Глава 10.

На первый взгляд, кажется, что может быть проще? Написать письмо полное восхищения любимому автору. Прекрасно понимая, что он, скорее всего, не прочтет его, фанаты, искренние любители его творчества, вкладывают всю свою душу в каждую строчку. Это видно по тому, как некоторые из них стараются выжать из себя весь свой словарный запас, чтобы донести до автора свою признательность или же заинтересовать его на продолжение беседы. Многие задают сложные, философские вопросы, которые я, честно говоря, не особо понимала. Может им казалось, что раз Дамиан создавал настолько сложные произведения, значит, и его читатель должен уметь так лихо завернуть фразу, давая понять, что он не полный идиот?

Ваши книги это нечто! Читал и не мог оторваться, не спал двое суток и даже попал в аварию из-за того, что до меня, наконец, дошло, кто мог быть убийцей. Фотки с места аварии прилагаются.

Или нет. Как он сумел умудриться сломать себе ногу рулем?

Не сказать, что бы я был потрясен той манерой, с которой вы описываете своих персонажей... Вы пишите о вещах, о которых я и сам не раз задумывался... Мне импонирует ваш стиль, но со многими вещами я не согласен... Вам стоило лучше раскрыть тему одиночества детектива в седьмой главе... Думаю, что смог изложить все намного лучше в собственном произведении. Буду рад обсудить с вами мое творчество...

Ну да, конечно.

Уверен, что такое количество книг, как у вас, появилось вовсе не благодаря вашему таланту, а при помощи сторонней помощи. Поэтому не стану ходить вокруг да около, у меня есть интересный сюжет для вас. Готов обсудить соавторство. Беру недорого, гарантирую анонимность. Пожалуйста, свяжитесь со мной.

Удаляем.

С детства мечтаю быть писателем. Не могли бы вы мне помочь в этом? У меня готовы несколько глав, концовку истории я еще не знаю, но идея замечательная. Направьте меня, пожалуйста, к нужному редактору, а то боюсь, что меня могут кинуть и присвоить идею себе. Все такие продажные в издательском бизнесе! Готовы глотку перегрызть за нового, не раскрученного, но перспективного автора.

Тоже в топку.

Пожалуйста, это не спам и не обман. Можете посмотреть реквизиты. Моя дочь нуждается в срочном лечении, все врачи уже давно отказались от нас, на вас вся надежда! Пожалуйста, помогите деньгами или связями!

И вправду убедительно. Хотя нет. Дамиан меня убьет, удаляем.

Вам нужно лечиться. Меня поразило, как вы подробно пишете о таких извращенных вещах, которые потом перенимает наша молодежь! Вам должно быть стыдно. Из-за таких, как вы нашем в городе теперь небезопасно выходить ночью на улицу. Ваша, так называемая низкопробная литература, несет в себе столько негатива, что читать невозможно! Читаю практически все ваши новинки, но с каждым разом убеждаюсь, что вы не способны написать ничего достойного и возвышенного.

Мне стало смешно. Зачем они вообще читают его книги, если они настолько убоги по их мнению? Откуда у них деньги на покупку книг, если они голодают? Многие вообще просили странные вещи.

Девушка из Бирмингема просила Дамиана помочь ей попасть в модельный бизнес. Тут же было вложено ее портфолио (крайне откровенное надо сказать). Другая девушка из Вустершира, как и предупреждал Дамиан, требовала, чтобы он признал ее ребенка или она подаст в суд и выдаст кто такой на самом деле этот Тадеуш Саммерс Грей. Один парень из Хакни, как меня это не удивляло, просил того же. И фотографии ребенка прилагались... Еще один парень из Ньюхэма просил достать ему автограф Майкла Джексона. Другой из Брента выслал свой рассказ, философская чушь, от которой у меня начала болеть голова, сразу после первой строчки. Писали и интересные вещи, многие находили недочеты в его рассказах. Один читатель, доктор каких-то там наук, всерьез заинтересовался познаниями Дамиана в области медицины, предлагая ему преподавать в их университете. Зарплата впечатляла...

