Завтрак на гриммо.

Гостиная быстро опустела, захваченная бурлящим потоком Уизли. Пандора осталась стоять одна посреди зала, чувствуя, как холодный пол сквозь подошвы туфель напоминает ей о леденящей реальности. Воздух был густым и неподвижным, словно сам дом затаил дыхание в ожидании предстоящего вторжения.

Собрав волю в кулак, она побрела за остальными по длинному, темному коридору на кухню. Там уже кипела работа. Молли Уизли, словно генерал перед битвой, раздавала указания, тыча пальцем в запыленную карту дома, которую наскоро набросал Сириус.

—... и эту комнату на третьем этаже, с заколоченной дверью, ни под каким предлогом не открывать! Там, кажется, заперт бункерум, и он голоден, — говорил Сириус, указывая на одно из помещений.

— Фред, Джордж — вы за чистку гобеленов с семейными древами. Только чур, никаких «улучшений»! — скомандовала Молли. — Рон, Перси — выносите хлам из кладовок у входа. Джинни, — вы с Пандорой идите наверх, помогите Касси с занавесками в бальном зале. И будьте осторожны!

Лестница на второй этаж скрипела под ногами знакомым, жалобным скрипом. С каждым шагом сердце Пандоры сжималось все сильнее. Она слышала приглушенные голоса и звуки борьбы из-за двустворчатой двери в конце коридора.

В бальном зале царил хаос. Черные и Зеленые занавески с гербами Блэков извивались и шипели, как разъяренные змеи, пытаясь обвить шею Кассиопеи, которая, красная от натуги, пыталась заколоть их гигантской брошкой. Альфард, стоя на стремянке, поливал портьеру из пульверизатора каким-то синим зельем, от которого ткань дымилась и слабела.

— Держи ее, черт возьми! — кричал он, увидев входящих. — Она сегодня особенно злая! Видимо, почуяла, что к нам едет подкрепление!

Джинни, недолго думая, схватила вазу с полу и швырнула ее в центр занавеса. Фарфор разбился с оглушительным треском, и портьера на мгновение замерла в изумлении.

— Отвлекающий маневр! — крикнула Джинни.

Этого мгновения хватило. Касси вонзила брошку, и занавес затих, безвольно повиснув с поникшими кистями.

— Ух! — Кассиопея отступила, вытирая лоб. — Спасибо, Джинни. Еще немного, и я стала бы новым элементом декора.

Альфард спрыгнул со стремянки и, наконец, заметил Пандору. Его лицо, напряженное от борьбы, расплылось в широкой улыбке. — Панди! Вернулась! Отлично! Ты как раз вовремя, чтобы стать свидетельницей моей битвы с неодушевленным врагом. Я почти победил.

Он подошел и грубовато потрепал ее по волосам, как делал всегда. Его прикосновение было теплым и привычным, и от этого внутри у нее все оборвалось. Он был так рад ее видеть. Он ничего не подозревал.

— Я... я приехала помочь, — прошептала она, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Помощь нам всегда нужна, — фыркнула Касси, подбирая с пола обломки вазы. — Особенно от этой бабушкиной фамильной гордости, — она кивнула на портьеру.

Работа закипела. Они вытирали пыль, снимали с мебели чехлы, сгребали годами копившийся хлам. Пандора старалась погрузиться в монотонный труд, чтобы не думать. Но ее взгляд то и дело цеплялся за знакомые детали: царапину на паркете, оставшуюся от ее детской коляски, потертость на дверном косяке, где она измеряла свой рост...

Альфард, работая рядом, без умолку болтал о планах на Орден, о том, как они с Филом покажут всем, на что способны. Каждое упоминание имени Фила било ее, как плеть.

— Он там с Гарри, представляешь? У этих Дурслей! — смеялся Альфард, стаскивая с люстры паутину. — Бьюсь об заклад, он с ума сходит от скуки. Напишу ему сегодня вечером, расскажу про всю эту паутину.

Пандора молча кивала, сжимая в руке тряпку так, что пальцы немели.

— Эй, Джинни! — крикнул Альфард

— Это что за техника вытирания пыли? Ты ею пол портишь, а не чистишь!

Пандора отвернулась, делая вид, что усердно трудит о решетку камина. Она чувствовала на себе взгляд Касси, которая молча наблюдала за ней с другого конца зала. Взгляд был спокойным, но невероятно проницательным.

Мысль о предстоящем вечернем собрании Ордена вызывала у нее панику. Скоро дом наполнится незнакомыми голосами, серьезными, взрослыми лицами. Волшебниками, которые посвятили свою жизнь борьбе с Темным Лордом. С Пожирателями. С такими, как она.

Она сжала зубы. Она должна была держаться. Она должна была играть свою роль — роль юной, неопытной девушки, испуганной надвигающейся войной. Она не могла позволить никому, особенно Альфарду, увидеть настоящий ужас в ее глазах. Ужас не перед войной, а перед тем, что она носила в себе. И перед тем, что ей придется снова увидеть Фила, когда он наконец приедет. И солгать ему снова. Прямо перед лицом. Как и всем остальным.

