Глава 24.

Чтобы отвлечь себя от мрачных мыслей, я решила сконцентрироваться хоть на чем-то, лишь бы не думать обо всех тех несчастных жертвах гнева Лауры. Надо думать о чем-то абстрактном. Да, абстрактность мой лучший друг. Мой товарищ, защита, опора. Как же я люблю абстрактные мысли! Черт, и в голову только этот прах идет, и совсем не получается отвлечься.

Мы бежали по коридорам поместья, едва-едва успевая за Маргарет. Она разрушала все препятствия на своем пути, по иронии создавая их для нас. Не знаю, как далеко нас унесла толпа, но казалось этому дому конца-края не видно.

Гаррет только и успевал, что выкрикивать:

— Берегись, увернись, прыгай!

И все же, какой смысл сначала запирать нас в подвале, а потом вести по тому же маршруту обратно? Бессмыслица какая-то. Мы делаем круг. Тетушки бежали за нами, но в силу возраста ужасно отставали. Сзади только и слышны их тяжелые вздохи, призывы не останавливаться (большинство от тети Авроры) и громкие жалобы (лепта тети Агнессы).

— Гаррет, надо унять Марго, иначе мы все попадем в ловушку!

— Она нас уже не слышит, ее ведет материнский инстинкт, — пробормотал он.

Вдруг Гаррет остановился и внимательно посмотрел на меня. От неожиданности я чуть не врезалась в его плечо, а он, не обращая на это никакого внимания, собрался с мыслями и выпалил:

— Грей, мы можем не ходить за ней. Пусть решают все сами. Можем уехать отсюда прямо сейчас. Скрыться, и никто не будет нас за это винить.

— Ты с ума сошел? Как ты можешь такое говорить, Гаррет? Это же наша семья, мы не можем бежать от них, будто их проблемы нас не касаются.

Гаррет нахмурился, но все же не сдавался, пронзительно глядя мне в глаза.

— Подумай, разве Дамиан не хотел бы, чтобы ты была в безопасности?

— Не надо, — я отшатнулась от него, пытаясь унять гнев, — Не надо всюду приписывать его мнение, как будто у меня своей головы нет на плечах. Не смей даже думать, что только он один имеет право решать, что будет лучше для меня.

— Грей, на самом деле он не стал бы столь бескорыстно помогать Марго. Ему на всех наплевать. Он так старается только ради тебя.

— Тогда я еще никогда не была в вас обоих так сильно разочарована, отпусти меня.

Оттолкнув его как можно сильнее, я побежала дальше. Слезы наворачивались на глазах со скоростью сверхскоростного поезда. В груди появилось неприятное ощущение, будто невидимая «рука» сжала легкие, заставляя меня задыхаться. Предатель! Как он мог даже подумать, что я на это соглашусь? Неужели он такого низкого мнения обо мне? Думал, что я поддамся авторитету старшего брата? Или что на самом деле я просто жду удобного момента, чтобы их бросить?

Гаррет даже и не пытался сбежать, он нагнал меня при первом же повороте.

— Я просто предложил, — оправдывающимся тоном сказал он, — Просто хотел, чтобы ты знала, что мы в любой момент можем уйти. В любой момент, только скажи! По первому твоему слову, клянусь!

— Я не такая, как Лаура. Слово «семья» еще что-то значит для меня.

— Понял, прости. Грей, прости, да остановись же! В этом же нет ничего плохого, не все рождаются храбрыми, тут нечего стыдиться. Меня бы самого тут не было, если бы не ты.

— Тут нечем гордиться. Не знаю, что пообещал тебе Дамиан, но держись от меня подальше.

— Нашли время сопли распускать! Нужно остановить эту тварь, пока она не угробила еще и моего внука, — голос тети Авроры был на удивление тверд, с несвойственной ей силой, заставив нас снова работать сообща. Все обидные слова были на время забыты, но в душе остался осадок. Вряд ли я смогу когда-нибудь довериться кому-то из родни.

Как ни странно, но легче всего как раз объяснить поведение Лауры. В момент, когда теряешь последнюю частичку рассудка, что-то внутри тебя ломается с громким треском или же разбивается на тысячи осколков. Навсегда. Безвозвратно. Этот звук слышен не всегда, и, как это ни обидно, о том, что человек по-настоящему сломлен, мы узнаем лишь спустя какое-то время, когда изменить что-либо бывает слишком поздно. Лаура, несмотря на то, что ее поступки мало, чем можно оправдать, вызывала подобие жалости. Она не виновата, в том, что ее матери, по-видимому, наш дар не достался, и она решила выместить свою зависть на собственных дочерях. Другая часть меня возразила. С какой стати жалеть ту, кто в жалости не нуждается?

Почему бы мне просто не проучить ее, как диктует мне моя мстительная сторона? Но опять же, Гаррет неспроста запрещает мне это. Кому как не ему лучше знать о возможных последствиях злоупотребления силы. Что же произошло с тетей Арией? Как можно потерять голос, всего лишь написав пару строк?

Чем больше думаю, тем яснее понимаю, что имела в виду Агнесса, говоря о том, что хоть дар у нас один и тот же, у всех нас совершенно разные способы его использовать. Дамиан пишет книги о смерти и всяких трагических событиях и видимо большинство из них сбываются. Гаррет пишет графические новеллы, но насколько я помню, его истории не такие популярные, как у Ди. О них знает лишь узкий круг ценителей подобного жанра. Может быть, его способность как-то связана с маниакальной точностью, с которой он изображает свои желания в рисунках? Лаура способна создавать карманные измерения, а также привораживать людей с помощью автографов или любых других мелких записей, но ее способность не работает на членах собственной семьи. Вернее на тех, в ком течет кровь Тауэров. Что до Маргарет... Кажется, ей досталась наиболее слабая форма магии.

Еще есть некая странная метаморфоза, происходящая с нами в момент злоупотребления способностями. Она вызывала наибольшее количество вопросов, и у Гаррета наверняка были все ответы, но разговаривать с ним совсем не хотелось. Мои мысли прервали громкие крики Марго.

Мы вбежали в главный зал, чтобы застать следующую картинку. Улыбающаяся Лаура в роскошном черном платье, стояла возле колыбели. В руках, к нашему ужасу, она держала перепуганного на смерть малыша, чье лицо было пунцово-красным от слез. Будучи совсем крохой, его глаза без труда нашли маму и жалобно молили о спасении. Маргарет остановилась при виде них. Тяжело дыша, она подняла руки вверх, чтобы показать, что безоружна.

— Отпусти его. Умоляю тебя, Лаура. Я все сделаю, только отпусти моего сына, — отчаянно прошептала Маргарет.

Лаура лишь презрительно улыбнулась.

— Да он мне собственно и не нужен был. Он лишь гарантия того, что вы все будете действовать согласно моему основному плану.

— Тогда, чего ты добиваешься?

— Знаешь, если бы в конце книги о магии злодей пристрелил всех главных героев, это было бы нелогично для выбранного жанра, но иногда надо руководствоваться практичностью, — Лаура подняла правую руку, сжимавшую неестественно большой, черный пистолет, — К сожалению, наша семья собирается вместе только в двух случаях. Если кто-то рожает или в случае... похорон.

Без лишних слов Лаура выстрелила в тетю Аврору. Тихо вскрикнув, она упала на пол, заставив Маргарет, да и всех нас остолбенеть в немом ужасе.