Многие просили открыть секрет как писать хорошие книги. Другие спрашивали, сколько он зарабатывает. Сколько ему лет? Как его зовут? Какой ему нравится пудинг? Женщина ли он? Какие его политические взгляды? Делал ли он аборты и что он думает о смене пола? В общем, вопросов было много. И каждый казался либо абсурдным, либо слишком заумным, либо заискивающим, либо очень грубым. Были и хорошие письма, разумеется.

Я ваш большой поклонник, мистер Грей! Я прохожу через очень сложный период в жизни, и ваши книги действительно помогают мне скоротать оставшееся для меня время. Я не прошу у вас ничего, боже упаси, мне просто посчастливилось иметь возможность написать, как я вам признателен за все. В действительности я умираю, мне осталось жить всего пару месяцев. Единственное утешение для меня ваши книги. Многие не понимают мою тягу к чтению именно ваших произведений, но я вижу в них нечто большее, чем просто описание жестоких убийств.

Я читаю и вижу ваше одиночество. Не знаю, может, я пишу глупости и сильно сейчас вас обижаю своими словами, но мне кажется, что вы с чем-то боретесь. Каждая книга это борьба с собой, с вашей судьбой и обстоятельствами. Можете считать меня сумасшедшим, но я вижу в вас родственную душу. Ваши книги говорят со мной, делятся своей энергетикой, делятся своей твердостью духа. Вы очень сильный человек, мистер Грей! Я бы очень хотел прочесть финал вашей истории, но я доволен и тем, что вы пишите для нас так часто.

Ваш верный фанат. С пожеланиями дальнейших успехов, счастья и долгих-долгих лет жизни.

В ту минуту мне хотелось, чтобы именно Дамиан был тем, кто прочел это письмо впервые. В конце концов, это его фанаты! Он должен к ним прислушиваться, ведь каждый десятый, из тех, кто ему пишет, вполне нормальный, адекватный человек. Дамиан иногда может показаться черствым сухарем, но даже он должен понимать, что карьерой он обязан своим читателям. А они так искренне его любят! Неужели все писатели получают такие теплые послания, неужели все писатели, сами того не зная, освещают чей-то тернистый путь?

В то же время мне страшно хотелось, чтобы он был со мной. Старый, добрый Дамиан. Я нежно улыбнулась, представив, как обниму его, когда он вернется. Он, разумеется, поморщиться, но только для вида. Ответит неловким похлопыванием по плечу. Потом поворчит, и, наконец, саркастически скажет нечто такое, отчего мое настроение резко ухудшится, и я захочу, чтобы он опять уехал. Замкнутый круг, но как не скучать по единственному родному человеку?

Я перешла к другой папке с личными сообщениями и удивленно нахмурилась. Сама папка оказалась пустой, не считая одного единственного письма. Странно, что Дамиан сам его не удалил, оно же безумно древнее. Тон послания был нервозным, немного напуганным, но в то же время очень решительным. Некий Питер писал, что заметил нечто необычное в книгах брата. Мне стало любопытно. Возможно, была какая-то причина, почему Дамиан сохранил именно это письмо в своем ящике.

Никакого восхищения, никаких просьб, никакой критики. Казалось, что он писал вовсе и не любимому писателю, а знакомому, с которым спешил поделиться последней новостью.

