Письмо из Франции.Орден феникса

Кухня постепенно оживала. Молли Уизли, словно генерал, руководила процессом: тарелки сами летели в раковину, губки терли поверхности, а кофеварка булькала, готовя новую порцию для взрослых. Молодежь осталась за столом, находясь под чарами историй Сириуса.

— Собрание начнется через пару часов, — объявил Сириус, вставая и потягиваясь. Его лицо снова стало серьезным, вернувшись в настоящее. — Мне нужно кое с кем связаться. Вы... — он обвел взглядом всех, — ...постарайтесь не устроить потоп и не взорвать кладовку с семейными реликвиями. Особенно это касается вас, — он указал пальцем на Фреда и Джорджа.

— Мы — сама осторожность! — хором ответили они, складывая руки на груди с видом невинных ангелов.

Сириус фыркнул, но ушел, оставив их одних.

Как только дверь за ним закрылась, Альфард обернулся к Пандоре.

— Ну что, сестренка? Понравилось слушать про подвиги нашего дяди-героя? — в его голосе была легкая, добрая насмешка.

Пандора улыбнулась, но в ее глазах была тень грусти.

— Было... интересно. Странно. Слышать о нем как о просто мальчишке, а не как о... — она не договорила, но все поняли.

— Да уж, — Альфард вздохнул. — Жаль, Фил тут не сидит. Он бы точно подкатил к отцу с миллионом вопросов про Джеймса. — Он посмотрел на Пандору пристальнее.

В этот момент Фред, сидевший рядом с Касси, громко зевнул и потянулся, небрежно обняв ее за плечи на долю секунды — жест, который со стороны выглядел как чисто дружеский.

— Ну что, команда, пока взрослые решают судьбы мира, не пора ли нам проверить, выдержат ли полы на третьем этаже наш новый «Прыгучий попрыгунчик»?

Джордж тут же подхватил идею.

— Научный эксперимент! Для пользы дома!

Касси быстро освободилась от руки Фреда, вставая.

— Вы с ума сошли! Папа убьет вас, а потом меня за соучастие! Я пойду лучше помогу миссис Уизли разбирать старые сервизы. — Она бросила Фреду предупреждающий взгляд и вышла из кухни.

Фред с комичным разочарованием развел руками.

— Что? Это же всего лишь попрыгунчик...

Джинни подхватила Пандору под руку.

— А мы с Дорой пойдем... на свежий воздух. В сад. Там, наверное, уже не так страшно. Нужно проверить.

После завтрака и неудачной попытки предложить испытать «Прыгучий попрыгунчик» на прочность полов третьего этажа, Фред поймал на себе едва заметный кивок Касси. Она мотнула головой в сторону выхода из кухни, и ее глаза сказали: «Идем за мной. Тихо».

Они выскользнули из кухни, пока Альфард допрашивал Пандору о Филе, а Джинни пыталась отвлечь их, задавая вопросы о квиддиче. Дом, наполненный утренним солнцем, пробивавшимся сквозь пыльные окна, казался менее зловещим, но не менее грандиозным.

— Куда направляемся, моя прелесть? — прошептал Фред, следуя за ней по длинному, увешанному портретами коридору. — На поиски привидений? Или на встречу с тем самым бункерумом, о котором все шепчутся?

— На экскурсию, — так же тихо ответила Касси, обернувшись к нему с загадочной улыбкой. — Покажу тебе сердце дома Блэков. Его гордость и его проклятие.

Она привела его в большой, мрачный зал на втором этаже. Воздух здесь был особенно затхлым и холодным. И тогда Фред его увидел. Во всю стену тянулся огромный гобелен, вытканный из черной и серебряной нити. Он был старым, потрескавшимся, некоторые имена были выжжены или заштопаны грубой черной нитью, но он все еще производил гнетущее впечатление. Это было генеалогическое древо семьи Блэков.

— «Toujours Pur», — прочитал Фред девиз, вытканный в самом верху. «Всегда чисты». Он свистнул. — Веселенький декор. Прямо как у нас в гостиной, только у нас виснет вышивка «Уизли — наши короли» с кривым королем на метле.

Касси фыркнула.

— Попробуй повесь такое здесь — гобелен сам тебя атакует. — Она подошла ближе, ее палец потянулся к одному из нижних ответвлений. — Смотри. Это — я. Альфард. Пандора.

Фред с интересом наклонился, разглядывая сложную паутину имен и линий. Его взгляд скользил по ветвям, пока он не нашел то, что искал — имя Сириуса. Оно, как он и ожидал, было выжжено дырой от него шли линии к Альфарду и Кассиопее. Он проследил дальше вверх, к родителям Сириуса, к их братьям и сестрам.

И тут его взгляд зацепился за знакомую фамилию. Не Блэк. Уизли.

— Стой, — он наклонился еще ближе, чуть не уткнувшись носом в ткань. — Это... это что, Седрелла Блэк? И она... вышла за Септимуса Уизли?

Касси улыбнулась, видя его изумление.

— Ага. Внучка Финеаса Найджелуса Блэка. И твоя... какая-то там пра-пра-бабушка, если не ошибаюсь. Мать Артура Уизли. Твоего отца.

Фред выпрямился, его лицо выражало комичное недоумение, постепенно сменяющееся радостным озорством.

— Так значит... мы с тобой... дальние родственники? — Он медленно повернулся к ней, и его ухмылка растянулась от уха до уха.

— Очень дальние, — подчеркнула Касси, но ее глаза тоже смеялись.

— Ничего себе! — Фред схватил себя за голову. — Инцест! И это — семейная традиция Блэков! Я теперь часть большой, дружной, кровосмесительной семьи!

Касси закатила глаза, но не смогла сдержать смех.

— Перестань, Фред. Это же древние аристократические семьи, все друг с другом в родстве. У нас в роду полно кузенов, женившихся на кузинах. Взгляни, — она ткнула пальцем чуть выше. — Мои дед и бабка, Вальбурга и Орион, были кузенами. Так что да, для Блэков это норма.

— О, значит, ты просто продолжаешь славные семейные традиции! — воскликнул Фред с пафосом. — Я горд быть частью этого... этого гнезда греха и чистоты крови! Ты должна быть рада, что не запятнала родословную маглорожденным!

— А ты должен быть рад, что теперь в родстве с лучшей подругой, — парировала Касси, указывая на имя Пандоры, которое ветвилось от Регулуса Блэка. — Поздравляю, Фред. Пандора теперь твоя... очень-очень дальняя кузина.

Лицо Фреда озарилось еще более театральным восторгом.

— Вот оно что! Вот откуда эта необъяснимая духовная связь! Я всегда чувствовал, что у нас с Дорой есть что-то общее! Оказывается, это кровные узы! — Он сделал паузу, скрестив руки на груди. — Надо будет ей сказать. Думаю, она обрадуется.

Они оба рассмеялись, и их смех эхом разносился по мрачному залу, нарушая вековую тишину.

