Глава 5

Ледяной камень страха придавил меня к чердачной стене. Дыхание сперло, тело предательски дрожало мелкой дрожью, как осиновый лист на ветру. Но где-то в глубине, под слоями ужаса, тлел огонек ярости. Собрав всю волю в кулак, я вытолкнула себя из тени, встав напротив незваного гостя. Рука с пистолетом была единственной твердой частью меня, вытянутой в немом приказе.

— Стоять! Руки вверх! — Голос сорвался, выдав внутреннюю бурю, но ствол не дрогнул.

Мускулы горели от напряжения. Нельзя показывать слабость. Не сейчас.

— Лора? Это ты? — Знакомый баритон разрезал гнетущую тишину. Облегчение не пришло. Оружие осталось наведенным. — Убери пушку, это я — Ллойд. Мне позвонил аноним, сказал ты здесь. В опасности.

Слова звучали правдоподобно, но доверия не было. Только острая щепка подозрения вонзилась в сердце.

— Вранье! — крикнула я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. — Почему крался, если знал, что я в беде? Машина вчера... «старик» предупреждал! — Дрожащей рукой я достала из кармана джинс смятое фото, трясущимся пальцем тыча в изображение Эдриана. — Что ты знаешь об этом? А? Говори!

Ллойд прищурился, пытаясь разглядеть снимок в кромешной тьме.

— Что? Я не вижу, здесь слишком темно... — Его рука потянулась к внутреннему карману неизменного пальто.

Мой палец легче сжал спусковой крючок. Пистолет теперь целился четко в центр его лба. Одно движение...

— Руки! — прошипела я. — Наверх!

Он замер. В его обычно каменных глазах мелькнуло что-то.

— Я медленно достану телефон, — произнес он с преувеличенной четкостью, поднимая руки. — Включу фонарик. Рассмотрю снимок. Спокойно, Лора.

Белый прямоугольник смартфона высветился в темноте. Я зажмурилась от слепящего луча, на миг потеряв его из виду. Когда зрение вернулось, свет фонаря выхватил фото в его руке. И лицо Ллойда. Каменная маска треснула. Глаза расширились, брови взлетели к волосам. Это была самая неподдельная, первобытная эмоция, которую я когда-либо видела в его исполнении – чистый, немой ужас. Моя рука с пистолетом опустилась сама собой, повинуясь этому шоку.

— Эдриан? — прошептал он, голос вдруг осипший. — Это он? Откуда у тебя...? - Его взгляд метнулся с фото на меня, полный непонимания и тревоги.

Облегчение сменилось новой волной подозрения.

— Ты его знаешь? — Пистолет снова приподнялся, но уже не так решительно. — Как? Откуда? Говори!

— Я могу все объяснить... — начал он, но слова оборвал резкий виброзвонок. Экран его телефона вспыхнул – неизвестный номер. Старик. Ллойд посмотрел на меня, ища разрешения или приказа.

— Отвечай! — выдохнула я, сердце колотилось где-то в горле. — На громкую связь! Сейчас же!

Он кивнул и нажал на кнопку. Из динамика полился знакомый голос, но теперь без искусственной хрипоты, завеса сброшена.

— Агент Говерман. Рад, что вы оба на месте. — Голос был спокоен, почти любезен, но в этой любезности таилась ледяная насмешка. — Передайте детективу Беатрис, что ее старый друг очень хочет встречи. Он уже в пути. И... не волнуйтесь за вашу машину, Ллойд. Обе 'неисправности' были моим скромным вкладом. Надеюсь, оцените.

— Беатрис... — имя сорвалось с моих губ шепотом. Старое имя. Ключ от запертой двери в прошлое. Знало его считанные люди. Кто этот человек? Как он...? Мой новый мир начинает рушиться.

— Что тебе надо?! — прогремел Ллойд. Его голос, всегда такой контролируемый, дрогнул от чистой, нефильтрованной ярости. Он понял, что его использовали как марионетку. Его холодная логика дала сбой, и это его бесило.

— Правду, — ответил незнакомец, и вдруг в нем прозвучала усталость. — Ту самую, что спрятана в «Лунном вальсе под солнечным лучом». Эдриан принесет ее сюда. Жду результатов. Не разочаруйте.

Мы замерли, уставившись друг на друга сквозь полумрак чердака. Воздух гудел от невысказанных вопросов и нарастающей паники. Лицо приятеля было искажено. Ни тени привычной сдержанности. Глаза горели холодным огнем, скулы напряжены, губы сжаты в тонкую белую ниточку. Он выглядел... опасным. И впервые – по-человечески уязвимым. И да, в этой ярости было что-то... гипнотическое.

— Беатрис... — начала я, еще одна слеза потекла вниз. — Об этом... ты тоже знал? Как давно? Как давно ты в курсе моей... прошлой жизни?

Ответа не последовало. Снизу донесся резкий, громкий стук в массивную входную дверь. Потом – протяжный, мучительный скрип петель, словно дверь открывали против ее воли. Неуверенные шаги, крадущиеся по мрамору холла. И потом – голос. Тот самый. Глубже, усталей, без былой юношеской звонкости, но узнаваемый до боли. Голос человека, который когда-то клялся в вечной любви и предал в одну ночь.

