ГЛАВА 8. ЛАСТОЧКА.

«Клянусь прочнейшим луком Купидона,                   Его острейшей золотой стрелой,                   Чистосердечьем голубиц Венеры,                   Святыми узами любви и веры» — Моя нежная и любимая, носящая под сердцем частичку меня, не буду пока будить — я улыбнулся, обнимая сопящую на моей подушке, Ханну. Во сне, уже слегка округлившаяся, она нежно прижималась ко мне, растягивая губы в счастливой детской улыбке. — Если бы её не было рядом, я бы не был так счастлив! Я осторожно убрал непослушную прядь с её лица, спрятав за крошечное ушко и провел ладонью по уже конкретно так выпирающему животику.  Интересно, кто у нас будет? Ханна, бывало, порой заводила разговоры о выборе имени, но затем пугалась сама своих мыслей, впадала в бездну глупых суеверий и просила меня ни при каких условиях до момента родов не покупать ничего из детской утвари и одежды. И все бы ничего, если бы однажды, приехав с работы немного раньше времени, я не обнаружил её, напевающей под нос детские колыбельные и любовно складывающей несколько распашонок в ту большую розовую коробку, которая уже давненько стояла под нашей кроватью. Я же, лишь тайком улыбнулся её скрытности и на носочках прошёл вниз, чтобы более громко хлопнуть входной дверью, извещая её, что я наконец-то дома. В надежде, что на этот раз она могла поспешно спрятать свою тайну и со спокойным видом, притворяясь только проснувшейся, спуститься и встретить меня. Ханна ни раз просила меня не заглядывать туда, прикрываясь тем, что хранит там свои дамские штучки для одиноких вечеров без меня, а после увиденного тем вечером, я задумался о том, верно ли понимал ее «дамские штучки» все время нашей совместной жизни. И тихонечко, день ото дня, сам покупал разные необходимости по мелочи. Вот буквально на днях, увидев в витрине малыша-манекена с соской в виде усов, незамедлительно приобрел эту необходимую в быту счастливого отца, вещь. Даже если у нас будет дочь, то я смогу смело отпугивать её настойчивых бойфрендов снимком с этими невероятными усами. А что, естественный отбор усатыми фото. Выйдет лишь за того, кто не испугается. Шучу, конечно, ни за кого она не выйдет. Боже, пусть у меня лучше будет сын, иначе я сойду с ума от нервов за мою девочку или сяду за решетку за убийство того, кто посмеет лишить её невинности. Но пока до момента рождения оставалось еще немного времени. Мои нервы еще три месяца точно будут в целости и сохранности.  Врач на последнем осмотре сказала, что пол сказать пока не получится, ведь наш малыш любит закрывать свои причинные места и наверняка очень хочет сделать маме и папе сюрприз. Шел шестой месяц беременности Ханны, она расцветала день ото дня и стала еще прекраснее, чем была до. Я же взвалил на себя еще больше работы, хоть моя нежная жена и говорила мне, что все деньги в мире не заработать, я же старался заработать хоть малую часть всех денег, чтобы отложить их на различные непредвиденные ситуации. И как минимум мягкие и комфортные платные роды моей любимой женщины. Она это заслужила. Новый день начинался непримечательно, как обычно я проснулся по вибрирующему будильнику у меня под подушкой, чтобы не будить Ханну. Но она в последнее время частенько оккупировала мою подушку, вытягиваясь на кровати диагонально. Как бегемотик в лужице.  Я аккуратно выполз аки слизень из её цепкой хватки, несколько секунд полюбовался своей Ханной, похожей на пузырик и отправился в душ. Настроение было умиротворенное, но предчувствие чего-то необычного не отпускало ни на секунду. По недавней полезной привычке, привитой новыми вкусовыми изощрениями Ханны, я позавтракал зеленым смузи и тостом из цельнозернового хлеба, и отправился на работу, одобрять очередной проект, который должен был принести мне столько денег, что вместе с отложенными уже, хватило бы на платное обучение нашего ребенка в Гарварде. Эта мысль радовала меня, как первая стипендия подростка. Но, уже выехав за черту нашего города, в машине меня застал врасплох звонок матери. Не то, чтобы я был не рад, но скорее испуган, ведь она звонила мне последний раз... а когда?  