Но Фред на этом не остановился. Его взгляд, привыкший находить неожиданные связи (что очень помогало в изобретении зелий), продолжил блуждать по древу. Он прыгал с ветки на ветку, пока не остановился на другой знакомой фамилии. Поттер.

— Нет, — прошептал он снова, но на этот раз с еще большим азартом. — Нет, не может быть!

— Что еще? — Касси подошла ближе.

— Смотри, — он водил пальцем по воображаемым линиям. — Арктур Блэк... его внучка, Дорея Блэк... вышла замуж за Чарльза Поттера... который, если я не ошибаюсь, является каким-то дедушкой Джеймса Поттера. — Он повернулся к Касси, его глаза сияли, как два гинея. — Блэки и Поттеры. Тоже родственники. Пусть и  дальние.

Касси ахнула, ее рука сама потянулась ко рту. Она проследила за его логикой и увидела ту же связь.

— Так значит... Фил и Пандора... они тоже...?

— ДА! — Фред почти подпрыгнул от восторга. — О, это же просто идеально! Альфард считает Фила братом, а тот, оказывается, еще и его дальним родственником, да еще и его кузины с которой встречается втайне от всех! Это же уровень драмы, достойный пера самой мадам Скитер! Блэки, Поттеры и Уизли — одна большая, счастливая, слегка кровосмесительная семья!

Он схватил Касси за руки и закружил ее посреди зала, под насмешливыми взглядами вышитых предков.

— Прекрати! — смеялась она, пытаясь вырваться. — Я сейчас упаду!

— Ничего, подхвачу, кузина! — весело кричал Фред. — Как подобает джентльмену из знатного рода!

Они остановились, запыхавшиеся, все еще держась за руки. Фред снова посмотрел на гобелен, а потом на Касси, и его ухмылка стала мягче.

— Ну что ж, мисс Блэк. Получается, твой парень, твой лучший друг и по совместительству парень твоей кузины, — тоже твой дальний родственник. Добро пожаловать в клуб.

— Клуб чего? — подняла бровь Касси.

— Клуб «Мы все одна большая семья, полная сумасшедших, и лучше об этом помалкивать», — торжественно объявил он. — Новые традиции нашей семьи это-хранение тайн и своевременные пинки под столом.

Касси покачала головой, но улыбка не сходила с ее лица. В этом безумии была своя, странная романтика. Их отношения, оказывается, имели под собой многовековую, хоть и немного пугающую, основу.

— Ладно, «кузен», — вздохнула она, отпуская его руки. — Тут слишком пыльно, пойдем продолжим экскурсию.

— Идем, — согласился Фред, в последний раз бросая взгляд на гобелен. — Но я это запомню. Это золото для будущих подколов. Особенно над Филом и Дорой. Представь их лица, когда они узнают! Я не сомневаюсь что Дора уже знает, она же наизусть знает ваше древо!

Они вышли из зала, оставив генеалогическое древо Блэков в одиночестве хранить его многовековые, переплетенные и полные иронии тайны. Теперь эти тайны знали двое, и это знание связало их еще крепче странной, смешной и безумно опасной нитью.

Выйдя из зала с генеалогическим древом, Касси почувствовала легкое головокружение от открывшейся информации. Она бросила взгляд на Фреда, который все еще ходил с глупой ухмылкой, явно обдумывая, как обыграть новость о родстве в будущих подколах.

— Ну что, кузен, — сказала она, взяв его за рукав и потянув за собой в глубь коридора. — Продолжим экскурсию по родовому гнезду. Готов узреть все прелести «благородного» быта?

— Я уже увидел самое интересное, — щурясь, ответил Фред, — но давай, показывай дальше. Интересно, есть ли тут комната пыток или обеденный зал для жертвоприношений маглов?

— Хуже, — мрачно пообещала Касси.

Она провела его обратно к лестнице, но вместо того, чтобы спускаться вниз, повела наверх, на третий этаж. Коридор здесь был уже и темнее, а воздух пахнет еще более затхло.

— Это вот эта дверь, — она указала на массивную дубовую дверь с замысловатой резьбой, изображающей то ли сплетенных змей, то ли корни ядовитого растения. — Никогда, слышишь, никогда не пытайся ее открыть. Там живет бункерум, который когда-то принадлежал моей прабабке. Он до сих пор голоден и очень неразборчив в еде.

Фред с преувеличенным страхом отшатнулся.

— Принял к сведению. Буду швырять в него твоих врагов.

— Отличный план, — согласилась Касси. — Первым делом закинем туда твоих бывших подружек. — Последнее Касси сказала больше со смешком чем с ревностью, Фред решил ничего на это не отвечать, не хотелось портить атмосферу.

Они двинулись дальше. Касси остановилась перед длинным рядом портретов, изображающих хмурых, надменных волшебников и ведьм в черных одеждах.

— Галерея предков. Они все спят, пока их не потревожит шум. Но если кто-то из них проснется... готовься к потоку оскорблений. Особенно от этой дамы, — она кивнула на портрет суровой ведьмы с узкими губами. — Если верить рассказам Пандоры то это наша тетя в пятидесятиколенном родстве. По виду она терпеть не может рыжих.

— Привет, тетя! — весело помахал ей Фред. Портрет даже не шелохнулся.

Следующей остановкой стала дверь, из-под которой шел слабый, мерцающий свет.

— Комната с зеркалом, — пояснила Касси, приоткрыв дверь. — Оно не показывает твое отражение. Вместо этого оно начинает выкрикивать твои самые большие недостатки и страхи. Папа как-то попытался его разбить, но оно оказалось заколдованным на вечную прочность. Теперь мы просто не заходим сюда.

Фред заглянул внутрь. В темной комнате стояло огромное зеркало в позолоченной раме. Его поверхность была матовой, но когда Фред сделал шаг, из глубины послышался шепот: «Боится быть не самым умным и не самым лучшим... Боится быть вторым...Боится...»

Фред резко отступил, хлопнув дверью.

— Веселая игрушка. Подари такое на Рождество — и враг будет плакать всю ночь.

— Именно для этого его и создали, — мрачно заметила Касси.

Они спустились на второй этаж, и Касси остановилась перед знакомой Фреду дверью в бальный зал.

— Ты уже видел главную арену для битв с портьерами. Дальше — кухня, ты знаешь, и гостиная.

Она подвела его к двери, ведущей в большую гостиную. Комната была заставлена тяжелой мебелью, покрытой белыми чехлами, как призраками. На каминной полке стояли странные предметы: серебряные табакерки, которые кусались за пальцы, и старинные часы, показывавшие не время, а степень разочарования семьи в ее владельце. Но главной достопримечательностью был огромный портрет над камином. На нем была изображена старая, суровая женщина в черном платье, с лицом, искаженным вечной гримасой ярости. Она крепко спала, посапывая.

