Глава 5

POV Джуди:

Скованные руки, дрожащие колени, и чувство, будто весь колледж наблюдает за мной. Я хочу исчезнуть, раствориться в воздухе, но тело словно не слушается. Снова перед глазами всплывают его глаза — зеленые, острые, как лезвие, и при этом удивительно... притягательные.

С каждой секундой тревога растет, а внутри что-то дерзко шепчет: «Ты не сдавайся». Но разум кричит: «У тебя нет шансов!». Пальцы сжимаются в кулаки, пытаясь хоть как-то удержать себя от того, чтобы выбежать, упасть на пол и забыться.Обстановка вокруг не помогает. Коридор кажется бесконечным, и каждый шаг отдается эхом по стенам, будто весь мир прислушивается к моему страху. Студенты — незнакомые, но с любопытством, почти охотой, наблюдают за сценой. Они подталкивают друг друга, переглядываются, кто-то пытается сдержать смех, кто-то тихо шепчет. Я чувствую, как на меня направлены сотни глаз, как будто каждый ждет, когда я сломаюсь.

Я снова вспоминаю кофту, ее запах, горячие брызги какао и то, как он с такой уверенностью держал меня за подбородок. Слова «ты сама напросилась» звучат в голове, будто рикошетом бьют по грудной клетке.

— Надо что-то делать, — шепчу себе, пытаясь вдохнуть глубоко, но воздух будто густой, и вдох дается с трудом. — Я не могу позволить, чтобы он победил так легко.

Руки все еще дрожат, но я собираюсь и ощущаю странное, но уверенное чувство, хоть что-то я могу контролировать. Даже если весь колледж смеется, даже если он кажется непобедимым, я буду держаться. Я должна. Может, завтра будет проще. Может, учеба, новые лица, новый день... Но сегодня — этот новый день будет моим экзаменом. И я не сдамся.

Пожалуйста, пусть это будет дурной сон, и я сейчас просто проснусь. Я зажмуриваюсь на долю секунды, будто проверяя — исчезнет ли все, если открыть глаза. Но нет. Передо мной все те же два раскаленных ледяных глаза, которыми он буквально прожигает меня насквозь. От его взгляда холодеют даже кончики пальцев, а по позвоночнику пробегает неприятный дрожащий ток. Я непроизвольно съеживаюсь, как маленький ребенок, пойманный на чем‑то ужасно запретном. Паника сжимает грудь стальным обручем. В такие моменты хочется повернуть время назад, сорваться с места и поехать домой, в свою комнату, где пахнет мамиными духами и где никто не смотрит на меня, как на врага народа. Хочется прижаться к мамочке, зарыться в ее плечо и вычеркнуть весь этот идиотский день из памяти.

Но вместо этого я стою посреди столовой, в окружении десятков студентов, которые смотрят на нас так, будто перед ними разворачивается финал сезона любимого сериала. Их взгляды впиваются в меня, давят со всех сторон, и я чувствую себя зверьком, загнанным в угол. Страх настолько плотный, что его можно потрогать руками.Он... молчит. Мэйсон молчит и это самое страшное. Потому что когда он молчит, я слышу, как внутри него натягивается струна. Черт... он действительно зол. Настолько, что каждая мышца на его теле будто очерчена и напряжена. Словно он сдерживает не просто раздражение, а целый шторм, который вот‑вот вырвется.

Мне хочется спрятаться под стол. Или за стол. Или просто провалиться сквозь пол. Но я остаюсь стоять. Потому что тело не слушается. И, как всегда, моя идиотская защитная реакция, нападать словами, даже если внутри все дрожит так, что я едва держусь на ногах. Каждый раз, открывая рот, я заранее хочу ударить себя по лбу. Потому что знаю, стоит только ему приблизиться, стоит посмотреть этими своими глазами, и я готова упасть в обморок. Но язык, как обычно, быстрее мозга. И вот я стою, в супе, в позоре, в окружении сотен взглядов и понимаю: Теперь он мне точно отомстит. А если не отомстит... то уж точно не простит.

— Достал, значит, говоришь? — брюнет нахмурился, и я невольно сжала пальцы, поджимая губы, чувствуя, как неуверенность застилает колени. Каждый звук его голоса будто вибрировал внутри, и я будто застывала на месте, переступая с ноги на ногу, не зная, куда деть взгляд. — Ну, ты сама напросилась... — слова прозвучали почти шепотом, но в них была угроза, которая заставила меня затаить дыхание. И в этот момент все произошло мгновенно: его крепкие, мускулистые руки обвили меня, подхватили без малейших усилий, и я оказалась на его плече, беспомощная, словно кукла.

