Глава 4 (Часть 3)

Как только шасси самолета коснулось Земли, профессор, пребывавший весь перелет в постоянном напряжении, наконец, смог вздохнуть с облегчением.

Протерев взмокший лоб влажной салфеткой, Нойером спустился по трапу вслед за Максимом, который, удачно проспав весь полет, был не в восторге от того, что придется выходить на мороз из теплого и уютного салона глубокой ночью.

Сергей не спеша спускался последним вслед за профессором, разговаривая в этот момент по мобильному телефону, который начал разрываться звонками, как только Сергей его включил при подлете к столице.

Неподалеку от самолета был припаркован черный мерседес, около которого, ожидая гостей, стоял невысокого роста водитель в черном костюме.

Учтиво улыбнувшись всем троим, водитель подошел к задней двери и, открыв ее для профессора, легким жестом правой руки пригласил его в салон.

Максим тем временем, ступая по заснеженной дороге, обошел автомобиль с другой стороны и уже собирался занять привычное ему переднее место в салоне, рядом с водителем, как вдруг из его кармана стали доноситься звуковые сигналы зазвонившего мобильника. Достав телефон из кармана пиджака и скривив губы от недовольства, Максим отошел подальше от автомобиля, после чего приложил трубку к уху и начал разговаривать.

Сергей, закончивший беседовать по телефону, подошел к машине и сел рядом с профессором на заднее сиденье.

– Сейчас двинемся к сердцу современного Минска, – сказал гордо Сергей, обращаясь к Нойерому.

– Наверняка хотите похвастаться своим огромным замком.

– Когда вы его увидите, то поймете всю мощь инженерной мысли, которая в нем воплотилась.

– Насколько я...

Слова профессора оборвал неожиданно появившийся Максим, который, приоткрыв заднюю дверцу автомобиля и извинившись перед профессором Ноейром, обратился к Сергею:

– Профессор, прошу меня простить, это срочно. Сергей, меня вызывают в наш головной офис в Новой Зеландии. Помнишь экспериментальную лабораторию с животными?

– Да.

– Там произошел мощный пожар, по предварительной информации поджог, но лучше выехать на место, а то местные власти закатили проверки и грозят нам крупными штрафами. Тем более волнения и там уже имеют место из-за событий, которые произошли тут.

– Пострадавшие есть? – поинтересовался Сергей.

– Только животные, весь личный состав был вовремя эвакуирован. Однако вся компьютерная база была уничтожена, и информация, которая хранилась на сервере, скорее всего, тоже.

– Информация сохранилась. Я запрограммировал Селену так, чтобы она каждые полчаса делала резервную копию любой информации и сохраняла в своей базе в нашем новом центре. Только странно, что она ничего не сказала о пожаре, я с ней общался совсем недавно.

– Ты мне не рассказывал о своем решении, – не скрывая своего глубокого удивления, ответил Максим.

– Это я сделал после того, как выяснилось, что у нас произошла утечка информации.

– Ясно. По поводу того, что Селена тебе ничего не сказала, это из-за того, что пожар возник около прилегающей подстанции, обесточив всю систему, в том числе и резервный блок питания. Селена просто еще не знает, что произошло.

– Я тебе давно говорил, что основной источник питания и резервный надо было перенести, – с укором в голосе ответил Сергей, давая ясно понять, что недальновидность Максима сейчас сыграла злую шутку.

– Согласен, но ты же сам помнишь, что, когда все начиналось, мы экономили на многих вещах.

– О переносе я напоминал тебе постоянно, Максим. Ладно, что случилось, то случилось, езжай. Жалко, конечно, что ты не сможешь побыть с нами.

– Я постараюсь побыстрее совсем управиться, гляну, какие повреждения и разберусь со штрафами, затем сразу же к вам.

После этих слов Максим, попрощавшись с Сергеем и профессором, направился обратно к самолетному трапу.

Удаляясь на машине в сторону заснеженной дороги, которая вела к городу, Сергей наблюдал из окна автомобиля за разгонявшимся самолетом, который вот-вот должен был оторваться от земли и устремиться высоко в ночное небо.

Непонятное чувство тревоги вновь вспыхнуло в нем, напомнив о моменте, когда к нему пришли сотрудники из КРБ. Странный пожар, убийство, нарастающие волнения. Он ощущал себя загнанным в угол зверьком, вокруг которого расставляются сети и которого вот-вот поймают.