— Моя бабка, Вальбурга Блэк, — тихо прошептала Касси. — Главный страж дома. Просыпается от малейшего шума и начинает орать. Ее крик может оглушить на несколько часов. Мы все ходим тут на цыпочках.

— А если я с ней поздороваюсь? — шепотом спросил Фред, его глаза зловеще блеснули.

— НЕТ! — Касси схватила его за руку и оттащила от двери. — Если ты разбудишь ее, и она увидит тебя, рыжего Уизли, в своем доме... она не замолчит до следующей недели! Мы все сойдем с ума!

— Ладно-ладно, — сдался Фред, но в его взгляде читалось сожаление об упущенной возможности устроить хаос.

Они уже собирались спускаться вниз, когда Фред заметил узкую, почти незаметную дверь в конце коридора.

— А это что?

Касси помрачнела.

— Комната Регулуса. Теперь... комната Пандоры. — Она потянула его за собой прочь. — Туда мы не пойдем. Это ее личное пространство.

Фред кивнул, понимающе. Он почувствовал, как Касси уважает личное пространство сестры.

Спустившись в прихожую, Фред окинул взглядом чучело домового эльфа на стене и люстру в виде змей.

— Ну что ж, — подвел он итог, — уютное такое местечко. Прямо как дом престарелых для темных волшебников с обостренным чувством стиля. Мне нравится.

— Я рада, что тебе понравилось, — сухо ответила Касси. — Теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю Нору?

— Понимаю, — Фред стал серьезным. Он положил руку ей на плечо, на этот раз без всякой игры. — Это не дом. Это музей. Музей ненависти и безумия. Ты заслуживаешь лучшего.

Касси посмотрела на него, и в ее глазах была благодарность. Она прикрыла его руку своей.

— Когда-нибудь, может быть. А пока... — она вздохнула, — ...пойдем,посмотрим еще что нибудь.И постарайся не разбить ничего старше двухсот лет.

— Никаких обещаний, кузина, — ухмыльнулся Фред, и они вместе направились в сторону кухни, оставив за спиной мрачные тени особняка Блэков.

Экскурсия, начавшаяся как шутливая прогулка, постепенно обретала глубину. Фред, обычно такой болтливый, теперь молча следовал за Касси по бесконечным, похожим на лабиринт коридорам Гриммо-плэйс 12. Каждый новый поворот открывал ему еще одну мрачную деталь жизни, которую она когда-то вела.

— Это комната для шитья, — Касси указала на небольшую комнату с огромным, похожим на паука ткацким станком. — Здесь моя бабка, Вальбурга, вышивала те самые гобелены с девизами о чистоте крови. Говорят, нитки были пропитаны зельями, чтобы узлы держались вечность.

Фред молча кивнул, проводя пальцем по пыльной поверхности станка. Он представлял себе юную Касси, принудительно запертую здесь, слушающую наставления о «благородном долге».

Они поднялись на самый верхний этаж, под самую крышу. Здесь воздух был холоднее и пахнет старым деревом и голубиным пометом.

— Мы должны выбраться отсюда, — вдруг сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Не сегодня. Но когда-нибудь. Мы найдем свой дом. Без портретов, которые орут, без комнат с крикбоксами. Просто... наш дом.

В его словах была не юношеская мечтательность, а твердая решимость. Касси увидела в его глазах не просто озорного рыжего , а человека, который готов ради этого работать.

Она улыбнулась, и на этот раз улыбка была светлой, без тени горечи.

— Договорились.

Их разговор прервал голос Молли,доносившийся снизу:

— Фред! Касси! Идите помогать, тут целая гора старых сервизов, которые нужно перемыть!

Они переглянулись. Магия момента рассеялась, уступив место суровой реальности в лице миссис Уизли.

— Пошли, — вздохнула Касси. — Наше приключение закончилось. Впереди тяжелый труд и риск быть проклятым каким-нибудь аристократическим супником.

— Ничего, — Фред снова надел маску беззаботного шутника. — Главное — вместе. Даже если мы будем мыть посуду в самом жутком доме Великобритании.

Они спустились вниз, навстречу рутине, но теперь оба носили в себе тайную надежду и общую цель — когда-нибудь оставить мрачные тени Гриммо-плэйс далеко позади.

Призыв миссис Уизли застал Фреда и Касси в переходном состоянии между мрачной романтикой их тайной экскурсии и суровой реальностью. Спустившись вниз, они обнаружили на огромной кухне поистине эпическое зрелище.

На длинном дубовом столе, обычно заваленном продуктами, теперь громоздились горы старинного фарфора и серебра. Были тут и изящные чашки с позолотой, и тяжелые супницы с гербами Блэков, и бесчисленные блюдца, тарелки и блюда причудливой формы. Всё это было покрыто вековой пылью и паутиной. Миссис Уизли, закатав рукава и с алым от напряжения лицом, руководила операцией по их спасению.

— Наконец-то! — выдохнула она, увидев их. — Фред, ты берешься за заклинания для грубой очистки. Касси, дорогая, ты, как единственная, кто знает, как обращаться с этой... этой роскошью, будешь сортировать и проверять на сколы. И ради всего святого, будьте осторожны! Некоторые из этих сервизов, наверное, старше меня и Артура вместе взятых!

Фред с энтузиазмом выхватил палочку.

— Не беспокойся, мама! Я превращу эту груду хлама в сияющие сокровища! Tepgeo!

Струя горячего пара вырвалась из его палочки и ударила в стопку тарелок. Пыль действительно сдуло, но одна из тарелок, самая хрупкая, с тонким рисунком, с треском лопнула пополам.

— ФРЕДЕРИК УИЗЛИ! — взревела миссис Уизли. — Я же сказала — осторожно! Это же не твои котлы для зелий! Это фамильное серебро! Ну, не серебро, фарфор, но суть та же!

— Извини, мам, — проворчал Фред, потирая затылок. — Переключу на щадящий режим.

Касси, стараясь не смеяться, принялась за свою работу. Она аккуратно перебирала тарелки, откладывая в сторону те, на которых были сколы или трещины.

— Эта, — сказала она, показывая Фреду тарелку с крошечной трещинкой по краю, — скорее всего, сама заколдована на самовосстановление. Попробуй просто стряхнуть пыть заклинанием Scorgufi.

Фред послушно направил палочку и прошептал заклинание. Легкая волна магии смахнула грязь, не причинив вреда фарфору. Трещинка осталась на месте.

— Ага, не сработало,— констатировал он.

— Значит, не заколдована, — вздохнула Касси. — Откладываем в стопку «на выброс».

— Выброс? — ужаснулась миссис Уизли. — Да вы с ума сошли! Его же можно починить! Артур как-нибудь...

— Миссис Уизли, — мягко, но твердо сказала Касси. — Поверьте мне. Никто в этой семье ничего чинить не будет. Отец скорее выбросит всё это в окно, чем будет возиться с треснувшими тарелками. Для него это символ всего того, что он ненавидит.