                             ***

Пыль столбом висела в воздухе библиотеки Гриммо-плэйс, куда Сириус решил перенаправить Фреда и Джорджа. Задача была проста: отсортировать книги на «безопасные», «подозрительные» и «те, что норовят укусить за палец». Джордж с энтузиазмом тыкал палочкой в стопки, вызывая чихающие заклинания, чтобы сдуть вековую пыль, а Фред больше отвлекался, поглядывая на дверь.

Его терпение было вознаграждено. В дверном проеме, окутанная облаком золотой пыли, словно призрак из более элегантной эпохи, возникла Кассиопея. Она скинула с плеч запыленную мантию, и ее глаза сразу же нашли Фреда.

— Джордж, — бросила она, не отводя взгляда от близнеца. — Миссис Уизли зовет. Кажется, ты пытаешься заставить пылесос пожирать носки вместо пыли.

— Это не пылесос, это экспериментальный образец! — возмутился Джордж, но, бросив взгляд на пару, просиял и поспешно ретировался. — Иду!

Дверь закрылась, оставив их в звенящей тишине старой библиотеки. Воздух трещал от невысказанного напряжения недельной разлуки.

Фред отбросил тряпку и в два шага закрыл расстояние между ними. Он не стал ничего говорить — просто притянул ее к себе, грубо и жадно, и погрузился в поцелуй, который был похож не на приветствие, а на долгожданное утоление жажды. В нем была тоска и облегчение. Касси ответила с той же страстью, впиваясь пальцами в его волосы, словно боялась, что это мираж.

— Я чуть не сошел с ума, — прошептал Фред, прижимая лоб к ее лбу. — Полная тишина от тебя.Неделю. Ни одной совы. Я думал...

— Я знаю, — перебила она его, ее голос был низким и хриплым. — Я тоже. Каждую секунду.

Она отстранилась, ее руки соскользнули с его шеи и сжали его ладони. Ее лицо стало серьезным, почти суровым.

— Фред, слушай меня. То, что я скажу... это важно.

Он нахмурился, проводя большим пальцем по ее костяшкам. — Говори. Только, пожалуйста, не говори, что мы должны расстаться. Я этого не выдержу.

— Нет. Хуже, — она сделала глубокий вдох. — Перестань писать моему отцу эти... письма.

Фред замер. Вся его бравада разом испарилась. Он попытался сделать вид, что не понимает. — Какие письма?

— Не притворяйся, — ее взгляд стал твердым. — Анонимные. С угрозами. «Если обидишь свою дочь...», «Если посмеешь ее расстроить...». Это же ты, да?

Он молчал несколько секунд, пытаясь собраться с мыслями. — Он... он не должен огорчать тебя, — наконец пробормотал он, отводя взгляд. — Он даже не догадывается, что между нами что-то есть, а уже готовиться тебя ограничивать, следить за тобой! Я просто... дал ему понять, что за тобой есть защита.

— Защита? — Касси фыркнула, но в ее глазах был не гнев, а страх. — Фред, это же Сириус Блэк! Человек, который сбежал из Азкабана! Ты думаешь, анонимные письма его напугают? Он их выбросил в камин и сказал, что, наверное, это пишет какой-то сумасшедший! И знаешь,он был прав.

Фред смотрел на нее, и до него наконец начало доходить. Его бравада, его желание защитить ее рыцарским жестом обернулось глупой, детской выходкой, которая могла разрушить всё.

— Я... я просто хотел... — он запинался.

— Я знаю, что ты хотел, — ее голос смягчился. Она прикоснулась к его щеке. — Но перестань. Пожалуйста. Ради нас. Позволь мне самой разобраться с отцом, когда придет время. А пока... просто будь тем Фредом Уизли, которого я знаю и люблю. Умным,хитрым изобретателем. А не анонимным мстителем.

Он тяжело вздохнул и кивнул, чувствуя себя удивительно маленьким и глупым. — Хорошо. Никаких больше писем. Обещаю.

— И ни слова ему. Никогда, — строго сказала она.

— Никогда, — поклялся он.

Она снова притянула его к себе, и на этот раз ее поцелуй был нежным, полным прощения и облегчения. Но где-то глубоко внутри Фред чувствовал холодный укол страха. Он соорудил бомбу из собственного вранья, и теперь она тикала где-то в стенах этого дома, готовая взорваться в самый неподходящий момент. И когда это случится, он может потерять не только расположение Сириуса, но и ее.

Тихий шепот и звук поцелуя затихли, и Фред, поймав на себе многозначительный взгляд Джорджа, появившегося в дверях,Джордж кивнул в сторону,давая знак что бы Фред вышел,с неохотой Фред отпустил Касси и последовал за братом, оставив ее одну в пыльной библиотеке. Она стояла, прислонившись к стеллажу с потрепанными фолиантами, пытаясь унять дрожь в руках и выровнять дыхание.

Тень в дверном проеме заставила ее вздрогнуть. Это был не Фред. Альфард прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Он ухмылялся, но в глазах читалось понимание и легкая укоризна.Теперь понятно почему Джордж так резко позвал Фреда.

— Ну что, передала ты ему свой ультиматум насчет анонимных ухаживаний за нашим отцом? — спросил он без предисловий, тихим голосом, чтобы не разносилось эхом по залу.

Касси вздохнула. — Передала. Обещал завязать.

— Слава Мерлину, — Альфард покачал головой. — А то я уже думал, придется мне его откапывать из под могилы. Или, что хуже,рассказывать отцу что за слизеринец встречается с его дочерью и пишет ему письма.