Даже если напрягусь до мигрени, вспомнить не смогу. Мы чаще перекидывались в чате фотографиями, а голос я её и вовсе успел позабыть. Оттого меня пробила мелкая дрожь от слова «мама», светящегося на дисплее моего мобильного телефона. Как бы там ни было, но мои отношения с матерью были столь идеальны, какие только бывают у двух лучших друзей. Я давно был сепарирован и самодостаточен, она же не досаждала меня пустой болтовней. Каждый жил своей жизнью и не вмешивался в дела другого. За такие отношения я был несказанно ей благодарен. Ведь, кажется, именно благодаря ней и такому не удушающему воспитанию, я вырос таким самодостаточным и, не побоюсь этого слова, успешным.В школе она ни разу не подняла на меня руку и голоса. Ни за какие проказы, а вытворял я разное. Все решалось беседой и верно сделанным выводом, который запоминался мной намного лучше криков и побоев, которыми воспитывали львиную долю моих одноклассников.   А после кончины отца, я стал главным мужчиной в её жизни, опорой и поддержкой. Она же, в свою очередь, показала своим примером, какой должна быть идеальная женщина и жена. Всегда нежная, занятая любимым делом и умеющая быть одновременно далеко и близко, в те моменты, когда поддержка срочно необходима одному из нас. Возможно, это именно тот случай, когда ей требовалось мое доброе слово. Я сглотнул нервный комок в горле и принял вызов.— Привет! С праздником, мон ами! — её голос звучал весело, — меня и тебя. Не зря восемнадцать часов мучилась, пока выпихивала тебя из нутра!— Мам, милая, спасибо, поздравляю? — я опешил, и замолчал.— Сыночек, ты в порядке? За рулем? Не отвлекаю? — голос на том конце провода напрягся, и я понял, что сейчас однозначно сказал что-то не то.—Мамуль, у меня день рождения? Я правильно понял? — В этот момент я решительно съехал на гравийную обочину и поставил машину на аварийку. Мои ладони неприятно вспотели.—Шутишь? Конечно! Совсем увяз в своей работе и забыл про свой счастливый день! Но я пока у тебя не настолько старая, чтобы позабыть как ползала на четвереньках по больничным коридорам и орала на этих безмозглых нерасторопных врачей, чтобы они поскорее вытащили тебя из меня! — по голосу было слышно, как она улыбается, растягивая слова на французский манер, а где-то за её спиной кричат неугомонные чайки и едва заметно слышен морской прибой.—Мам, пожалуйста, я не хочу слушать о том, как, когда и откуда именно я вылез. Спасибо, что родила, но прошу без уточнений. — я сам не ожидая от себя, рассмеялся в голос, — Я так по тебе соскучился! — по моим щекам тут же потекли незваные тихие слезы. Моя мама, мамочка. Эти слова заплясали хороводом в моей голове. И тут же яркими всполохами начала одно за другим всплывать воспоминания, словно я прямо сейчас пролистывал свой выцветший от времени, детский альбом. Вот мне два года и мама испекла огромный торт с большой синей машинкой, нарисованной на нем взбитыми сливками, и я тут же попытался откусить от него кусок побольше, лишь испачкал свой нос, а торт плюхнулся на пол этой самой машинкой вниз, но родители смеются и обнимаются. А после выносят мне несколько разноцветных свертков с долгожданными подарками. Теперь мне уже шесть, и я попросил маму позвать в гости моих одноклассников, но пришли лишь семь человек из двадцати пяти, и я сидел грустный, и беседа за праздничным столом не ладилась, но вот пришла мама и предложила начать играть в крокодила. Мои одноклассники тут же влюбились в неё без памяти, а одноклассницы еще потом несколько месяцев обсуждали маму, беря ее как пример для подражания. И на следующий мой день рождения все-таки пришел весь класс, чтобы лично познакомится с этой легендарной женщиной, обыгрывающей всех детей в детские игры и умеющей готовить умопомрачительные луковые колечки. А на свои шестнадцать, я очень сильно хотел быть крутым байкером и мотоцикл, но денег на тот момент в семье было не много, оттого я совсем не ждал исполнения своей мечты, но мама, несмотря ни на что, все-таки смогла её исполнить. В двенадцать часов ночи, она разбудила меня тем, что звонко кидала маленькие камешки в окно моей спальни, а когда я сонный спустился, она стояла возле настоящего нового, еще пахнущего автосалоном, мотоцикла. До сих пор задаюсь вопросом, чего ей стоила эта моя мечта? Сколько дней она работала без отдыха и чем пожертвовала, чтобы её сын смог почувствовать себя настоящим мужчиной, сидящим за рулем своего собственного мотоцикла. На дворе была лунная ночь, звезды светили, словно их пробили шпажкой в ночном небе и подсветили фонарем, Моя мама, одетая в облегающие кожаные брюки, джинсовый жилет и красную байкерскую бандану, повязанную на её огненных волосах, стояла, крутя на пальце связку ключей.  