Мистер Грей,

Я был ужасно удивлен, когда прочел вашу книгу! Прошло два месяца с тех пор, как я потерял мою девушку. Она возвращалась с тренировок, когда на нее напали. Ее ужасно изуродовали, не могу себе даже представить, как ей было страшно в тот момент. Я был не в городе и узнал об этом, только когда было слишком поздно. Не могу сказать, в каком состоянии я до сих пор пребываю, и что мне пришлось пережить. Мне было легче умереть, чем продолжать влачить свое ужасное существование в мире без нее. Я даже пытался покончить с собой, правда, неудачно. Впрочем, это не важно. Вам это вряд ли будет интересно. Меня поместили в больницу в связи с большой потерей крови, и тогда мое внимание привлек разговор моих соседей по палате о вашей книге. Я мало, что понял тогда, но мне показалось это безумно важным. Они ничего, в сущности, не говорили. Обсудили вас, ваше творчество, я заинтересовался. Завязался разговор.

Не могу объяснить причины моей заинтересованности, но мне вдруг страшно захотелось прочесть именно вас. Я попросил у моего соседа его экземпляр, полистал из любопытства, и представьте себе мое удивление, когда все страницы в книге оказались совершенно пустыми. Что-то было не так. Моя голова начала раскалываться, мне показалось, что мои глаза затуманились и перестали различать саму реальность. Меня сковал страх смерти, что, согласитесь, для меня в той ситуации было нонсенсом. Я тут же отшвырнул книгу, и мне мгновенно стало намного легче. Я попросил соседа прочесть мне немного, ссылаясь на травму головы, на что он нехотя согласился. Первые главы ввели меня в ступор, он прочитал про убийство моей девушки! Там было все; все, что я боялся представить и что мне уже рассказывали следователи. Даты, местоположение тела, тип оружия, описание ее одежды, внешность. Вы описали все так, как если бы сами там были. Единственное, что вы не упомянули, так это ее имя.

Всего бы ничего, но потом вы написала обо мне! О том, что я покончу с собой, о том, что я выживу! О том, что я намерен делать дальше! Но вы не могли об этом знать. Предположим, что вы и были убийцей, но как вы могли узнать, как я поступлю? Я проверил даты, книга вышла до ее убийства, а также до моей неудачной попытки покончить с собой.

Как такое возможно? Прошу, ответьте! Вы не представляете, в каком состоянии я сейчас нахожусь. Если вы вдруг заранее что-то выяснили, то почему не сообщили в полицию? Почему не помогли ей? Почему не спасли ее? Неужели, вы сами не знаете, на что способны? Прошу вас, ваш дар может спасти много других людей! Или же это сплошной обман и вы сейчас просто смеетесь надо мной. Прошу в любом случае выйти со мной на контакт. Я не намерен заявлять в полицию, да мне и не поверят. Я просто должен знать, был ли на самом деле шанс спасти ее?

Питер Климентс.

Я перечитывала сообщение несколько раз. Мои глаза меня не обманывали, все так и есть. Похоже, что все книги Дамиана несли в себе ужасное предсказание, кто-то уже заметил это.

Питер Климентс. Судя по его страничке в социальных сетях, он довольно молод, на вид ему лет двадцать пять или двадцать шесть. Волосы светлые, немного вьющиеся. Они что крашенные? Брови и ресницы у него черные, а глаза темно-шоколадного оттенка. В принципе довольно миловиден, даже немного симпатичен по-своему, не могу представить, как он пытался покончить с собой. Как вообще можно решиться причинять боль самому себе? Какую агонию надо испытать, чтобы гиена огненная показалась спасительным раем?

Мне пришли на ум воспоминания из прошлого, вот Дамиан мертвенно бледный, с ужасными кругами под глазами, осоловело улыбается мне и просит подойти. Мне так страшно, я не узнаю в нем Дамиана, это кто-то другой. Он сильно похудел, лицо вытянулось, глаза блестят как у сумасшедшего. Но и уйти я не могу. Мне кажется, что если покажу свой страх, он встанет и нападет на меня, поэтому я просто стою, пытаясь принять осуждающий вид. Сердце так сильно колотилось, но мне нужно было не подавать вида, чтобы его не спровоцировать. Впрочем, Дамиану не нужно подходить. Даже в обморочном состоянии он понимает, что я его боюсь.

