4.8.

– Смысл заезжать не к самым близким друзьям? А вдруг их вообще не будет в институте? Едем сразу к родителям, – заявила я Кириллу.

– Куда ты, туда и я, – поддержал меня любимый. – Едем.

Шесть часов до метеорита.

Мы были на половине пути к родителям. Я хорошо знала дорогу, ездила по ней множество раз, любила её.

– Останови тут не на долго, – попросил Кирилл. Я вопросительно посмотрела на него, но припарковалась на обочине. Я помнила это место. Кирилл вышел и подошёл к моей двери. Я не поняла. Мужчина открыл мою дверь и подал руку. Я податливо вышла.

– Спасибо, конечно, но я не хочу в туалет, – усмехнулась я.

– Не, я хочу прогуляться, – сказал любимый. – Памятное место всё–таки.

– Ты запомнил? – широко улыбнувшись, спросила я. Мы зашли в перелесок.

– Естественно.

– Но ведь это было... – я вспоминала практически самое начало отношений, – лет пять назад.

– Ты мне такую романтическую сказку устроила, как я мог это забыть? – задал риторический вопрос Кирилл, ведя меня на ту самую поляну.

– Тропинка заросла только, – с грустью прошептала я.

– Главное, что поле на месте.

Кирилл целеустремлённо вёл меня за собой на центр поля. Овёс щекотал мои колени, и я хихикала, вспоминая то беззаботное время.

Он включил на телефоне «нашу» песню – «Океанами стали».

– Как давно мы не слушали её! – залепетала я. – Я тебя люблю, – сказала я, как и тогда, шесть лет назад первый раз под эту песню.

– И я тебя люблю, – ответил Кирилл и опустился передо мной на одно колено. Я обомлела и закрыла рот руками.

– Анастасия, я хотел это сделать ещё шесть лет назад, – начал Кирилл. – Потом хотел сделать это три года назад. Затем год назад, тогда у меня уже лежало кольцо, – мужчина запустил ладонь в волосы, немного комично почесав затылок. – Какой я дурак, – любимый старался пристально смотреть мне в глаза, прерываясь на смущение. – Три месяца назад я просто был обязан сделать это. Но сегодня, похоже, мой последний шанс решиться. Не знаю, почему это так тяжело – сделать предложение самой любимой и близкой девушке на свете, носящей под сердцем нашего ребёнка. Может, потому что слишком велик момент? – на этом вопросе Кирилл сунул руку в задний карман брюк и подал мне необычное кольцо с переплетающимися ветвями из золота. – Ты будешь моей женой?

Я растаяла. Это поле, эта песня, Кирилл, предложение.

– Даа! – протяжно закричала я и запрыгала от счастья.

Кирилл нежно взял мою руку и не дыша надел кольцо на безымянный палец. Поднял меня на руки и закружил, широко улыбаясь. Я заливалась смехом, обнимая любимого человека. Кирилл опустил меня на ноги.

– Ну всё, умру невестой, получается! – воскликнула я. Мужчина, похоже, не очень понимал, как ему на это реагировать, поэтому просто чуть натянуто улыбнулся, но тут рассмеялся и поддержал мои шутки про смерть.

– Слушай, – произнёс он, – ещё и от ребёнка сепарироваться не нужно будет, ведь он навсегда в тебе.

Я засмеялась и взяла его за руку. Мы пошли обратно к машине.

Подойдя к перелеску, я попросила жениха задержаться на секундочку. Я последний раз взглянула на поле, на беспокойных птиц, провела рукой по колосьям овса, вдохнула аромат природы и кивнула Кириллу.

Мы подошли к авто.

– О! Сейчас, ещё момент! – сказала я и достала с заднего сидения белое шёлковое платье.

Я аккуратно скинула с себя лён. Мимо проехало пару машин. Но мне было абсолютно всё равно, если кто–то посмотрит на мою оголённую спину и трусы, еле прикрывающие попу. Я надела шёлк и теперь ещё больше почувствовала себя счастливой. Изо всех сил я старалась выжимать радость от момента. Ведь только в этом был смысл последнего дня.

Кирилл любовался мной.

– Ну невеста! – воскликнул жених, улыбаясь.

– Да, специально взяла. Как знала, что ты делать собираешься, – кокетливо проговорила я и поцеловала Кирилла в нос.

– А, может, ты сядешь за руль на оставшийся путь, а я из окна повысовываюсь? – попросила я.

– Хорошо, с удовольствием, – согласился мужчина.

Кирилл погнал по загородной дороге. Я вынула голову и руки из распахнутого окна. Но мне было этого мало.

– Жених, подержи за ногу, – потребовала я и села на окно. Кирилл схватил меня за голень, и я почувствовала себя так легко и свободно. Волосы развивались, платье подлетало, а я кричала от удовольствия.

Вернулась обратно в салон, только когда уже подмёрзла.

– У тебя план: провести последние часы калекой? – спросил жених. Я посмеялась, но ничего не ответила, продолжая осуществлять план: быть счастливой.

Пять часов до уничтожения планеты.

Наконец, приехали к нашей даче. Кирилл ещё до конца не остановился, но я уже открыла авто и выбежала на улицу. Кинулась в дом. Сразу услышала лай Исаака, а затем увидела родителей. Бросилась, как маленький ребёнок, на шеи к маме и папе, поцеловала их волосы. Опять полились реки слёз.

