Борьба с тенью,или с самим собой.

Гравий хрустел под ботинками, пока я шла к бочкам с водой. В руках болталось два ведра – Филипп точно переоценил мои физические возможности. Но ради того, чтобы увидеть, как эти слизняки взвизгнут от ледяной воды, я готова была тащить хоть десять.

Я уже представляла, как Альфард и Филипп будут покатываться со смеху на трибунах.

Шорох.

Я замерла.

— Кто здесь?

Темнота между трибунами была неестественно густой. Словно кто-то нарочно создал там тень.

Удар.

Последнее, что я успела заметить – белую руку с длинными пальцами, прежде чем мир погрузился в черноту.

— Касси! Черт возьми, дыши!

Голос Фреда звучал так близко, что боль в висках усилилась. Я попыталась открыть глаза, но свет факелов резал как нож.

— Что... что случилось?

— Тебя нашли без сознания у палатки с водой — прошептал Джордж, помогая мне сесть. Его лицо было странно бледным. – Седрик Диггори мертв.

Зеленый свет резал глаза. Я подняла голову и увидела Череп со змеей, висящий над лабиринтом.

— Он вернулся — Гарри стоял на помосте, весь в грязи и крови, держа что то,его руки дрожали.

— Волан-де-Морт вернулся.

Толпа взревела.

Кто-то кричал, что Поттер сошел с ума,Фил встревоженный побежал к Гарри. А я искала глазами свою младшую сестренку.

— Пандора!

Она стояла в стороне, слишком бледная, слишком спокойная.Ее черные волосы как обычно были идеально гладкими, будто она только что вышла из спальни, а не бродила по темному стадиону.

— Где ты была?! — Я схватила ее за руку и тут же вздрогнула. Ее кожа была как раскаленный метал,что было несвойственно для неё,всегда обычно с такой холодной кожей,словно лед.

— Я... пошла искать тебя — ее голос звучал ровно, без эмоций,она будто превратилась в себя на первом курсе.— Но там дрались слизеринцы с пуффендуйцами.

Луна наклонила голову:

— Но ты же ненавидишь драки.

Пандора не ответила.

— Ладно, — Фред обнял меня за плечи, чувствуя, как я дрожу. — Давайте все уйдем.

— Я пойду одна — вдруг сказала Пандора.

Джордж удивленно поднял бровь,они же всегда возвращались в подземелья вместе.

Джинни потянулась к ней:

— Пандора, подожди...

Но сестра уже развернулась и растворялась в толпе, как тень.

Когда она ушла, Джордж наклонился ко мне:

— Кто тебя ударил?

Я потрогала затылок. Кровь уже засохла, но боль пульсировала с каждым ударом сердца.

— Не знаю... но у того, кто это сделал очень дорогой шампунь,пахнет прям дорого.

***

Пандора шла по узкой тропинке между палатками, её пальцы судорожно сжимали палочку. Воздух был густым и тяжёлым, будто пропитанным тёмной магией. Каждый шаг отдавался в висках навязчивой пульсацией - что-то было не так. Слишком тихо. Слишком... пусто.

— Касси? — её шёпот растворился в темноте.

Внезапно холодные пальцы впились в её плечо. Прежде чем она успела вскрикнуть, мир сжался в тугой узел.

Аппарирование.

Её тело вывернуло наизнанку, кости скрипели, лёгкие горели. Когда земля наконец появилась под ногами, Пандора едва удержалась от падения.

Туман висел между надгробиями, как грязная вуаль. В воздухе стоял сладковатый запах разложения. И прямо перед ней...

— Гарри — имя сорвалось с её губ прежде, чем она осознала это.

Мальчик был прикован к мраморной статуе ангела, его лицо - маска ужаса. Но самое страшное стояло чуть поодаль.

Он.

Высокий. Бледный. С красными глазами, горящими в темноте.

Волан-де-Морт во плоти.

Пандора почувствовала, как ноги подкашиваются. В голове пронеслось:

Кольцо. Надо нажать кольцо.

Её пальцы дрогнули, коснувшись холодного обсидиана.

Но если я нажму... если они придут...

В мыслях мелькнули лица: Фред с его озорной ухмылкой, Джордж, подмигивающий перед очередной шалостью, Джинни с её яростной храбростью, Луна с этими всепонимающими глазами...

Я не могу их сюда привести. Не перед Ним.

— О-о... — голос Волан-де-Морта был мягким, как шелест змеиной кожи. — Какое неожиданное пополнение.

Из толпы Пожирателей выступил человек, которого она знала как своего крестного.

Перед ней стоял Барти Крауч.

— Мой лорд! — его голос дрожал от восторга. — Это Антара Блэк! Дочь вашего верного Регулуса!

Волан-де-Морт медленно приблизился. Пандора почувствовала, как её тело сковывает ледяной ужас. Его дыхание пахло медью и чем-то древним, как сама смерть.

— Блэк... — он протянул бледную руку с неестественно длинными пальцами, касаясь её подбородка. — Твоя тётка много рассказывала о тебе. Говорила... о потенциале.

