4.6.

– Это неправильно не повидаться с семьёй. Боюсь, что самой от себя будет противно в последние минуты жизни, если я не встречусь с ними, – сказала я и нажала на газ.

Кирилл кивнул и заиграл «Это всё» – ДДТ. Я дослушала до припева.

– Нельзя отвлекать и тревожить водителя, – прервала я гитару.

– В плане?

– Пелена слёз мешает мне везти машину. Можно что–то повеселее?

– Что?

– Что–то, что можно легко спеть.

Кирилл заиграл «Лесника» Короля и Шута. Я сквозь слёзы улыбнулась. Мы вместе орали песню во всю глотку. Мужчина самозабвенно отдавался музыке. В какой–то момент мне даже не захотелось приезжать к родителям, просто под музыку ехать всю жизнь по дороге. Гнать на розовом Порше, вытаскивая руку из окна, ловя тёплый ветер.

Но пора было парковаться.

Девять часов до конца.

Заглушила авто, тяжело выдохнула. Кирилл выбрался первым, закинул гитару на заднее сидение и вытащил из багажника тортик.

Я медленно вышла из машины.

Мы подошли к подъезду, но увидели, что родители сидят на пледе в палисаднике. Я улыбнулась, когда увидела, что они решили устроить пикник. Перед ними стояли чай в чашках, которые мы доставали только по праздникам, фрукты, пироги и конфеты. Заметив нас, родители мгновенно поднялись и пошли на встречу. Они обняли нас, поцеловали и пригласили к «столу».

Кирилл положил на плед тортик.

– О, мой любимый! – воскликнула мама.

– Я знал, – усмехнулся Кирилл. Откуда? А я вот не знала.

Мама взяла нож и нарезала торт, накладывая его всем.

Мы спокойно кушали, будто бы сегодня был обычный день, и мне это нравилось. Пока отец не сказал:

– Мы благословляем тебя на спасение человечества, ведь не зря же ты столько лет шла к изобретению лазера.

– Да, доча, – согласилась с отцом мама, – мы верим в тебя и твою команду. У вас всё получится. Доедайте тортик и езжайте в институт.

– А если не получится? – с вызовом спросила я.

– Даже слышать не хочу! Всё получится! – мягко воскликнула мама, но меня это кольнуло. – Мы даже не переживаем, живём себе спокойно, как и каждый день.

Я промолчала. Ну да, каждый день достают праздничные чашки. Доела тортик с комом в горле, и мы с Кириллом поднялись, собираясь уезжать.

– Мы вас любим, детки, – сказала мама, обняла.

– Я тебя тоже люблю, мама, и тебя, папа, – произнесла я, а на душе была тяжесть.

Мы с Кириллом отправились в институт. Я напряжённо молчала. Кирилл не дёргал меня, даже перестал петь, только перебирал струны.

Моё сердце начало бешено биться. Ладони сильно потели. Я почувствовала, как груз ответственности лёг свинцом на мои плечи. Родители создали этот груз сильнее, чем всё человечество, потому что оно не знало о том, что мы делали. Родители верили в меня, и я не хотела разочаровать их. Мне было до ужаса страшно их разочаровать. Почему? Почему настолько страшно? Волнение нарастало с каждым метром до института. В животе закрутило. Рвота поднялась к горлу, но я сдержалась. Это было хуже всех экзаменов, хуже всех выступлений на конференциях. Стресс был намного сильнее.

Семь часов до метеорита.

Мы подъехали к институту. Я припарковалась и в итоге не выдержала. Открыла дверь авто и меня вырвало тортом. Кирилл подал мне салфетки. Я вытерла рот, кинула салфетку на асфальт и вышла. Мужчина передал мне гитару и взял все пакеты из багажника.

Поднявшись к нашим кабинетам, я снова услышала музыку. Коллеги включили классику на колонке.

Паша первый встретил нас, и я попросила собрать команду на планёрку.

Несколько коллег не хватало, но я старалась не обращать на это внимания. Зато были мужья, жёны и дети. Как только я увидела коллег и начала раздавать им задачи, мне полегчало. Я была там, где должна была быть, делать всё, что в моих силах. Моя совесть перед самой собой была чиста максимально.

– Готовы показать нашей верхушке, что зря они не поставили на нас, не раскрутили наше изобретение? – оптимистично начала я, хоть в конце мой голос и дрогнул. – Даже зная, что скоро метеорит разрушит нашу планету, они не связались с нами, потому что якобы наш лазер ещё не введён в эксплуатацию. А какая разница? Осталось шесть с небольшим часов до того, как весь мир может разрушиться. Но благодаря нам у него есть шанс. Генераторы, я вижу, вы уже запустили. Супер. Паша, каким угодно образом с помощью своих связей свяжись с правительством. Гена, – раздавала команды я, – открывай крышу, выводи лазер. Арина, начинай последние проверки в целом, полной работоспособности лазера. Остальные проверяют свою зону ответственности.

Когда распоряжения были даны, все разошлись по местах, а Кирилл начал накрывать стол в конференц–зале.

– Ты что сейчас будешь делать? – спросил меня мужчина.

– Контролировать. Быть со всеми, – ответила я, поднимаясь из–за стола.