— Я пришел! Трис? Трис, ты здесь? - Он звал старое, ласковое прозвище. Удар ниже пояса. В животе все перевернулось.

— Лора, слушай, — Ллойд говорил тихо, схватив меня за локоть, его пальцы впились в кожу с непривычной силой. Его шепот был резким, командным. — Это ловушка. Нам надо остаться здесь. — Его глаза метались, выискивая укрытие, оценивая угрозу.

Но его слова разбились о стену моих эмоций. Годы подавленной боли, обиды, невысказанных вопросов – все это взорвалось внутри. Злость. Острая, как лезвие. Обида. Глубокая, как пропасть. Жажда правды. Неистовая, ослепляющая. Я рванулась к лестнице, выдернув руку из его хватки.

— Стой! — его приказной крик прозвучал у меня за спиной, но я уже неслась вниз по шатким, скрипучим ступеням, поднимая тучи пыли, которые щекотали нос и застилали глаза. За моей спиной – быстрые, тяжелые шаги Ллойда.

Я вырвалась на первый этаж, в огромный, некогда роскошный зал, и замерла. Он стоял там, спиной к огромному панорамному окну, по которому уже стекали первые тяжелые капли дождя, быстро превращавшиеся в сплошной стекающий поток. Высоко над нами, в зияющем проломе потолка тускло мерцало витражное солнце – жуткий "солнечный луч" в ночи бури. Воздух был пропитан запахом сырости, пыли и сладостной ноткой мандарина. Его одеколон. Все тот же.

Эдриан. Уставший, но он будто вампир, сохранивший свою красоту и молодость. Одет просто – джинсы, свитер, легкая ветровка, из кармана которой торчал черный уголок. Он выглядел потерянным, запыхавшимся, как загнанный зверь. Его глаза, широко раскрытые, метались по залу, пока не нашли меня. В них не было былого задора, только глубокая тревога и вина.

— Эдриан? — мой голос звучал чужим, хриплым. — Как? Зачем? - Я подняла напротив его глаз смятое фото. — Что за игры?!

Он вздрогнул, его взгляд скользнул по фотографии, но не задержался.

— Я... я ни о чем не знаю! — голос его сорвался. — Ты сама позвонила! Сказала прийти сюда, что надо срочно поговорить... о прошлом. Я... я все эти годы искал тебя, Трис. Чтобы объяснить... Чтобы попросить прощения... — В его глазах стояла мольба. Искренняя?

За моей спиной раздался четкий, металлический щелчок – Ллойд снял пистолет с предохранителя. Эдриан нервно глотнул, его взгляд мельком скользнул за мою спину, к Ллойду. Он сделал шаг ко мне, руки слегка приподняты в жесте мира или отчаяния.

— Пожалуйста, Трис, выслушай...

Выстрел!

Оглушительный хлопок разорвал воздух. Не из пистолета Ллойда! Звук пришел из другого конца комнаты, кто—то все время прятался там в тени. В панике, не понимании и отчаянии, никто не заметил стрелявшего! Этот подлец сразу после выстрела пустился в бега.

— Стой! — рев Ллойда был диким. Он молнией рванулся не ко мне, не к Эдриану, а в ту сторону, откуда раздались шаги, исчезнув в темном проеме. Его бесстрастность испарилась, осталась только яростная решимость догнать убийцу.

Эдриан стоял неподвижно секунду. На его сером свитере, чуть левее сердца, распускался алый бутон из крови. Он смотрел на меня. Не с укором, а с каким—то удивительным облегчением. И печалью. Губы дрогнули в последней, горькой полуулыбке.

— Трис... прости... — прошептал он, и рухнул навзничь на холодный мраморный пол с глухим стуком.

— Нет! — вопль вырвался из меня сам. Я бросилась к нему, рухнула на колени. Дождь яростно хлестал по огромному окну, слепящие вспышки молний озаряли бледное лицо Эдриана. Взгляд упал на карман ветровки. Торчал уголок черного конверта. В ужасе, трясущимися руками, я выдернула его. На лицевой стороне, четко выведенное чернилами, имя: "Беатрис". Почерк... Почему-то знакомый. Но не Эдриана? Или...? Мысли путались. Я вскрыла конверт лезвием, которое покоилось в пряжке ремня. Рядом с его рукой, на мраморной плитке, рассыпались несколько темных, почти черных высушенных лепестков роз. "Черные Бетти" как тогда в день измены.

Снаружи, заглушая шум дождя, взревели полицейские сирены. Свет мощных фар прорезал тьму за окном, бросая на стены безумные, мечущиеся тени. С грохотом массивная дверь с треском распахнулась, ударившись о стену. В зал ворвались фигуры в форме, фонари выхватывали меня, стоящую в луже крови на коленях над телом с черным конвертом в руке.

— Кажется, это Лора Аддамс! — прорезал хаос мужской бас. Слепящий луч фонаря ударил прямо в глаза. Прошлое обрушилось водопадом: запах мандаринового одеколона, лицо Эдриана, боль предательства. И его последняя улыбка. Горькая. Прощающая?

— Опять... — мысль была обрывком, полным невыносимой усталости и вины. Не к нему. К себе. Опять я в центре кошмара. Тьма, густая и бездонная, накрыла с головой. Я не почувствовала удара о холодный мрамор, когда потеряла сознание, рухнув рядом с телом Эдриана.