— Пусти... умоляю... пустиии... — я кричала, будто сумасшедшая, безуспешно отбиваясь кулаками о его спину. Вокруг нас студенты устроили что-то вроде живой фотосессии: кто-то замирал с открытым ртом, кто-то смеялся до слез, а кто-то лишь наблюдал, поглощенный зрелищем. Среди них я успела заметить его друга, ухмылка на его лице была такой, словно он только что съел что-то очень вкусное, довольный и беззаботный, словно кот, лениво свернувшийся на солнце.

Мое платье задиралось, открывая меня всей столовой, и я тщетно пыталась прикрыться, но разве можно устоять против такого сильного, огромного мужчины? Каждое движение казалось опасным, но в то же время волнующе притягательным, заставляющим сердце биться быстрее. Но, как ни странно, представление для зевак на этом не закончилось. Мэйсон аккуратно положил руку мне на бедра, будто пытаясь прикрыть, но едва успела обрадоваться, как тепло его ладони и мягкие, но настойчивые поглаживания разожгли во мне смесь страха и желания. Его прикосновение одновременно защищало и провоцировало, и я не могла понять, что во мне сильнее — страх или странное, запретное притяжение.

— Отпусти меняяяя... пожалуйста! — я кричала, и каждая клетка тела содрогалась от отчаяния. Но брюнет, словно не слыша моих слов, продолжал идти вперед уверенной, спокойной походкой. Его шаги звучали тихо, но вместе с этим наполняли меня ощущением собственной ничтожности. Я висела у него на плече, и казалось, что меня вовсе не существует, будто я стала невесомой. Мое тело словно растворялось в его крепкой хватке.

Коридор вокруг превратился в странный театр: студенты, словно зеваки, растянулись вдоль стен, насмешливо подшучивая и щелкая камерами. Его смех, глубокий и уверенный, прокатывался между ними, и, казалось, чем больше он веселился вместе с толпой, тем сильнее меня накрывал прилив ярости и бессилия одновременно. Каждое его движение — легкое, контролируемое, почти без усилий, только усиливало ощущение моей беспомощности.

— Отпустииии... — я повторила, стараясь вырваться, но мои слова тонули в эхе его шагов и смеха студентов.

— Еще чуть-чуть и отпущу, малявка, — прозвучал его игривый голос, а рука вновь провела по моим бедрам. Поглаживание, такое тонкое и вместе с тем настойчивое, словно шепот, довело меня до кипения. Я почувствовала, как гнев превращается в волну неподдельной ярости, смешанной с тем странным, непонятным влечением, которое невозможно было игнорировать. Каждый его жест будто одновременно провоцировал и дразнил меня, заставляя сердце бешено биться, а разум метаться между желанием освободиться и... предчувствием того, что сопротивление лишь усиливает его контроль.

— Урод... ненавижу тебя... пусти меня немедленно! — я кричала, отчаянно била кулаками, стараясь вырваться. Сердце колотилось так, что казалось, слышно каждый удар. Один громкий пинок в дверь и вдруг я оказалась на полу. Стопы коснулись холодного кафеля, и страх слился с гневом, делая дыхание резким и прерывистым. — Пришли... — прошептала я, ощущая, как слезы застыли на ресницах. Смахнула их тыльной стороной ладони и медленно оглянулась, пытаясь взять себя в руки. Глубокий вдох, но в груди по-прежнему стоял комок тревоги. Мэйсон притащил нас в мужской туалет, и пока я пыталась осмотреться, он тихо, почти невесомо, защелкнул щеколду двери.

— Что ты... делаешь? — мой голос дрожал, и впервые я почувствовала настоящую, колкую тревогу. Страх сжался в груди, словно ледяная рука. Он стоял напротив, недвижимый, словно статуя, и молчал, лишь хитро улыбаясь. Его глаза — темные, жгучие, прожигали меня насквозь, и в этот момент я поняла, что ни один уголок комнаты, ни один сантиметр моего тела не скрыт от его взгляда.

Сердце бешено колотилось, каждая клетка тела была напряжена. В воздухе висело что-то неуловимое, но ощутимое — смесь угрозы, контроля и странного притяжения, которое я пыталась игнорировать, но не могла. Каждое движение Мэйсона казалось продуманным, точным, и я ощущала себя пойманной в ловушку, из которой не было очевидного выхода.