Молли Уизли хотела было возразить, но посмотрела на решительное лицо девушки и сдалась.

— Ладно, ладно. Значит, три стопки: целые, треснувшие и... те, что Фред уже успел уничтожить.

Работа закипела. Фред, наученный горьким опытом, действовал более осмотрительно. Он осторожно сдувал пыль, а Касси проверяла каждый предмет. Вскоре они нашли свой ритм. Он — магия, она — знание. Они работали молча, но в полном согласии, их руки иногда касались, передавая тарелки, и эти мимолетные прикосновения были красноречивее любых слов.

Прошло еще пару часов. Горы посуды постепенно превращались в аккуратные, сияющие чистотой стопки. Фред и Касси устали, их одежда была в пыли и брызгах воды, но они чувствовали странное удовлетворение от хорошо сделанной работы.

Фред и Касси переглянулись. Их уединение закончилось. Впереди был вечер, полный секретов, скрытых взглядов и необходимости снова играть свои роли. Но несколько часов, проведенных вместе за простой работой, стали для них островком спокойствия и настоящего единения в бушующем море лжи и семейных тайн.

Воздух на кухне стал густым от запаха старинной пыли, смешанной с ароматом мыльной пены и магии. Фред, Касси и миссис Уизли стояли перед плодами своих трудов — стопками чистого, а кое-где и сияющего, фарфора и серебра. Усталость приятно тянула мышцы.

— Ну, вот, кажется, и всё, — протерла лоб тыльной стороной руки Касси, оставив на коже небольшую мыльную полоску. — Выглядит почти как в музее. Только без табличек «руками не трогать».

— И без призраков, надеюсь, — добавил Фред.

Миссис Уизли, расправив плечи, с удовлетворением окинула взглядом чистый стол.

— Отлично поработали. Спасибо вам. Теперь хоть какая-то видимость цивилизации. — Она посмотрела на запыленные окна кухни, сквозь которые пробивался уже вечерний свет. — Через пару часов начнут собираться. Вам лучше... — она многозначительно перевела взгляд с Фреда на Касси и обратно, — ...привести себя в порядок. И найти занятие. Спокойное.

Ее тон ясно давал понять: «И исчезните с глаз долой, пока взрослые не начали решать серьезные дела».

Фред и Касси переглянулись. Момент уединения закончился.

— Понял, мама, — кивнул Фред, делая вид, что не замечает подтекста. — Пойду, проверю, не съел ли Джордж наши запасы «Леденцово-дымных конфет». Это же требует немедленного расследования.

— А я... пойду посмотрю, как там Пандора с Джинни, — добавила Касси, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Они вышли из кухни в коридор, где уже сгущались вечерние тени. Воздух в доме снова казался тяжелым, наполненным ожиданием. Где-то наверху скрипнула дверь, и оба вздрогнули.

— Ладно, — тихо сказал Фред, останавливаясь перед развилкой коридоров. — Значит, так. Я — иду к Джорджу в нашу берлогу. Ты — идешь к Пандоре и Джинни.

— Именно так, — Касси слабо улыбнулась. — И ни слова о... кузенах.

— Ни полслова, — поклялся Фред. Он на мгновение задержал на ней взгляд, полный тепла и обещания, которое они не могли произнести вслух. Потом развернулся и зашагал прочь, насвистывая какую-то бессмысленную, бодрую мелодию, идеально вписываясь в свою роль.

Касси смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Затем она обернулась и пошла в другую сторону, к лестнице, ведущей в ее комнаты. Ей нужно было переодеться, смыть с себя следы труда и приготовиться к вечеру. К вечеру, полному чужих голосов, серьезных лиц и необходимости скрывать то, что за несколько часов стало для нее еще дороже. Но теперь у нее был свой собственный, тайный запас сил — память о простой совместной работе и тихой шутке, понятной только им двоим. Этого хватит, чтобы пережить даже собрание Ордена Феникса.

***

Вечер в Гриммо сгущался, наполняясь тревожным ожиданием. Члены Ордена должны были начать прибывать с минуты на минуту. Пандора, чувствуя себя лишней и чужой в предгрозовой атмосфере взрослых разговоров, укрылась в самой дальней и тихой гостиной, что на третьем этаже. Она сидела на подоконнике, прижав лоб к холодному стеклу, и наблюдала, как последние лучи солнца окрашивают лондонские крыши в багровые тона. Мысли ее вились вокруг Фила, его молчания, будущей войны и давящей тяжести тайны, которую она носила на руке и в сердце.

Внезапное легкое постукивание о стекло заставило ее вздрогнуть. К окну, едва не теряясь в сумерках, прижалась небольшая, изящная сова необычного пепельного окраса. В клюве она держала конверт цвета слоновой кости.

Сердце Пандоры заколотилось. Она резко распахнула створку, впуская внутрь вечернюю прохладу и птицу. Сова грациозно вспорхнула и уселась на спинку кресла, протягивая письмо. Пандора дрожащими пальцами взяла его. Конверт был плотный, качественный. В углу был вытиснен изящный вензель — не Делaкур, а какой-то другой, незнакомый. Но почерк адреса она узнала — утонченный, с характерными французскими завитками,прямо как у неё.Это был ответ от Флер.

Она чуть не разорвала конверт в нетерпении.

«Дорогая Пандора,

Прошу прощения за столь долгое молчание. Твое письмо застало меня в непростой момент, и я не хотела отвечать тебе пустыми утешениями. Твоя просьба была слишком важна, чтобы отнестись к ней легкомысленно. Поэтому я потратила это время на расследования.

Ты была права, предполагая, что имя «Медея Рукалед» — псевдоним. Мне удалось выяснить, что под этим именем во французском магическом обществе была известна лишь одна особа, и ее история... не имеет отношения к той, кого ты ищешь. Я проследила все возможные нити, и все они ведут в l' impasse.тупик

Пожалуйста, не беспокойся mon préféréмоя хорошая. Я уверена, что причина, по которой твоя мать скрывала свое прошлое, была веской и, я осмелюсь предположить, благородной. Во Франции ее имя, настоящее или вымышленное, не находится под каким-либо запретом, и твои расспросы никоим образом не могут скомпрометировать меня или мою семью здесь.

Возможно, однажды дороги приведут тебя во Францию, и тогда мы сможем поговорить о другом. Есть вещи, которые не доверишь даже совиной почте. Знай, что здесь, во Франции, у тебя есть друг, который понимает бремя великих имен и семейных тайн.

Береги себя, bébé.малышка

И, пожалуйста, не теряй надежды. Иногда самые важные ответы приходят тогда, когда мы перестаем так отчаянно их искать.

С искренней привязанностью,

Флер Делакур.»

Пандора перечитала письмо еще раз, потом еще. Сначала ее охватила волна разочарования. Тупик. Очередной тупик. Флер, со всеми своими связями и знанием французского общества, не нашла ничего.

Но потом до нее начали доходить скрытые смыслы, спрятанные между изящных строк.