Пандора чувствовала, как дрожь бежит по спине. Где-то рядом копошился Питер Петтигрю, его крысиные глазки блестели. Другие Пожиратели в масках окружили их плотным кольцом.

"Бежать? Бороться?" - мысли метались, как пойманная птица. "Одна против всех... и против Него..."

— Встань на колени, — прошипел Волан-де-Морт.

Её тело двигалось само. Колени ударились о холодную землю. Где-то рядом Гарри пытался что-то сказать, но Петтигрю зажал ему рот.

— Мой лорд... — голос Пандоры звучал чужо, но твёрдо. — Для меня... честь видеть вас наяву. Тётя Белла много рассказывала... но реальность превосходит любые рассказы.

Красные глаза сузились. Наступила тишина, в которой слышалось только её собственное сердце, бешено колотящееся в груди.

— Умная девочка, — наконец произнёс Он. — Но слова... слова ничего не стоят.

Его палочка коснулась её левого предплечья.

Боль. Острая, жгучая, как раскалённый нож, вонзающийся под кожу. Пандора сжала зубы, но не закричала. Когда дым рассеялся, на её коже красовалась чёрная метка - череп со змеёй, извивающейся изо рта.

— Теперь ты принадлежишь мне, Антара Блэк. — прошептал Волан-де-Морт. — Как и твой отец когда-то.

Она подняла глаза и увидела Гарри. Его взгляд был полон ужаса и осуждения.

"Я должна выжить. Чтобы предупредить их. Чтобы..."

Но когда Пожиратели начали смеяться, а Волан-де-Морт повернулся к Гарри, Пандора поняла - её путь только начинается.

Туман над Литтл-Хэнглтоном был густым и влажным. Пандора стояла среди Пожирателей, её левая рука горела под рукавом мантии — Тёмная метка пылала, но она не издала ни звука.

Золотые нити света сплелись между палочками Волан-де-Морта и Гарри, и на мгновение Пандора увидела тени прошлого — силуэты убитых, их рты открывались в беззвучных криках.

"Он действительно вернулся" — пронеслось в голове.

Но у неё не было времени на размышления.

Когда Гарри схватил Кубок и исчез, забрав с собой бездыханное тело Седрика, Волан-де-Морт взревел от ярости.

— Найти его!

Пожиратели бросились исполнять приказ, но Люциус Малфой схватил Пандору за руку.

— Ты сделала правильный выбор, племянница — прошептал он, и в его глазах читалось что-то, похожее на гордость.

Она не ответила.

На следующий день Хогвартс был в панике.

— Диггори мертв

— Профессор Грюм оказался самозванцем

— Поттер утверждает, что Тёмный Лорд вернулся!

Пандора слушала эти разговоры, стиснув зубы.

Гарри Поттер видел её среди Пожирателей.

Если он расскажет Дамблдору, её ждёт Азкабан. Или что хуже — Расскажет своему брату.

Он ненавидел Пожирателей.

Она не могла позволить этому случиться.

Гарри лежал в госпитальном крыле окружённый друзьями.

Пандора ждала, пока Гермиона и Рон уйдут, затаившись за колонной. Мантии-невидимки у неё не было—приходилось полагаться на ловкость и анимагию.

Когда последний посетитель — его брат— наконец удалился, Пандора бесшумно проскользнула внутрь.

Гарри спал, его лицо было бледным, а лоб покрыт испариной.

Она подняла палочку.

— Обливэйт.

Золотистый свет коснулся его висков, и Пандора увидела его воспоминания — кладбище, Волан-де-Морт, её лицо среди замаскированных фигур.

Она сжала волшебную нить воспоминаний и разорвала её.

Гарри вздрогнул во сне, но не проснулся.

***

— Она должна была быть здесь, — прошептала Джинни Уизли, грызя нижнюю губу.

— Я проверяла каждое купе от начала до конца. Её нигде нет, — сказала Луна Лавгуд, теребя странный амулет на шее.

— Может, она вообще не села на поезд? — предположил Джордж, но тут же покачал головой. — Нет, её чемодан здесь.

— Последний вариант — туалеты. Проверим все, — вскочил Фред.

— Занято, — голос Пандоры звучал ровно, почти безэмоционально.

— Пандора? Это Филипп.

— Да? — она открыла дверь.

— Ты в порядке?

— Все прекрасно. Просто немного неважно себя чувствовала.

— После турнира ты ведёшь себя... странно.

— Не придумывай. Просто устала. Год было насыщенным.

Купе №3

—Вы не видели Пандору? — Фред ввалился в купе.

— Разве она не с твоей компанией? — Альфард поднял бровь.

— Видимо, нет.

— О чём вы? — обернулась Кассиопея.

— Ни о чём. Просто думал, она может быть здесь.

— Она большая девочка. Наверное, болтает где-то с кем то.