Он оттолкнулся от косяка и сделал несколько шагов вглубь библиотеки, его взгляд скользнул по запыленным корешкам книг. — Ладно, с письмами разобрались. Теперь следующий вопрос, сестренка. — Он остановился и посмотрел на нее прямо. — Ты собираешься сказать отцу про вас с Фредом? Потому что теперь мы все тут, под одной крышей. Долго скрываться не получится. Он не слепой и не тупой,хотя второе я бы поставил под сомнение.

Касси потупила взгляд, проводя пальцем по пыльной поверхности стола, оставляя четкую полосу. — Нет, — тихо ответила она. — Я не собираюсь ему рассказывать.

Альфард замер. — Серьезно? Касси, вы же теперь буквально в соседних комнатах...

— Именно поэтому! — она резко подняла на него глаза, — Ты же знаешь отца. Его гиперопеку. Его... его предубеждение против Слизерина. Он будет везде следовать за нами по пятам, допрашивать меня каждый вечер, запрещать нам видеться! Он превратит нашу жизнь в ад, пытаясь «уберечь» меня. Я не хочу этого. Я не хочу, чтобы он смотрел на Фреда с подозрением,гадая принял ли он метку потому что он слизеринец!

Альфард молча слушал, его лицо стало серьезным. — Он в конце концов сам поймет что не все слизеринцы служат Воландеморту,Панди же не служит.— мягко заметил он. — Но запомни,тайное всегда становится явным. Особенно в этом доме.

— Тогда пусть станет явным потом! — прошептала Касси. — Когда-нибудь потом. Когда мы будем готовы. А пока... пока пусть все остается как есть. Пожалуйста,брат.

Он долго смотрел на нее, изучая ее решительное, испуганное лицо. Он видел, как ей тяжело. Видел, как она боится не гнева отца, а его чрезмерной заботы, которая может разрушить ее хрупкое счастье.

Наконец он тяжело вздохнул и кивнул. — Ладно. Твое право. Твоя тайна. — Он подошел к ней и положил руку ей на плечо. — Значит, так: пока вы с Уизли не решитесь на подвиг и не объявите все отцу, я буду делать вид, что я слепой, глухой и вообще впервые вижу этого рыжего слизеринца рядом с тобой. Но, Касси... будьте осторожны. Очень осторожны. Потому что если он узнает не от тебя... последствия будут куда хуже.

Облегчение, теплое и щемящее, разлилось по груди Касси. Она кивнула, чувствуя, как комок в горле рассасывается. — Спасибо. Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

— Да, да, — он стряхнул пыль с ее плеча. — Только ради тебя я соглашаюсь участвовать в этом дешевом романе с тайными встречами в пыльных библиотеках. Я поменялся работой с близнецами Уизли. Теперь давай, помоги мне с этими книгами, а то я тут один, а они все шепчутся за моей спиной. Чувствую себя героем дешевого романа.

                              ***

Комната, которую Фред и Джордж с гордостью называли «Лабораторией Безумия», была их главным приобретением в Гриммо-плэйс. Сириус, махнув рукой на очередную попытку облагородить особняк, просто отдал им ключи от бывшей кладовой Кричера на четвертом этаже со словами: «Только чтоб не взорвались». Они не взорвались. Пока что.

Воздух здесь пах серой, мятой и чем-то электрическим. На грубом деревянном столе стояли колбы с разноцветными дымящимися жидкостями, валялись обгоревшие перья феникса и чертежи, больше похожие на каракули сумасшедшего. Именно сюда, спасаясь от давящей серьезности готовящегося к собранию Ордена дома, прокрались Фред, Джордж, Джинни и Пандора.

Джинни, развалившись на единственном более-менее целом диване, с тоской посмотрела на запыленное окно. — Жаль, Луну не позвали. Она бы точно придумала, как оживить эти обои, — она ткнула пальцем в отклеивающийся уголок с странным узором. — Написать ей? Может, она с отцом как раз новые образцы где-то ищет, уже всё равно.

Фред, копошащийся в ящике с застежками для мантий, которые то и норовили откусить палец, отрицательно мотнул головой. — Не выйдет, сестренка. Это место... секретное. Как только мы начнем звать сюда посторонних...

— Луна не посторонняя! — возмутилась Джинни.

— ...сюда тут же нагрянет мама с инспекцией, — закончил Джордж, сгребая со стола пачку самодельных карт. — А потом — Сириус. А потом, глядишь, и сам Воландеморт заглянет, пожаловаться на шум. Нет уж. Наше убежище должно оставаться в тайне. Для нашего же блага.

— И для блага всего человечества, — пафосно добавил Фред. — Кто еще изобретет конфеты, от которых язык на полчаса меняется цветом?

Пандора, сидевшая на подоконнике и смотревшая на мрачную улицу, тихо улыбнулась. Здесь, в этой хаотичной, пахнущей изобретениями комнате, она могла на время забыть о давящей тяжести особняка. Она наблюдала, как Джордж сбрасывает со стола хлам для импровизированного карточного стола, а Фред достает колоду карт с изображениями не гриффиндорских львов, а яростно шипящих черных змей — явно самодельный продукт.

— Правила просты, — объявил Фред, с щелтком тасуя колоду. — Парное катание. Выигрываешь — получаешь очко. Проигрываешь — карта взрывается у тебя в носу и красит его в синий цвет. На час.