«Я уверена, что причина... была веской и, я осмелюсь предположить, благородной.»

«Есть вещи, которые не доверишь даже совиной почте.»

«Во Франции ее имя... не находится под каким-либо запретом...»

Флер не просто искала. Она что-то нашла. Что-то, что заставило ее написать не о матери Пандоры, а о ее причинах. И она прямо намекала, что не может говорить об этом открыто. Что это опасно. И самое главное — она заверяла, что во Франции имя матери не под запретом. Значит, она не была на стороне Тьмы? Или ее история была настолько запутанной, что не поддавалась простой классификации?

И последняя фраза... «Иногда самые важные ответы приходят тогда, когда мы перестаем так отчаянно их искать.» Это звучало не как пустая философия, а как совет. Как призыв отступить. Потому что продолжать искать сейчас — опасно.

Пандора медленно сложила письмо и прижала его к груди. Горечь от отсутствия прямых ответов смешивалась с странным облегчением. Флер что-то знала. И своим уклончивым письмом она не просто отмахивалась от нее, а... защищала ее. Давала ей понять, что она не одна в своих поисках, но сейчас не время.

Она посмотрела на пепельную сову, которая чистила перышки, сидя на кресле.

— Подожди немного, — прошептала Пандора. — Я должна написать ответ.

Она нашла перо и чернила и набросала короткое письмо, полное благодарности, стараясь, чтобы ее собственные слова тоже несли скрытый смысл — что она поняла предостережение.

«Дорогая Флер,

Твое письмо значило для меня больше, чем ты можешь представить. Спасибо за твою честность и за потраченное время. Я понимаю. И я буду ждать того дня, когда дороги приведут меня во Францию.

С надеждой,Пандора.

PS: Je comprends l'orthographe française, vous pouvez écrire dans votre langue maternelle au lieu de l'anglais.»Я понимаю французское правописание, вы можете писать на своем родном языке вместо английского.

После того как она написала последние строчки Пандора отдала письмо сове, которая, ловко схватив его, выпорхнула в открытое окно и растворилась в сгущающихся сумерках.

Пандора осталась сидеть на подоконнике, сжимая в руках письмо Флер. Оно не давало ответов, но оно давало надежду. И еще кое-что — тонкое, но прочное ощущение связи. Связи с кем-то, кто был по ту сторону войны, по ту сторону предрассудков, и кто, возможно, однажды поможет ей разгадать величайшую тайну ее жизни. А пока... пока ей нужно было пережить этот вечер и хранить свою тайну. Теперь их стало на одну больше.

Сумерки окончательно сменились ночью, и в доме начали зажигаться огни. Пандора все еще сидела в темноте, свернувшись калачиком на подоконнике. Письмо Флер лежало у нее на коленях, как тонкий, но прочный щит против наступающей тьмы за окном и тревоги внутри.

Внезапно дверь в комнату скрипнула. Пандора инстинктивно съежилась, судорожно сжимая письмо.

— Дора? Ты здесь? — в темноте прозвучал тихий голос Джинни. — Я везде тебя ищу. Что ты тут в темноте сидишь?

Пандора выдохнула, расслабляясь.

— Здесь... тихо.

Джинни подошла ближе и, щурясь, разглядела бледное лицо подруги.

— Что случилось? Ты получила письмо? От... него?

— Нет, — Слишком быстро ответила Пандора и покачала головой.Протянула конверт Джинни что бы доказать что письмо не от Поттера. — От Флер Делакур.

Джинни, не говоря ни слова, щелкнула палочкой, и на столе зажглась небольшая лампа, отбрасывая мягкий свет. Она быстро пробежала глазами по изящным строчкам. Закончив, она подняла на Пандору взгляд, полный понимания.

— Ничего конкретного, но... это же хорошо, да? — осторожно сказала Джинни. — Она что-то знает. И она на твоей стороне. Она же пишет — «не под запретом». Значит, твоя мама не была... — она запнулась, не решаясь произнести слово «Пожиратель».

— Или была, но... по другой причине. — Она обхватила колени руками. — Я не знаю, что хуже.

— Это значит, что у тебя есть надежда, — твердо сказала Джинни, садясь рядом с ней на подоконник. — И есть союзник.Хоть эта Флер меня раздражает но она сильная. Это многое значит.

Пандора кивнула, глядя на огни Лондона.

— Просто... я так устала от секретов, Джин. От своих, от чужих. Иногда мне кажется, что я задохнусь в них.

Джинни положила руку ей на плечо.

— Я знаю. Но ты не одна. Я всегда рядом. И... — она понизила голос, — ...я почти уверена, что Фред и Джордж что-то подозревают. Они не дураки. И они, как и я, на твоей стороне.

Это признание заставило Пандору слабо улыбнуться. Мысль о том, что ее тайный круг поддержки больше, чем она думала, была невероятно утешительной.

В этот момент снизу донесся громкий, знакомый противный голос Северуса Снегга, а следом — более тихий, но отчетливый голос миссис Уизли. Члены Ордена начали прибывать.

Джинни вздохнула.

— Поехали. Пора вниз, делать вид, что мы просто беззаботные школьницы, которые случайно оказались в эпицентре войны.

Пандора медленно сползла с подоконника, сунула письмо Флер в складки платья. Оно было ее талисманом. Маленьким огоньком в непроглядной тьме.

— Пора, — согласилась она, выпрямляя плечи.

Они вышли из темной гостиной и направились навстречу шуму голосов, серьезным лицам и тяжелому воздуху собрания, которое должно было решать судьбы мира. Но теперь Пандора шла не с пустыми руками. У нее была надежда, дарованная письмом из Франции, и верные друзья рядом. И этого пока что было достаточно, чтобы сделать еще один шаг вперед.

Джинни и Пандора спустились вниз, на второй этаж. Прихожая и коридоры были заполнены людьми. Воздух гудел от сдержанных разговоров, скрипа половиц и шелеста мантий. Пандора инстинктивно прижалась к стене, чувствуя себя мышью в стае сторожевых псов.

Она узнавала лица. Суровый Кингсли Бруствер, кивавший что-то супругам Уизли. Хмурый Стерджис Подмор, прислонившийся к косяку двери. Эммелина Вэнс, говорившая о чем-то с профессором Макгонагалл, чье лицо было особенно строгим. А потом ее сердце упало. Возле входа в гостиную стоял хмурый, худощавый мужчина с бледным лицом и большим кривым носом — Северус Снейп. Его черные глаза, холодные и проницательные, скользнули по ней, и Пандора почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он знает. Он всегда все знает. Она невольно потянулась рукой к запястью, скрытому под длинным рукавом.

— Ничего, — прошептала ей на ухо Джинни, заметив ее панику. — Он здесь, чтобы помогать. Дамблдор ему доверяет.

Пандора лишь кивнула, не в силах отвести взгляд от Снейпа. Доверял ли он ей? Сомневалась ли она в его преданности Ордену? Да. Но она боялась его проницательности.

