Глава 4

Уставшая от ночных приключений и различных мыслей, ложусь в кровать и мгновенно засыпаю, настолько измученная, что даже забыла о тревожных знаках. Обычно сон долго не приходит, но не в этот раз. Мягкая постель забрала все переживания, окутав меня будто заботливая мама в нежных объятиях.

Мне снился чердак. Не тот, обшарпанный, а какой—то иной – залитый золотым светом, струящимся сквозь огромное витражное окно в форме солнца. У окна стоял рояль. За ним сидела мужская фигура в сером свитере, спиной ко мне. Пальцы легко касались клавиш, извлекая не мелодию, а сам «Лунный вальс» – тот самый, под который мы танцевали с Эдрианом на набережной много лет назад. Музыка обволакивала, теплая и предательская. Внезапно, звуки оборвались. Фигура медленно повернулась. Там, где должно было быть лицо – лишь гладкая, безликая глина. Из пустоты прозвучал шепот, ледяной иглой вонзаясь в мозг: «Найди правду... пока не стерли и тебя...». Я проснулась с криком, зажатым в горле, в темноте промозглого утра.

Радости этот день не сулил, в квартире темно, сумрак за окном, а люди в своих «норках» прячутся, не высовываясь на улицу. Я решаю зайти в ближайшее кафе, позавтракать там ароматным кофе, таким нужным сейчас после всего произошедшего. Собравшись выходить, вспоминаю про свой блокнотик с записями, ищу его на столе, где оставила вчера. Пусто. «Он же был здесь...», — Холодок пробежал по спине. Переступая порог квартиры, на полу замечаю желтый конверт. Открыв его, челюсть отвисла от шока, а глаза округлись, пытаясь понять правда, ли то что я вижу, или я до сих пор не отошла от зловещего сна. Там лежит только одна фотография без подписи. Я. Стою у ворот особняка на Вронг—авеню, 25. Снято издалека. Оттуда, где притаился тот черный Mercedes. Значит, наблюдатель был там все время, пока я барахталась в подземелье и бежала под ливнем. Желудок сжался в комок. «Они знают, где я живу. Они следят»."

Кафе «Голубой кит» украшенное в стиле морского дна, встретило меня запахами, от которых хочется лететь как Рокфеллер за сыром. Посетителей не было, только барменша, стоявшая за стойкой, протирает кофейный чашки. Остальные работники видимо сидят на кухне, в ожидании заказов. Блондинка за баром сияла пустотой своей улыбки.

— Латте с маршмеллоу, — бросила я.

Села в дальний угол, пытаясь дрожащими пальцами воспроизвести утраченные записи в смартфоне. Новый пункт: «КТО подбросил фото? Старик? Ллойд? Кто—то третий?».

Кофе обжег губы, но не прогнал холод. Мысли о Ллойде, о его машине, о предупреждении "старика" грызли мозг. Набрала номер. Он ответил на втором гудке, голос сонный, но натянутый:

— Лора? Что случ...

— Чья была вчерашняя машина, Ллойд? — перебила я, стараясь скрыть дрожь под напором. — Тот черный Mercedes. S—класс. Ты уехал на нем.

Пауза. Затяжная. Слышно, как он переводит дыхание.

— Брэдли... Мой друг, офицер. У него... проблемы. Я помог. Он подкинул меня, пока моя тачка в сервисе. — Голос звучал ровно, слишком отрепетировано. — Почему спраш...

— Спасибо! — рубанула я и бросила трубку. Вранье или нет?

Звонок от старика посеял больше сомнений, но не стоит вестись у него на поводу. Сначала самой нужно все проверить. И узнать является он моим помощником или врагом, которого нужно остерегаться.

Сегодня я вернусь в этот проклятый дом и узнаю какие секреты он хранит. Перед этим нужно как следует подготовится, и придя домой я стала собирать рюкзак на вылазку. Не хочу втягивать Ллойда в расследование, поэтому надеясь на свои силы беру лом, отвертки, карманный фонарик, лезвие в пряжке ремня и дождевик, вдруг снова пойдет дождь, а бегать, пытаясь укрыться от него мне не понравилось.