— Ты несерьезно, — фыркнула Джинни, но уже тянулась к картам.

— Я всегда серьезен, когда дело касается науки, — возразил Фред.

Игра закипела. Комната оглашалась взрывами хохота, возмущенными криками («Она снова взорвалась! У меня уже вся кожа синяя!») и ликующими возгласами. Даже Пандора увлеклась, и ее щеки на белой коже порозовели от смеха, когда карта Джорджа феерично взорвалась, оставив у него на носу идеально ровное синее пятно.

Но когда смех стих и карты были убраны, тишина снова стала давящей. Джинни вытирала остатки синего порошка с лица, Фред и Джордж перешептывались о каком-то новом ингредиенте, а Пандора снова смотрела в окно, на темнеющее небо Лондона.

— Знаете, — тихо сказала она, ломая возникшую паузу. — А ведь мы могли бы поехать во Францию.

Все трое обернулись на нее.

— Во Францию? — удивился Джордж. — За чем? У них там хоть и хорошее магловское шампанское, но...

— Не за шампанским, — Пандора повернулась к ним, и в ее глазах горела странная, отчаянная решимость. — Моя мать... она оттуда. Из французского рода. После того, как она... исчезла... остались лишь обрывки. Старые письма. Намеки. — Она замолчала, сжимая руки на коленях. — Я всегда хотела туда поехать,тем более я свободно говорю на французском,так что мы точно там не пропадем.

Джинни присвистнула. — Это...круто.

— Это безумие, — поправил Джордж, но в его глазах загорелся азартный огонек. — Страна охвачена начинающейся войной, Пожиратели везде, а мы — поедем в отпуск искать родственников?

— Не родственников, — поправила Пандора. — Ответы. И... и не сейчас. Конечно. Но когда-нибудь. Мы могли бы. Впятером.

Джинни смотрела на подругу с растущим пониманием. — Ты хочешь узнать, кем она была?

Пандора кивнула, и ее взгляд стал отрешенным. — Да. Никто здесь ее не знает. Но ведь она была кем-то еще до этого. И я хочу узнать, кем. Может быть... может быть, это поможет мне понять...

Она не договорила, что именно она хочет понять. Себя? Свою кровь? Но идея повисла в воздухе, соблазнительная и опасная, как и всё, что предлагали близнецы.

Фред первым нарушил молчание. — Ну что ж, — сказал он, и его лицо расплылось в широкой ухмылке. — «Визжи» пока не планируют выходить на международный уровень, но для такого дела... я думаю, мы могли бы организовать исследовательскую экспедицию. За свой счет, естественно.

— Естественно, — подхватил Джордж. — Приключения и французская кухня... Да это же прекрасно!

Джинни закатила глаза, но улыбка не сходила с ее лица. — Вы с ума сошли. Полностью и окончательно. Нас даже мама не пустит. Никого из нас.

— Спасибо, что заметила,и первое и второе — парировал Фред.

Пандора смотрела на них, и на мгновение тяжесть в груди ослабла. Это была всего лишь мечта, несбыточная и безумная, но она давала ей точку опоры. Что-то, что принадлежало только ей, а не ее фамилии, не ее метке. Что-то, за что можно было зацепиться.

— Значит, договорились? — тихо спросила она.

— Договорились, — хором ответили близнецы, и их голоса прозвучали как самая ненадежная, но самая желанная клятва в мире.

***

Ночь опустилась на Гриммо-плэйс 12, словно тяжелое, бархатное одеяло. В доме, наконец, воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом старых половиц и бормотанием портретов, дремлющих в своих рамах. Тяжелый день уборки и подготовки вымотал всех, и обитатели дома разошлись по своим комнатам.

Но в «Лаборатории Безумия» на четвертом этаже свет еще горел. Занавешенное окно скрывало мерцание свечей, а под дверью не было видно щелочки света — Фред и Джордж позаботились о маскировке. В комнате, на разбросанных по полу подушках и растянутом на ящиках старом ковре, устроились четверо заговорщиков: Фред, Джордж, Джинни и Пандора.

Воздух был густ от запаха теплого какао, которое они тайком разогрели на магическом пламени, и от сладковатого дыма «Леденцово-дымных конфет» — нового эксперимента близнецов, который заполнял комнату безвредными розовыми клубами, пахнущими клубникой.

— ...и тогда миссис Норрис застряла в том туалете на целый час! — заканчивал Джордж очередную байку про Хогвартс, и Джинни хохотала, давясь какао.

— А Альфард до сих пор ходит и спрашивает, не видел ли кто его тетрадь по Зельеварению, — добавил Фред, подмигивая Джинни. — А тетрадь, между прочим, давно стала основой для наших «Самокопирующихся пергаментов». Очень удобно — написал один раз, а оно само размножается.

Пандора улыбалась, закутавшись в большой вязаный плед который сделала Миссис Уизли, но ее глаза были немного отсутствующими. Она слушала их истории, эти светлые, беззаботные воспоминания, которые казались такими далекими от ее собственных.

— Ладно, хватит о школе, — Джинни вытерла слезу смеха. — Давайте о серьезном. О патронусах.

В комнате наступила мгновенная тишина. Даже розовые клубы дыма будто застыли.