— Она что-то скрывает, — шёпотом говорила Джинни Луне. — Мне кажется она переживает за возвращение того-кого нельзя называть

— Она носит длинные перчатки. Даже в поезде, — прошептала Луна.

— Что?

— Раньше она никогда этого не делала.

— Мы проверили все туалеты. Её нету нигде. — догнали их Фред и Джордж.

— Неправда. Она где-то здесь. И мы выясним, что с ней случилось.

— Нет, — прошептала Пандора. — Это ничего не значит.

— Никто не узнает, — поправляя перчатку, она шёпотом добавила: — Никто.

— Идиотка, — прошептала она себе, глядя на дрожащие руки. — Совершенная идиотка.

Стук в дверь заставил её вздрогнуть.

— Пандора? Ты там? Мы уже обыскали весь поезд. Всё в порядке?

— Я... я скоро выйду. Просто... дайте мне минутку.

— Ладно... — наконец ответила Джинни. — Но мы ждём тебя в нашем купе. Луна говорит, что видела каких-то странных глизней в третьем вагоне, и...

— Я знаю! — слишком резко и грубо оборвала её Пандора. — Извини. Я... я скоро приду.

Новый стук в дверь — на этот раз более настойчивый.

— Пандора, — это был голос Филиппа. — Открой. Сейчас же.

— Я... я не могу, — её голос дрогнул.

— Ты ранена? — спросил Филипп. — Если ты не откроешь в течение десяти секунд, я взломаю эту дверь.

— Что... что случилось? — Джинни сделала шаг вперёд.

— Ничего, — Пандора попыталась отстраниться. — Отстаньте!

— Ты истекаешь кровью, — сухо заметил Джордж. — Это далеко от "ничего".

— Дайте ей передохнуть, — сказал Фред неожиданно твёрдо. — Видите же, она не в себе.

— Спасибо, — прошептала она Фреду. — Но мне правда нужно побыть одной.

Пандора сидела в туалете экспресса, прижав ладони к холодной металлической раковине. Разбитое зеркало перед ней отражало лишь осколки ее лица - бледного, с тенью усталости под глазами. Метка на левом предплечье ныла тупой болью, напоминая о выборе, который уже нельзя было изменить.

Снаружи раздался мягкий стук.

— Панди? — голос Кассиопеи звучал непривычно тихо. — Поезд прибыл. Все уже выходят.

Пандора глубоко вдохнула, глядя на свои дрожащие руки.

— Я знаю.

— Ты... ты точно не хочешь выйти вместе?

— Мне нужно еще минут пять. Иди без меня.

За дверью наступила пауза. Затем Касси вздохнула:

— Хорошо. Мы с Альфардом ждем тебя на Гриммо. Не забудь — Сириус пригласил всех нас.

Пандора замерла. Она действительно забыла об этом приглашении. В последнее время было не до этого.

— Я... я не уверена, что смогу.

— Панди, — голос Касси стал тверже, — ты приходишь. Точка.

Затем шаги затихли, и Пандора осталась одна со своими мыслями.

Когда она наконец вышла, платформа была почти пуста. Вдалеке маячили лишь несколько запоздавших студентов. И, конечно, они — ее друзья, которые, казалось, специально задержались.

— Ну наконец-то! — Джинни первая заметила ее и бросилась вперед, обнимая так крепко, что у Пандоры перехватило дыхание. — Мы уже думали, ты решила остаться в поезде до следующего года!

Пандора слабо улыбнулась, возвращая объятия.

— Я просто... мне нужно было время.

— Понимаю, — Джинни отступила на шаг, изучая ее лицо. — Но теперь ты с нами, да? В Норе?

Пандора кивнула, и в этот момент заметила Кассиопею и Альфарда, стоящих чуть поодаль. Брат и сестра Блэки выглядели необычно серьезными.

— Мы уходим, — сказал Альфард, делая шаг вперед. — Но... мы ждем тебя на Гриммо. Помни об этом.

Он неловко обнял ее, что было для неё,как он знал,несвойственно Пандора почувствовала, как комок подступил к горлу.

— Я постараюсь, — прошептала она.

Затем подошла Касси. Между девушками на мгновение повисло молчание.

— Береги себя, — наконец сказала Касси, и в ее глазах читалось что-то большее, чем просто прощание.

— Ты тоже.

Их объятие было коротким, но крепким. Когда они разошлись, Касси уже повернулась к Фреду, который терпеливо ждал в стороне.

Фред и Касси отошли чуть в сторону, под сенью большого дуба у края платформы.

— Ну что,львица моя, — Фред ухмыльнулся — будешь скучать по мне?

— В твоих мечтах, Уизли, — Касси скрестила руки, но уголки ее губ дрогнули.

Фред покачал головой, затем неожиданно стал серьезным:

— Пиши, ладно? Хотя бы чтобы поругать меня за какие-нибудь новые проделки.

— Обещаю, — Касси неожиданно улыбнулась по-настоящему. Затем, сделав быстрый взгляд по сторонам, чтобы убедиться, что никто не смотрит, она резко потянула Фреда за галстук и поцеловала. Быстро, но выразительно. — Но только если эти проделки будут действительно стоящими.