Я стойко пыталась игнорировать чужой взгляд, который словно пронзал кожу и проникал внутрь, заставляя сердце стучать быстрее. Мысленно строила план побега, обдумывая каждый шаг, каждую возможность уйти. Но брюнет стоял у двери, руки скрещены на груди, неподвижный и уверенный. Его взгляд, не стесняясь, скользил по моему телу, и я ощущала, как он задерживается там, где мне особенно стыдно — на бедрах. Каждое его прикосновение взглядом было болезненно ощутимо, будто он умеет читать мои мысли.

— Придурок... — выкрикнула, но тут же прикусила язык и замолчала, боясь собственных слов. Они прозвучали слишком откровенно, и я мгновенно осознала, что любая моя реакция лишь развеселит его. Сердце бешено колотилось, дыхание становилось прерывистым.

Он сделал шаг навстречу, и в этот момент добродушная, почти насмешливая усмешка появилась на его лице. Я почувствовала, как внутри меня что-то напряглось, смешивая страх и раздражение с едва уловимым, тревожным притяжением. Каждое его движение было медленным и точным, будто он знал, как управлять моими эмоциями, как довести меня до грани, не переступив черту, но при этом полностью контролируя ситуацию. Словно время замедлилось, и я осталась один на один с этим ощущением: опасность и странная притягательность переплелись, создавая напряжение, которое было почти невыносимо.

— Опять придурок? — его хитрый, тихий голос заставил меня вздрогнуть, будто электрический ток пробежал по спине. Он медленно продвигался в мою сторону, не отводя взгляда, а его глаза, кажется, видели меня насквозь, словно раздевая взглядом каждую частичку моего тела. В груди что-то сжалось, дыхание перехватило, а руки сами сжались в кулаки. Если ударю — без раздумий, не думая о последствиях.

— Извини... не придурок, — слова вырвались из меня торопливо, почти бессвязно. — Само вырвалось... я не хотела тебя обидеть.

Я опустила взгляд в пол, надеясь спрятать дрожь, которая пробежала по всему телу. Сердце с бешеной скоростью сальтировало в груди, как будто пыталось вырваться наружу. Каждый его шаг казался растянутым во времени, каждый сантиметр приближения ударом, который одновременно пугал и притягивал. Тепло его тела, слабый аромат одеколона, медленное движение руки... все это смешивалось в единую волну: страх, злость, раздражение и непонятное, тревожное желание, которое я пыталась подавить, но которое расползалось по всему телу.

Я ощущала каждый взгляд, каждое движение, каждую секунду внутренне напряглась, а каждая мышца готовилась к сопротивлению. Но вместе с этим было странное, почти запретное влечение, которое невозможно было игнорировать. Я понимала, что сопротивление во мне растет, но чем сильнее я борюсь, тем сильнее ощущаю, как его присутствие затмевает все остальное.

В этом замкнутом пространстве, где время будто замедлилось, я осталась наедине с собственными ощущениями — страхом, яростью и необъяснимым притяжением, которое он умело провоцировал. Каждый его шаг был вызовом, каждая улыбка провокацией, и я чувствовала, что балансирую на грани между страхом и странным, почти опасным влечением.

Парню было плевать на мои слова. Каждая попытка извиниться разбивалась о его невозмутимое молчание, оставляя меня с ощущением собственной беспомощности. Мэйсон наклонился чуть ближе, пальцы легко обхватили мой подбородок, приподнимая лицо так, чтобы я вынужденно смотрела ему в глаза. Его взгляд пронизывал меня насквозь, и я ощущала, как будто он читает каждую мысль, раскрывает каждую эмоцию, словно гипнотизируя и выворачивая душу.

— Тебе говорили, что у тебя красивые глаза? — его голос был тихий, почти шепот, но с таким контролем и уверенностью, что я не успела даже ничего ответить.

В следующий миг его сильные ладони охватили меня за талию, притянули к себе так близко, что я почувствовала тепло его тела и услышала учащенное дыхание. Отстраниться было невозможно, каждое движение было точным, властным. Макушка коснулось его горячего дыхания, и я замерла, стараясь сдержать дрожь.Через мгновение я уже ощущала его дыхание у уха, на шее, на затылке. Он не целовал, не прикасался губами, просто нюхал, словно изучал меня, как редкий цветок, и от этого напряжение становилось почти невыносимым. Я словно затаила дыхание навсегда, забыв дышать, сердце стучало бешено, каждая клетка напряглась. Страх, раздражение, желание — все смешалось в одно болезненно сладкое чувство, которое захлестывало меня с головой.

Каждый миг с ним был опасным и одновременно притягательным. Его молчание, взгляд, дыхание — все одновременно завораживало и пугало, заставляя меня ощущать собственную уязвимость как никогда остро. Я поняла, что уже не могу контролировать реакцию тела, каждое движение Мэйсона управляло мной, и эта безысходная близость сводила с ума.