— Патронусах? — переспросил Джордж, поднимая бровь. — Это у нас теперь такое развлечение? Вызывать защитников от дементоров посреди ночи?

— А почему нет? — Джинни пожала плечами. — Интересно же, у кого какой. В книге про анимагию было написано что анимагическая форма бывает такой же как патронус. И... — ее взгляд скользнул по Пандоре, — ...может, потренироваться не помешает. На всякий случай.

Фред присвистнул,сделав вид что не заметил взгляда Джинни на Пандору. — Сестренка, у тебя мрачные фантазии. Но идея... идея годная. — Он потянулся за своей палочкой. — Давайте. На счет три. Только, ради всего святого, тихо. Если Сириус услышит, он подумает, что на дом напали.

Они встали в круг, посреди комнаты, отодвинув ящики и колбы. Лица стали серьезными, даже у близнецов.

— Вспоминайте самое счастливое, — прошептала Джинни, сжимая свою палочку.

— Expecto Patronum!

Четверо голосов прозвучали почти в унисон. На кончиках палочек вспыхнули яркие искры, и на мгновение комната озарилась серебристым светом.

У Джинни из палочки вырвался тонкий, дрожащий луч света, который на секунду сформировался в нечто бесформенное и воздушное, прежде чем рассыпаться на мириады искр.

У Фреда и Джорджа свет был ярче, упорнее. Он бился на конце их палочек, пытаясь обрести форму — у Фреда угадывались очертания чего-то то ли длинного то ли не длинного, возможно,змея или сорока как его анимагическая форма, а у Джорджа —что то явно маленькое. Но формы не выдержали и рухнули, оставив после себя лишь серебристую дымку.

Все взгляды устремились на Пандору.

В комнате повисло разочарованное молчание.

— Черт, — выдохнул Фред, опуская палочку. — А я думал, у меня точно получится. Вспоминал,как мы на втором курсе обыграли гриффиндор в квидичч.

— А я — как впервые... — Джордж запнулся и покраснел. — Кхм...как мы нашли карту мародеров.

Джинни вздохнула. — У меня не выходит. Каждый раз. Вспоминаю самый смешной момент, самый счастливый... а его будто кто-то держит за плотную завесу. Не дает прорваться.

Пандора молчала. Ее пальцы сжимали палочку так, что костяшки побелели. Она вспоминала. Но за этим светом тут же накатывала тьма: Ее счастливые воспоминания были отравлены тьмой и болью. Оно не было достаточно чистым, чтобы отразить тьму её магии.

— Ни у кого не вышло, — констатировал Джордж, разряжая напряженность. — Значит, мы все просто недостаточно счастливы. Или недостаточно практиковались.

— Или наши патронусы боятся запаха гари и серы, — пошутил Фред, пнув ногой подставку с перегоревшим котлом.

Они снова плюхнулись на подушки, но веселая, беззаботная атмосфера уже испарилась. Мысль о дементорах, о войне, о том, что они не могут вызвать даже простейшую защиту, нависла над ними мрачной тенью.

— Ничего, — тихо сказала Пандора, наконец разжимая пальцы на палочке. — В следующий раз получится. Обязательно.

Она сказала это больше для себя, чем для них. Это была не надежда, а обещание. Обещание самой себе когда-нибудь найти такое счастливое воспоминание, которое не смогут омрачить никакие тайны и никакие страхи. Или создать его.

Фред достал колоду карт. — Ладно, хватит мрачных мыслей. До патронусов ли сейчас, когда тут есть «Взрывающиеся Карты производства Уизли»? Джинни, готовься стать фиолетовой.

Но на этот раз смех был уже не таким беззаботным. Ночь за окном казалась чуточку темнее, а тишина в старом доме — чуточку зловещее. Они были всего лишь детьми, играющими в войну, и их первое столкновение с настоящей магией, требующей неподдельной, чистой радости, показало им, как много они на самом деле потеряли.

Утро на Гриммо началось с привычного хаоса, но на этот раз с примесью напряженного ожидания. После ночной попытки вызвать патронусов воздух в «Лаборатории Безумия» казался еще более насыщенным магией и тайнами. Четверо заговорщиков, слегка помятые и невыспавшиеся, по очереди крались по скрипучим лестницам вниз в свои спальни. А потом,после переодеваний они крались на запах жареного бекона и свежего хлеба.

Фред спускался последним, все еще мысленно перебирая вчерашние неудачные попытки и строя планы новых экспериментов. На площадке между этажами его поджидала тень. Кассиопея вынырнула из арочного проема, схватила его за рукав и резко оттянула в нишу, скрытую от посторонних глаз массивной статуей какого-то хмурого предка.

— Тихо! — прошипела она, прежде чем он успел что-то сказать. Ее глаза были серьезными, а пальцы сжимали его рукав так, что ткань натянулась.

— Приветственное утро и тебе, солнечное создание, — ухмыльнулся Фред, но улыбка не добралась до его глаз. Он почувствовал ее напряжение.

— Слушай меня, — ее голос был низким и срочным. Она бросила быстрый взгляд через плечо, в сторону кухни, откуда доносились голоса. — Внизу все. Отец. Миссис Уизли. Все. Ты сейчас выйдешь туда и будешь вести себя... как обычно.

— А я разве когда-то веду себя как-то по-другому? — он попытался поймать ее взгляд, играя с ней, но она была неумолима.

