не понимаю – чем это все будет отличаться от Ле-Локля. Или от любой другой клетки.

- Например, тем, что ваше драгоценное «Милосердие» остается при вас. – Шульц широко улыбнулся. – Вас ведь сейчас именно это больше всего беспокоит, не так ли? Вы сможете продолжать репетиции – под охраной, конечно, но сможете. Согласитесь, это лучше, чем ничего.

- И как вы это себе представляете? Я буду репетировать, а за спиной у меня будут торчать громилы в темных очках, как у Берлускони? Или вы посадите их в оркестр?!

- Успокойтесь. Громил, как вы их только что обозвали, мы оставим за порогом – там им никто не удивится. Завтра местная карабинерия получит весточку, что в Сан-Карло спрятано взрывное устройство...

Я издевательски закатила глаза к потолку.

- Ну да, сразу видно, что вы редко смотрите новости! – фыркнул Шульц. – Этих сообщений о минированиях вообще-то каждый день пруд пруди. Кстати, пару месяцев назад в Риме была такая же петрушка с театром Марцелла<1> – чем ваша барочная богадельня хуже?

- Ваша правда, ничем, – согласилась я. – Ну и что дальше?

- Да ничего особенного. Конечно, дирекции придется напрячься, зато потом никого не удивит, что в коридорах болтаются приятные ребята в штатском – на всякий случай. Ну а на репетициях рядом с вами буду я.

- Вы? И под каким же предлогом я вас туда протащу?

- Да под каким угодно. У вас там все равно вечно крутится куча народу, включая семейство этого вашего Хиддинка! Будут задавать вопросы – представите меня как своего бойфренда. Учитывая, что мне в любом случае придется возвращаться в шкуру Юргена Шульца, это будет довольно забавно.

- Вы это находите забавным?!

- А почему бы и нет? Меня там все равно опознают – как минимум ваш дружок Радикати, у которого прискорбно хорошая зрительная память. Заодно осчастливим старых друзей из Штаатсопер, которые держали пари на наш с вами счет... Слушайте, не делайте такое лицо: вы же знаете, что о нас в свое время сплетничало пол-оркестра. Проявите наконец хоть какое-то чувство юмора!

- Знаете, в последнее время оно мне почему-то отказывает, – процедила я. – Вы что, всерьез рассчитываете, что кто-то поверит в этот дурацкий фарс?

- Почему же фарс? Я уезжал из Европы по семейным делам, теперь вернулся и решил присоединиться к вам в Неаполе – не могу же я, черт побери, оставить вас одну репетировать в театре, который минируют какие-то непонятные террористы? Заодно наше воссоединение будет неплохим прикрытием для переезда из этого отеля. Если кто-нибудь, вроде того же Хиддинка, поинтересуется, с чего это вам вдруг приспичило поменять обстановку, скажете, что мы сняли квартиру и решили попробовать пожить вместе.

Я откинулась на спинку кресла и, прищурившись, посмотрела на Шульца.

- Все продумано заранее, да?

Он пожал плечами.

- Хотите – придумайте что-нибудь получше. Вас никто не ограничивает: можете вообще послать меня к черту и отправиться под крылышко к Сомини. Или уйти в свободное плавание – этот вариант по-прежнему доступен. Только скажите сразу, какие цветы вы предпочитаете – должен же я прислать букет на ваши похороны.

- Ради всего святого, прекратите паясничать!

- Что вы, я серьезен как почетный караул у Елисейского дворца. У вас сейчас три пути, Лоренца: оставить все как есть, засесть в клетку или принять мое предложение. Но выбирайте быстрее: я не намерен сидеть здесь с вами до утра.

- Ну, хорошо, представим, что я выберу третий вариант, – медленно сказала я. – И как долго мне придется жить под этой вашей... усиленной охраной? До скончания века? Или пока кто-то из вас не допустит ошибку и меня все-таки убьют?

- Последнее тоже не исключено, – охотно согласился Шульц. – Вы же знаете, непогрешим только папа римский, да и то ex cathedra. Но не переживайте: главное для нас сейчас – выиграть время.

- Время?

- Сомини сейчас нужны козыри для большой игры. Не мелочь вроде Бошана, а куда более крупный улов. Отдать вашему супругу должное, он хоть и чокнутый на всю голову, но не дурак. Еще два года назад, когда вас ему подсунули, он сообразил, что теперь ему постоянно придется выторговывать вашу безопасность, и начал готовить ответную игру...

- Подождите! – перебила я. – Что значит – подсунули?

Шульц недовольно махнул рукой.