Я захохотал от счастья, загадывая себе ровно такую жену, как моя мама. А она мне в этот момент сказала: «Пока у тебя нет прав, байкер, я присмотрю за этой ласточкой! Залезай и держись покрепче, ведь мама в молодости гоняла на таких ночами напролет!» Карусель воспоминаний в моей гудящей голове внезапно прервалась, по моему лбу текли капли холодного пота, а на щеках остались соленые дорожки слез. Что такого со мной произошло, что я ровным счетом ничего о себе не помню. Я ничего не знаю о себе. Но сейчас стоит взять себя в руки и продолжить разговор с этой бесценной в моей жизни женщиной. Со всеми своими заморочками я разберусь потом, тем более что часы явственно кричат мне о том, что рабочая встреча должна начаться уже через пятнадцать минут, при условии, что ехать мне еще как минимум тридцать. И вновь, закинув своих тараканов в огромную коробку подсознания, я мысленно пообещал сам себе в сотый, наверное, раз, что нужно записаться к психиатру. И пока мама продолжала на том конце трубки рассказывать о своих буднях, завел машину и выехал на трассу.—А Ханне обязательно передавай огромный привет! Такой же огромный, как мой внук в её животике, или может внучка, вы пока не узнали пол? — мама продолжала болтать, аккуратно выспрашивая меня о моей жизни с супругой— У вас все хорошо? Ты же знаешь, что я так скучаю по своей маленькой девочке! Она копия я, однозначно моя дочь из параллельной вселенной!— Ах-аха, мама! Это противозаконные шутки, но это правда, она вылитая ты, как я и хотел! Мы по тебе тоже, родная. Обязательно передам! На счет пола нет, Ханна сразу тебе напишет, как узнаем. Мам, мне нужно торопиться, опаздываю на работу. Еще раз спасибо и я очень люблю тебя! — сбросив вызов, я положил телефон на сидение рядом. Настроение после разговора, как ни странно, выросло в разы, словно я очень давно не пил и вот утолил свою жажду. А еще теперь я знаю, что сегодня у меня день рождения. Возможно, такими темпами, мне совсем не стоит переживать, ведь жизнь сама отвечает на мои вопросы, просто несколько позже. Но это можно пережить. На радостях, я собрал все зеленые светофоры. На радиоволнах играли только самые приятные и любимые композиции. Я весело подпевал им, постукивая пальцами по мягкому рулю моей машины. Утро моего дня было на удивление солнечное и тёплое. Я приехал на парковку возле работы даже раньше на три минуты. Заглушив мотор, я выдохнул и посмотрел на сияющее солнце в ореоле облаков.Мой день рождения. Моя жена ждет ребенка, а мама жива и здорова. Я так счастлив, что будь у меня чуть больше времени, я расплакался бы от счастья. Нет, правда. Кто еще может похвастаться таким? Взяв важные документы с пассажирского сидения, я вылез из машины, поправил немного примявшийся в дороге темно-синий костюм и красный галстук удачи, который Ханна подарила мне на Рождество и торопливо пошел к стеклянным дверям офисной высотки.  «Сегодня мой день!»И всё вроде бы шло хорошо, день протекал по намеченному плану, но вот только вот любимая мне ни разу не позвонила. Вполне могло случиться что-то непредвиденное, но тогда из больницы бы мне набрали, но наверняка, я как обычно, напрасно переживаю. Скорее всего самые мои дорогие люди в жизни, буквально два в одном, сейчас мирно сопят под шум дождя, который стекает по запотевшим окнам моей машины мокрыми блестящими дорожками, подсвеченными фарами проезжающего мимо трамвая. Я опустил окно и вдохнул полной грудью напитанный озоном воздух. Ветер доносил запах сырости и мокрых камней. А оранжевое солнце медленно скатывалось под тихими каплями дождя, за город, прожигая дыры в черных аппликациях туч.