— Уходи! Убирайся! Вон! — внезапно орет он не своим голосом. Он полон ненависти и злобы, он почти рычит от боли, а глаза метают молнии.

В страхе я выхожу прочь из комнаты, но вдруг слышу, как он жалобно зовет меня обратно. Что же делать? Уйти или остаться? Его боль не дает ему встать. Он бьется в конвульсиях, но тут же стихает. Дамиан не привык показывать свои эмоции, он скорее даст себе задохнуться, чем расплачется, будет вгрызаться зубами в свою руку, чтобы никто не услышал его всхлипы. Я стою, привалившись к стене, слушаю, как он тяжело дышит, пытаюсь восстановить собственное дыхание. Он знает, что я здесь. Его взгляд практически проходит сквозь стену. Ему не нужно, чтобы я подходила, достаточно того, что я не ушла. Ему не нужны мои утешения, не нужны фальшивые слезы, не нужно притворное сочувствие.

— Грей, почему я тебя пугаю? — слабо спрашивает он, давая понять, что он действительно знает, что я здесь, — Ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда.

Я молчу.

— Что еще им от меня нужно, Грей? Кого волнует, что я делаю в свободное время? Я ведь покорно играю свою роль. Лицемерно целую руки, фальшиво улыбаюсь, даже делаю вид, что люблю вас всех. Что еще я должен сделать, чтобы вы оставили меня в покое? Разве не достаточно того, что я выполняю те предписанные мне функции, которые должен выполнять всякий послушный сын?

— Ты не прав, — думаю я, — Ты действительно что-то делаешь, но это вовсе не показатель твоей покорности. Ты как непослушный ребенок сцепляешь зубы, огрызаешься, мечешься из стороны в сторону. Тебе показали правила, но ты их меняешь, подстраиваешь под себя, страдаешь, заставляешь страдать других. Ты борешься с тем, с чем бороться бессмысленно и самое грустное, ты итак это понимаешь.

— Послушный сын, — между тем произнес он с ненавистью, — Я скорее умру, чем стану послушным сыном этой семьи. Наша семья мертва, Грей, я это еще в детстве понял. Все мы мертвы.

— Мертвы, — спокойно согласилась я про себя, — Я тоже давно это поняла, но разве это так плохо? Любящие семьи прозябают жизнь в еще больших страданиях, чем мы.

— А знаешь, чья это вина? Нашей доброй матушки.

— Ты не прав! — наконец сказала я, меня действительно разозлила эта тирада, — Ты сам виноват в том, что довел себя до такого. Мама не давала тебе в руки шприц, не заставляла разбить окно кулаком, не довела тебя до скелетообразного состояния!

— Но он причина этого, — сказал Дамиан таким тоном, что мне опять стало страшно, что он закричит. Но он сделал нечто намного хуже, он начал шептать. В будущем мне будут часто сниться кошмары с участием этого шепота, — Она перекрыла нам воздух, Грей. Ты ведь тоже задыхаешься, разве нет? Ты пока на стадии отрицания, тебе что-то мешает принять истину. Моя зависимость... Ты боишься, что я твое будущее?

— Нет! Дамиан, прекрати!

— Зависимость можно победить, но я почувствовал запах свободы, Грей. Обратно в клетку меня не загонишь! Если твоя любезная матушка так хороша, то почему же она не здесь? Почему она не со мной, с единственным сыном? Почему не пытается вырвать меня из лап смерти? Вместо этого она сейчас прячется в своей комнате, и ты это знаешь!

— Она плохо себя чувствует.

— Ты лжешь.

— У нее больное сердце.

— А у меня здоровое?

— Ты убиваешь ее!

— Я умираю!

— Это не ее вина! — я и не заметила, как он уже трясет меня за плечи, будто пытается разбудить. Глаза, несмотря на безумный блеск, такие холодные. Я вижу в них себя... свое будущее.

В дверь позвонили, заставив меня опомниться от мрачных мыслей. Кажется, принесли мою пиццу.