Глава 7

POV Джуди:

Остаток учебного дня тянулся медленно, словно каждый миг намеренно растягивался, чтобы испытать мое терпение. Я перемещалась по коридорам колледжа почти как привидение — бесшумно, незаметно, словно боялась оставить за собой хоть малейший след. Аудитория за аудиторией, шаг за шагом, и каждый раз сердце слегка подскакивало, будто предупреждая: «Смотри, кто рядом».

Мысль о том, что мы снова можем встретиться лицом к лицу, отзывалась холодным страхом в груди. И это было не просто предчувствие — это был ужас, трепетное, болезненное ожидание. Что если я снова что-нибудь натворю? Что если смогу выдать себя, выдать свои эмоции? От одной только возможности я ощущала, как спина покрывается мурашками, а дыхание становится прерывистым. Каждый шаг казался подвигом, каждый взгляд в коридоре — опасной ловушкой, и я отчаянно старалась оставаться незаметной.

В очередной обеденный перерыв я даже не решилась идти в столовую, сознательно избегала возможности случайной встречи с ним. Мысли о том, что могу вновь оказаться рядом с Мэйсоном, сжимали грудь, а воспоминание о его прикосновениях до сих пор вибрировало в теле. Они выбили весь воздух из легких, оставив лишь пустоту и трепет, а ровное дыхание восстановилось лишь тогда, когда я, изможденная и напряженная, рухнула на кровать в своей комнате. Легкое дрожание рук и сердцебиение еще долго не давали мне покоя, словно все тело отказывалось слушаться меня.

— Привет, моя неуклюжая соседка! — голос Каролины раздался на пороге, и сразу стало светлее, словно солнечный луч пробился сквозь затянутое облаками окно. — Слышала, ты сегодня как никогда вновь отличилась.

Ее широкая улыбка, сияющая и уверенная, мгновенно растопила часть моего напряжения. Каролина умела своими словами и присутствием разряжать атмосферу, делая мир вокруг чуть легче, ярче и теплее, даже когда внутри меня царил хаос эмоций.

— Ооох... прошу, не начинай! — горестно выдохнула, закрывая лицо руками, словно пытаясь спрятаться от собственного стыда. — Я думала, этот ужас никогда не закончится. Видела бы ты его лицо, когда по нему суп стекал...

Каролина, моя рыжеволосая соседка, только сильнее расхохоталась, ее смех звучал звонко и заразительно, словно солнечные блики на весеннем утре. С ней общаться было легко, с ней исчезали все тревоги, и даже самые страшные мысли казались нелепыми. Еще двадцать минут назад я мысленно себя корила, боялась появляться на учебе и едва осмеливалась вдохнуть, а теперь, проговаривая вслух свою нелепость, я едва не тряслась от сдерживаемого смеха.

Мы смеялись вместе, пока слезы весело блестели на глазах, а плечи дрожали от веселья. Чем больше я рассказывала, тем абсурднее становилась ситуация: два дня подряд один и тот же сценарий, и снова «жертва» — я. Неловкость, которая еще недавно казалась мне непереносимой, постепенно превращалась в комичное испытание судьбы.И в этом смехе, в этой легкости, в искреннем диалоге с Каролиной, я впервые за целый день почувствовала облегчение. Страх растворялся, уступая место радости, а я сама начинала видеть все произошедшее как забавный, почти киношный эпизод. Да, иногда жизнь подбрасывает самые нелепые испытания, но с другом рядом даже самый неловкий момент можно превратить в маленькую победу над самим собой.

— Это судьба, дорогая моя соседушка. Завтра переверни ему на голову кашу. — Уголки губ Каролины приподнялись, и в ее взгляде играл едва сдерживаемый смех. — Прошу тебя, только не изменяй своим традициям. Все ждут вашей очередной стычки.

Я невольно скривилась и тихо вздохнула, ощущая, как сердце начинает биться быстрее от мысли об очередной «катастрофе».

— О нет... Я постараюсь его избегать. Это точно!Каша его добьет.