– Анастасия, – окликнул Кирилл.

– Да?

Он подошёл ко мне ближе, взял за руки.

– Хотел признаться, – медленно проговорил мужчина. – Я всегда переживал, что нахожусь в твоей тени. Ты суперуспешный учёный с мощнейшим проектом, а я простой программист.

– Во–первых, не простой. Во–вторых, тебя это ущемляет? – спросила я и сжала ладони любимого.

– Пожалуй, – усмехнулся Кирилл. – Ущемляло. Я старался вести себя более дерзко с тобой, показывать какую–то силу, моральную, физическую. Решать какие–то проблемы. Даже если и не было проблемы, я придумывал, чтобы были. И я решал надуманные ситуации. Но знаешь, – тут мужчина пристально взглянул мне в глаза, – сегодня я посмотрел на тебя и наши отношения другим взглядом. Я счастлив, что моя женщина одна из лучших людей этого мира. Да что я вообще говорю? Моя женщина – лучший человек этого мира, сегодня это доказывает.

– А если, – прошептала я, слеза снова скатилась по щеке, – если не получится? – в сердце кольнул страх.

– Ничего, – Кирилл прижал меня к себе. – Я буду также неимоверно счастлив, держа тебя за руку и наблюдая за тем, как метеорит вонзается в нашу планету. И умерли они в один день...

Мужчина поцеловал меня в волосы. Мне стало легче, будто груз сменили на крылья.

– Я тебя люблю, – сказала я.

– Я тебя тоже люблю, – ответил мужчина.

Кирилл нежно поцеловал меня, и я отправилась работать.

Четыре часа до гибели.

Мы снова собрались на планёрке в конференц–зале. Арина курила откуда–то взявшуюся у неё сигару, пока мы обсуждали запуск, Гена лопал пирожное за пирожным, а Марина смаковала красное вино. О рабочей субординации не могло быть и речи.

– Президент дал добро на нашу попытку. Мы заключили договор, что мы и наши родственники будут пожизненно обеспечены! – восторженно объявил Паша.

– Осталось настроиться на метеорит, и мы готовы к первому, он же пробный, запуску, – не отрываясь от сигары, сказала Арина.

– Отлично, – закончила планёрку я.

Два часа или миллионы лет?

Вся команда собиралась в операторской, мы с Кириллом зашли туда последними. У нас что–то не работало, запуск не происходил. Мы разобрали возможные ошибки и увидели, что нужно перенастроить приборную панель на самом конце лазера, находящегося на крыше.

– Но Денис не приехал, хотя я ему звонил, – напомнил Паша о том, что наш техник не явился в ответственный момент. Только он замечательно разбирался в сердце лазера. Я могла бы попробовать, ведь была в курсе работы всей системы, но снижать шанс на успех из–за меня не хотелось.

– Денис, блин, – тихонько ругнулась я.

– Я могу съездить за ним. Есть его адрес, адрес его семьи? – вызвался Кирилл.

– Да, конечно, – ответила я.

– Отлично, диктуйте.

– Спасибо! – воскликнула я, расплываясь в благодарной улыбке.

Один час на единственный шанс.

Мы продолжали сидеть в операторской. Я нервно сжимала платье на бёдрах. Оно стало влажным от моих ладоней. Коллеги тоже всё нервно перепроверяли, возможно, это их успокаивало. Меня же успокоит только одно – инициатива пойти на крышу.

– Ладно, Паш, давай чемоданчик, – я резво поднялась с места. – Я пошла на крышу. Будете помогать мне по рации.

– Ты уверена? – спросил Паша, но сразу подал мне чемодан с инструментами.

– Я примерно понимаю, что нужно делать. Но буду консультироваться с вами, – пожала я плечами.

Я выбралась на крышу. Держалась, чтобы не скатится вниз, пробралась к лазеру и открыла панель. Коллеги были на связи. Я взглянула на панель, да, и правда, один механизм, который тянулся сюда от операторской, поломался, но это было не очень сложно исправить. Однако Денис точно бы выполнил это лучше. От механизма зависела точность настройки лазера, поэтому важно было сделать всё аккуратно.

Я покрепче сжала отвёртку, но она всё равно выскальзывала из сырых трясущихся рук. Нужно было как–то сосредоточиться. Закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. С тела немного спало напряжение, и я смогла продолжить работу.

Тридцать минут до смерти.

Через полчаса я поняла, что сделала что–то не так. Как будто починила, но прибор в операторской всё равно выдавал сбой. При таких обстоятельствах очень опасно было запускать лазер.

Тут я услышала скрип люка. Пошатнулась, ухватилась за лазер и посмотрела на гостя. Это был Денис. Он лениво, особо не держась за поручни, подошёл ко мне.

– То есть вы оторвали меня от семьи в последний день человечества ради работы? – недовольно спросил техник.

Я вскипела. Мне захотелось бросить отвёртку ему в лицо. За полчаса до гибели человечества, когда лазер почти настроен, он говорит такое?!

– Может, ты не заметил, но мы мир спасать пытаемся?! (Перейдите к главе 5.11)

– Денис, мы почти запустили лазер. У нас всё получится, если ты немного поможешь. Пожалуйста. (Перейдите к главе 5.12)