В этот момент из гостиной вышел Сириус. Он выглядел собранным, даже властным в своих темных мантиях, но Пандора заметила, как нервно он потирает пальцем старую царапину на тыльной стороне ладони.

— Все здесь? — его голос прозвучал громко, перекрывая гул. — Тогда проходим в гостиную. Места всем хватит.

Толпа стала перемещаться. Пандора и Джинни прижались к стене, пропуская взрослых. Рядом с ними прошел Люпин. Он выглядел усталым, но улыбнулся им тепло.

— Девушки, — кивнул он. — Рад вас видеть в безопасности.

Его доброта на мгновение отогнала холод, поселившийся внутри Пандоры. Но тут же мимо них, не глядя, прошел Аластор Грюм с своим магическим глазом, бешено вращающимся в орбите. Пандора застыла, чувствуя, как тот самый глаз на мгновение остановился на ней, словно сканируя ее насквозь. Она почувствовала внезапный, иррациональный страх, что он может увидеть не только ее скрытое волнение, но и уродливую метку под тканью и чарами.

— Идем, — снова подтолкнула ее Джинни, и они вошли в гостиную последними.

Комната была заполнена до отказа. Волшебники и ведьмы сидели на всех доступных поверхностях: на диванах, на приставных стульях, некоторые стояли вдоль стен. Фред, Джордж и Рон ютились на большом подоконнике. Альфард и Касси стояли рядом с креслом Сириуса. Пандора с Джинни пристроились у самой двери, готовые в случае чего исчезнуть.

Сириус встал в центре комнаты. Все разговоры стихли.

— Добро пожаловать обратно в мой... скромный дом, — начал он с легкой, горькой иронией в голосе. — Спасибо, что пришли. Мы все знаем, зачем мы здесь. Он вернулся. Война началась снова. И на этот раз мы должны быть умнее, быстрее и сплоченнее.

Он обвел взглядом собравшихся, и его взгляд на мгновение задержался на детях — на своих, на Уизли, на Пандоре.

— Орден Феникса воссоздан. Наша главная цель — противостояние Волан-де-Морту и его Пожирателям. Сбор информации. Защита невинных. И, в конечном счете, его уничтожение.

В комнате повисла гробовая тишина. Слово «уничтожение» прозвучало так же зловеще, как и само имя Темного Лорда.

— Штаб-квартирой, будет этот дом. Он защищен заклятием Фиделиус, и я, как его владелец, — Тайный хранитель.

Пандора увидела, как Снейп язвительно усмехнулся в своем углу, но ничего не сказал.

Сириус продолжал, переходя к конкретике: патрули, наблюдение, безопасные дома. Он говорил о необходимости осторожности, о подозрительных исчезновениях, о росте влияния Пожирателей в Министерстве.

И тогда прозвучал вопрос, которого, казалось, все боялись. Его задала миссис Уизли, и голос ее дрожал.

— А... а дети, Сириус? Гарри... Филипп... наши... что с ними?

Сириус тяжело вздохнул.

— Гарри и Филипп пока остаются у Дурслей. Защита, основанная на крови, пока что надежна. Что касается остальных... — он посмотрел на Альфарда, Касси, на Уизли, — ...они будут под защитой Ордена. Но они тоже должны быть начеку. Враг не станет разбирать, кто взрослый, а кто нет.

Пандора почувствовала, как по телу пробежал холод. Это была не абстрактная война где-то там. Она была здесь. Она касалась их всех. Лично.А еще хуже было то, что по сути Пандора была не на стороне ордена.Она думала что Орден проиграет эту войну,Темный Лорд слишком силен.

Затем слово взял Дамблдор, появившийся из ниоткуда с тихим хлопком. Его спокойный, мерный голос внес некую ясность в царивший хаос. Он говорил о пророчестве, о Гарри, о необходимости единства.

Пандора слушала, но слова доносились до нее как сквозь вату. Она смотрела на серьезные, испуганные лица взрослых волшебников, которые когда-то сражались и проиграли. Она видела страх в глазах миссис Уизли, скрытую ярость в глазах Сириуса, холодную решимость в глазах Макгонагалл.

И она понимала. Это было не собрание. Это была мобилизация. Конец их старой жизни. И для нее, с ее ужасной тайной, эта новая реальность была в тысячу раз страшнее, чем для кого-либо другого в этой комнате. Она сидела, сжимая в кармане письмо Флер, и единственной ее мыслью было: «Как мне пережить это? Как мне защитить их всех от самой себя?»

Собрание Ордена подходило к концу. Основные планы были обсуждены, патрули распределены. В воздухе повисло тяжелое, но решительное молчание — каждый осознавал груз возложенной на него ответственности. И в этот момент Альфард шагнул вперед, нарушив тишину. Его поза была вызывающей, взгляд — упрямым.

— Я хочу вступить в Орден, — заявил он, глядя прямо на отца. Его голос, еще не до конца сформировавшийся, прозвучал громко и четко в настороженной тишине гостиной.

Сириус, стоявший рядом с Дамблдором, сомкнул веки на секунду, словно собираясь с силами. Когда он открыл их, в его взгляде читалась усталость и непоколебимая твердость.

— Нет, Альфард, — ответил он спокойно, но так, что ни у кого не осталось сомнений в его решении. — Мы уже говорили об этом. Ты еще слишком молод.

— Молод? — Альфард фыркнул, и в его голосе зазвучали знакомые Сириусу нотки бунтарства. — Я уже не ребенок! Я умею сражаться! Я прошел через всё это в Хогвартсе! А Фил? Он еще младше меня, и ты был готов принять его!

— Ситуация изменилась, — голос Сириуса стал жестче. — Тогда это была гипотетическая возможность. Сейчас война объявлена официально. И я не позволю своему сыну...

— Ты не можешь мне запретить! — перебил его Альфард, его щеки залились румянцем. — Фил,я и Касс— мы команда! Мы всегда были командой! Или мы вступаем в Орден вместе, или мы будем действовать сами! Ты не сможешь нас остановить!

В комнате повисло напряженное молчание. Все смотрели на отца и сына, на это столкновение двух поколений Блэков, таких похожих и таких непримиримых.

И тут вперед вышла Кассиопея. Ее лицо было бледным, но решительным. Она встала рядом с братом, ее тонкие пальцы сжались в кулаки.

— И я, — сказала она, и ее тихий, но твердый голос прозвучал так же громко, как и выкрик Альфарда. — Если они вступают, то и я тоже. Я не буду сидеть сложа руки, пока вы все рискуете.

Сириус смотрел на них — на своего сына, вылитую копию себя самого, и на дочь, в чьих глазах горел тот же огонь, что и в глазах ее матери. Он видел не детей, а молодых взрослых, полных отваги, упрямства и готовности броситься в огонь. И этот вид терзал его душу.