И тут раздался ее очередной смех — звонкий, громкий, настолько искренний, что, казалось, он отскакивал от стен комнаты, заполняя каждый уголок. Каролина держалась за живот, плечи ее дрожали, а все тело содрогалось от веселья. Ее глаза сияли, словно в них загорелось маленькое солнце, и в этот момент мне стало невозможно сдерживать улыбку. Я прижалась лицом к подушке, тихо подхихикивая. У соседки зазвонил ее телефон. Она подняла палец в воздух, не прерывая смеха, и произнесла только губами: «Я скоро вернусь». Ее смех все еще раскатывался эхом в комнате, когда она вышла, оставив меня одну.

Я осталась лежать на кровати, слегка трясясь от оставшегося смеха. Казалось, воздух сам стал легче, дышать было проще, а в груди разливалась непривычная легкость. Даже мысли о Мэйсоне казались теперь чуть менее угрожающими, и я ловила себя на том, что улыбка не сходила с лица. Кажется, смех Каролины стал для меня маленьким спасательным кругом, позволяя отдохнуть от собственных страхов и просто наслаждаться моментом.

Через пару минут соседка снова появилась на пороге, облокотившись на косяк двери. Она внимательно меня изучала, будто разгадывала какую-то тайну, а ее взгляд был мягким и в то же время игривым. Волосы рассыпались по плечам свободными волнами, и на губах вдруг появилась хитрая, едва заметная улыбка, обещающая секрет или шутку.

— Джуди, а ты бы хотела попасть в нашу команду? — произнесла она, переводя взгляд на плакаты, что висели над ее кроватью. Глаза Каролины загорелись, а широкая улыбка только усилила эффект. — У нас дружный коллектив. Я думаю, ты не пожалеешь.

Она показала пальцами на своих девчонок, словно приглашая меня в нечто большее, чем просто команду — в маленький мир, полный смеха, поддержки и совместных приключений. В этот момент я почувствовала легкое волнение, смешанное с любопытством. Предложение казалось заманчивым и странно теплым одновременно. Каролина стояла передо мной не просто как соседка, а как проводник в новый, яркий и дружелюбный уголок моей жизни, куда можно было ворваться смехом, эмоциями и, возможно, новыми впечатлениями.

Тихий, едва слышный вздох вырвался из моего горла, будто сам собой, и я тут же почувствовала, как сердце ударило быстрее, а внутри все перевернулось, смешавшись в странный клубок тревоги, удивления и чего‑то необъяснимо теплого. Каролина по‑прежнему стояла в дверях, улыбаясь своей фирменной яркой улыбкой, и терпеливо ждала моего ответа.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но вышло это, мягко говоря, не слишком убедительно. Лицо предательски исказила какая‑то странная гримаса, словно я одновременно и хотела поддержать ее энтузиазм, и была напугана до дрожи.

— Я? — переспросила, уставившись на нее с искренним недоверием, как будто она предложила мне стать президентом колледжа или, на худой конец, прыгнуть с парашютом.

— Да ты! — без тени сомнений заявила она, как будто все было очевидно с самого начала.

— Ты хочешь, чтобы меня коньком переехал капитан команды и наконец‑то отомстил за свои вещи? — выдохнула я, вспоминая, как неудачно начались наши «отношения». Голос мой дрогнул, наполовину от смеха, наполовину от нервов.В этот момент я поймала себя на том, что даже страх звучит с Каролиной как шутка. И все же внутри что‑то продолжало трепетать, заставляя меня колебаться между желанием спрятаться под одеяло и странным, неожиданным интересом к тому, о чем она говорит.

Каролина, явно не ожидая такой реакции, засияла еще больше и начала подпрыгивать, кружиться перед зеркалом, демонстрируя каждое движение с поразительной легкостью и уверенностью. Ее энергия буквально переливалась через край, и в ее глазах горело такое веселое озорство, что я невольно усмехнулась.

— Ну уж нет! — пробормотала я про себя, прижимая подушку к груди. Только не хоккей! После всей этой катастрофы в столовой, после того, как весь мир, казалось, следил за моей неуклюжестью, мысль о том, чтобы еще и записываться в группу поддержки его команды, казалась мне просто невозможной.