— Уизли, я серьезно! — она тряхнула его за рукав. — Как обычный Фред Уизли. Хитрый. Надоедливый. Веселый. Тот, кого все знают и любят. Никаких... — она замялась, подбирая слова, — ...никаких многозначительных взглядов в мою сторону. Никаких глупых улыбок. Никаких попыток прикоснуться или шлепнуть меня. Ни-че-го. Ты понял?

Он наконец понял серьезность ситуации. Весь его бравадый настрой испарился. Он видел страх в ее глазах. Не страх перед ним, а страх перед тем что ее отец сделает с ним,попытаясь он шлепнуть ее или тронуть. — Он что-то заподозрил? — тихо спросил он.

— Пока нет. И я хочу, чтобы так и оставалось. Поэтому — обычный Фред. Тот, который может пошутить над Джорджем, подразнить Джинни и съесть всю сковородку бекона, не думая ни о чем. Сможешь?

Он тяжело вздохнул и кивнул. Это было тяжелее, чем вызвать патронуса. Играть роль самого себя, но при этом скрывать самое главное, что в нем сейчас было. — Смогу. Обещаю. Буду таким обычным, что меня можно будет выставить в витрине «Стандартного образца рыжего Уизли».

Небольшая улыбка тронула уголки ее губ. — Хорошо. — Она отпустила его рукав и быстро поправила складки на его мантии. — Иди. Я выйду через минуту.

Фред выдохнул, расправил плечи, водрузил на лицо свою самую беззаботную ухмылку и вышел из ниши. Он вошел на кухню с таким грохотом, словно вбежал туда всей толпой.

— Мое обоняние сообщает, что бекон готов, а мой желудок требует его немедленной капитуляции! — провозгласил он, плюхаясь на стул между Джорджем и Роном.

За столом уже сидели Сириус, хмурясь на свою чашку кофе, Молли Уизли, помешивающая что-то в кастрюле, Альфард, и Джинни с Пандорой. Все обернулись на его вход.

— Утро доброе, солнечное создание, — бросил ему Альфард, с насмешкой передразнивая его собственную фразу, которую тот, видимо, все же сказал чуть громче, чем планировал.

Сириус лишь поднял взгляд на них и снова уткнулся в свою чашку. Его взгляд был отсутствующим, мысли явно витали где-то далеко, на предстоящем собрании Ордена.

Фред наложил себе полную тарелку еды, вовлек Джорджа в шуточный спор о последнем изобретении и вовсю трудился над созданием образа «обычного Фреда». Это было невероятно тяжело. Каждый раз, когда в дверях появлялась Касси, он чувствовал, как его спина напрягается, и ему приходилось сознательно отводить взгляд, чтобы не смотреть на нее с той нежностью, которую он чувствовал.

Он шутил, смеялся, дразнил Рона но внутри все сжималось. Он ловил на себе быстрый, оценивающий взгляд Касси и видел в нем молчаливое одобрение. Он справлялся. Он играл свою роль.

Атмосфера на кухне постепенно разрядилась. Фред, хоть и с напряжением, но успешно играл роль «обычного себя», вовлекая всех в свой шумный водоворот. Джордж подхватил его инициативу, и вскоре за столом уже шел спор о том, чья очередь мыть котлы после опытов.

Сириус наблюдал за этой суетой, и постепенно мрачная складка между его бровей начала разглаживаться. Он отпил глоток кофе, поставил чашку с глухим стуком и обвел взглядом всех собравшихся.

— Знаете, — начал он, и его голос, обычно громкий и уверенный, сейчас звучал тише и задумчивее. Все сразу притихли, даже близнецы. — Я прожил в этом доме большую часть детства. И он всегда был... тихим. Полным теней. Или мне так казалось. — Он нервно провел рукой по лицу. — После Азкабана... вернуться сюда было все равно что заживо похоронить себя в склепе. Пыль, портреты, шепчущие проклятия...— Он сделал паузу — ...тишина. Такая оглушительная тишина, что слышно, как мухи дохнут в паутине.

Он помолчал, давая своим словам повиснуть в воздухе. Альфард и Кассиопея переглянулись — они редко слышали, чтобы отец говорил так о своих чувствах.

— А теперь... — Сириус махнул рукой, указывая на переполненный стол, на разбросанные тарелки, на Джорджа, у которого на щеке осталось пятно от варенья. — Теперь здесь... жизнь. Шум. Иногда даже слишком много, — он бросил взгляд на близнецов, и в его глазах мелькнула привычная искорка. — Но это... хороший шум. Он прогоняет призраков. И я за это благодарен. Правда.

Он обвел взглядом каждого из них, и его взгляд стал более внимательным, более отеческим.

— Так что рассказывайте, — сказал он, и в его голосе появилась теплота. — Пока я тут хмурился над своими взрослыми проблемами, что вы все тут вытворяли? Как ваши... проекты? — он посмотрел на Фреда,Пандору и Джорджа. — Не подожгли ли вы случайно крыло?

Фред, поймав на себе предупреждающий взгляд Касси, лишь широко ухмыльнулся. — Пока что обходится без пожаров, сэр! Только задымился один котел, но это планировано, это часть процесса!

— Мы называем это «контролируемое выделение дыма», — важно добавила Пандора.