— Что ты делаешь? — шепчу хриплым голосом, а тело дрожит, словно каждая клетка реагирует на опасность и одновременно на что-то совершенно непостижимое, волнующее. Трясусь то ли от страха, то ли от того, что его пальцы едва касаются кожи на моей шее, оставляя легкое, жгучее ощущение.

Кажется, это уже слишком для моего восприятия, но мой соблазнитель умеет удивлять. Он не отстраняется ни на сантиметр, держит меня близко, словно я его собственность, а затем аккуратно отпускает мою талию... только чтобы медленно снять с себя футболку. Перед моими глазами раскрывается зрелище, которое захватывает дух: мускулистое, идеально выстроенное тело, каждый изгиб которого словно создан, чтобы манить взгляд. Сердце бешено колотится, дыхание сбивается, а внутри меня смешались страх, возбуждение и растерянность — непостижимое притяжение, от которого невозможно оторваться. Я чувствую себя одновременно уязвимой и плененной, словно весь мир сужается до этого мгновения и этого тела, стоящего так близко. Каждое движение брюнета, каждый вдох, каждый жест обостряет мои ощущения: страх и желание переплетаются в почти болезненно сладкую смесь, от которой невозможно отвлечь взгляд и почти невозможно дышать.

Шумно втягиваю воздух, стараясь хоть как-то успокоить бешено колотящееся сердце, и не могу отвести глаз от того, как каждая мышца на его теле игриво напрягается. Слова застряли где-то в горле, сказать мне нечего. Щеки пылают, словно их поджигают, и я отворачиваюсь, пытаясь сосредоточить внимание на закрытой двери, на чем угодно, лишь бы отстраниться. Но все тщетно.Хватка Мэйсона твердая, как камень. Одной рукой он дергает мое лицо обратно, заставляя встретиться с его взглядом, а второй еще крепче вцепляется в мою талию, не оставляя ни миллиметра свободы. Сердце стучит так, что кажется, слышно его изнутри.

— Отпусти... — шепчу, но голос дрожит, а внутри все бурлит: страх, злость, странное, почти запретное притяжение. Я знаю, что сопротивление здесь кажется одновременно бессмысленным и опасно соблазнительным. Каждое его движение заставляет тело реагировать, даже если разум кричит «уйди». В этом замкнутом пространстве, с его сильными руками, уверенным взглядом и близостью, каждая секунда растягивается, а дыхание становится прерывистым, словно я балансирую на грани между страхом и чем-то, что одновременно пугает и манит.

Если мне и удается отодвинуться хоть на миллиметр, это расстояние оказывается жалким и эфемерным. В считанные мгновения Мэйсон вновь притягивает меня к себе, практически впечатывая в свое сильное тело. Мой рот сам собой приоткрывается от удивления, а голос где-то растворяется, слова не рождаются.

Я продолжаю молчать, но теперь все внимание сосредоточено на его лице. Замечаю, как каждая скула напрягается, как слегка сбито дыхание, как едва заметные движения выдают напряжение и скрытое желание. Его глаза — зеленые, пронизывающие, с такой откровенной, почти физической похотью, что разум теряет над собой власть.

Он не просто разглядывает меня. Он сканирует, изучает, словно пытается проникнуть в саму суть. Я ощущаю, как каждая часть меня реагирует на этот взгляд — дыхание замирает, сердце колотится бешено, а тело будто само по себе тянется к нему, невольно подчиняясь притяжению, которое невозможно ни игнорировать, ни остановить.Каждый миг с ним, как игра на грани между страхом и запретным влечением. Я знаю, что разум говорит «осторожно», но каждая клетка тела тянется к нему, словно магнит, и я понимаю: этот взгляд способен разрушить все, что я считала своим контролем.

— Пусти меня, пожалуйста... — я протягиваю руки вперед, пытаясь оттолкнуть его от груди, но сопротивляться самостоятельно невозможно. Каждое движение Мэйсона кажется продуманным, а его сила безупречно контролирует меня. Он делает пару шагов назад, тяжело дыша, а затем протягивает мне свою футболку. Его взгляд скользит мимо, но сила, с которой он держится рядом, ощущается даже через сантиметры.

— Как и обещал, держи. С тебя очередная стирка. — слова звучат легко, почти шутливо, но в них чувствуется уверенность и спокойная власть.Я схватила футболку, не глядя на него, лишь бы удержать хоть какую-то дистанцию. Это как маленькая победа, пусть и иллюзорная, но она дает ощущение контроля, хотя сердце все еще бешено колотится, а внутри все бурлит от смешанных эмоций: раздражения, страха и едва уловимого, запретного напряжения.

