9. Исаак

Исаак хотел бежать за ней. Правда хотел. Он и побежал, но Мики ловко схватил его под локоть и дёрнул. Шокированный неожиданной проворностью неуклюжего друга, Исаак остался и как рыба в маленьком аквариуме тупо уставился на Мики.

– Решил украсть её сердечко?

– Какого чёрта она убежала? Я переборщил, был слишком наглым? Вроде нет, а может и да...

Ванессе, как современной девушке, чисто инстинктивно борющейся за здоровые отношения в любой даже несостоявшейся паре этот сеанс самокопания, приправленный самоуничижением очень бы понравиться. Но её не было оценить потенциал Исаака стать почти идеальным парнем. Зато был Мики, но он не оценил.

– Чё ты паришься? Папаша Циммерман всё равно не примет тебя в семью.

– Почему? – тупость вопроса была осознана Исааком моментально, но он решил тонуть в этом омуте до конца.

– Слишком страшный, – безапелляционно ответил Мики за что получил затрещину.

Исаак решил не добивать парнишку. Они вместе селе на байк Мика и поехали в бар. После неожиданного свидания с Ванессой бар показался Исааку грязным, но и прекрасным одновременно, потому что здесь он встретил её.

Ночная смена пролетела как одно моргания. Мысли Исаака летали как теннисный мячик по корту: на одном поле была конечно Ванесса, от неё пахло как от всех цветов сразу, и даже лишившись обоняния он бы не забыл этот запах, на другом – таинственный Лукас, который должен спасти его от бедности и закрытая вечеринка. У него был рассвет, день, ночь, опять рассвет и опять день, чтобы понять, как попасть в дом губернатора. Когда солнечные лучи заполнили бар, прокладывая себе дорогу сквозь грязные стёкла, Исаак понял, что на один рассвет у него меньше.

Обычно после смены он сразу ложился спать и отрубался часов на восемь, но адреналин бил в кровь, и активная деятельность захватила его.

Первым делом он пошёл в аренду костюмов. На тусовке богатеев нужно было сойти за своего. Стандартная тройка стоила ему почти всё, что он заработал за ночь, но сидела на нём так идеально, что он почти не жалел о деньгах. Почти не жалел.

С костюмом наперевес он ввалился в свою квартиру, но по сладким вздохам из комнаты, в которую он никогда не заходил, вспомнил, что квартира не только его.

Нет, он не осуждал Бьянку за то, что она приводила в их квартиру мужчин, каждый раз новых. Он просто боялся, что однажды она приведёт кого-нибудь сильно не того. И он, Исаак, ничего не сможет сделать. Поэтому, вместо того чтобы запереться в своей комнате, как хороший сосед, Исаак пошёл на кухню и закурил почти нервно. «Не хватало только им чая заварить. Пейте, мол, дорогие. Очень полезно после физической нагрузки», – подумал он, проверяя температуру воды в кастрюле.

– О, привет! Мы, кажется, виделись в баре, – раздался над ухом голос Камиля.

Конечно, Исаак узнал его, ведь ещё никто из посетителей так красноречиво и громогласно не произносил тосты перед каждой рюмкой, которых было больше десяти. Камиль явно знал своё дело. Вот значит университетское образование.

– А ты тут задержался. Дольше, чем...

– Если ты закончишь фразу, я расколю тебе череп на две равные половинки, – откуда-то из-за плеча Камиля просунулась голова Бьянки, – Миленько, ты нам чай заварил.

Настроение Бьянки быстро менялось, и уже через две минуты все трое сидели за маленьким кухонным столом и пили чай, как приличная английская семья в дни христианского поста.

Бьянка что-то болтала, её было не заткнуть. Камиль явно и не пытался. В диснеевском мультики ему бы обязательно пририсовали сердечки. Наверное, он был первый за этим столом, кто так смотрел на Бьянку. Исаак чувствовал себя лишним в этой истории, но уходить было как будто более неловко, чем продолжать сидеть, и он остался.

– ...а в четверг мы идём на рейв и будем тусить пока у кого-то из нас не остановится сердце, – Бьянка была очень воодушевлена этой перспективой.

– Но я, кажется, не могу, – Камиль подавлено ткнулся в неё лбом, и щенком посмотрел снизу вверх, – губернатор даёт бал, что-то типо бала-маскарада. Я должен быть там иначе папа меня убьёт.

– Зарежет на глазах у губера? – Бьянка усмехнулась, проблемы богатых вообще её не задевали.

– Нет, отца там не будет. Он уехал и вернётся только в пятницу. Только он всегда так агрессирует, когда я пропускаю эти великосветские тусовки. Говорит, я должен быть на виду, налаживать связи. Ну а а чё толку? Мы же и так все друг друга с пелёнок знаем. Но отец считает, что если никого из нашей семьи там не будет, то губер может расстроиться.

Сердце Исаака пропустило удар. Он не мог, не смел надеется, что ему так фартит. И аккуратно, чтобы не спугнуть, так редко заглядывавшую к нему удачу, спросил:

– И как твой отец, не будучи в городе узнает, что ты был на балу?

– Так по спискам же. Хер, знает как он эти списки достаёт. Но всегда достаёт. Любит быть в курсе чё в городе происходит, когда его нет.

Сердце Исаака пропустило второй удар, но на этот раз он медлит не стал, хватая удачу за хвост.

– Но бал то при этом маскарад? Значит все будут в масках начиная с самого входа?

– Дааа, – непонимающе протянул Камиль. Близость Бьянки как-то плохо действовала на его когнитивные способности.

– Значит. Я могу пойти вместо тебя? Покажу именное приглашение на входе, меня занесут в список. Мы одинакового роста. Охрана не сильно всех знает, тем более в толпе приезжающих сильно всматриваться не будет...

Исаак резко остановился. Промелькнувший было блеск надежды в глазах Камиля сменился подозрением. Исаак явно переборщил с энтузиазмом.

– А тебе это зачем?

Исаак оказался на самом острие, и одно неловкое движение и его кровь зальёт кухню.

– Так... ты же мне заплатишь. И сразу говорю моя ночь стоит не дёшево, – идеальный ответ, решил Исаак. Ничто не кажется более искренним. чем корысть, – Ну, а Бьянка будет мыть посуду три недели.

Последнее он добавил чисто для себя, но острый взгляд девушки сообщил, что торг остановится на одной неделе.

– Отлично, по рукам! – Камиль был доволен, его устраивал каждый пункт сделки, – Но костюм то у тебя приличный есть?

– Да, есть один.

Исаак подумал, что мог бы выманить у Камиля и костюм, а свой сдать обратно и вернуть деньги. Но потом вспомнил заветы улиц, на которых вырос. Один из них гласил: не испытывай удачу, иначе она испытает тебя.