Однозначно, обычно в этот день Ханна раньше всех радовала своим сонным «С твоим днём любимый!» и улыбаясь, обнимала меня. А сейчас так этого не хватало, но я чувствовал, что моя женщина наверняка подготовит что-то особенное! Я представлял, как в нашем маленьком доме зажжены свечи, звук любимых групп из патефона играет в ретро-стиле, и мы танцуем босиком на прохладном паркете. Ханна вновь наступит на мои ступни, когда её пальцы совсем замерзнут. А я поспешно побегу к комоду за самыми теплыми носочками из нежной шерсти, затем разотру её немного припухшие ножки и окутаю их облаком носков. «The falling lies, drift by my window». Музыка погружала бы нас в удивительные края, облачая мир вокруг в уют и покой. Но это была ночь, а пока... До начала следующей деловой встречи оставалось еще несколько часов, мимо пролетал суетливый поток большого города, по обочинам под зонтом прогуливались старички и влюбленные парочки, один мужчина, очень близко проходя возле моего авто, спешил по делам, громко хлюпая по лужам, смеясь говорил по сотовому. — «Почему бы не сделать приятное моей малышке!?»  А правда, мужик, хорошая идея! Зачем терять время, думая, что с Ханной что-то не так, если можно спрятать тревогу поглубже или вовсе загасить её желанием порадовать мою любимую. Я притормозил возле самого престижного ювелирного магазина. Сделка сегодня была что надо, тем более что Ханна заслуживает всего самого лучшего, так как делает мою жизнь сказочной, только лишь присутствуя в ней.— Ты будешь просто счастлива! — закинув пиджак на плечо и отворив правой рукой начищенную до зеркального блеска дверь, я вошёл. В глаза бросилось буйство самоцветного блеска, всё сияло от правильно подобранного освещения маленьких ярких лампочек, нашпигованных и в углах магазина, и в крошечных полочках, из которых лились всевозможные драгоценные лучи.—Здравствуйте! Вам помочь? Я вижу, что вы выбираете что-то особенное — миленькая молоденькая консультантка приветливо улыбнулась из-за витрины, заманивая меня стреляющими карими глазами. «Ну, милая, если я стою у самой дорогой стойки, конечно что-то особенное хочу, но сильно губу не раскатывай, так-то у меня уже есть любовь всей жизни!» — подойдя ближе, я оперся на витрину локтями и приветливо ей улыбнулся, демонстрируя безупречную белоснежную улыбку.— Нужно кое-что особенное — произнёс я, облизывая губы и хитро щурясь— для моей любимой жены! Взгляд девушки тотчас потух. Она тяжело вздохнула и понуро опустилась на колени, чтобы достать с нижних выдвижных бархатных полок украшения подороже. Раз уж не вышло познакомится, так хоть выручку сделаю, наверняка подумала она, — Что именно вы хотите? Кольца, серьги, кулоны? Их сейчас... — продолжала продавец, шумно копаясь в полках и глазами перебирая ценники.— Я хочу золотую цепочку, причем чтоб плетение было нестандартное с кулоном!— Хм, хороший выбор! — высунувшись наверх, она держа в руках семь видов цепочек с различного вида плетениями. Я выбрал самое изящное, переплетенное с белым золотом. Дело оставалось за малым, найти кулон, который полностью отразит внутренний мир Ханны и не вызовет у неё желания втихую узнать адрес магазина и поменять на что-то, что ей понравится больше. «Удивительное дело, конечно, день рождения мой, а радовать хочется всех вокруг!— Милая, — я подошел к девушке-консультанту почти вплотную и убрал прядь светло-русых волос с её лица, — Это все очень достойные вещи, но мне хочется чего-то особенного, — я игриво опустил взгляд чуть ниже её подбородка, мельком взглянул на начавшее вздыматься чаще, пышное декольте, — А кстати, как вас зовут?—Ирэн. — девушка залилась румянцем и глазки снова сияли, как два алмаза из дорогого кольца. Попалась, теперь точно предложит что-то по-настоящему стоящее, а не то, что нужно поскорее сбыть втридорога.—Ирэн? Очень красивое имя, как и ваши, — Я задержался взглядом на этой прекрасной груди, подчеркнутой слегка виднеющимся нежно-голубым кружевом лифа и парой пуговиц, еле удерживающих её рвущееся наружу сердце. И поднял взгляд, посмотрев нежно ей в лицо, — как и ваши бездонные глаза. Я улыбался, а девушка еще больше заливалась румянцем. Улыбка на моем лице была еле заметная и игривая, а на деле я представлял лицо Ханны, которая, увидев это, долго и мучительно бы ела мои мозги тем, что начала бы флиртовать со всеми проходящими мимо мужчинами. А я бы злился, заводился все больше и больше, как и она. Всё-таки флирт в долгих отношениях необходим, чтобы оба партнера знали, что их избранник еще имеет кучу пороха в пороховницах.