В коридоре отчетливо доносились чужие шаги, и брюнет, торопливо взглянув на меня еще на несколько секунд, с голым торсом покинул помещение. Сердце колотилось бешено, будто заполошное, и даже вдох давался с трудом — страшно и одновременно невозможно остановиться. Пальцы цепко уцепились за его чертову футболку, словно приросли к ткани, не желая отпускать.

От переизбытка эмоций я скользнула спиной по холодному кафелю и уткнулась лицом в его футболку, ощущая запах, тепло, напряжение, которое оставил его уход. Я почти теряла счет времени и ощущение реальности. Погружение в собственные мысли о том, что происходило за последние дни, затуманивало восприятие, словно мир вокруг перестал существовать. В этот момент я даже не заметила, как сбоку появился высокий парень, двигающийся тихо и незаметно, пока я полностью растворялась в воспоминаниях и ощущениях, оставленных Мэйсоном.

Каждое воспоминание, каждое прикосновение, взгляд, дыхание — все смешивалось внутри меня в болезненно сладкую смесь тревоги, желания и растерянности. Реальность казалась далекой, а сама я словно пойманной между прошлым, настоящим и тем чувством, которое не отпускало меня даже после его ухода.

— Эй... блондиночка, а тебе не кажется, что ты туалетом ошиблась? Что-то случилось? — голос звучал мягко, с легкой тревогой, но сдержанно, как будто пытается не напугать еще больше. Я вздрогнула, резко оторвав взгляд от пола.

— Ой... — вырвалось испуганно, почти шепотом. — Блин, ты меня напугал.

Он улыбнулся, слегка виновато.

— Прости, не хотел. — голос был теплым, без намека на насмешку. — У тебя что-то случилось? Обидел, может, кто-то? Ты скажи, разберемся.

Я почувствовала, как сердце немного успокаивается, но внутри еще бурлила смесь эмоций — страх, смятение, и та странная растерянность, которая осталась после Мэйсона. Его внимание было неожиданно успокаивающим, словно теплый свет среди того хаоса, который я только что пережила.

Передо мной на корточках присел высокий парень атлетического телосложения. Темноволосый, с глазами цвета льда — холодными и проницательными одновременно. Голос его мягкий, низкий, глубокий, от одного лишь слуха которого по коже пробегала дрожь. Незнакомец впился в меня заинтересованным взглядом и слегка улыбнулся. А у меня перед глазами все плывет — словно повторение только что пережитого хаоса. Еще один «спаситель» или «угроза»? От одного едва избавилась, а тут — второй. Я пыталась подняться, но ноги предательски перестали слушаться, словно предавая меня в самый неподходящий момент.

— Давай сюда руку, красавица, — спокойно, но уверенно сказал он, взяв мою кисть и подтянув руку вверх, выстраивая мое тело в стойку.

— Я Деймон, — добавил, не отпуская мою руку и ведя меня к выходу, слегка нахмурив брови при виде моего состояния: платье помято, залито супом, волосы слегка растрепанны. И как только мы вышли в коридор, он вновь посмотрел на меня, пронзая взглядом.

— Так ты мне скажешь свое имя?

— Джуди, — выдохнула, пытаясь мило улыбнуться и одновременно освободить руку. Но все попытки оказались тщетными, Деймон держал ее крепко, уверенно, не позволяя вырваться.

Внутри меня смешались растерянность, легкий страх и странное напряжение, которое невозможно было игнорировать. Казалось, что я оказалась между прошлым хаосом и новым, холодно-уверенным присутствием этого человека, которое завораживало и одновременно пугало.

Кажется, спиной ощущаю любопытные взгляды студентов, которые изучают нас со всех сторон, будто пытаясь разгадать чужую тайну. Еще десять минут назад меня Мэйсон нес на плече по всему колледжу, смех и удивленные взгляды повсюду, а теперь я стою с другим, не менее эффектным парнем, за руку, погруженная в собственные мысли.

В голове крутятся самые ужасные выводы о себе, и каждая мысль кажется еще более нелепой и унизительной. Вот черт! Почему все всегда оборачивается так, будто мир специально проверяет мою выдержку? Похоже, моя студенческая жизнь точно не будет такой гладкой, как я себе представляла. Студенты, шум, неожиданные прикосновения, новые знакомые — все смешалось в одну сумбурную, слегка тревожную, но одновременно невероятно живую картину. И где-то внутри меня щемит предчувствие, что впереди будет еще более сумасшедший день...