Фред, обычно такой словоохотливый, на секунду потерял дар речи. Когда Касси уже отходила, он нашел в себе силы пробормотать:

— Это... это было нечестно, Блэк.

— Жизнь нечестна, Уизли, — бросила она через плечо, догоняя Альфарда который шел к Римусу,который уже ждал их.

Когда группа наконец двинулась к стене Пандора шла последней. Луна неожиданно появилась рядом, как будто вынырнув из воздуха.

— Ты забыла кое-что, — сказала она, протягивая маленький сверток.

Пандора развернула его — внутри был серебряный амулет в виде полумесяца.

— На случай, если станет темно, — пояснила Луна своей обычной мечтательной интонацией.

— Спасибо, — Пандора сжала амулет в ладони. — Я... я буду писать.

— Я знаю, — Луна улыбнулась своей странной, всепонимающей улыбкой. — И я отвечу.

Когда они подошли к каретам, Пандора обернулась назад, на опустевшую платформу. Где-то там были Касси и Альфард, направляющиеся к Римусу Люпину в коттедж. А она... она шла в "Нору", к теплу, свету и шумной семье Уизли.

Сейчас они ждали Артура,пока он поздоровается со всеми и что бы они уже наконец то,поехали в "Нору" но Пандора была в своих мыслях.

— Ну что, пошли? — Джинни тронула ее за локоть, заставив вздрогнуть. — папа уже ждет.

Пандора кивнула выходя из «транса», делая шаг вперед, но в этот момент сбоку вынырнула высокая фигура.

— Мисс Блэк, — голос Снейпа звучал как лезвие, скользящее по льду. — Министерство требует вашего присутствия для дополнительного допроса.

— Это какая-то ошибка, — Фред сказал тоном, не терпящим возражений. — Она уже давала показания.

Снейп медленно поднял бровь.

— Мистер Уизли, ваша наивность трогательна.После....

— Она ничего не знала о тех событиях! — Джинни вклинилась в разговор,перебивая ненавистного ей Профессора Снейпа,ее голос дрожал от гнева.

Внезапно раздался громкий хлопок, и между ними материализовался долговязый силуэт.

— Ах, Северус, ты здесь! — Артур Уизли широко улыбался. — Я как раз хотел передать тебе новые указания от Дамблдора. Все допросы отложены до утра.

— Министерство... — начал Снейп.

— Будет ждать, — Артур мягко, но твердо перебил его. — Мои дети устали после долгой дороги. Молли уже ждет их с ужином.

Наконец Снейп резко кивнул.

— До завтра, мисс Блэк.

В машине Джинни прошептала Пандоре на ухо:

— Ты молчишь. Это плохо?

Пандора покачала головой, но пальцы ее невольно сжали левое предплечье.

У крыльца "Норы" Молли обняла Пандору:

— Добро пожаловать домой, дорогая.

За ужином Пандора спросила:

— А где Перси?

Наступила неловкая пауза.

— Он... сейчас очень занят на работе, — тяжело вздохнул Артур.

— Он предал семью! — выпалил Рон, хлопнув кулаком по столу.

— Рональд! — резко оборвала его Молли.

В комнате Джинни протянула Пандоре сверток:

— Держи. Я сделала это прошлым летом,не знаю зачем,наверное предчувствовала будущие события.

— Это... заговоренный, — призналась Джинни. — Он должен скрывать магические метки.

— Ты... ты знаешь? — голос Пандоры дрогнул.

— Я видела, как ты держишься за руку. Это Темная Метка, да?

— Да, — прошептала Пандора.

— Но ты не одна из них, — Джинни сказала это не как вопрос, а как констатацию факта.

— Нет! Я никогда... — голос Пандоры сорвался.

— Тебе не нужно объяснять, — Джинни обняла ее. — Просто знай — мы с тобой. Всегда.

Снизу раздался голос Молли:

— Девочки! Кто хочет горячего шоколада?

— Идем! — Джинни потянула Пандору за руку. — А браслет надень. Пусть будет нашей маленькой тайной.

***

Крошечная гостиная коттеджа Люпина была залита мягким вечерним светом. Кассиопея сидела, поджав ноги, на потрепанном диване, наблюдая как Альфард методично укладывает книги в старый чемодан.

— Ты складываешь вещи, будто мы едем в гости на выходные, — проворчала она, — а не переезжаем жить в дом,где еще и наш блудный отец.

Альфард не поднял глаз, продолжая аккуратно укладывать томики:

— Гриммо-плэйс — наш дом по праву крови. Просто... мы там никогда не были.

Дверь скрипнула. Римус Люпин вошел, неся три кружки какао.

— Ваш отец...— он начал, но Касси резко перебила:

— Сириус. Он — Сириус. "Отец" — это слишком громко для человека, который провел половину своей жизни в Азкабане, а потом скитался по стране как бродяга,забыв про своих детей.

