3.3.

Я задумалась, зачем я вообще сейчас поеду к родителям? Ответ был прост: попросить у них прощения за всё и простить их за всё. С кем ещё проводить последние часы жизни, как не с самыми близкими?

Может, стоит даже заехать в институт по пути? Всё–таки достаточно большое количество времени проведено в этом месте. Возможно, кто–то из супер работящих учёных приедет туда с семьёй? И ведь мои коллеги стали мне друзьями. Не знаю, не знаю... Пока я хочу насладиться тем, что есть вокруг, что я так люблю. Хочу отключить голову, которая сейчас будет тратить энергию на отрицание, гнев, торг и депрессию, и оставить только ощущения.

Я взглянула на Кирилла, он был в футболке и уже застёгивал ремень на джинсах. Я в одно мгновение оказалась рядом с ним.

– Нет, нет, нет, – запротестовала я. – Снимай.

– Третий раз, ненасытная? – кокетливо усмехнулся Кирилл. Я ухмыльнулась в ответ, стала стаскивать с мужчины футболку.

– На самом деле... – остановилась я и облизнула губы, но вдруг улыбнулась, – хочу тебя переодеть.

Кирилл выгнул бровь, а я пожала плечами.

– Ты видел, как покойников в гробы кладут? Ты не готов, – помотала я головой и стала расстёгивать ремень у ошарашенного таким заявлением Кирилла. Я же просто хотела пошутить. – Раньше ты всегда смеялся над моими шутками. Не поняла, что такое?

Мужчина натянуто посмеялся, но джинсы снял. Я лёгким касанием ещё раз дотронулась до торса Кирилла, невесомо провела от груди до пупка, почувствовала, как пробегают мурашки под моими ладонями. Его кожа была такой тёплой и невероятно нежной. Я погладила ключицы, выпирающие части и ложбинки. Встала на носочки и провела губами по шее, ощутив все шероховатости. Вдохнула приятный аромат кожи и пота. Дыхание Кирилла замерло. Он потянулся к моим губам, но я чуть отпрянула.

– Дай я, – мой палец остановил мужчину.

Медленно приближаясь к его губам, я ощущала томное дыхание. Сначала легко коснулась, продлевая чувство, затем чуть сильнее, прижимаясь к мягким нежным губам. Кирилл нетерпеливо прижал меня к себе и углубил поцелуй, проник языком внутрь меня, даря ещё массу эмоций. Я старалась замедлиться, он, наоборот, распалялся. И вот я, наконец, сдалась. Тело разгорячилось, и я поддалась страсти Кирилла.

Мы лежали на кровати, пытаясь отдышаться. В третий раз.

– Теперь, пожалуйста, оденься в самые лучшие красивые вещи, – предупредила я.

– Теперь я что–то хочу попробовать снова напялить футболку с джинсами, – ухмыльнулся Кирилл.

Я шлёпнула его по плечу и побежала в ванную. Кирилл пошёл следом.

Восемь часов до апокалипсиса.

Я раскрыла шкаф. Кирилл стал выбирать рубашки и брюки. Я же думала, какое из любимых платьев надеть. Сложный выбор. Я провела рукой по нежному шёлку, шероховатому, но лёгкому льну и сжала мягкий твид. Выбор пал на длинное приталенное голубоватое льняное платье. Облачилась в него, всей кожей прочувствовав ткань. Повертелась у зеркала, рассматривая блестящую светлую кожу, шикарную фигуру, чуть пушащиеся длинные русые волосы. Кирилл подошёл сзади, ласково собрал мои локоны и положил их на одно плечо. Провёл руками по моей талии и поцеловал в шею. Он уже переоделся в кремовую рубашку–поло, синие клетчатые брюки и выглядел замечательно. Я повернулась к нему. Думаю, в этот момент у меня блестели глаза – от счастья быть рядом с любимым и от слёз.

Я снова подошла к шкафу и кинула на кровать ещё одно платье – белое короткое шёлковое. Может, ещё успею его надеть.

Кирилл вышел в гостиную, я же решила, что с нами к родителям отправится ещё и скрипка. Аккуратно бросила её на кровать к платью. Услышала, как в гостиной заиграл Linkin Park, сразу поспешила к музыке. Завертелась в гостиной под In the End. Платье летало, Кирилл любовался моими движениями. Голова закружилась, и я осела на пол. Песня продолжилась, и на «but in the end» слёзы хлынули из глаз. Крупные капли стекали по щекам. Я ловила их языком и смаковала солоноватый вкус.

Я погрузилась в музыку, и в какой–то момент Кирилл сел рядом. С тарелкой. В нос прилетел приятный сливочный аромат.

– Будешь блинчики? Я разогрел. И поедем, хорошо?

Я усмехнулась, нечаянно брызнув соплями. Любимый сразу подал салфетки. Воспользовалась.

Кирилл уже уплетал за обе щёки. Я взяла склизкий блинчик, макнула в сметану и медленно положила в рот. Он был таким мягеньким, тающим, тёплым в сочетании с прохладной нежной сметаной. Причмокнув, я насладилась сладковатым вкусом с оттенком сливочного масла.

Когда мы закончили завтрак, я поднялась и попросила Кирилла дать мне ещё минут двадцать. Захотелось сделать макияж. Голубые стрелки, розовая помада. Так, как я люблю.

Через семь часов конец света.