Прежде чем отправиться в особняк, я решаю навестить дом напарника, такси обходится мне дорого, а мои скромные сбережения еще нужно сохранить для поездки в проклятое место. Дом Ллойда — аккуратный коттедж в викторианском стиле. Подъездная дорожка пуста. Стальные ворота гаража закрыты. Сбоку — узкое, грязное окошко на высоте под два метра. «Идиотизм. Чистой воды», — ругнула я себя, но рывком закинула рюкзак на крышу мусорного бака и вскарабкалась. Уперлась руками в холодную стену, вглядываясь в полумрак гаража. Пусто. Машины нет. Значит, не врал? Облегчение ударило в голову сладковатой волной. Я спрыгнула, подхватила рюкзак, вышла из — за угла и замерла. На пороге дома стоял Ллойд. В растянутой футболке, с чашкой кофе в руке. Смотрел на меня не удивленно. Пристально. Как будто ждал. Я рванула прочь, не оглядываясь, чувствуя его взгляд, впивающийся в спину.

По пути ловлю такси, сажусь в него и снова вижу неоновый пиджак с засаленными рукавами. От удивления водитель повернулся ко мне, не веря своим глазам, решил спросить:

— Милая девушка не судьба ли это? — его рот искривился в пошлой улыбочке. — Только не говорите, что вы опять едете на Вронг — авеню, 25.

— Да, туда. И кстати я помню про вашу семью, которую вы кормите, оставьте свои комментарии при себе. — Сквозь зубы процедила я, утыкаясь лбом в холодное стекло. Он фыркнул, но замолчал.

Особняк вполз в окно такси, как чудовище из детского кошмара. Никакой былой красоты. Ветви старых деревьев скребли по кирпичу, словно когти. «Лунный вальс» под солнечным лучом. Ключ ко всему. Я потрогала пряжку ремня, холодок лезвия под пальцами успокоил на миг. Запасной выход — старая дубовая дверь, обитая железом. Лом уперся в щель рядом с замком. Мускулы напряглись, металл заскрипел, дерево затрещало – и с глухим стуком замок сдался. Дверь распахнулась, выплеснув волну спертой пыли и запаха тления. Я зажмурилась, задержав дыхание. Открыв глаза достала фонарь, его луч света выхватил из темноты коридора свежие следы ботинок. Крупные, мужские. Они вели вглубь дома. Сердце забилось чаще, и я пошла по следам. Пистолет, спокойно находящийся в набедренной кобуре, снят с предохранителя.

Следы ведут меня разваливающейся лестнице, а перила шатались, угрожая сбросить в черную пропасть. Отпечатки ног неизвестного как раз ведут на чердак, куда мне и надо. Поднявшись до верха, в дальнем конце комнаты– то самое окно. Витраж—солнце, теперь лишь жалкий осколок былого величия, тускло поблескивал в луче фонаря. «Солнечный луч...» Я подошла ближе, всматриваясь в пустоту чердака. На голубой шершавой стене висит картина эпохи ренессанса.

Отодвинув ее, замечаю едва заметную неровность. Я надавила, плитка отъехала в сторону, открыв небольшую нишу. Внутри... не ключ, не флешка, а старая, потрепанная фотография. Я вытащила ее. Луч фонаря выхватил знакомые лица. Я. Молодая, смеющаяся, в легком платье. Эдриан. Его рука обнимает мою талию, а в глазах – та самая любовь до беспамятства. Мы кружимся в вальсе на набережной, залитой лунным светом. Наше первое свидание, которое сняла его сестра, Виолетта... Добрячка Ви, которую я предала, оборвав все связи, когда сбежала от Эдриана. Горечь подкатила к горлу. Но при чем тут особняк? Витражи? Солнечный луч? Я перевернула снимок. На обороте слова:

«Лунный вальс под фонарями. Начало конца. Помнишь этот день? Он откроет правду».

Хруст! Резкий, громкий. Снизу на лестнице. Шаги тяжелые, не спешащие. Не стариковские. Кто—то поднимается. Сюда. На чердак. Я рванула к стене возле дверного проема. Фонарь давно выключен. Рука дрожала, держа пистолет в руке. Другая сжала лезвие в пряжке ремня. Я вжалась в стену, чувствуя, как холодный пот стекает по виску. Тень заполнила проем.