– Сергей Сергеевич, я извиняюсь за то, что, возможно, лезу не в свое дело, – почти шепотом, но при этом сохраняя твердость в голосе, выговорил Нойером, так чтобы его слова услышал только Сергей, – но о каких событиях упомянул ваш коллега, которые порождают волнения?

– Мелочи, профессор, вы же знаете, как сложно донести до общества новые технологии. Еще палки в колеса ставят элитарные семьи, чьи интересы я сильно подрываю. Вы ведь понимаете, что тюрьмы во всем мире – это такой же бизнес, как и проституция, наркомания, алкоголь. Кое-кто строит тюрьмы вовсе не для того, чтобы отгородить преступников от общества или помочь оступившимся найти себя, а для того, чтобы положить в свой карман приличную сумму денег, ведь ежегодно государство выделяет миллиарды рублей из бюджета и не меньше сами тюрьмы приносят дохода своим обладателям. Это бизнес.

Профессор одобрительно покачал головой, понимая, о чем именно говорит Сергей.

– Если бы не эти, как вы сказали, мелочи, человечество давно бы покорило космические просторы и наверняка построило бы пару колоний на других планетах. Но иногда мне кажется, что этому миру это не надо или время еще не пришло, – с горестью в голосе ответил профессор. – Зато многие жить не могут без того, чтобы не накупить побольше вещей, еды и без конца смотреть повторяющиеся передачи, обсуждая очередные горячие новости.

– Мы с вами родились не в том мире и не в то время. Словно студенты старших курсов, которых без согласия поместили в ясли среди детей и обязали дать им знания, которые по факту для них еще не представляют ценностей. В голове у них совсем другие мысли и затеи.

Дальнейший путь к головному офису «Криодрима» профессор и Сергей проехали, не проронив ни слова, молча наблюдая за опустевшими ночными улочками столицы.

Весь город спал, укутавшись проявившейся темнотой и накрывшим землю мягким снегом. Лишь изредка в окнах располагавшихся рядом с дорогой домов, загорался свет с мелькавшими силуэтами людей, которых мучила бессонница.

***

Колеса автомобиля остановились в паре сантиметров от бордюра на еще гладком, свежеуложенном асфальте. Из открывшихся дверей вышли профессор Нойером и Сергей, после чего оба направились в сторону парадного входа.

Несмотря на глубокую ночь, казалось, что внутри «Криодрима» текла своя, независимая от городской, суетливая жизнь.

В многочисленных окнах центра горел свет, а на улице, в паре метров от главного входа, мельтешили люди, как ни в чем не бывало бегающие по своим делам, совсем не обращая внимания на позднее время суток.

Оказавшись на улице, профессор окинул стеклянное здание любопытным взором, устремляя взгляд в самую высь и наблюдая за медленным движением массивной структуры, бесшумно перемещающей тонны стекла и металла, на фоне покрытого облаками неба.

– И все-таки увидеть все это вживую на расстоянии вытянутой руки куда восхитительней, чем смотреть то же самое на фотографиях или видео, – сказал профессор.

– Это был вызов в свое время, кинутый моим безумием. Такие здания хотя и строятся по всему миру, но их высота не превышает 30 этажей. И построить небоскреб с двигающейся структурой из 70 этажей казалось в то время опрометчивым шагом, да как и сейчас. Меня отговаривали от этой затеи все, в том числе и Максим, с которым вы уже имели честь познакомиться. Строительство такого рода здания в Минске казалось для многих сумасшествием.

– И что все-таки вас побудило на такой шаг? – спросил профессор, следуя за Сергеем к входной двери.

– Если честно, не хотел, чтобы он затерялся среди небоскребов, которые и выше, и массивнее этого. В Минске еще не скоро начнут строить многоэтажные комплексы такой высоты. А где именно размещать саму лабораторию, особой разницы и не было.

– Доброй ночи, Сергей Сергеевич. Рада снова видеть вас дома, – раздался женский голос из подъехавшего на магнитной подушке мобильного экрана, стоявшего на вытянутой от основания с плавными формами платформе.

– Привет, Селена. Познакомься с профессором Нойером.

– Приветствую вас, профессор Нойером, в нашем центре. Мы рады, что вы решились к нам заглянуть, – приветливо ответила Селена.