Альфард резко захлопнул чемодан:

— И где он был, когда мама умирала? Почему он не писал нам после побега?Почему писал Филиппу и Гарри, а не своим детям?

Римус опустился в кресло:

— Ваш отец... Сириус... Он сделал ошибку что не писал вам. Но теперь... — он провел рукой по лицу, — Теперь у вас есть шанс узнать друг друга.

Кассиопея встала, подошла к окну:

— Я ненавижу это. Ненавижу, что должен быть этот... этот разрыв. Между тем, что есть, и тем, что должно было быть.

Альфард взял свою кружку:

— Мы едем завтра утром?

Римус кивнул:

— Я проводил вас, но останусь здесь еще на месяц-два. Нужно закончить исследования для Дамблдора. — Он помолчал. — Но в августе обязательно приеду.

Кассиопея закатила глаза:

— Мы знаем, знаем. Сова сразу к тебе. Хоть у нас и есть этот дурацкий семейный телепорт в виде говорящего грифа.

Утром Римус держал в руках старинное зеркало:

— Просто скажите "Гриммо-плэйс", и оно перенесет вас прямо в холл. Сириус будет ждать.

Альфард взял зеркало:

— Мы... мы никогда не пользовались фамильными артефактами.

Римус улыбнулся:

— Теперь это ваше право. И ваша сила.

Кассиопея взяла брата за руку:

— Пошли. Пока я не передумала.

Они подняли зеркало вместе:

— Гриммо-плэйс!

В холле Гриммо-плэйс перед ними стоял человек.

— Добро пожаловать домой, — прошептал Сириус Блэк.

Рассвет в логове Блэков начинался с тяжелой, давящей тишины. Кассиопея проснулась от холодного прикосновения.

— Прекрасное доброе утро, — проворчала она, сбрасывая одеяло.

В коридоре Альфард ждал с двумя чашками какао:

— Спала как убитая?

— Если бы. Это место... — Касси оборвала фразу, делая глоток. — Где наш дорогой отец?

— Внизу. Разбирает какие-то старые бумаги.

В столовой Сириус сидел за столом, погруженный в чтение:

— Приятного аппетита. Кричер пытался приготовить яичницу, но, кажется, она сбежала сковородой.

Кассиопея фыркнула. Альфард разглядывал фамильное серебро:

— Это все... настоящее? Я слышал,что коллекция серебра Блэков...

— Да, подлинное, — Сириус отложил бумаги. — Каждая вилка пережила как минимум три чистки крови.

После завтрака Сириус повел их по коридорам:

— Сегодня я хотел бы показать вам кое-что. Если, конечно, вам интересно.

— Что именно? — спросила Касси, стараясь звучать равнодушно.

— Сердце этого дома.Точнее,наше семейное древо.

Кассиопея рассматривала портреты на семейном гобелене:

— Кто это?

— Твоя бабушка. Моя мать. Она... была сложным человеком.

— Она вычеркнула тебя из гобелена, — холодно заметил Альфард.

— Да.

Кассиопея ворочалась в кровати, когда часы пробили 3:17 ночи.

— Черт возьми, Фред, почему ты до сих пор не написал? — прошептала она, вспоминая их последний разговор

Кассиопея резко встала и подошла к письменному столу.

"Дорогой мой несносный рыжий кошмар.Если ты не ответишь на это письмо в течение 48 часов, я..."

Она перечислила свои угрозы, затем добавила:

— Я скучаю по твоим идиотским шуткам. По тому, как ты называешь меня "львицей". Пришли хоть что-нибудь.

Кассиопея привязала письмо к ноге своей совы.

— Лети к этому идиоту. И если он попытается отправить тебя обратно без ответа — клюй ему глаза.

спустя шесть часов,в окно врезался перепачканный сажей филин с огромным свертком.

— Что за... — начала Кассиопея, но филин уже выронил посылку и благополучно улетел.

Из-за двери раздался голос Альфарда:

— Это от Уизли?

— Нет! — мгновенно,скорее на автомате ответила Кассиопея.

— Врешь как дышишь, — засмеялся брат. — Спускайся,Сириус зовет нас,хочет показать нам дом получше.

Кассиопея откусила голову шоколадной лягушке и улыбнулась:

— Черт возьми, я люблю этого идиота.

Кассиопея толкнула дверь первой спальни — просторное помещение в зелёно-серебристых тонах, с высокими окнами, затянутыми паутиной. На стене висел огромный гобелен с фамильным древом Блэков, а у изножья кровати стоял старинный сундук с выгравированными инициалами «R.A.B.» такие же инициалы как на двери комнаты.

— Это комната Регулуса — сказал Сириус, застыв на пороге. Его голос звучал странно — будто он говорил не с ними, а с призраком. — Я оставил её... для Пандоры.

Кассиопея резко обернулась:

— Ты думал, она приедет с нами?

Сириус сжал челюсть.

— Я надеялся.