Я ловила себя на странном сочетании эмоций: с одной стороны — искреннее восхищение Каролиной, ее легкость и заразительный энтузиазм, с другой — желание спрятаться, исчезнуть, избежать любых новых столкновений с Мэйсоном. Сердце снова начало биться быстрее, и я понимала: в этот момент мне предстоит выбирать между страхом и... чем-то новым, захватывающим, хоть и пугающим. Да, идти на поводу у Каролины было заманчиво, но мысль о хоккее и капитане команды, который теперь явно ждал моего промаха, заставляла меня отступить еще до того, как я успела сделать шаг.

— Глупая! — воскликнула Каролина, подскакивая на месте и словно не замечая моего недоверчивого взгляда. — Соглашайся давай! Нам в коллектив требуются еще две танцовщицы. А про парней не переживай. Мы с ними занимаемся в разное время и почти не пересекаемся. У нас тренировка заканчивается, следом приходят они. В другой день наоборот. Встреча с хоккеистами буквально пять минут, и парни очень редко остаются посмотреть наши связки. Обычно это происходит перед игрой. Но ты же будешь не одна — нас больше пятнадцати девочек. Мэйсон может и не заметить твоего появления вообще.

Она переминалась с ноги на ногу, а на лице все еще держалась та самая милая, заразительная улыбка, которая мгновенно растапливала мое сопротивление. Ее глаза сияли, полные энергии и легкого нетерпения, словно предвкушали мое согласие.

— Ну давай, соглашайся, — продолжила она, делая шаг ближе. — Будем вместе больше времени проводить, общаться, смеяться... Ты же знаешь, как это здорово!

Я почувствовала, как внутри все слегка дрогнуло. Предложение звучало заманчиво, искренне и безопасно, почти как спасательный круг в водовороте моих тревог. Но рядом с этим чувствовался и знакомый страх: что если все пойдет не так, как я хочу? Еще мгновение и я поняла, что выбор предстоит сделать между привычной осторожностью и обещанием чего-то нового, яркого и веселого.

— А если у меня не получится? — голос мой дрожал чуть сильнее, чем хотелось бы. — Я, конечно, умею танцевать и даже какое-то время в школьные годы ходила на аэробику, но это было так давно...

— Получится! — уверенно перебила меня Каролина, и в ее голосе не было ни тени сомнения. — Я научу тебя правильно делать каждую связку. За это можешь не переживать.

Я на мгновение замерла, погрузившись в воспоминания. Я была совсем ребенком, только что закончила начальные классы, когда родители впервые отдали меня на танцы. Те уроки были полны радости и открытий — я помню, как с трепетом повторяла движения, старалась, радовалась каждой удачной связке. Пару раз даже удалось выступить с командой на соревнованиях между школами, где мы победили. Это ощущение триумфа, единения с другими девочками, восторг от аплодисментов — все это еще долго жило во мне, тихо напоминая о себе. Но радость оказалась недолгой. Мама быстро решила, что танцы мешают учебе, и без раздумий забрала мои документы из кружка. В один момент я потеряла не только любимое занятие, но и подруг, и ту самую свободу, ту легкость, с которой двигалось мое тело, не думая о чужих правилах.

Сейчас, стоя перед Каролиной, я почувствовала, как все это возвращается — страх, но одновременно желание попробовать снова, вспомнить себя той девочкой, которая могла быть частью команды, танцевать и радоваться каждой минуте движения.

— Ну почему бы и нет, — пробормотала я, едва заметно улыбнувшись и пожимая плечами. — Все равно после колледжа, когда уроки уже сделаны и нечем заняться, так хоть время будет проводить с пользой и не скучно.

Каролина тут же захлопала в ладоши, словно только что получила подарок, о котором мечтала. Ее глаза засветились радостью, а улыбка растянулась от уха до уха. Она подпрыгнула на месте, закружилась вокруг своей оси, слегка подтолкнув меня локтем, и произнесла: «Ты не представляешь, как это будет весело!»Я поймала себя на том, что тоже начинаю улыбаться по-настоящему. Легкий смех сорвался с губ, сливаясь с ее заразительным весельем. Комната, казалось, наполнилась теплом и светом — даже воздух стал казаться чуть легче, словно сам ожидал предстоящих танцев и новых приключений.