Сириус фыркнул. — Назовите это как хотите, только убедитесь, что «контролируемое выделение дыма» не спалит мне единственный приличный гобелен.Называйте меня Сириусом,сэр это как то официально,чувствую себя старым. — Он перевел взгляд на Джинни. — А ты? Как твои успехи в Заклинаниях? Твой отец упоминал, что ты очень способная волшебница

Джинни, слегка покраснев от внезапного внимания, начала рассказывать о сложностях задания которое Макгонагалл дала перед окончанием учебного года. Сириус слушал ее, кивая, иногда задавая уточняющие вопросы, давая советы — настоящие, дельные, а не просто отмахиваясь.

Потом его взгляд упал на Пандору, которая молча ковыряла вилкой еду на тарелке. — А ты, Пандора? — спросил он мягко. — Как твои...эксперименты? Нашла что искала?

Пандора подняла на него глаза. В его взгляде не было подозрения, лишь искренняя попытка включить ее в разговор. — Нет еще, — тихо ответила она. — Но... я ищу. Спасибо, что спросил, Сириус.

Он кивнул, и его взгляд стал чуть более проницательным, но он не стал давить. — Если что, библиотека в твоем распоряжении. Там, возможно, есть что-то полезное. Только осторожнее с книгами в черном переплете, некоторые кусаются. В прямом смысле.

Он продолжил обходить всех взглядом, задавая простые, непритязательные вопросы, шутя. Он спрашивал Рона о квиддиче, Альфарда — о его новых умениях в заклинаниях, Касси — о ее мнении про последнюю модель метлы. Это было не допросом, а... заботой. Попыткой настоящего, пусть и немного неуклюжего, общения.

И это работало. Напряжение за столом постепенно сменилось теплой, почти семейной атмосферой. Даже Фред расслабился и перестал так старательно изображать «нормальность».

Сириус откинулся на спинку стула, наблюдая за ними, и на его лице впервые за долгое время появилось не притворное, а настоящее, спокойное выражение. Его дом, его склеп, наполнился жизнью, шумом и светом. И пусть ненадолго, но призраки прошлого отступили, испуганные громким смехом и звоном посуды. Он снова почувствовал себя не узником, а хозяином. И, возможно, даже немного многодетным отцом.

Атмосфера на кухне стала по-настоящему теплой и почти семейной. Сириус, разговорившись, явно наслаждался шумом и присутствием молодости вокруг себя. Его взгляд скользнул по Фреду, который как раз с азартом рассказывал о новом изобретении Джорджу и Пандоре, жестикулируя так, что чуть не опрокинул стакан с тыквенным соком.

Сириус покачал головой, но на его лице играла улыбка. — Знаешь, Фред, — начал он задумчиво, прерывая рассказ. — Если бы не твой галстук, я бы поклялся, что на меня смотрит мое собственное отражение в зеркале лет двадцатилетней давности. Та же беспечность, та же готовность взорвать что угодно ради зрелищного фейерверка... Даже харизма какая-то... знакомая. Жаль, конечно, что Слизерин, — он вздохнул с наигранным сожалением. — А то бы вышел стопроцентный Сириус Блэк, только в рыжих тонах.

Наступила секунда оглушительной тишины, которую тут же нарушили, сдавленный собачий хохот Альфарда. Он захлебнулся куском бекона и начал кашлять, трясясь от смеха, и слезы брызнули у него из глаз. Пандора, сидевшая напротив, опустила голову, но ее плечи предательски задрожали, а из груди вырвался сдавленный, похожий на всхлип звук.

Ирония ситуации была настолько идеальной и настолько ужасной, что их нервы не выдержали.

Под столом две ноги в тяжелых ботинках синхронно дёрнулись и с силой пнули Альфарда и Пандору по коленям. Кассиопея сидела между ними, как громоотвод, ее лицо было застывшей маской спокойствия, но глаза метали молнии, способные испепелить на месте.

Альфард аж подпрыгнул на стуле и резко перевел кашель в неловкое покашливание, делая вид, что подавился всерьез. Пандора судорожно сглотнула свой смех, уткнувшись носом в салфетку и делая вид, что у нее внезапно начался приступ насморка.

Сириус поднял бровь, наблюдая за этой странной реакцией. — Что? Я что-то не то сказал?

Фред, который в первую секунду тоже замер от изумления, почувствовал ледяную волну паники. Его мозг лихорадочно работал. Он знает. Он точно знает. Он проверяет меня.

— Эм, Сэ...Сириус, — успев поправить себя осторожно начал он, откладывая вилку. — А откуда вы вообще знаете, что я... на Слизерине? Я вроде не упоминал...

Сириус махнул рукой, как будто это было само собой разумеющимся. — Альфард мне еще давно писал,на первом курсе он писал мне письма, к сожалению,я их не получал но Римус сохранил их и отдал мне — небрежно бросил он, отхлебывая кофе. — Жаловался, что какие-то рыжие слизеринские близнецы очень раздражают его. Описывал вас так красочно, что я сразу вспомнил, когда вы впервые появились вчера здесь. «Рыжий, веснушчатый, с хитрой ухмылкой и опасным блеском в глазах» — цитата. Очень точное попадание, надо сказать. — Он снова усмехнулся. — Говорил, вы тогда из за какого то пустяка все враждовать начали.