Альфард молча осмотрел комнату. На прикроватной тумбе стояла фотография — молодой Регулус Блэк, ещё до того, как стал Пожирателем. Его лицо было удивительно похоже на Пандору — те же острые скулы, тот же холодный взгляд.

— Она не приедет — тихо сказал Альфард. — Если приедет то со своими Уизли.

Сириус ничего не ответил. Он лишь провёл рукой по пыльному покрывалу и вышел, оставив их наедине с тенями прошлого.

Кассиопея подошла к гобелену, её пальцы скользнули по вышитым золотым нитям.

— Вот мы с тобой — прошептала она, указывая на две маленькие фигурки снизу выжженного Сириуса. «Альфард Ригель Блэк» и «Кассиопея Юфимия Блэк»

— А вот мама — Альфард коснулся места, где должно было быть имя их матери.

Но вместо него — черное пятно-Выжженная дыра, как и у Сириуса.

— Почему её тоже вычеркнули?— Кассиопея нахмурилась. — Она же не предатель. Она умерла, когда мы были маленькими.

Альфард не ответил. Его взгляд упал на другое место — рядом с Регулусом.

— Смотри.

Там было имя «Антара Пандора Блэк», и рядом с Регулусом было еще одно имя....но его было даже не видно,оно тоже было выжжено

— Почему? — Кассиопея дотронулась до гобелена. — Почему маму Пандоры выжгли?Она же не была предательницей,вроде Регулус был за взгляды темного лорда и за свою семью,почему его жену выжгли?

— Похоже,Пандору тоже хотели выжечь отсюда. — Альфард указал на едва заметные следы над именем Пандоры

— Кто-то пытался стереть и её тоже,как её мать.

Кассиопея почувствовала холод.

— Ты думаешь... это сделал Сириус?

Альфард покачал головой.

— Нет.Он не стал бы,помнишь,Пандора говорила что Сириуса выжгла наша бабушка....наверное её мать тоже выжгла Вальбурга. — Где-то внизу раздался звон колокольчика — ужин. Но ни один из них не спешил уходить.

Столовая Гриммо-плэйс была огромной и мрачной. Длинный дубовый стол, покрытый пылью, массивные серебряные подсвечники и портреты предков, которые смотрели на них с явным неодобрением.

Сириус сидел во главе стола, его пальцы нервно постукивали по краю бокала.

— Кричер приготовил жаркое — сказал он, избегая их взглядов. — Если... если вы любите мясо.

Кассиопея медленно опустилась на стул.

— Почему на фамильном древе вычеркнута наша мать?

Сириус замер. Его пальцы сжали бокал так сильно, что стекло треснуло.

— Это сделала моя мать. После... после того, как я женился на ней.

— Почему? — Кассиопея не понимала.

— Она же была чистокровной?

Сириус резко встал, его стул с грохотом упал на пол.

— Потому что она любила меня! — его голос сорвался. — А в этом доме любовь всегда считалась слабостью.

Он отвернулся, но они успели заметить — его глаза блестели.

Кассиопея и Альфард переглянулись. Впервые за этот вечер они увидели не Сириуса Блэка — беглеца, не Сириуса-узника Азкабана...

А отца, который тоже что-то потерял.

— А мать Пандоры?— тихо спросил Альфард. — Почему её выжгли?

Сириус медленно выдохнул.

— Потому что у них с Регулусом родился внебрачный ребенок,Пандора.  И несмотря на то что она была чистокровной,а то Регулус никогда бы не зачал с ней ребенка,Вальбурга похоже,недолюбливала её.

— Кто она?

— Я не знаю.

И это прозвучало как самая страшная правда.

Сириус вертел хрустальный бокал в руках, наблюдая за танцем пламени в камине.

— Так, Фил, — произнес он наконец. — Он что, так же невыносим, как его отец в нашем возрасте?

Кассиопея, разбирающая посылку от Фреда, фыркнула:

— Если ты имеешь в виду способность превратить любое занятие в хаос — то да. Но он хотя бы не носит этих дурацких круглых очков,зато Гарри носит.

— Очки Джеймсу очень шли, — в голосе Сириуса прозвучала неожиданная нежность. — Хотя первые два года он действительно напоминал сову, врезавшуюся в окно.— Вы понимаете, как странно это всё? Мой крёстный сын — ваш лучший друг и по рассказам Римуса вы еще те проказники в Хогвартсе. История повторяется, только теперь...

— Теперь теперь Альфард на твоем месте, а Фил на месте Джеймса Поттера — мягко закончила Кассиопея.

Сириус уставился в огонь:

— Вы знаете, какое самое большое сходство между вами и нами? Вы держитесь вместе. Как мы с Джеймсом. Как... — его голос дрогнул, — как я и Лунатик после всего.

Альфард нахмурился:

— Ты говоришь так, будто это что-то плохое.

— Нет! — Сириус резко встряхнул головой. — Это прекрасно. И страшно. Потому что однажды понимаешь, что твоего отражения больше нет. И ты остаёшься лишь тенью того, кем был.

Кассиопея сжала руку Альфарда:

— Мы не ты с...

