* ЧАСТЬ ВТОРАЯ * I. АНГЛИЧАНЕ И ФРАНЦУЗЫ

В назначенное время друзья вместе с четырьмя слугами явились наогороженный пустырь за Люксембургским дворцом, где паслись козы. Атос далпастуху какую-то мелочь, и тот ушел. Слугам было поручено стать на страже. Вскоре к тому же пустырю приблизилась молчаливая группа людей, вошлавнутрь и присоединилась к мушкетерам; затем, по английскому обычаю,состоялись взаимные представления. Англичане, люди самого высокого происхождения, не только удивились, нои встревожились, услышав странные имена своих противников. - Это ничего не говорит нам, - сказал лорд Винтер, когда трое друзейназвали себя. - Мы все-таки не знаем, кто вы, и не станем драться с людьми,носящими подобные имена. Это имена каких-то пастухов. - Как вы, наверное, и сами догадываетесь, милорд, это вымышленныеимена, - сказал Атос. - А это внушает нам еще большее желание узнать настоящие, - ответилангличанин. - Однако вы играли с нами, не зная наших имен, - заметил Атос, - и дажевыиграли у нас двух лошадей. - Вы правы, но тогда мы рисковали только деньгами, на этот раз мырискуем жизнью: играть можно со всяким, драться - только с равным. - Это справедливо, - сказал Атос и, отозвав в сторону того из четырехангличан, с которым ему предстояло драться, он шепотом назвал ему свое имя. Портос и Арамис сделали то же. - Удовлетворены ли вы, - спросил Атос своего противника, - и считаетели вы меня достаточно знатным, чтобы оказать мне честь скрестить со мнойшпагу? - Да, сударь, - с поклоном ответил англичанин. - Хорошо! А теперь я скажу вам одну вещь, - холодно продолжал Атос. - Какую? - удивился англичанин. - Лучше было вам не требовать у меня, чтобы я открыл свое имя. - Почему же? - Потому, что меня считают умершим, потому, что у меня есть причинажелать, чтобы никто не знал о том, что я жив, и потому, что теперь явынужден буду убить вас, чтобы моя тайна не разнеслась по свету. Англичанин взглянул на Атоса, думая, что тот шутит, но Атос и не думалшутить. - Вы готовы, господа? - спросил Атос, обращаясь одновременно и ктоварищам и к противникам. - Да, - разом ответили англичане и французы. - В таком случае - начнем. И в тот же миг восемь шпаг блеснули в лучах заходящего солнца: поединокначался с ожесточением, вполне естественным для людей, являвшихся вдвойневрагами. Атос дрался с таким спокойствием и с такой методичностью, словно он былв фехтовальном зале. Портос, которого приключение в Шантильи, видимо, излечило от излишнейсамоуверенности, разыгрывал свою партию весьма хитро и осторожно. Арамис, которому надо было закончить третью песнь своей поэмы,торопился, как человек, у которого очень мало времени. Атос первый убил своего противника; он нанес ему лишь один удар, но,как он и предупреждал, этот удар оказался смертельным: шпага пронзиласердце. После него Портос уложил на траву своего врага: он проколол ему бедро.Не пытаясь сопротивляться больше, англичанин отдал ему шпагу, и Портос наруках отнес его в карету. Арамис так сильно теснил своего противника, что в конце концов,отступив шагов на пятьдесят, тот побежал со всех ног и скрылся подулюлюканье лакеев. Что касается д'Артаньяна, то он искусно и просто вел оборонительнуюигру; затем, утомив противника, он мощным ударом выбил у него из рук шпагу.