7. Исаак

В отупении Исаак смотрел в окно. Только что-то проснувшийся город начинал своё движение. Как тараканы, которые разбегаются при свете фонаря, по улицам бегали машины и пешеходы.

Исаак ненавидел этот город. Всю жизнь он искренне считал своё рождение именно здесь божественной глупой шуткой. Город был слишком маленьким, чтобы вместить в себя все амбиции, но слишком большим, чтобы реализовать их.

С другой стороны, если бы он не родился здесь, он бы не встретил Ванессу. Сейчас всё, чего он хотел, умещалась в Ванессе Циммерман. В том, как её пальцы скользят по бокалу, в блеске её волос, в лёгком придыхании, когда она говорит ему: «Я люблю тебя».

Что это были за слова? Что они значили для Ванессы? А для него самого? Исаак не понимал, но приятное тепло раскатывалось по всему телу, когда он вспоминал о том, что Ванесса Циммерман любит его.

Любовь и ненависть смешались, сплелись в тугой узел. Он не знал, как его развязать, нужно ли развязывать.

Он слышал, как она уходила, как медленно закрывалась за ней дверь и хлопнула в конце. Исаак не мог её остановить, не имел права. Что он мог дать ей, кроме того, что уже дал? Ванессе, плотоядной богине любви, спустившейся с Олимпа, но даже не удосужившейся снять с себя золотые обвесы, чтобы сойти за местную?

Второй мыслью сегодняшнего дня было: поскорее загнать серьги. Часть Исаака понимала, что продавать серьги, украденные у матери девушки, которая ему нравилась сильнее, чем «очень сильно» – не лучший поступок с морально-этической точки зрения. Но он хотел уехать и начать жить заново дольше, чем испытывал чувства к Ванессе. Эти серьги были его счастливым билетом, и он собирался его использовать.

Исаак вышел на улицу. Мимо проехал Мики в своём идиотском неоновом шлеме. Мики дружелюбно махнул ему рукой, но останавливаться не стал. Исаак был ему за это благодарен. В последние дни Мики слишком сильно влиял на его жизнь.

Он направился прямо к дяде Сэму. Ехать в автобусе по самому бедному району города, с двумя бриллиантами в кармане казалось не лучшей идеей. Идти с ними два квартала – прекрасной.

На самом деле, дядю Сэма звали не так, и он не был родственником Исаака. Никто вообще не знал его имени, и откуда он. Дядя Сэм был скупщиком, славившимся тем, что всегда знал истинную цену вещам, которые ему приносили, но редко её называл.

Исаак не стал стучать, прежде чем зайти. Вежливость была свойством богачей и оскорбляла жителей нижней части города.

Мастерская дяди Сэма была завалена кучей ненужного хлама. Всё, что находилось в этом помещении, всё, до чего могла дотянуться рука, не стоила ровным счётом ничего. Истинно ценные вещи дядя Сэм держал не здесь. Исаак знал это, потому что поступал так же. «Не храни золото там, где спишь», – один из принципов, которые вдалбливает в тебя улица.

– Давно не виделись, мальчик мой, – дядя Сэм вышел из-за стеллажа с барахлом, как будто поджидал там Исаака весь день, – Я думал, ты не придёшь больше.

– Думал, или надеялся? – Исаак взял в руки одну из ничего нестоящих вещей в коллекции дяди Сэма, повертел её в раках, рассматривая. Вещь оказалась треснувшей гранёной рюмкой.

– Надеялся, что вернёшься, и принесёшь мне что-нибудь интересное, – взгляд дяди Сэма не отрывался от рюмки в руке Исаака. Всё так он, как истинных барахольщик, ценил каждую безделушку в своём королевстве пыли.

– С чего я тебе должен что-то приносить? В прошлый раз ты урезал цену в два раза. – Исаак подбросил рюмку, но тут же поймал.

– Да, когда это было. Ты ещё вспомни, кого Ной на ковчег не взял, – дядя Сэм не стал выкручиваться, его больше интересовала судьба рюмки в руке Исаака.

– Не важно, когда это было. Это было с тобой. Кто к тебе пойдёт если узнает, как ты обсчитываешь клиентов?

Скупщик наконец посмотрел на Исаака. Собственная деловая репутация волновала его всё же больше, чем рюмка.

– Так самое, что интересное, я же не один такой, бедняжечка, ограбленный капиталистом с грязных улиц, – Исаак улыбнулся, выжидая драматическую паузу, – Сколько таких же, несчастных и обманутых тобой? А ведь люди тебе фамильные ценности несли.

– Ну, а что им поделать? К кому же ещё они пойдёт? – дядя Сэм виновато пожал плечами, сохраняя плотоядную усмешку на лице.

– К Мики пойдут. Ты не заметил, а мальчик вырос, и готов подменить тебя в твоём нелёгком деле купи-продай.

– Зачем ты пришёл? – скупщик резко переменился в лице, видимо устав играть картонного капиталиста из мультика.

– Я хочу продать серьги за хорошую цену, – Исаак показательно поставил рюмку на полку, показывая, что и сам настроен на серьёзный разговор.

– Покажи, – дядя Сэм протянул руку, куда тут же упала одна из бриллиантовых серёг миссис Циммерман.

Несколько минут дядя Сэм просто разглядывал её, поваричивая, ловя солнечные лучи на идеально отполированные грани бриллианта.

– Это настоящий бриллиант, – протянул дядя Сэм, возвращая украшение Исааку, – Он стоит больше, чем у меня есть. Больше, чем кто-либо в этом районе может дать тебе. Если ты поедешь в район побогаче, и попытаешься это продать, тебя тут же скрутят, потому что решат, что ты украл это.

Исаак и сам это понимал, но решил не прерывать внезапные откровения дяди Сэма.

– Вот как поступим, я дам тебе человека, готового выписать тебе приличный чек за серьги, а ты отпишешь мне двадцать процентов с суммы, и больше никогда не посмеешь себе называть меня нечестным человеком.

– Десять процентов.

Исаак заметил, как встрепенулся скупщик, увидев бриллианты. Парень ни на секунду не поверил в то, что дядя Сэм отринул страсть к наживе и подсовывает Исааку выгодного покупателя.

– Согласен, – скупщик немедля потянул Исааку руку, но тот не спешил её пожимать.

Для себя парень объяснил душевный порыв дяди Сэма тем, что скупщик решил не марать руки и обезопасить себя, ограничившись скромным процентом.

– Кто покупатель?

– Один безмозглый итальянский парнишка, Лукас. Папаша заваливает его деньгами, чтобы компенсировать то, что он им не играл с ним в детстве в футбол. Но Лукас не знает, что делать с деньгами. Может отдаст их тебе, если правильно сторгуешься.

– Раз он безмозглый, что же ты сам ему не втюхаешь бриллиантовые серьги по ценнее более чем их достойной, – только идиот бы не заметил подвоха, а Исаак идиотом точно не был.

– Подумал, молодёжи будет легче договориться между собой. Да и потом, товар твой, ты и продавай, – лихо ухмыльнулся дядя Сэм, намекая на то, как к Исааку попали серьги, – Губернатор, наш дорогой, собирает сборище в четверг. Лукас тоже будет там.

– Как я могу попасть в самый охраняемый дом в этом городе?

– Также как ты получил вероятно самую дорогую вещь в этом городе.

Продолжать разговор с дядей Сэмом было бессмысленно. Диалог был похож на болото, и Исаак не хотел оказаться в тине по самую голову.