— Конечно нет, — Сириус перебил. — Вы умнее. И удачливее. — Он допил виски. — Просто... цените это. Вот и всё.

Альфард осторожно продолжил:

— Фил... он напоминает мне иногда те истории, которые рассказывал Римус. О том, каким он был.

— Надеюсь, не самые позорные, — усмехнулся Сириус.

— Особенно позорные, — улыбнулась Кассиопея. — Но он верит в людей. Как ты, кажется, верил тогда.

Сириус налил ещё виски:

— Ну что ж, тогда вам вдвойне повезло. Потому что я в отличии от Сохатого, — он поднял бокал, — был чертовски обаятелен в молодости.

— Римус говорил, что ты был невыносим, — улыбнулся Альфард.

— Римус — предатель, — Сириус поднял бокал в шутливом тосте. — Но хороший друг. Как и ваш Филипп, надеюсь.

Перед тем как разойтись, Сириус остановил их:

— Я рад, — говорил он тихо, — что у вас есть такой друг. И что вы... дали мне шанс стать частью этого.

Кассиопея встала на цыпочки и поцеловала отца в щёку:

— Мы ещё посмотрим, заслуживаешь ли ты этого, старик.

Гриммо-плэйс тонул в предрассветной тишине. Альфард спустился в кухню, обнаружив Сириуса за столом с растрепанными волосами и потрепанной книгой в руках. В воздухе витал запах свежего кофе.

— Не спится? — Сириус поднял взгляд, отодвигая второй чайник в сторону сына.

Альфард взял предложенный кофе, ощущая его горечь на языке, прежде чем ответить:

— Ты же знаешь, как этот дом давит. Как будто стены шепчут.

Сириус хмыкнул, откинувшись на спинку стула:

— О, они не просто шепчут. Особенно портрет моей матери. В прошлую пятницу она два часа читала мне лекцию о позоре нашего рода.

— А ты просто слушал?

— Я пил виски и делал вид, что это радиоспектакль. — Сириус провел рукой по лицу. — Ты удивишься, но со временем их голоса становятся... фоновым шумом.

Альфард изучал отца через пар, поднимающийся от чашки:

— Ты делаешь это специально,да? Притворяешься, что тебя не трогает.

— Что именно?

— Все. Этот дом. Наше прошлое. Даже то, как ты говоришь о Джеймсе. — Альфард поставил чашку с легким стуком. — Ты притворяешься клоуном. Да?

Сириус замер, его пальцы сжались вокруг книги:

— Знаешь ли,мы с тобой похожи. Но это наш характер,в этом нету ничего постыдного.

— Ты скучаешь по ним всем,я прав?

Сириус отложил книгу, его лицо стало неожиданно открытым:

— Ты прав. Я... — он сделал паузу, подбирая слова, — я столько лет притворялся, что мне не больно. Что я не скучаю по ним. По Джеймсу. По... всему.

— А теперь?

— Теперь у меня есть вы двое. — Голос Сириуса внезапно стал хриплым. — И я боюсь, что снова облажаюсь.

Альфард ухмыльнулся:

— Ты уже облажался. Но мы все еще здесь.

Сириус рассмеялся — настоящим, собачьим смехом, от которого даже мрачные стены Гриммо-плэйс казались чуть светлее:

— Черт возьми, как же ты похож на меня. Та же саркастичная сволочь.

— Спасибо, отец. — Альфард поднял чашку в подобии тоста. — Это лучший комплимент, который я получал.

Они сидели в молчаливом понимании, пока первые лучи солнца не начали пробиваться сквозь грязные кухонные окна. Где-то в доме скрипнула дверь — вероятно, проснулась Кассиопея.

Сириус вдруг сказал тихо:

— Я горжусь тобой. Ты знаешь об этом?

Альфард замер, затем медленно кивнул:

— Теперь знаю.

И в этом простом признании было больше правды, чем во всех их прошлых разговорах, вместе взятых.

Гриммо-плэйс встретил рассвет тишиной, нарушаемой лишь скрипом старых половиц и ворчанием портретов. Сириус сидел за кухонным столом, развернув очередное анонимное письмо.

"Если ваша дочь вернётся в Хогвартс с хоть одним синяком — ваши фамильные портреты станут дровами для моего камина."

Сириус поднял бровь, перевернул пергамент — никакой подписи.

— Опять этот аноним, — пробормотал он, бросая письмо в стопку с другими.

В дверях появилась Кассиопея, потягиваясь после сна.

— Что опять?

— Твой таинственный поклонник продолжает угрожать мне,— Сириус протянул ей письмо.

Кассиопея схватила пергамент, пробежала глазами текст — и резко покраснела.

— Я не знаю, кто это!

— Конечно, не знаешь,— Сириус прищурился. — Я заметил,что каждое письмо пахнет порохом и дешёвым одеколоном. — Уши надо оторвать этому анониму!

Альфард, сидевший в углу с книгой, не поднял глаз, но уголок его рта дёрнулся.