Видя себя обезоруженным, барон отступил на несколько шагов, подскользнулся иупал навзничь. Д'Артаньян одним прыжком очутился возле него и приставил шпагу к егогорлу. - Я мог бы убить вас, сударь, - сказал он англичанину, - вы у меня вруках, но я дарю вам жизнь ради вашей сестры. Д'Артаньян был в полном восторге: он осуществил задуманный заранееплан, мысль о котором несколько часов назад вызывала на его лице стольрадостные улыбки. Восхищенный тем, что имеет дело с таким покладистым человеком,англичанин сжал д'Артаньяна в объятиях, наговорил тысячу любезностей треммушкетерам, и, так как противник Портоса был уже перенесен в экипаж, апротивник Арамиса обратился в бегство, все занялись убитым. Надеясь, что рана может оказаться не смертельной, Портос и Арамисначали его раздевать; в это время у него выпал из-за пояса туго набитыйкошелек. Д'Артаньян поднял его и протянул лорду Винтеру. - А что я стану с ним делать, черт возьми? - спросил англичанин. - Вернете семейству убитого, - отвечал Д'Артаньян. - Очень нужна такая безделица его семейству! Оно получит по наследствупятнадцать тысяч луидоров ренты. Оставьте этот кошелек для ваших слуг. Д'Артаньян положил кошелек в карман. - А теперь, мой юный друг, - ибо я надеюсь, что вы позволите мненазывать вас другом, - сказал лорд Винтер, - если вам угодно, я сегодня жевечером представлю вас моей сестре, леди Кларик. Я хочу, чтобы она тожеподарила вам свое расположение, и так как она неплохо принята при дворе, то,может быть, в будущем слово, замолвленное ею, послужит вам на пользу. Д'Артаньян покраснел от удовольствия и поклонился в знак согласия. В это время к д'Артаньяну подошел Атос. - Что вы собираетесь делать с этим кошельком? - шепотом спросил он умолодого человека. - Я собирался отдать его вам, любезный Атос. - Мне? Почему бы это? - Да потому, что вы убили его хозяина. Это добыча победителя. - Чтоб я стал наследником врага! Да за кого же вы меня принимаете? - Таков военный обычай, - сказал д'Артаньян. - Почему бы не быть такомуже обычаю и в дуэли? - Я никогда не поступал так даже на поле битвы, - возразил Атос. Портос пожал плечами. Арамис одобрительно улыбнулся. - Если так, - сказал д'Артаньян, - отдадим эти деньги лакеям, какпредложил лорд Винтер. - Хорошо, - согласился Атос, - отдадим их лакеям, но только не нашим.Отдадим их лакеям англичан. Атос взял кошелек и бросил его кучеру: - Вам и вашим товарищам! Этот благородный жест со стороны человека, не имеющего никаких средств,восхитил даже Портоса, и французская щедрость, о которой повсюдурассказывали потом лорд Винтер и его друг, вызвала восторг решительно увсех, если не считать гг. Гримо, Мушкетона, Планше и Базена. Прощаясь с д'Артаньяном, лорд Винтер сообщил ему адрес своей сестры;она жила на Королевской площади, в модном для того времени квартале, в домеN 6. Впрочем, он вызвался зайти за ним, чтобы самому представить молодогочеловека. Д'Артаньян назначил ему свидание в восемь часов у Атоса. Предстоящий визит к миледи сильно волновал ум нашего гасконца. Онвспомнил, какую странную роль играла эта женщина в его судьбе до сих пор. Онбыл убежден, что она являлась одним из агентов кардинала, и все-таки ощущалк ней какое-то непреодолимое влечение, одно из тех чувств, в которых неотдаешь себе отчета. Он опасался одного - как бы миледи не узнала в немчеловека из Менга и Дувра. Тогда она поняла бы, что он друг г-на де Тревиля,что, следовательно, он душой и телом предан королю, и это лишило бы егонекоторых преимуществ в ее глазах, между тем как сейчас, когда миледи зналаего не более, чем он знал ее, их шансы в игре были равны. Что касаетсялюбовной интриги, которая начиналась у миледи с графом де Вардом, то она неочень заботила самонадеянного юношу, хотя граф был молод, красив, богат ипользовался большим расположением кардинала. Двадцатилетний возрастчто-нибудь да значит, особенно