- Слушайте, вот это сейчас, честное слово, несущественная подробность! Если хотите, расскажу позже. Сейчас наша задача – дотянуть до того момента, когда Сомини соберет свой флеш-рояль. У его людей на крючке агентурная сеть Амори, которую можно вытащить на свет божий и нанести такой удар, по сравнению с которым дело Бошана покажется дружеским пинком в задницу. Когда все будет готово, ваш муж сделает Амори предложение, от которого тот не сможет отказаться – и тогда вас оставят в покое, причем надолго. Будь я оптимистом, я бы даже сказал «навсегда», но поскольку я все еще в своем уме, предлагаю рассчитывать лет на пять-шесть. Не так уж мало в вашем положении, как вы считаете?

Я настороженно посмотрела на Шульца.

- Вы действительно думаете, что я должна в это поверить?

- Лично мне вы не должны ничего – кроме того, что обещали, когда мы заключали наш договор. Хотите, верьте, хотите – нет. Ваше дело – продержаться, пока Сомини не доведет свою работу до конца.

- И сколько это может продлиться? – помолчав немного, спросила я.

- Месяц или два. В худшем случае, думаю, полгода. – Поймав мой взгляд, Шульц расплылся в самой издевательской из своих ухмылок: – Если вам кажется, что это много, то все в ваших руках. Найдите Амори – и проблема решится гораздо раньше!

- Черт побери, легко сказать – «найдите»! Вы что, думаете, моя голова – это справочник, который можно открыть на нужной странице и прочесть все, что вас интересует?

- Если бы я так думал, я бы давно уже его открыл, будьте уверены. Ну, так что же вы решили?

Я сжала кулаки, впившись ногтями в ладони. Будь оно все проклято, этот мерзавец опять предлагает мне выбор без выбора... Впрочем, глупо отрицать: в его предложении есть смысл. Если только...

- Мне нужны гарантии, – наконец произнесла я, глядя Шульцу прямо в глаза.

- Гарантии чего, позвольте спросить?

- Вы обещаете, что если Амори согласится на предложение Жозефа, с меня немедленно снимут охрану. В тот же день и ни днем позже. Я не желаю всю жизнь ходить по улицам под конвоем.

Шульц заливисто расхохотался.

- Подозреваете, ваш Жозеф решит смухлевать и оставит вас под стражей? Ну что ж, весьма предусмотрительно с вашей стороны! Однако не обижайтесь, но что вы будете делать, если вдруг решу смухлевать я?

- Мы включим этот пункт в наше с вами соглашение. В конце концов, вы тоже не можете быть уверены, что я действительно до сих пор не нашла Амори, а не просто держу язык за зубами. К тому же если сделка состоится, рано или поздно я об этом узнаю. Как узнала о смерти Бошана.

Шульц с интересом посмотрел на меня.

- Я так понимаю, вы имеете в виду не звонок Сомини?

Я растянула губы, стараясь как можно точнее скопировать ухмылку моего компаньона.

- А вот об этой несущественной подробности я расскажу вам позже. Если мы ударим по рукам.

Он хмыкнул.

- Знаете, ваши актерские таланты по-прежнему оставляют желать лучшего. Ладно, условия приняты! Собирайте вещи, только не берите слишком много – основную часть барахла перевезем потом. Возьмите пижаму, или в чем там вы спите, и что-нибудь на утро, и давайте-ка убираться отсюда.

- Что, прямо сейчас?

- А вы хотите провести еще одну ночь в этом проходном дворе? Чтобы зайти к вам в номер, достаточно свистнуть универсальную карточку у горничной. Кстати, вы невнимательны: когда вы прикладывали свою карту к замку, дверь была открыта. Я просто не стал ее закрывать.

- «Вы не наблюдательны», – зло пробормотала я себе под нос, вставая с кресла.

- Простите, что?

- Нет, ничего. Куда мы поедем?

- Не очень далеко. Впрочем, могу показать, если вам так будет спокойнее, – Шульц вытащил из кармана телефон, открыл на нем карту и протянул мне, прикрыв экран сверху рукой, сложенной лодочкой.

Я прищурилась, разбирая название.

- Улица...

Шульц недовольно прижал палец к губам.

- Правило номер один: никогда не называйте вслух адреса и фамилии, если можно без этого обойтись. Исходите из того, что если вас можно подслушать – значит, вас подслушивают. Вам нужно успеть очень многому научиться.

- И когда начнется это мое обучение? – хмуро спросила я.

- Считайте, уже началось. Собирайтесь!

***

Примечания

<1>. В июле 2010 года возле театра Марцелла в Риме был обнаружен подозрительный пакет – как предполагалось, со взрывчаткой. Полиция перекрыла движение в близлежащих районах, однако тревога оказалась ложной.