— Да, верно. — консультант вся влюблённо сияла.— Так вот, милая моя Ирэн, на этот раз не водите меня за нос, аки дурака и наконец-то покажите мне самые прекрасные ваши вещицы! Чего бы вы из всего многообразия вашего магазина хотели бы сами? В это же мгновение на стол с легким стуком бархата о стеклянную крышку витрины, водрузилось три заветных коробочки, словно бедная Ирэн ежедневно, приходя на работу, рассматривала их и охала. Вещицы были прекрасными, но совсем не то, что мне нужно. Это идеально подходило самой девушке-консультанту, простота и лаконичность, но никак не для моей Ханны.— Лично я, если бы покупала себе, взяла этот с котенком. Уж очень он милый. Любая девушка просто визжала бы от восторга! —она крутила и так и эдак в руках, облаченных в защитные перчатки кулон в виде крохотного котенка, свернувшегося калачиком из самого желтого золота и бриллиантов — Идеальная вещица, а главное уникальная! — её глаза сияли искренней влюбленностью в эту безделушку.— Хм, мило, а пожалуй, заверни-ка мне это! — Ирэн затаила дыхание и замерла, видимо не ожидала от меня такого скорого решения и уже мысленно попрощалась с полюбившимся кулоном. — Я расплачусь сразу. Пройдя на кассу, я вернулся и поставил коробочку на стол, за которым только что говорил с Ирэн. Только она теперь, не замечая никого, сидела на шатком деревянном стуле, пользуясь моментом, когда клиентов практически нет и нервно ковыряла заусеницы на ногтях, рассчитывая, что единственный утренний клиент уже ушёл, а больше никого не предвидится.— Ирэн, — она вздрогнула от неожиданности, резко подскочила со стула, отряхивая складки короткой черной юбочки.— Все в порядке? Вы передумали? — в её глазах заплясали огоньки надежды на то, что она все-таки сможет владеть вещью, которая ей так сильно полюбилась.— Нет, не передумал. — и я тут же поднял на уровень её глаз красный подарочный пакет, который только что получил на кассе— а это вам. — Бархатная коробочка, перевязанная бантом, отражалась в её наивно-деском взгляде. — Возьмите! У меня сегодня праздник и я хотел бы подарить немного счастья людям вокруг.— Но... — озираясь по сторонам, она остановила взгляд на охраннике, дремавшем у стойки. — За что? — её руки тянулись к заветной вещице, она точно знала, что там. — Спасибо. Поздравляю вас! —её ладошки прижали заветную коробочку к сердцу. Неизвестно сколько лет бы ей пришлось неустанно работать, чтобы заполучить эту вещицу себе. Подозреваю, что порой она, грешным делом, допускала скользкую мыслишку о том, чтобы выкрасть дорогущий кулон и смыться в закат. Допускала, но продолжала вздыхать и прятать с каждым разом все дальше и дальше от клиентов и все ближе к себе.  Немного мешкая, она приложила указательный палец ко рту, постучала задумчиво по поджатым губам, а её глаза метались справа налево по линии плинтуса. Девочка явно что-то замышляла или настойчиво вспоминала.—Спасибо, милая. И кстати, еще спасибо за ваше имя. — я уже разворачивался на пятках, чтобы пройти к выходу и придумать для Ханны что-то другое.—Постойте, имя? Причем тут моё имя? — она рассеяно улыбалась, все еще прижимая к груди бархатную коробочку.— Мне просто очень понравилось ваше имя, я назову так свою дочь. — Я тепло улыбнулся девушке на прощание и сделал уже два шага по направлению к выходу по белоснежному кафелю, в котором сверкали отражения сотен крохотных лампочек, словно это был не пол, а большое озеро, отражавшее яркое звездное небо.— Вы же не выбрали еще ничего своей любимой! У нас есть кое-что особенное, правда — выпалила девушка, выбежавшая из-за стойки, хватая меня за рукав и смотря мне прямо в глаза.— Ирэн, милая, я понял, что у вас нет того самого подарка, понимаете.Пожалуй, придется ехать в другой магазин. — Деловито поглядывая на часы, я покачал головой, — А время уже поджимает... видно не судьба! – вздохнув, я отвёл взгляд.