— Может, это твой бывший? — Сириус скрестил руки. — Тот, с которым ты встречалась в прошлом году,вы с ним на бал ходили еще?

— Какой ещё бывший?! — Кассиопея вспыхнула.

— Ну, я не следил за твоей личной жизнью, но Римус как-то упомянул...

— Римус врет как дышит!

Сириус хмыкнул, откинувшись на спинку стула.

— Ладно. Но пока ты живёшь в этом доме, никаких ухажёров. Особенно тех, кто мне угрожает.

— Я уже взрослая!

— И мне плевать.

Кассиопея заскрежетала зубами, схватила красное яблоко со стола и выбежала из кухни.

Сириус повернулся к Альфарду.

— Ты знаешь, кто это.

Альфард медленно перевернул страницу.

— Нет.

— Врёшь.

— Возможно.

Сириус пристально посмотрел на сына, но Альфард сохранял каменное лицо.

— Ладно. Но если этот тип её обидит — никакие анонимные письма его не спасут.

Альфард кивнул, скрывая ухмылку.

"Если бы он знал, что это Фред Уизли, он бы уже взорвал "Нору"

Где-то наверху раздался грохот — Кассиопея, видимо, выражала своё недовольство.

Сириус вздохнул, потянулся за палочкой.

— Иногда я скучаю по тем временам, когда моей главной проблемой был побег из Азкабана.

Альфард молча допил чай, размышляя о том, как забавно видеть Сириуса Блэка — человека,все боялись— в роли переживающего отца.

"Хотя... если бы он узнал правду, этот дом не устоял бы."

***

Гарри лежал на спине, глядя на трещину в потолке, которую он изучал каждое лето с тех пор, как себя помнил. Только теперь рядом стояла вторая кровать, а невольная тюрьма превратилась в подобие общей комнаты.

— Ты помнишь, как мы впервые оказались здесь? — неожиданно спросил Филипп с соседней кровати.

Гарри повернул голову. Лунный свет падал на лицо старшего брата, подчеркивая шрам на левой брови — тот самый, что он получил в ночь, когда их родители...

— Я был совсем мал. Вряд ли я что-то помню, — пробормотал Гарри.

Филипп сел, обхватив колени руками:

— Помню, как нес тебя на руках, завернутого в это дурацкое одеяло с подшитой защитной вышивкой. А Дурсли стояли на пороге, будто увидели не детей, а прокаженных.

Гарри никогда не задумывался, что Филипп помнит тот день. В его собственных воспоминаниях остались лишь обрывки — зеленый свет, смех, а потом долгие годы в каморке под лестницей, пока Филипп ютился на диване в гостиной.

— Тетя Петунья первые три месяца заставляла меня мыть руки после того, как я к тебе прикасался, — Филипп скривился. — Боялась, что "волшебная зараза" передастся Дадли.

Гарри сжал кулаки под одеялом. Он помнил, как в шесть лет Филипп впервые встал между ним и кулаками Дадли. Как в одиннадцать — украдкой передал свою порцию праздничного торта, когда Дурсли "забыли" покормить Гарри в день рождения.

— Почему ты никогда не использовал магию против них? — вдруг спросил Гарри. — До Хогвартса, я имею в виду.

Филипп засмеялся тихо, без веселья:

— Пробовал. В пять лет случайно поджег занавески, когда Вернон схватил тебя за шиворот. — Он провел пальцем по шраму. — После этого Дурсли поставили железную решетку на окно в каморке и запретили мне подходить к тебе ближе чем на три шага.

Гарри почувствовал, как в груди закипает знакомая ярость. Он всегда думал, что Филипп просто смирился с их участью. Не представлял, что брат пытался защитить его ценой собственной крови.

— А потом ты получил письмо из Хогвартса, — прошептал Гарри.

— И оставил тебя здесь одного, — Филипп сжал зубы. — Самое большое предательство в моей жизни.

Тишина повисла между ними, густая и тягучая. Где-то в доме скрипнула доска — вероятно, тетя Петунья подслушивала у двери.

— Ты не оставлял, — наконец сказал Гарри. — Каждое лето ты возвращался. Даже когда мог остаться у друзей.

Филипп ухмыльнулся:

— Кто бы еще научил тебя драться до того, как ты поступил в Хогвартс? Хотя, — он бросил взгляд на шрам Гарри в форме молнии, — я так и не смог защитить тебя по-настоящему.

Гарри вдруг вспомнил, как в прошлом году Филипп ворвался в больничное крыло после второго тура Турнира, бледный как мел. Как сжал его в объятиях так сильно, что ребра затрещали.

— Ты идиот, — сказал Гарри, и голос его дрогнул. — Если бы не ты, я бы вообще не выжил в этом доме.

Филипп швырнул в него подушкой:

— Сентиментальничаешь, малыш. Видимо, пора спать.

Но когда Гарри погасил свет, он видел, как Филипп еще долго сидел, глядя в лунное окно. И впервые за много лет Гарри понял — они оба были узниками этого дома.