– Я вас люблю. Мы. Мы вас любим, – лепетала я, обнимая родителей. Я услышала, как вошёл Кирилл, поставил огромные пакеты на пол и подошёл к нам.

– Мы вас тоже любим, – ответила мама.

Я поняла, что мне очень не хватало этих объятий. Мы постоянно виделись с родителями, но обниматься как–то не входило в наши традиции.

Мы немного отстранились, вытирая слёзы ладонями.

– Мы привезли мясо для донаров и вкусняшку для Исаака, – пробормотала я. – А ещё...

– Ну–ка, – мама прищурилась.

– Я теперь невеста! – воскликнула я и запрыгала.

Родители заулыбались и снова бросились обнимать нас.

– Так, – протянула мама, – тогда отец, беги по деревне, скажи, что свадьба у нас. Найди каких–нибудь хлопушек, фейерверков.

– Ну, давай попробуем, – смирился папа. – А ты, Кирилл, бери угли, мясо. Делай пока донары для праздничного стола.

Мамина идея провести свадьбу была дико странной, но меня она вдохновляла.

Отец отправился по соседям. Мы же с мамулей покормили Исаака и накрыли стол на веранде – выложили продукты на самые красивые тарелки, расставили бокалы, разлили напитки по кувшинам и вазам, укрыли стулья пледами. Заставили Кирилла резать ингредиенты для донаров параллельно приготовлению мяса.

Мама поддержала моё предложение сделать место церемонии. Мы воткнули палки от тента на нашу полянку, нарвали множество полевых и садовых цветов, обрезали секатором ветки яблонь и обмотали палки, не щадя скотча. Мама оборвала лепестки кустовых роз и проложила дорожку от веранды до импровизированной арки.

– Пойдём, померяем моё свадебное платье и фату, – предложила мама.

– Ты их сохранила? – удивилась я.

– Ну да, ненужные вещи, которые жалко выкинуть – все на даче, – пожала плечами она, и мы двинулись в дом.

– А ты поиграешь на скрипке на моей свадьбе? – спросила я.

– У нас тут нет скрипки, и я очень давно не играла, – сказала мама, когда мы поднялись в комнату, больше похожую на склад.

– Я взяла с собой скрипку. Ты просто обязана сыграть, – настаивала я. Мама тяжело вздохнула.

– Я могу попробовать. Не получится – не буду, хорошо?

– Отлично.

Всего три часа.

Я одна стояла в доме, смотрелась в зеркало и усмехалась. Мамино платье хоть и было устаревшей модели, но смотрелось всё равно очень красиво. Фата прекрасно подчёркивала образ, насколько это возможно во время спонтанной свадьбы перед концом света. Выглядела ли я сейчас, как Кирстен Данст из «Меланхолии»? Нет, я улыбалась, у меня не было депрессии. Я, хоть и было очень сложно, но радовалась, что погибну в один день с родными людьми и не придётся никого хоронить, ни по кому страдать или скорбеть. Можно ли это назвать счастьем? Метеорит уничтожит планету. Это сделают ни войны, ни ядерное оружие, ни эпидемии, а что–то из космоса. Без боли, без агонии, без лихорадки, без ярости и ненависти к ближнему. Может, это, и правда, самый лучший вариант для человечества?

На улице заиграла музыка. Это мама всё–таки одолела свадебную мелодию на скрипке. Я опустила фату на лицо, взяла роскошный букет розовых пионов, которые раздобыл папа, и вышла на лужайку.

Я медленно пошла к арке, не стараясь сдерживать улыбку. Я шла босиком, чтобы прочувствовать ласку травы и лепестков роз. У арки меня ждал Кирилл, которого мама одела в свадебный костюм отца. Жених смущённо смотрел на меня. Я подошла, и мужчина подал мне руку. Я вложила свою ладонь в его.

Музыка продолжала витать в воздухе.

– Я счастлива быть с тобой каждый момент и радостный, и печальный, – начала я клятву. – Ты – мой остров спокойствия, благополучия и радости. Я клянусь быть тебе хорошей женой на три часа в этой вселенной и на то количество часов, сколько отведено нам, в других вселенных.

– Без тебя бы моя жизни не имела столько смысла, сколько она имеет сейчас, – настала очередь Кирилла. – Ты привносишь в серые будни и выходные всё самое весёлое, счастливое, немного сумасшедшее, что есть в моей жизни. Я клянусь быть тебе хорошим мужем навсегда и везде. Во всех мирах и на всех планетах.

– И в горе, и в радости... – произнесла я. – И умрём в один день.

В этот момент отец выпустил Исаака, и пёс принёс нам родительские кольца в мешочке. Кирилл достал их, и мы обменялись символами любви.

– Жених, можете поцеловать невесту, – где–то с веранды послышался голос отца.

Я усмехнулась, и мы чувственно и долго поцеловались, не переживая о затянувшемся контакте, ведь это был наш момент.

– Ура! – захлопала в ладоши мама, освободившись от скрипки, а отец выстрелил шампанским и стал разбрызгивать его на нас. Я завизжала и спряталась за мужа, а Кирилл смеялся и ловил напиток ртом.

Мы устроились за праздничным столом и стали уплетать вкусняшки за обе щёки. Исаак объедался вместе с нами, обрадованный внезапной дикой щедростью хозяев.

Я наслаждалась донаром. Медленно смакуя вкус, я думала. А чего мне вообще сейчас хочется?

1 – Умиротворения и уюта. (Перейдите к главе 5.15)

2 – Веселья и праздника. (Перейдите к главе 5.16)