Под столом Касси снова напряглась, готовясь нанести удар, но на этот раз все сидели смирно.

Фред почувствовал, как камень с души сваливается, сменившись новой, щемящей неловкостью. Так вот откуда ноги растут. Альфард сам его сдал, даже не подозревая, кем этот «рыжий слизеринец» станет для его сестры.

— А... ну да, — выдавил Фред, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Было дело. Детские глупости. Мы тогда... э-э-э... быстро разобрались.

— Да уж, — фыркнул Альфард, наконец справившись с кашлем и смотря на Фреда с новым, ядовитым интересом. — Очень быстро. Особенно после того,как вы нам подмешали в шампунь краску, и я два дня ходил с красными волосами.

— Это был творческий порыв! — возмутился Джордж, приходя на выручку брату. — Мы развивали его способности к импровизации!

Сириус громко рассмеялся. — Видите? Один в один! Я бы на его месте сделал то же самое!

Касси тихо простонала, уставившись в свою тарелку с видом человека, который молится о том, чтобы пол поглотил его. Ирония судьбы была настолько густой, что ее можно было резать ножом. Ее отец, ярый гриффиндорец, ненавидящий все, что связано со Слизерином, с ностальгией вспоминал школьные проделки человека, который тайно встречался с его дочерью, и при этом находил в нем свое собственное отражение.

Фред поймал ее взгляд и едва заметно подмигнул, его паника сменилась обычным для него озорством. Теперь у него была новая цель: выяснить, какие еще неловкие истории о нем рассказал идиот Альфард своему отцу.

                              ***

Завтрак давно перешел в стадию, когда тарелки пусты, но никто не торопится вставать из-за стола. Сириус, откинувшись на спинку стула, с упоением погрузился в воспоминания. Он жестикулировал, его лицо озарялось озорными улыбками, и казалось, на несколько минут он снова стал тем самым молодым сорванцом-Мародером.

— ...и тогда мы подменили все сливки в сливочном пиве Снейпа на масло, которое заставляло голос пищать, как у бурундука! — он закончил рассказ, и кухня взорвалась смехом. Даже Пандора, смеялась, прикрывая рот рукой.

Сириус, довольный реакцией, обвел взглядом Альфарда, Фила (мысленно) и Касси. — Смотришь на вас троих с Филом — и вижу нас, молодых. Та же бесшабашность, та же готовность лезть на рожон. Альфард с Филом — вы прямо Джеймс и я. Не разлей вода. А Касси... — он посмотрел на дочь с теплой гордостью, — ...в нее вся удаль отца и ум матери. Мародерша, да и только.

Касси покраснела, стараясь не смотреть на Фреда, чья нога под столом толкнула её в голень.

Сириус вздохнул, и его взгляд стал немного отрешенным, ностальгическим. — Эх, скучаю по тем временам. По азарту, по духу противостояния. Мы с Мародерами жили по своему кодексу. И главным врагом, конечно, были слизеринцы. — Он усмехнулся. — Особенно на квиддичном поле.

Он повернулся к Альфарду. — Ты же помнишь, я тебе рассказывал? Наше вечное противостояние со Слизерином. Мы часто их обыгрывали, да... но бывало, что и они нас нагибали. И частенько... — его голос стал тише, почти уважительным, — ...благодаря моему брату. Регулусу.

Пандора замерла, в ее глазах вспыхнул неподдельный интерес, смешанный с болью. Она редко слышала, чтобы кто-то говорил о ее отце в положительном ключе, тем более — Сириус.

— Он был гениальным ловцом, — продолжил Сириус, глядя куда-то в прошлое. — Быстрый, как молния, хитрый, непредсказуемый. Он выигрывал матчи для Слизерина в одиночку, даже когда вся наша команда давила на них. Помню... когда он был на четвертом курсе, кажется... он поймал снитч прямо у Марлин под носом, за секунды до того, как он уже почти схватил его. Вырвал победу из самых когтей Гриффиндора.

Альфард перевел взгляд с Сириуса на Пандору, — Ты так же ловила снитч против Гриффиндора, помнишь? Пару раз. Вырвала у нас победу. Фил чуть не плакал от злости.

Кассиопея фыркнула, но беззлобно. — Она просто везучая. И слишком быстрая для своей же пользы.

— Это не везение, — серьезно сказал Сириус. — Это талант. Унаследованный. — Он помолчал, и в его глазах мелькнула тень старой боли. — Жаль, что он пошел по... другому пути. Из него вышел бы великий игрок. Великий человек.

Наступила короткая, но глубокая пауза. Все молчали, переваривая его слова. Для Пандоры это было как глоток свежего воздуха — услышать о своем отце не как о Пожирателе, а как о спортсмене, о достойном противнике. Ее глаза блестели.

Фред, сидевший рядом, нарушил молчание своим обычным беззаботным тоном, но на этот раз в его голосе слышалось уважение. — Значит, война войной, а квиддич — по правилам? Даже со Слизерином?

Сириус хмыкнул. — Именно так, парень. На поле все честно. А уж после матча... — он широко ухмыльнулся, — ...можно было и подкараулить у раздевалки с парой-тройкой свежепридуманных заклинаний. Но сам матч — это святое,со стороны Гриффиндора.

Все снова рассмеялись, и напряженная атмосфера окончательно рассеялась.———-жду обратную связь🙏🏻