если вы родились в Тарбе. Прежде всего д'Артаньян отправился домой и самым тщательным образомзанялся своим туалетом; затем он снова пошел к Атосу и, по обыкновению,рассказал ему все. Атос выслушал его планы, покачал головой и не без горечипосоветовал ему быть осторожным. - Как! - сказал он. - Вы только что лишились женщины, которая, по вашимсловам, была добра, прелестна, была совершенством, и вот вы уже в погоне задругой! Д'Артаньян почувствовал справедливость упрека. - Госпожу Бонасье я любил сердцем, - возразил он, - а миледи я люблюрассудком. И я стремлюсь попасть к ней в дом главным образом для того, чтобывыяснить, какую роль она играет при дворе. - Какую роль! Да судя по тому, что вы мне рассказали, об этом нетруднодогадаться. Она тайный агент кардинала, женщина, которая завлечет вас вловушку, где вы сложите голову, и все тут. - Гм... Право, милый Атос, вы видите вещи в чересчур мрачном свете. - Что делать, дорогой мой, я не доверяю женщинам, у меня есть на этосвои причины, и в особенности не доверяю блондинкам. Кажется, вы говорилимне, что миледи - блондинка? - У нее прекраснейшие белокурые волосы, какие я когда-либо видел. - Бедный д'Артаньян! - со вздохом сказал Атос. - Послушайте, я хочу выяснить, в чем дело. Потом, когда я узнаю то, чтомне надо, я уйду. - Выясняйте, - безучастно сказал Атос. Лорд Винтер явился в назначенный час, но Атос, предупрежденный заранее,перешел в другую комнату. Итак, англичанин застал д'Артаньяна одного итотчас же увел его, так как было уже около восьми часов. Внизу ожидала щегольская карета, запряженная парой превосходныхлошадей, которые в один миг домчали молодых людей до Королевской площади. Леди Кларик сдержанно приняла д'Артаньяна. Ее особняк отличалсяпышностью; несмотря на то что большинство англичан, гонимых войной, уехалииз Франции или были накануне отъезда, миледи только что затратила большиесуммы на отделку дома, и это доказывало, что общее распоряжение о высылкеангличан ее не коснулось. - Перед вами, - сказал лорд Винтер, представляя сестре д'Артаньяна, -молодой дворянин, который держал мою жизнь в своих руках, но не пожелалвоспользоваться этим преимуществом, хотя мы были вдвойне врагами, посколькуя оскорбил его первый и поскольку я англичанин. Поблагодарите же его,сударыня, если вы хоть сколько-нибудь привязаны ко мне! Миледи слегка нахмурилась, едва уловимое облачко пробежало по ее лбу, ана губах появилась такая странная улыбка, что д'Артаньян, заметивший этусложную игру ее лица, невольно вздрогнул. Брат ничего не заметил: он как раз отвернулся, чтобы приласкать любимуюобезьянку миледи, схватившую его за камзол. - Добро пожаловать, сударь! - сказала миледи необычайно мягким голосом,звук которого странно противоречил признакам дурного расположения духа,только что подмеченным д'Артаньяном. - Вы приобрели сегодня вечные права намою признательность. Тут англичанин снова повернулся к ним и начал рассказывать о поединке,не упуская ни малейшей подробности. Миледи слушала его с величайшимвниманием, и, несмотря на все усилия скрыть свои ощущения, легко былозаметить, что этот рассказ ей неприятен. Она то краснела, то бледнела инетерпеливо постукивала по долу своей маленькой ножкой. Лорд Винтер ничего не замечал. Кончив рассказывать, он подошел к столу,где стояли да подносе бутылка испанского вина и стаканы. Он налил двастакана и знаком предложил д'Артаньяну выпить. Д'Артаньян знал, что отказаться выпить за здоровье англичанина - значиткровно обидеть его. Поэтому он подошел к столу и взял второй стакан. Однакоон продолжал