Каролина сделала еще один оборот и замерла передо мной, глаза сияли, а руки были подняты в приветственном жесте: «Давай, присоединяйся!»После того как мы приняли решение, Каролина с азартом потащила меня к выходу из общежития. Дорога до ледового дворца казалась короткой — я шла почти как во сне, а рядом со мной бурлила энергия соседки, разговаривая обо всем на свете, от тренировок до самых смешных историй с предыдущих выступлений. Я ловила себя на том, что улыбаюсь почти постоянно, хотя сердце все еще слегка колотилось от волнения.

Ледовый дворец встретил нас холодным дыханием зимнего воздуха, смешанным с запахом свежего льда и резины коньков. Внутри было шумно и многолюдно: кто-то уже разминался на льду, слышались звонкие удары клюшек и смех детей, бегавших по коридорам. Потолок, высокий и сводчатый, отражал свет прожекторов, создавая ощущение большого, почти сказочного пространства. Раздевалка команды располагалась у одного из боковых коридоров. Она была просторной и светлой, с длинными скамьями, вдоль которых стояли ряды шкафчиков. Повсюду висели яркие плакаты с фотографиями команды, вдохновляющими девочек и напоминающими о прошлых победах. В воздухе витал аромат спортивных вещей и легкий запах мела для танцевальных связок.

Девочки, уже переодетые в тренировочные костюмы, переговаривались между собой, смеялись, делились шутками и энергией. Каждая из них выглядела уверенно и дружелюбно и все это одновременно внушало мне уважение и заставляло немного тревожиться. Каролина тут же познакомила меня с командой, представляя по имени каждую:

— А это Лея, наша «вечная оптимистка», а вот Мэри — мастер всех сложных связок, а здесь Кэти, королева прыжков!

Меня встретили улыбками и легкими подмигиваниями, и вдруг я почувствовала, что нахожусь среди людей, с которыми может быть легко и весело.

— А теперь давай выберем тебе костюм, — сказала Каролина, ведя меня к ряду ярких чирлидерских нарядов. Девочки помогали мне, подбирали размер, поправляли плечи и юбку, хвалили, как все сидит идеально. Каролина вручила мне помпоны, которые в ее руках казались почти живыми — блестящие, яркие, с легким шелестом при каждом движении. Я надела костюм и в зеркале увидела себя почти как настоящую чирлидершу. Сердце екнуло: это было нечто новое и захватывающее.

— Готова? — спросила Каролина, захватывая меня за локоть.

— Готова, — выдохнула я, сжимая помпоны в руках.И тренировка началась. Музыка заиграла громко, ритм заставил ноги шевелиться почти самостоятельно, а девочки начали показывать мне первые связки. Все казалось одновременно сложным и увлекательным — шаги, повороты, синхронные движения, смех при первых ошибках и подбадривания друг друга. Я чувствовала, как энергия команды передается мне, и, несмотря на волнение, сердце постепенно наполнялось азартом, желанием справиться и не подвести новых подруг.

Я осторожно встала рядом с девочками, держа помпоны в руках, и пыталась следить за их движениями. Каролина начала показывать связку, ритмично двигая ногами и руками, и я замерла, пытаясь уловить каждый поворот и шаг. Сначала все казалось слишком быстрым: ноги не слушались, руки запаздывали, а помпоны никак не хотели лететь туда, куда нужно.

— Расслабься, — подбадривала меня Каролина, подмигивая. — Не думай, просто повторяй.

Я глубоко вдохнула, сжимая помпоны сильнее, и попыталась повторить за командой. Первые шаги были неловкими: одна нога наступала не туда, руки расходились в разные стороны, а помпоны, казалось, имели собственную жизнь. Но с каждым повторением движения становились плавнее. Я начала ощущать ритм музыки всем телом: удары баса совпадали с шагами, повороты и прыжки постепенно перестали казаться страшными.Когда команда делала связку в несколько быстрых движений, я сначала еле поспевала, а потом, словно что-то переключилось, и тело само начало угадывать следующий шаг. Я почувствовала легкое удовольствие, будто заново открывала для себя танец, каждое движение наполняло меня азартом и радостью.

— Отлично! — похвалила меня Каролина, когда я наконец смогла повторить всю связку почти без ошибок. — Видишь? Ты справилась!