— Одну секунду! Просто дайте мне одну секунду! — в одно мгновение она исчезла из поля зрения, а голос эхом отзывался от стен какой-то малюсенькой каморки за кассой, — нам вчера привезли одну редчайшую вещь, мы даже не успели оформить её на витрину. Винтаж, белое золото. Собственность ювелирного дома Картье, но совершенно внезапно руководство решило продать часть вещей на аукционе, а часть реализовать через нас. «Ну давай, детка, удиви. По описанию это точно стоило мне тех денег за кулон с котенком» — усмехнулся я.— Это кулон графини Эссекс. — Продолжала девушка, неся заветную крошечную красную коробочку в руках. — После её смерти Картье приобрели обратно этот кулон и еще её тиару. Так что это уникальная вещь, поверьте мне! — Она поставила его на витрину, охватывая пальцами все в тех же белых бархатных перчатках, очень проникновенно взглянув на меня.— Покажешь? — Я потянулся к шкатулке.—Само собой! — она, улыбаясь медленно открыла коробочку. Пока Ирэн открывала коробочку я уже знал наверняка. Да! Это именно то, что мне нужно! Внутри был не просто кулон, а произведение искусства созданное во всем изяществе своей простоты. Я смотрел на него и не видел отдельно, он уже давно украшал изящную цепочку на шее Ханны, а она украшала его.  Они не шли отдельно друг от друга. Только вместе. Кулон представлял из себя небольшую ласточку в полете с расправленными крыльями из белого золота, инкрустированную агатами и рубином на клюве. А крохотные сияющие глазки птички, сделаны из лунного камня. Потрясающее произведение искусства!  Я был тотчас готов отдать любые деньги за это чудо, ощущая на своих пальцах бархат кожи моей любимой и её сияющие глаза, смотрящие на меня как на Бога. Это дорогого стоило.— Беру! На выходе из магазина, когда колокольчик над дверью лениво зазвенел, Ирэн окликнула меня на прощание,—Спасибо, вашей жене очень повезло!— И тебе повезет! — Я игриво подмигнул её на прощание и пошел к машине. В предвкушении вечернего сюрприза, весь день пролетел незаметно. Встреча с инвесторами и три ужина подряд с самыми богатыми людьми города. Я с легкостью улаживал любые конфликты, подписывал договоры, считавшиеся уже пропавшими, потому что никто из моих коллег не в состоянии был этого сделать. В этот день я был как Санта-Клаус наоборот, получив около трех сотен поздравлений из разных концов земли. Из Японии, Майами, России и Дублина. Я был на волне весь день. И когда стемнело и я, шурша влажным, после дневного дождя гравием, припарковался на аллее у дома. Фары моего автомобиля ярко подсвечивали кусты жасмина, растущие на нашем газоне и цветущие ароматными белыми цветами, но при таком освещении, они выглядели как те кровавые маки на поле. Никогда не думал, что жасмин цветет круглый год. Я вышел из машины, ожидая увидеть Ханну на ступеньках, окутанной пледом, или хотя бы свет на кухне, обещающий теплый вкусный обед и в идеале сладкий торт и не менее сладкие губы моей любимой. Но ничего этого не было и в помине. Я прошелся по подъездной дорожке, освещённой небольшими фонарями, и наконец-то увидел её. Ханна лежала на террасе, свернувшись на большой мягкой подушке, вытащенной из дома, как котенок. Рядом стоял стул, на котором расположился недоеденный сэндвич с ветчиной и огурцами, и помятая, зачитанная, наверное, уже до дыр книга о том, как быть хорошей мамой. Большой животик мило выглядывал из-под пледа, а по щеке Ханны стекала мокрая струйка, означающая, что спит она крепко и сладко.  На улице было зябко и ничего другого не оставалось, как перенести Ханну в дом и уложить в постель. Ну ладно, хотя бы на диван, так как я не уверен в своих силах поднять её на второй этаж. Очень не хотелось бы уронить моё драгоценное сокровище на лестнице. Я подпер входную дверь стулом, убрав с него остатки еды и книгу, завернул Ханну в плед, как в кокон, чтобы она не замерзла еще сильнее и с тяжелым вздохом поднял на руки. Впервые за очень долгое время. К моему удивлению, она была не тяжелее, чем раньше и сладко обняла меня за шею, вытирая влажную ото сна щеку об моё плечо.— У меня для тебя сюрприз. — сонно промычала она мне в шею, — Я ждала тебя, чтобы поздравить с днем рождения.