— Вы не понимаете, с чем играете, — прошептал он, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неподдельная боль. — Это не игра в героев. Это... это грязь, предательство и смерть. Я не хочу этого для вас. Я не переживу, если...

Он не договорил, но все поняли. Призрак Джеймса и Лили Поттеров снова витал в комнате.

— Мы не просим твоего разрешения, отец, — тихо, но четко сказала Кассиопея. — Мы информируем тебя о нашем решении. Мы не прячемся,мы не Слизеринцы.

Гордость и ужас одновременно вспыхнули в груди Сириуса. Его дети. Его упрямые, храбрые, безумные дети.

Вмешаться попыталась Молли Уизли.

— Дети, может, не стоит сейчас... ваш отец...

Но ее голос утонул в общем гуле. Обстановка накалилась до предела.

И тогда вперед вышел Северус Снейп. Его черные глаза, холодные и насмешливые, скользнули по Альфарду и Кассиопеи.

— Прекрасный порыв, — прошипел он так, что слышно было только ближайшим. — Двое новобранцев, горящих желанием пополнить списки потерь. Блэк, ты должен гордиться. Твои птенцы рвутся под пули с тем же изяществом, с которым ты когда-то рвался в Орден со своим другом,вот только мы все помним чем это закончилось.

Сириус взревел от ярости и рванулся к Снейпу, но Люпин и мистер Уизли успели схватить его за руки.

Альфард и Касси стояли плечом к плечу, два юных островка непоколебимой воли в бушующем море взрослых страстей, страхов и обид. Они не отступали. Война пришла в их дом, и они не собирались отсиживаться в стороне. Независимо от того, что думал об этом их отец.

Напряжение в гостиной достигло точки кипения. Сириус, сдерживаемый Люпином и Артуром Уизли, пылал молчаливой яростью, его взгляд был прикован к насмешливому лицу Снейпа. Воздух трещал от невысказанных заклинаний.

— Сириус, хватит! — властно прозвучал голос Дамблдора. Он не повышал голос, но его слова легли тяжелым грузом на всех присутствующих. — Северус, твои комментарии излишни и непродуктивны.

Снейп склонил голову в едва уловимом, язвительном поклоне, но замолчал, его черные глаза по-прежнему сияли торжеством.

Дамблдор перевел взгляд на Альфарда и Касси. Его взгляд был не гневным, а глубоко печальным и проницательным.

— Альфард. Кассиопея. Ваша храбрость делает честь вашему дому. И вашему отцу, — он добавил, предвосхищая возражение Сириуса. — Но Сириус прав в одном — вы не до конца понимаете цену, которую приходится платить в этой войне. Это не только сражения и подвиги. Это ежедневный страх, горечь потерь и решения, которые преследуют тебя всю оставшуюся жизнь.

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в их сознание.

— Орден Феникса — не клуб для любителей приключений. Это армия. И в армии есть дисциплина и иерархия. Вы не можете просто «заявить» о своем вступлении.

Альфард открыл рот, чтобы возразить, но Дамблдор мягко поднял руку, останавливая его.

— Однако... игнорировать ваш потенциал и ваше желание помочь было бы так же глупо, как и бросить вас в бой без подготовки. Поэтому я предлагаю компромисс.

Все замерли, внимая каждому его слову.

— Вы не станете полноправными членами Ордена. Пока нет. Но вы не будете оставаться в стороне. Вы будете... вспомогательным отрядом. Вашей задачей будет защита этого дома, помощь в координации, выполнение мелких, но важных поручений здесь, в безопасности. Вы будете наши глаза и уши внутри штаб-квартиры. И вы будете тренироваться. Под руководством опытных членов Ордена. — Его взгляд скользнул по лицам Аластора Грюма, Кингсли и, к всеобщему удивлению,Северуса Снегга. — Когда — и если — вы докажете свою готовность, не только к сражению, но и к тяжелой, рутинной работе и беспрекословному подчинению, тогда мы вернемся к этому разговору.

Сириус, все еще тяжело дыша, медленно кивнул. Это был не идеальный выход, но это был щит. Это давало ему время. Дамблдор оставлял ему пространство для маневра, формально принимая волю его детей.

Альфард и Касси переглянулись. Это была не полная победа, но это была и не поражение. Это был шанс. Возможность доказать свою состоятельность.

— Мы согласны, — сказал Альфард, и в его голосе уже было меньше вызова и больше уважения.

— Я тоже, — тихо, но твердо добавила Касси.

— Прекрасно, — Дамблдор улыбнулся, и в его глазах на мгновение мелькнула тень тепла. — Тогда считайте, что ваша служба началась. Ваша первая задача — помочь миссис Уизли обеспечить всех прибывающих членов Ордена едой и питьем. Война войной, а ужин по расписанию.

Смех, нервный и негромкий, пронесся по комнате, снимая остатки напряжения.

Собрание стало подходить к концу. Члены Ордена начали потихоньку расходиться, обсуждая новые инструкции. Альфард и Касси, все еще находясь под пристальным взглядом отца, направились на кухню, чтобы выполнить свое первое задание.

Пандора, наблюдая за этой сценой, чувствовала смешанные эмоции. Гордость за кузенов. Страх за них. И гнетущее одиночество. Теперь они были частью чего-то большего, пусть и на вторых ролях. А она... она оставалась одна со своей меткой, которая не позволяла ей сделать даже такой шаг. Она была островом в бушующем океане, и ее единственным якорем было письмо в кармане и друзья, которые даже не догадывались, какую бурю она носит внутри.

***

Собрание окончательно разошлось. Воздух в гостиной оставался густым от тревоги и невысказанных слов. Члены Ордена, один за другим, растворялись в камине или выходили за дверь, их лица были озабоченными и серьезными. Фред, Джордж, Джинни и Пандора, воспользовавшись суматохой, проскользнули обратно на четвертый этаж, в свою «Лабораторию Безумия». Дверь закрылась, отсекая внешний мир.

Джордж первым нарушил тишину, плюхнувшись на диван с громким стоном.

— Ну и цирк! Блэк против Блэков, Снейп в роли злого клоуна... Не хватало только, чтобы портрет твоей бабки присоединился к драке и начала орать на всех, — он кивнул в сторону Пандоры.

— Да уж, — Фред зажег несколько плавающих свечей, и комната озарилась неровным светом. — «Мы не прячемся». Сказали бы сразу, что они не Слизеринцы которые прячутся,итак понятно что все так думают.

Пандора, сидевшая на своем привычном месте на подоконнике, тихо вздохнула, глядя на темные очертания Лондона.

— Они не понимают, во что ввязываются. Альфард... он просто хочет быть героем, как Сириус в его историях. А Касси... она всегда следует за ними.

— Именно! — Фред схватил свою палочку и начал нервно вертеть её в пальцах. — Они видят романтику и драму. А не то, как Грюм сканирует тебя своим глазом, словно кусок мяса на прилавке. Не то, как Снейп смотрит на тебя, как на насекомое, которое вот-вот раздавит. Это не игра.