Я улыбнулась, все еще тяжело дыша, но с каким-то легким чувством триумфа. Неловкость и страх постепенно уступали место уверенности. Каждое повторение давалось проще, а музыка и ритм делали тренировку почти волшебной. Я почувствовала, что уже становлюсь частью команды, частью этой энергии, которая заставляла всех вокруг сиять.

— Ну вы только посмотрите на нее! — с воодушевлением выкрикивала Каролина, привлекая всеобщее внимание девчонок к моей скромной персоне. — А в комнате уверенно говорила, что ничего не сможет!

Хоккейный клуб встретил меня улыбками и дружеской энергией. Коллектив действительно оказался по-настоящему дружным: девочки легко включили меня в разговор, показали, где душевые, где раздевалка, и объяснили все тонкости организации команды. Даже костюм идеально подобрали под мою фигуру — яркий, блестящий, с подходящей юбкой и аккуратно подогнанным верхом, а в руки Каролина вручила разноцветные помпоны, будто говоря: «Теперь это твой мир».И вот я уже стою среди девочек, вовсю отплясывая сложные связки. Сначала движения казались запутанными и неловкими, но музыка и ритм постепенно захватывали меня целиком. Я весело размахивала помпонами, стараясь повторять каждое движение, следить за синхронностью и не сбиться с ритма. Смех, подбадривания и легкая шуточная критика от подружек делали тренировку живой и увлекательной, а чувство, что я становлюсь частью команды, наполняло сердце радостью и азартом. Каждое движение приносило легкое удовольствие, а музыка и шум раздевалки превращались в необычное, почти волшебное сопровождение, теперь я уже не просто наблюдала за чужими успехами, а сама активно участвовала в этом дружном и шумном мире чирлидеров.

Я начала повторять сложные связки и движения за девочками, но первые попытки оказались настоящим испытанием. Ноги не слушались, руки путались, а помпоны, казалось, взбунтовались и летали в разные стороны. Я краснела от неловкости и чуть не остановилась, но тут же услышала звонкий голос Каролины:

— Не переживай! Главное — ритм и настроение, остальное придет! Это не так сложно, как кажется, главное понять.

Девочки вокруг только подбадривали, подмигивали и улыбались, делая легкие шутливые замечания:

— Эй, Джуди, у тебя помпоны живут своей жизнью!— Смотри на меня, смотри на меня! — звала Лея, демонстрируя связку еще раз.

Сначала мне казалось, что я никогда не успею за ними. Сердце бешено колотилось, ладони потели, а тело уставало от постоянного напряжения. Каждый раз, когда я пропускала шаг или теряла синхрон, внутри поднималась смесь разочарования и стеснения. Но одновременно я чувствовала азарт: желание повторить правильно, желание не подвести команду и, наконец, доказать самой себе, что могу.

Каролина стояла рядом, мягко поправляя руки и ноги, направляя взглядом и улыбкой:

— Вот так! Почти! Еще раз, но теперь уверенно!

И с каждой попыткой тело начинало слушаться, движения становились более плавными, помпоны летели туда, куда нужно, а ритм музыки все сильнее затягивал меня в танец. Я слышала смех и подбадривания команды, и это помогало не сдаваться. Когда, наконец, связка получилась почти без ошибок, я ощутила невероятное облегчение и маленькую, но настоящую гордость.

— Видите? — радостно воскликнула Каролина, подскакивая рядом. — Я же говорила, она справится!

Смех, музыка и энергия девочек заполняли меня целиком. Я поняла, что, несмотря на страх и неловкость, именно это чувство — часть команды, часть танца, делало тренировку волшебной. Каждый шаг, каждое движение становились не только упражнением, но и доказательством того, что я могу быть здесь и радоваться каждому моменту.

— О нет... на шпагат я точно не сяду, — буквально стонала я от боли, осторожно разминая каждую мышцу, словно пытаясь убедить себя, что все будет нормально.

— Хватит быть такой неуверенной, — прозвучал строгий, но дружелюбный голос Каролины. — Ставим ноги шире плеч и делаем глубокие наклоны вперед. Так разомнешь тазовые мышцы, и растяжка во время маха ногой будет не такой болезненной.