– Чур, едем на купере! – воскликнула я, обувая туфельки на низком толстом каблуке, а Кирилл только принимающее кивнул.

Мы взяли с собой пару сумок и скрипку. Отправились на парковку. Подходя, я услышала переливы музыки. Замедлилась. Играл синтезатор с гитарой. Через пару шагов я увидела музыкантов своими глазами. Парни в красивых деловых костюмах играли посреди парковки The Last Goodbye. Несколько людей стояли рядом. Какая–то пара танцевала, хотя, скорее, обнималась, покачиваясь. Я замерла, вслушиваясь в мелодию, закрыла глаза, помогая ушам лучше сфокусироваться на музыке. Я шептала слова песни, она была потрясающей. Звуки голоса ласкали мои губы и рот. Я смаковала каждую строчку. Но мелодии суждено завершаться.

Музыканты объявили Би–2 – «Молитва», и я подумала: «А что я тут стою?» Я сбагрила Кириллу платье, быстро раскрыла скрипку и побежала к ним. Попросила у них пару секунд на настройку, и мы начали играть. Надеюсь, у людей шли мурашки от нашего трио, правда, эту песню я посвящала только любимому. Смотрела в его горящие глаза, даря ему прекрасную мелодию.

Люди не аплодировали, они были слишком изумлены. Я поклонилась, поблагодарила ребят и побежала к Кириллу.

Я решила сесть на водительское. Хотелось ощутить контроль за дорогой, погладить гладкий кожаный руль.

– Сначала в супермаркет? – спросила я.

– Вези, – усмехнулся Кирилл. – Жаль, нельзя купить донары со свининкой.

– Мм, – мой рот залился слюной. – Зачем ты сказал? Захотелось.

– Возьмём продукты, попробуем сделать их у родителей.

Мы отправились в магазин. Кирилл включил AC/DC, и я орала Highway to Hell во всю глотку. Окна были нараспашку. Тёплый ветер нежно ласкал кожу.

Я старалась не гнать, хотя очень хотелось разогнаться побыстрее. Светофоры не работали. На перекрёстках приходилось быть особенно осторожной. В основном авто старались ездить по правилам, а от тех, кто нарушали, я старалась держаться подальше – таких тоже было много. Движение было, как в Тайланде.

– Мне немного жаль, что мы не увиделись с друзьями, – признался Кирилл, когда до магазина оставалось совсем немного.

– Мне тоже, – ответила я. – Но уверена, что они все разъехались по семьям. Я подумаю о них в последние часы жизни, о том, что я люблю их и была счастлива дружбе с ними.

– Согласен, – улыбнулся мужчина.

– Я могла бы заехать в институт. Уверена, некоторые коллеги сейчас там. Для многих институт был вторым домом.

– Я вот так не могу.

– Ну понятное дело, удалёнка. Ваш второй дом отключился сегодня, – усмехнулась я.

Я припарковалась у супермаркета. Мы резво выбрались из авто и поспешили забрать последнюю тележку.

– Подожди! – окликнула я Кирилла, потому что увидела кошку с тремя котятками у магазина. Они сидели в чистой лежанке, а рядом стояло множество мисок с молоком, кефиром, сосисками, кошачьи кормом. Опустошены были только несколько. Я умилилась этому. Сегодня от желающих покормить котеек не было отбоя.

В магазине было много людей. Половина продуктов уже была сметена. Мы с Кириллом катались на тележке, набирали ингредиенты для донаров, то, что мы никогда не пробовали, то, что мы всегда любили, но старались не злоупотреблять, чтобы каждый человек сегодня смог взять самый любимый продукт. Я не забыла схватить кошачьего корма, мясца для собак – для уличных и родительской овчарки.

Выйдя из магазина, мы скинули еду в кошачий общаг. Я подошла к рыжему котёнку. Он совсем не боялся людей. Погладила его, окунула пальцы в его мягкую нежную шерсть. Откуда она была такой шелковистой, я не понимала, но как же это было приятно.

Казалось, что до конца света я могла бы просто гладить рыжего котёнка и умереть счастливой. Но тут в мою голову закралась грустная мысль. Метеорит же сметёт вместе с планетой и животных. Кошек, собак, хомячков, жирафов, китов, утконосов, чаек и ящериц... Они пронеслись перед глазами. Я заплакала. Мне первый раз за день действительно стало горько. Я забыла, что не только я умираю. Умирают и все, кто помнят обо мне – мои родные. Умирают все люди, все дети. Даже все животные, которых миллионами лет формировала эволюция. Бедные растения. А как же прекрасные леса, океаны, моря, горы? Почему грёбаный метеорит должен был влететь именно в живую планету?

Кирилл вывел меня из погружения, легонько коснувшись плеча. Промокший в моих слезах рыжик, не переставал тереться о мою руку. Я снова умилилась, почесала его за ушком и поднялась.

Вытерла слёзы, и мы помчали закидывать пакеты в машину.

Сев за руль, я снова задумалась. Может, попытаться увидеть хотя бы часть друзей и приятелей?

– Стоит заехать в институт совсем на миг. С родителями всё равно мы проведём всё время до последней секунды. (Перейдите к главе 4.7)

– Смысл заезжать не к самым близким друзьям? А вдруг их вообще не будет в институте? Едем сразу к родителям. (Перейдите к главе 4.8)