—Крошка, ничего, поздравишь завтра, у меня для тебя тоже сюрприз. — я чмокнул её в спутанные волосы на макушке. Ханна снова засопела и расслабилась. Я медленно поднялся по стонущим от такого непривычного веса, ступенькам и аккуратно положил Ханну на кровать. Немного простояв рядом с кроватью и любуясь на неё спящую, я вдруг резко ощутил всю ту усталость от прожитого дня, которую подавлял внутри, чтобы поскорее добраться домой. А, плевать. Утром почищу зубы и искупаюсь. Я быстро разделся до трусов и залез под теплое одеяло, аккуратно обнимая Ханну за спину и вдыхая аромат её волос, к которому, помимо обычной дикой вишни и лимонного мыла, добавились нотки влажного дерева, один в один как пахла наша терраса во время дождя. Лучше аромата не придумать. Утро разбудило ароматом моей любимой яблочной шарлотки с поджаренными взбитыми сливками. Сладкий яблочный аромат переплетался с запахом сахарного теста с похрустывающей на зубах румяной корочкой. Эта аппетитная вуаль обволакивала всю квартиру, медленно заполняла каждую комнату и тонкой змейкой просочилась в щелку прямо под дверью спальни, запуская свои сладкие лапки прямо мне в нос. Один вдох и я уже готов покорять мир, но только после того, как съем как минимум три кусочка этого произведения искусства, а затем поцелую Ханну. Кстати, от усталости я совершенно забыл о том, что лежало в моем рабочем портфеле. Ласточка! В то же мгновение, я сорвался с кровати и совершив все утренние процедуры, со ртом, наполненным аппетитом, который был готов вытечь, пока я обтирался полотенцем после душа, наспех сбежал вниз.— Милая, аромат просто божественный! — я спустился с лестницы, вдыхая уже полной грудью этот сладкий запах моего уютного идеального дома, залитого рассветными лучами еще сонного солнца, прикрыв глаза, но ответом мне была тишина. — Ханна! Ты где? Я увидел лишь легкое движение на заднем дворе, отражающееся в зеркале на стене прямо перед моими глазами. Что-то очень большое и черное падало на мою жену. Голова с хрустом разболелась, словно кто-то все-таки разломил мой череп напополам в этот раз до конца, по губам потекла теплая жидкость. Стало тяжело сделать вдох, а назойливые черные мошки мельтешили перед глазами, с каждой пульсацией моего сердца увеличиваясь в размерах. Собрав остатки сил, на негнущихся ногах, я побежал ко входной двери, врезаясь на ходу, то в торшер, который с грохотом и треском битого стекла развалился позади меня, то в вешалку, полную пушистых кофт Ханны, чтобы пить кофе в прохладный вечер на улице. Она с гулким ударом опрокинулась прямо передо мной, и я большо ушибся ногой об её металлическое основание. Кровь противно затекала в рот, отдавая вкусом горечи, слез и старого ржавого железа. Открыв дверь, я увидел улыбающуюся Ханну, которая махала мне одной рукой, а второй держала большой черный воздушный шарик, на котором красовались голубые и розовые воздушные знаки. Её лицо, при виде меня, мгновенно изменилось на испуганное, глаза стали как две чашки, наполненные озерной водой, и она начала бежать ко мне, а огромный черный шар, почуявши свободу, выскользнул из её руки и отравился в путешествие к небу.  Ханна не обратила на него внимания и лишь спешила навстречу ко мне с немым криком на губах. Я же, в попытке придать своему лицу нормальное выражение улыбнулся во весь рот, обнажая зубы, окрашенные кровью. И сделал шаг ей навстречу с этой ужасной маской кровавого клоуна. Ей нельзя нервничать, опять моя идиотская паника взыграла. Ханна просто хотела устроить нам утро гендер-пати. Возможно, этот шарик ждал своего момента в укромном месте еще со вчерашнего дня, оттого она и уснула на террасе, в надежде встретить меня сытой и радостной, заодно таким образом отметив мое день рождения. Какой же я идиот, я как обычно все испортил. Из-за головной боли в моих ушах звучал лишь протяжный писк, словно крохотную мышь придавили внезапно закрывшиеся двери поезда в метро. Солнце светило ярко, хоть пока и не было высоко. Его лучи пробивались сквозь пышную крону огромного дуба, растущего на нашем заднем дворе. Небо такое синее, по нему на перегонки носятся звонкие птицы, а газон такой зеленый и пушистый, что кажется сделан из сахарной ваты. Минута растянулась на час. Мысли куда-то исчезли, и я ощущал только уже надрывное биение моего сердца, шумно качающего кровь, которая еще продолжала капать на мой подбородок. Я вытер его рукой, взглянув на красные расплывчатые пятна, оставшиеся у меня на ладони. В этот момент как раз подбежала Ханна. И последнее, что я увидел, были её испуганные небесно-сапфировые глаза, а милый ротик замер в немом крике.—Роб, нет!                                       