Я убрала с лица влажные пряди волос, глубоко вдохнула и со свистом вытолкнула воздух, готовясь к очередной серии наклонов. Каждое движение давалось через боль: мышцы ныли, спина тянулась до предела, и даже дыхание казалось тяжелым. На секунду промелькнула мысль: «Что я вообще здесь делаю?» — и мне стало немного страшно.Глядя на девчонок, которые уже больше часа оттачивали связки с идеальной синхронностью, я почувствовала тихий ужас. Прыжки, шпагаты, перестроения, элементы аэробики и гимнастики, все это, сочетаясь с громким скандированием кричалок, казалось невероятно сложным. Я тяжело выдыхала, неуверенно подтягивая на ногах белые гольфы, чувствуя, как каждая мышца кричит от непривычной нагрузки.

Но одновременно я ловила себя на том, что внутри просыпается что-то странное — азарт, желание справиться, доказать самой себе, что я могу быть частью этого. С болью и усталостью смешивалось чувство вызова: еще немного и я смогу повторить движение правильно, еще немного и уже не буду отставать от команды.

— Я больше не могу... — выдыхаю почти беззвучно, убирая ладонью влажный пот со лба. Глаза сами закрываются, хоть на секунду, чтобы дать себе передышку, восстановить сбившееся дыхание и поймать хоть тень сил.

— Еще три подхода, и можешь передохнуть, — бодро объявляет Каролина, будто это пустяк.

«Нууу нет... зачем я на это согласилась?» — безмолвно вопит мой внутренний голос, мечтая о кровати, пледе и чашке горячего чая. Я знаю, что прошла всего минута после последнего наклона, но этой минуты хватило, чтобы мои мысли успели уплыть куда‑то далеко, в мир, где мышцы не ноют, дыхание ровное, а тело послушно. Но реальность настигла меня быстрее, чем я успела позавидовать самой себе в прошлом. Я снова наклоняюсь... и боль простреливает бедра так резко, что у меня перехватывает дыхание. Наклоны, которые раньше казались простыми разминочными движениями, теперь превращаются в настоящую пытку — мучительную, бесконечную, как будто время вдруг решило растянуться ради одного моего страдания. Каждая секунда тянулась вечностью, каждое повторение отзывалось в теле отчаянным «не хочу». Я чувствовала, как дрожат колени, как горят мышцы, как от усталости закладывает уши. Хотелось просто упасть на мат и перестать существовать хотя бы на несколько секунд. Но, сквозь боль, я слышала голоса девчонок — ритмичные, уверенные, вдохновляющие. Их легкость раздражала и одновременно мотивировала: если они могут... то, может, и я смогу... Хотя бы эти три чертовы подхода.

— Вау... — громкий свист и топот заставили меня резко замереть, совершенно не подготовленной к такому вниманию.

— Какие движения! — кто-то из парней удивленно воскликнул, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу от смущения.

Я медленно поднялась с наклона, стараясь выровнять осанку и спрятать свое замешательство. Сердце колотилось так, что казалось, его слышат все вокруг. Девочки вокруг меня не теряли ни секунды: кто‑то пытался улыбнуться и подбодрить, кто‑то чуть подтолкнул плечом, словно говоря: «Не переживай, все нормально». Внутри меня бушевала смесь смущения и раздражения на саму себя: почему я снова оказалась в центре внимания? Почему мои неловкие попытки танцевать так заметны? Но вместе с этим ощущалось и небольшое странное облегчение: тренировка продолжается, музыка играет, движения идут, а значит, я все еще могу справиться.

Передо мной стояли высокие парни в хоккейной форме с клюшками, их улыбки были широкими, чуть наглыми, и в них читалось любопытство. Казалось, что каждый жест, каждое движение привлекало их внимание, и я невольно почувствовала себя центром изучения.

Сердце забилось быстрее, губы чуть дрогнули, а легкая дрожь пробежала по телу, когда я встретила его зеленые глаза. Они были широко распахнуты, внимательные и... смело наблюдающие. Мгновение казалось растянутым, и в этой секундной тишине я почувствовала прилив смеси страха и волнения.Я опустила взгляд на помпоны, сжала их крепче, стараясь сосредоточиться на движениях и не дать волнение полностью захватить меня. Внутри все еще бурлило — неловкость, страх быть замеченной в самой неудобной позе, но одновременно появлялась странная решимость: показать, что я могу справиться, несмотря ни на что.