— Это не «Гриффиндор против Слизерина» на школьном матче, — мрачно поддержал Джордж. — Здесь проигравшие не отделаются парой синяков и потерей очков. Здесь проигравшие... — он не договорил, но все поняли.

— Я с вами согласна, — тихо сказала Пандора. Она обняла себя за плечи, чувствуя ледяной холод внутри. — Лезть в эту мясорубку добровольно... это безумие. Нужно быть осторожнее. Намного осторожнее.

И она говорила не только об Альфарде и Касси. Она думала о себе. О своей метке. Один неверный шаг, одна случайная встреча с Пожирателем, который узнает ее клеймо... и последствия будут ужасны не только для нее, но и для всех, кто ее окружает. Ее осторожность была продиктована не трусостью, а животным страхом за других.

— А я бы пошла.

Все повернулись к Джинни. Она стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, и ее упрямый подбородок был задран.

— Если бы мне было хоть на год больше, и Дамблдор предложил бы мне то же, что и им... я бы не раздумывая пошла. Сидеть сложа руки, пока другие решают твою судьбу? Пока тот... тот ублюдок угрожает твоей семье? Нет уж.

— Джинни! — Фред уставился на нее с неподдельным ужасом. — Ты слышала себя? Это же наша младшая сестра! Ты должна прятаться за нашу спину, а не лезть в пекло!

— Я не маленькая девочка, которой нужно прятаться! — вспылила Джинни. — Я пережила Тайную Комнату! Я, возможно, видела больше темной магии, чем некоторые из этих «взрослых» членов Ордена! Почему я должна быть осторожнее? Почему мне нельзя, а им можно?

— Потому что ты наша сестра! — почти закричал Джордж, вставая. — И мы не хотим терять тебя! Мы не хотим получать сову с известием, что... что... — он не смог договорить.

В комнате повисло тяжелое молчание. Разница в их взглядах была не просто разницей в возрасте или характере. Джинни, пережившая кошмар Тайной Комнаты, чувствовала себя готовой к бою. Близнецы, видевшие шрамы прошлой войны на своих родителях и на Сириусе, видели лишь риск и потенциальную потерю.

Пандора смотрела на них и понимала обе стороны. Она понимала ярое желание Джинни действовать, ее неприятие роли беспомощной жертвы. И она понимала леденящий душу ужас Фреда и Джорджа, их инстинктивное желание защитить свою семью любой ценой.

— Никто никуда не пойдет, — наконец сказала она, нарушая тишину. Ее голос был тихим, но твердым. — Пока что. Дамблдор дал им шанс, но не благословение. Они будут здесь. В безопасности. Будут тренироваться. И, возможно... — она посмотрела на Джинни, — ...за это время они поймут, что Фред и Джордж правы. А мы... мы будем здесь, чтобы поддержать их. И защитить их от их же собственной храбрости.

Ее слова не разрешили спор, но они сняли остроту противостояния. Фред и Джордж переглянулись и молча кивнули. Джинни, все еще хмурая, тоже кивнула, но в ее глазах все еще тлел огонь неповиновения.

Они были молоды, напуганы и полны противоречивых желаний. И они стояли на пороге войны, которая грозила разорвать на части не только магический мир, но и их собственную, хрупкую семью, состоящую из друзей и родных.

Тишина в «Лаборатории Безумия» сгущалась, становясь почти осязаемой. Спор выдохся, оставив после себя лишь тяжелое осадок неразрешимых противоречий. Романтизированный образ геройской борьбы, который, возможно, видели Альфард и Касси, разбился о суровую реальность, которую хорошо понимали близнецы и о которой с ужасной ясностью догадывалась Пандора.

Джордж первым не выдержал. Он встал и подошел к столу, где стояли колбы с их незавершенными экспериментами.

— Ладно, — сказал он, пытаясь вернуть в голос привычную бодрость. — Сидеть и хмуриться — не наш стиль. Пока они там внизу решают судьбы вселенной, мы можем усовершенствовать нашу новую линию защитного снаряжения.

Фред, все еще взволнованный вспышкой Джинни, с облегчением ухватился за эту идею.

— Точно! «Щиты Шутника»! Думаю, мы можем модифицировать Защитные Бомбы, чтобы они создавали не дымовую, а световую завесу. Ослепляющий эффект. Полезно для быстрого отступления.

Он бросил взгляд на Джинни, пытаясь поймать ее взгляд, предложить перемирие. Но та отвернулась и уткнулась в какой-то старый номер «Придиры», демонстративно показывая, что разговор окончен.

Пандора наблюдала за ними. Она видела, как Фред пытается все исправить своими обычными методами — шутками и изобретениями. Видела обиду Джинни. Видела озабоченность Джорджа. И снова это давящее чувство одиночества накрыло ее с головой. Они могли спорить, злиться, мириться. Их страхи и гнев были простыми и понятными. А ее страх... ее страх был чудовищем, которое она не могла показать никому.

Она тихо сползла с подоконника.

— Я... я пойду, проверю, не нужна ли помощь на кухне, — солгала она, чувствуя, как горит лицо. Ей нужно было побыть одной. Переварить все, что случилось. Письмо Флер, собрание Ордена, взрывной спор... это было слишком.

Джинни подняла на нее взгляд, и ее обида на братьев на мгновение уступила место беспокойству за подругу.

— Ты в порядке, Дора?

— Да, просто... устала, — Пандора поспешно направилась к двери, не оборачиваясь. — Скоро вернусь.

Она вышла в темный коридор и прислонилась к стене, закрыв глаза. Глубокий вдох. Выдох. Она сжала в кармане письмо Флер, пытаясь почерпнуть из него хоть каплю силы. «Иногда самые важные ответы приходят тогда, когда мы перестаем так отчаянно их искать.» Мудрый совет.

Она слышала приглушенные голоса из-за двери лаборатории. Фред что-то доказывал Джорджу, Джинни что-то резко отвечала. Они были там, вместе, в своем сплетенном из ссор и шуток мире. А она была здесь, одна, в коридоре, полном призраков ее семьи, с тайной, которая могла разрушить все.

Она оттолкнулась от стены и побрела вниз, не зная, куда идет. Ей не хотелось на кухню, где сейчас, наверное, были Альфард и Касси, полные решимости и гордости. Не хотелось в свою комнату, где на нее смотрел портрет ее отца. Она просто шла, надеясь, что движение поможет убежать от мыслей.

Война приближалась, сжимая кольцо. И Пандора боялась, что когда оно сомкнется, оно раздавит не только ее, но и всех, кто оказался рядом. А ее единственным оружием против этого были хрупкая надежда из Франции и молчаливая молитва о том, чтобы ее тайна осталась погребенной навсегда.—————

1-тупик2-моя хорошая3-малышка4-Я понимаю французское правописание, вы можете писать на своем родном языке вместо английского.