А я снова провалился в эту уже знакомую зияющую пустоту. Одного не могу понять, почему я просто не могу умереть. Каждый раз что-то или кто-то настойчиво вытягивает меня из этой липкой дегтярной трясины. Или я сам до одури не хочу умирать, не хочу покидать этот рай, созданный моими руками. Я уже, кстати, совсем не боюсь её, этой всепоглощающей пустоты. Иногда во снах, все чаще и чаще в последнее время, я вижу это место и кое-как научился в нем разбираться. По моей логике, если я не умираю и слышу эти тихие звуки разговоров, как в прошлый раз, а в этот раз я отчетливо слышу кашель и храп, я явно куда-то перемещаюсь. Да, я взрослый человек и не верю во всю эту шизотерику, но нет-нет, да и порой почитываю статьи о том, что наш мозг во сне переносится в другое, если можно так выразиться, измерение. Ну вернее не мозг, а душа. Это вполне объясняет тот факт, что я не могу контролировать свое дыхание, но дышу, так как навострив все рецепторы своей души, я пришел к выводу, что из того места, где находится моя грудь, выходят слабые сдавленные хрипы. Может ли такое быть, что я перемещаюсь в тело какого-то инопланетянина, для которого такое дыхание является нормальным, ведь, как по мне, если так дышит человек, то он явно нездоров и скоро отбросит коньки. Я себя знаю, я здоров как конь. Головные боли бывают у всех, особенно у таких трудяг как я. Мне плевать на головные боли, если я могу позволить моей любимой кулон Картье, а себе потрясающий дом. Ханна. Она так испугалась. Да, я в этом состоянии помню все, я помню, как выгляжу я, она и даже наша гардеробная, в которое навалена сейчас куча всякой всячины, остатки от периода гнездования Ханны. Помню то я все, но так и не научился по своему желанию выходить из этого состояния. Я пробовал представлять себя полностью, даже пытался вылезать сам из себя. На черном фоне подсознания я рисовал себе даже картинки, похожие на карандашные наброски о том, как моя светлая душа в виде крохотного комочка сидит внутри у страшного, хрипящего на фоне, как самый дорогой автомат ИВЛ, инопланетянина и я, прямо такой как есть, расстегиваю этот инопланетный жилет и вылезаю. Нет, проснуться я не могу. Мне даже кажется, что звуки становятся громче и я начинаю ощущать запахи. Вот сегодня ощущается явственный аромат хлорки, пытающийся скрыться за запахом дешевого лавандового масла. Так пахнет больница. Ну конечно! Наверняка Ханна вызвала скорую и уже скоро, совсем скоро я очнусь от ужасающе тошнотворного запаха нашатыря под моим носом. Нужно просто немного подождать. Еще подождать. Хм, никогда не думал, что обморок такое прикольное состояние, особенно если можешь себя в нем осознавать. Из-за этого эксперимента со снятием шкурки, я теперь слышу, как скрипнул металлический стул, словно с него встал кто-то тяжелый. Шаркающие шаги дешевых тапочек по полу. Ровно четыре шага. Звук открывающегося на проветривание окна, из которого тотчас полилась птичья трель и шум города, доносящийся откуда-то издалека. Снова четыре шаркающих шага обратно и скрип возвращения тяжелого кряхтящего тела на металлический стул. Но время в этом состоянии, особенно когда привык к нему и уже не паникуешь, тянется ну очень уж долго. А что, если это ощущения того, что моя душа залетела куда-то не туда. Ну типа, во сне ведь она как-бы вылетает из тела. Обморок, что-то типа сна, но неосознанно и глубже. И вполне возможно, что я так припечатался об порожек террасы, что моя душа улетела в Китай. И по этой логике я должен залезть обратно в свое тело. Все просто представляем одного большого Роба, который гле-то лежит и маленького, в котором сейчас находится эта частичка сознания, заключенная в золотистый шарик, типа души. Да, бред, абсолютно с тобой согласен, Роб.Но пока у меня не то, чтобы был выбор. А то я уже начинаю подозревать, что помер и света в конце туннеля не заслужил. Итак, поехали. Роб залезает в Роба...