Мэйсон стоял неподвижно, словно вросший в пол. Казалось, он не ожидал увидеть меня в таком движении — это явно выбило его из колеи. Его зеленые глаза широко распахнулись, а на щеках мгновенно вспыхнуло румяное пятно. Я невольно отметила про себя маленький плюс: по крайней мере, с фигурой у меня все в порядке. Вокруг слышался тихий шепот девочек из команды, их взгляды были любопытными и внимательными. Я чувствовала смешение неловкости, легкого волнения и странного внутреннего триумфа: если уж все наблюдают — значит, я справляюсь.

Внутри появилось чувство уверенности, смешанное с осторожностью. Сердце колотилось, дыхание стало ровнее, и я сосредоточилась на следующем движении, стараясь не поддаваться смущению, а сделать все идеально. Каждое движение, каждое повторение теперь давалось не только телу, но и уму — тренировка превратилась в маленькую проверку, как я могу справляться с вниманием и оставаться собранной.

— Парни, знакомьтесь! — радостно подбежала ко мне Каролина, сияя, словно солнце, и с восторгом представила меня перед командой. — Наша новая красавица-танцовщица и ваша миленькая поддержка боевого духа, Джуди.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Сердце стучало быстрее, а глаза нервно метались от одного лица к другому.

— А кто-то с ней уже знаком. Буквально, как родные, — раздался голос из толпы.

Я вздрогнула, чуть не отшатнувшись, и чуть приподняла брови. Герман стоял в стороне, хитро прищурив глаза и наблюдая за Мэйсоном. Его улыбка была такой широкой и открытой, что казалось, можно было пересчитать все зубы. Внутри меня смешались неловкость и легкое напряжение, не только от того, что меня представляли всей команде, но и от странного любопытства, которое исходило от парней.Каролина заметила мое замешательство и подмигнула:

— Не бойся, это всего лишь знакомство. Просто улыбайся, а остальное придет само.

Я глубоко вдохнула, сжала помпоны в руках и постаралась выпрямить спину, готовясь к официальному «первому дню» в команде, ощущая одновременно волнение, азарт и легкую тревогу.

Я мельком снова взглянула на Мэйсона и невольно вздрогнула. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, а в глазах полыхала ярость. От этого холодного, пронизывающего взгляда по коже пробежали мурашки, и я инстинктивно прижалась к Каролине, пытаясь скрыться за ее спиной. «Он точно меня ненавидит», — подумала я, ощущая, как сердце забилось быстрее.

— Так тихо! — резко, но с той же энергией, с которой она умела командовать, прикрикнула Каролина. — Я рада, Герман, что ты хорошо знаком с нашей новенькой. Подотри свои слюни и перестань так откровенно пялиться, смущая Джуди!

Я выдохнула с чувством глубокой благодарности и обернулась на Каролину, чтобы посмотреть на нее. Внутри так и закралось желание броситься к ней и крепко обнять за плечи — за то, что она встала на мою сторону, за то, что защищала меня. В ее присутствии неловкость вдруг стала немного легче, а напряжение, исходящее от Мэйсона, хоть ненадолго, перестало сковывать все мое тело.

Сама бы я никогда не смогла издать ни звука, ошарашенно глотала воздух, стараясь справиться с оценивающими взглядами. Внутри бурлили страх и смущение, особенно когда взгляд брюнета снова скользнул по мне. Его прищуренные глаза и тяжелое дыхание казались одновременно устрашающими и вызывающими напряжение.Собрав всю оставшуюся уверенность в кулак, я глубоко вдохнула и выдала широкую улыбку. Махнув разноцветными помпонами, я решительно развернулась и, стараясь добавить немного шутливой демонстративности, подошла к остальным девочкам. Сердце все еще бешено стучало, но внутри поселилось маленькое чувство триумфа: я не растерялась, не убежала, и, несмотря на всю неловкость, сделала шаг навстречу команде.Девчонки встретили меня дружескими взглядами и тихими смехами, словно говоря: «Молодец, справилась». И в этот момент я поняла: даже если кто-то оценивает, смелость и решительность могут быть гораздо сильнее страха и смущения.