следить взглядом за миледи и увидел в зеркале, как изменилосьее лицо. Теперь, когда она думала, что никто больше на нее не смотрит,какое-то хищное выражение исказило ее черты. Она с яростью кусала платок. Вэту минуту хорошенькая субретка, которую д'Артаньян уже видел прежде, вошлав комнату; она что-то сказала по-английски лорду Винтеру, и тот попросил уд'Артаньяна позволения оставить его, ссылаясь на призывавшее его неотложноедело и поручая сестре еще раз извиниться за него. Д'Артаньян обменялся с ним рукопожатием и снова подошел к миледи. Еелицо с поразительной быстротой приняло прежнее приветливое выражение, нонесколько красных пятнышек, оставшихся на платке, свидетельствовали о том,что она искусала себе губы до крови. Губы у нее были прелестны - красные, как коралл. Разговор оживился. Миледи, по-видимому, совершенно пришла в себя. Онарассказала д'Артаньяну, что лорд Винтер не брат ее, а всего лишь брат еемужа: она была замужем за его младшим братом, который умер, оставив еевдовой с ребенком, и этот ребенок является единственным наследником лордаВинтера, если только лорд Винтер не женится. Все это говорило д'Артаньяну,что существует завеса, за которой скрывается некая тайна, но приоткрыть этузавесу он еще не мог. После получасового разговора д'Артаньян убедился, что миледи - егосоотечественница: она изъяснялась по-французски так правильно и с такимизяществом, что на этот счет не оставалось никаких сомнении. Д'Артаньян наговорил кучу любезностей, уверяя собеседницу в своейпреданности. Слушая весь этот вздор, который нес наш гасконец, миледиблагосклонно улыбалась. Наконец настало время удалиться. Д'Артаньянпростился и вышел из гостиной счастливейшим из смертных. На лестнице ему попалась навстречу хорошенькая субретка. Она чутьзадела его, проходя мимо, и, покраснев до ушей, попросила у него прощениятаким нежным голоском, что прощение было ей тотчас даровано. На следующий день д'Артаньян явился снова, и его приняли еще лучше, чемнакануне. Лорда Винтера на этот раз не было, и весь вечер гостя занималаодна миледи. По-видимому, она очень интересовалась молодым человеком -спросила, откуда он родом, кто его друзья и не было ли у него намеренияпоступить на службу к кардиналу. Тут д'Артаньян, который, как известно, был в свои двадцать лет весьмаосторожным юношей, вспомнил о своих подозрениях относительно миледи; он сбольшой похвалой отозвался перед ней о его высокопреосвященстве и сказал,что не преминул бы поступить в гвардию кардинала, а не в гвардию короля,если бы так же хорошо знал г-на де Кавуа, как он знал г-на де Тревиля. Миледи очень естественно переменила разговор и самым равнодушным тономспросила у д'Артаньяна, бывал ли он когда-нибудь в Англии. Д'Артаньян ответил, что ездил туда по поручению г-на де Тревиля дляпереговоров о покупке лошадей и даже привез оттуда четырех на образец. В продолжение разговора миледи два или три раза кусала губы: этотгасконец вел хитрую игру. В тот же час, что накануне, д'Артаньян удалился. В коридоре ему сноваповстречалась хорошенькая Кэтти - так звали субретку. Она посмотрела на негос таким выражением, не понять которое было невозможно, но д'Артаньян былслишком поглощен ее госпожой и замечал только то, что исходило от нее. Д'Артаньян приходил к миледи и на другой день и на третий, и каждыйвечер миледи принимала его все более приветливо. Каждый вечер - то в передней, то в коридоре, то на лестнице - емупопадалась навстречу хорошенькая субретка. Но, как мы уже сказали, д'Артаньян не обращал никакого внимания на этунастойчивость бедняжки Кэтти.