4.7.

– Стоит заехать в институт совсем на миг, с родителями мы всё равно проведём всё время до последней секунды, – заявила я Кириллу.

– Куда ты, туда и я, – поддержал меня любимый. – Едем.

Шесть часов до метеорита.

В большом конференц–зале института нас ждала настоящая тусовка. Громко играла музыка. Gorillaz. Неплохо. Витали ароматы еды – весь стол в зале был завален вкусностями. Коллеги танцевали, ели, общались, курили, пили. Дети беззаботно и свободно убегали из зала играть в прятки по этажам здания. Похоже, все тут были с семьями.

Нас с Кириллом первыми заметила Марина. Она подбежала, обняла нас.

– Привет! Я ем второй час подряд и в меня уже больше не лезет! – сразу заявила коллега. – Боюсь, что я умру до конца света от переедания!

Я посмеялась.

– А потом тебя не пустят в рай за смертный грех – обжорство, – решила добить шутку я. Марина захохотала.

– Вы проходите покушать, выпить, не стесняйтесь, – предложила она.

– Да мы только попрощаться, – ответила я.

– Пойдём на балкон.

Мы вышли на свежий воздух. Марина поймала Пашу и Арину и тоже позвала попрощаться.

– Ну что ж, коллега, – начал Паша, – спасибо, что была рядом.

– И вам спасибо огромное, – сказала я. – В последние минуты я буду вспоминать ваши лица с радостью.

– Единственное только, – Паша замялся, – если бы мы усердно продолжили работу над проектом, была бы небольшая вероятность, что конца света бы не было.

– Паш, – цыкнула Арина, ткнула в бок коллегу, а потом закурила сигару.

– У каждого свой путь, – ответила я. Я не обиделась. Понимаю, что в последние часы до гибели хочется ухватиться за призрачную надежду. – Всегда хочется сказать «а если». Но только в этом нет никакого смысла. Гадать – только нервы себе трепать. Кто угодно мог бы спасти человечество, но не спас. Не нужно нагружать себя или кого–то другого чувством вины.

– Да, извини, – Паша посмотрел в даль, я увидела, как блеснули его глаза. – Сложно удержаться от... «если».

– У вас крутая вечеринка, – поспешила перевести тему я.

– Да, событие, правда, не самое лучшее, – посмеялась Марина.

– Пообещайте мне, что в параллельной вселенной мы будем устраивать такие тусы в институте и без глобального повода, – потребовала Арина. Мы согласно закивали.

– Да, странно это всё, – Марина засмотрелась на свой бокал.

– Я думаю, нам это воздастся, – Арина благоговейно улыбалась, делая ещё одну затяжку. – Нужно стараться поддерживать оптимизм в последние часы жизни. Я верю, что вселенная вознаградит тех, кто позитивно прожил сегодня. Если умрём счастливыми, то и энергия в космос уйдёт положительная. Ведь, по сути, единственный смысл жизни – быть счастливым.

– Вроде, учёный, а рассуждает, как, – Паша осёкся под грозным взглядом Арины.

– Ну–ка, – коллега выгнула бровь.

– Как философ, просто как философ, – развёл руками Паша.

– Учёный тоже может быть философом, – поддержала Марина. Мужчина посмотрел на меня, ища поддержки.

– Извини, Паш, соглашусь с девчонками.

Мы вдруг задумались о своём, и я поняла, что пора прощаться. А ещё осознала, что зря приехала. Слишком тяжело последний раз смотреть в глаза приятелям и говорить «прощай». Боль кольнула в сердце.

– Пять часов до метеорита, – напомнил мне Кирилл. Я чуть осуждающе посмотрела на него.

– Кирилл, убери время, – попросила Арина. – Его больше нет.

– Но нам, правда, пора прощаться, – я смахнула навернувшиеся слёзы.

– Ну вот, опять плакать, – запричитала Марина и разревелась. Впрочем, мы все принялись обниматься, обливаясь слезами. Последний раз.

Пять часов до уничтожения планеты.

Мы мчали к родителям. Время летело катастрофически быстро. Я старалась выкинуть эту мысль из головы, но она засела плотно. Арина была права. Времени больше не существует. Пыталась расслабиться, петь, ловить ветер руками, но напряжение нарастало. Хотелось скорее доехать до конечной точки и увидеть родителей.

Наконец, я бросила машину у нашей дачи. Не мешкая, кинулась в дом. Сразу услышала лай Исаака, а затем увидела родителей. Кинулась, как маленький ребёнок, на шеи к маме и папе, поцеловала их волосы. Опять полились реки слёз.

– Я вас люблю. Мы. Мы вас любим, – лепетала я, обнимая родителей. Я услышала, как вошёл Кирилл, поставил огромные пакеты на пол, подошёл к нам.

– Мы вас тоже любим, – ответила мама.

Я поняла, что мне очень не хватало этих объятий. Мы постоянно виделись с родителями, но обниматься как–то не входило в наши традиции.

Мы немного отстранились, вытирая слёзы ладонями.

– Мы привезли мясо для донаров и вкусняшку для Исаака, – пробормотала я.

– Ставь мангал, отец, – попросила мама.

– Кирилл, бери угли, мясо. Пошли со мной, – позвал папа, и мужчины ушли на улицу.

Мы же с мамулей покормили Исаака и накрыли на стол на веранде – выложили продукты на самые красивые тарелки, расставили бокалы, разлили напитки по кувшинам и вазам, укрыли стулья пледами. Напоследок, нарезали ингредиенты для донаров и вернулись в гостиную.

– Мам, а ведь альбомы с фотографиями тут? – спросила я.

– Да, точно, – мама поднялась в пошла в комнату. Вернулась уже с десятком альбомов, я подхватила часть. – Хорошая идея. Давно мы не смотрели фотографии все вместе. Не зря же я их каждый год дополняла, – сказала мама, вытирая слёзы.

Всего четыре часа.

Мы сделали донары, выложили альбомы во главу стола и сели ужинать.

Я очень медленно, размеренно, закрыв глаза, наслаждалась донаром, запивая его любимым маминым компотом с курагой. Слушала, как мои родные чавкали, не стесняясь осуждения. Сегодня можно было чавкать вдоволь. Чавкать, танцевать, петь, обниматься, одеваться в красивую одежду, заниматься любовью... Это всё можно было делать сегодня в любое время без порицания. А только ли сегодня? Почему я не делала это каждый день без чувства вины?.. Не то чтобы я постоянно загоняла себя в рамки общественного мнения. Я выбирала то, что мне действительно хотелось. Но не всегда.

Я открыла глаза, отложила еду. Решила полюбоваться смешными жующими лицами самых близких мне людей.

– Мам, пап, – окликнула я, – простите меня за всё, – родители обратили на меня своё внимание, а мне сложно было продолжить. – Я знаю, что не оправдала ваши ожидания в некоторых моментах. В плане работы, в плане заработка, в плане множества внуков. Один даже чуть–чуть не успел родиться, – я печально усмехнулась. – Но, – сглотнула ком в горле, – я и не должна была. У меня свой путь, который я выбрала сама, по которому я счастлива идти. Я рада, что вы рядом. Может, и не понимаете, но принимаете меня. Но всё равно хочу попросить прощения.

Повисло тяжёлое молчание. Я почувствовала, как груз, который я никак не могу смахнуть, лежит на плечах.

– Настя, мы, – мама взглянула на отца, тот кивнул и взял жену за руку, – тебя за всё прощаем. Хоть ты и не в чём не виновата. Но если ты чувствуешь потребность в прощении, то мы прощаем. Мы ни в чём тебя не виним, ничего от тебя не требуем, ни за что не вешаем ответственность. Ты наша любимая дочь и самый родной человек.

Я сжала губы. Почему–то снова плакать не хотелось. Груз с плеч свалился, а за спиной выросли крылья. Мама протянула мне руку, я приняла её, и потекли слёзы.

– Давайте альбомы посмотрим, – улыбнулась я сквозь пелену. Семья согласилась, мы подвинулись друг к другу и стали вспоминать.

Два часа, чтобы насладиться жизнью.

Когда мы дошли до свадьбы родителей, Кирилл вдруг попросил минуту внимания. Он вышел вперёд и встал передо мной на одно колено. Я замерла. Как фарфоровая кукла, только хлопала глазами.

– Анастасия, я хотел это сделать ещё шесть лет назад, – начал Кирилл. – Потом хотел сделать это три года назад. Затем год назад, тогда у меня уже лежало кольцо, – мужчина запустил ладонь в волосы, немного комично почесав затылок. – Какой я дурак, – любимый старался пристально смотреть мне в глаза, прерываясь на смущение. – Три месяца назад я просто был обязан сделать это. Но сегодня, похоже, мой последний шанс решиться. Не знаю, почему это так тяжело – сделать предложение самой любимой и близкой девушке на свете, носящей под сердцем нашего ребёнка. Может, потому что слишком велик момент? – на этом вопросе Кирилл сунул руку в задний карман брюк и подал мне необычное кольцо с переплетающимися ветвями из золота. – Ты будешь моей женой?

Я широко улыбнулась, умилённо и растаявши.

– Да, – голос сильно дрогнул. Я прочистила горло. – Буду. Навсегда.

Кирилл нежно взял мою руку и не дыша надел мне кольцо на безымянный палец. Поднялся и прижал меня к себе так крепко, как мог, почти до боли.

Мы посмотрели друг на друга, улыбаясь. Родители зааплодировали, радостно прокричав: «Ура!» Даже Исаак прибежал и стал весело кружиться рядом с нами.

– Смотрите, какой стол на помолвку мы накрыли, – посмеялся папа.

– Подождите, мне нужно надеть платье невесты, я что зря везла его! – и я отправилась домой, чтобы надеть белый шёлк.

Я укутала себя в ласковую ткань и задумалась. Так мало времени до метеорита. Как бы я хотела провести последний миг?

1 – Хочу наблюдать, как космический убийца летит к нам, смотреть на гибель до самого конца. (Перейдите к главе 5.13)

2 – Хочу абстрагироваться от конца света и постараться не заметить этот ужас, а сидеть и общаться с родными так, будто бы сегодня обычный летний вечер. (Перейдите к главе 5.14)