– Приятно слышать, – немного растерявшись, ответил профессор, не совсем понимая, как следует правильно реагировать на приветствие компьютерной системы.

– Сергей Сергеевич, будут какие-нибудь распоряжения?

– Подготовь номер для профессора, я полагаю, что он немного устал от изнурительного путешествия.

– О, нет-нет, – взволнованно повысив голос, ответил профессор. – Сергей Сергевич, если можно, я бы хотел, чтобы вы мне показали лабораторию. Полагаю, маленькая экскурсия будет полезной, а потом я уже немного отдохну, иначе я не смогу нормально спать, пока не удовлетворю свое любопытство.

– Как скажете, профессор, но все равно, Селена, дай указания, чтобы подготовили номер. Профессор будет нашим гостем довольно продолжительное время, поэтому выбирай из постоянных номеров в верхнем ярусе здания ближе к лаборатории.

– Слушаюсь. Что-нибудь еще?

– Нет. Сейчас я проведу экскурсию профессору, а потом поднимусь к себе.

– Лифт уже ожидает вас, – ответила Селена, и пластиковая конструкция с монитором бесшумно поплыла в сторону ресепшена.

Заходя внутрь, Нойером ожидал, что лифт повезет их вниз, в самое сердце «Криодрима», про которое так усердно ему все это время рассказывал Сергей, однако вместо этого лифт с быстрым ускорением устремился вверх. Сергей поспешил успокоить профессора, сказав ему, что для того, чтобы попасть в нижний ярус с криокамерами, нужно сначала подняться наверх, где располагаются лаборатории, в которых ведется разработка новых компонентов и улучшение старых образцов, и уже оттуда на специальном лифте, который постоянно охраняется, спускаться вниз.

Всего с верхних этажей в подземную лабораторию с криокамерами вело два лифта: один располагался в лаборатории, которая занималась улучшением различных компонентов средств, используемых при погружении человека в сон, а второй был установлен непосредственно в самом кабинете Сергея.

Достигнув 67-го этажа, двери лифта открылись, и взгляду Нойерома предстала огромная лаборатория с сотнями людей, трудящихся не покладая рук день и ночь.

Сотрудники были поделены на группы, и каждая из групп занималась своей работой в отдельной комнате, отделенной от соседних сверхпрочным прозрачным стеклом. Благодаря этому можно было наблюдать за работой каждой группы и в случае опасности более оперативно реагировать на ситуацию.

Работа в лаборатории никогда не прекращалась. Даже сейчас, когда за окном была глубока ночь, в помещении продолжали трудиться множество специалистов в разных областях науки, кропотливый труд которых шаг за шагом вычерчивал будущее человечества.

На место одних людей после отдыха приходили другие, и таким образом велась посменная восьмичасовая работа.

Все люди в лаборатории выполняли четко поставленные обязанности, следя за правильным ходом их исполнения. Через видеокамеры, датчики, установленные в помещениях, Селена отслеживала весь процесс и координировала действия персонала, в каких-то моментах сама система брала на себя работу по смешиванию тех или иных компонентов в закрытых для обычного персонала комнатах.

Проходя мимо одного из таких помещений, Сергей остановился и через специальное переговорное устройство, прикрепленное к стеклянной стенке, вызвал одного из сотрудников.

Благодаря прозрачному стеклу, профессор Нойером смог увидеть заранее, что к двери быстрой походкой идет довольно молодая, невысокого роста, темноволосая девушка.

Поначалу профессор принял ее за лаборанта, так как его богатый опыт показывал, что обычно в таком молодом возрасте человек не обладает большим опытом в научной сфере и является помощником более опытных людей. Однако после того как Сергей познакомил профессора с очаровательной девушкой, Нойером должен был признать, что ошибся в своих заключениях.

– Профессор, позвольте представить вам Юлю, она наш ведущий нейробиолог, и благодаря ее стараниям мы смогли изучить процесс воздействия на нервную систему человека ряда биохимических элементов. В том числе она принимала участие в создании «Грез» на первой волне и в дальнейшем участвовала в их улучшении.

Профессор первым протянул руку Светлане, чтобы с воодушевлением в голосе представиться молодой особе.

– Приятно познакомиться, Юля. Меня зовут Зиг Нойером-младший.

– Профессор Ноьером – ваш коллега, – добавил Сергей, обращаясь к Юле. – Если вы изучаете химическое влияние, то профессор занят изучением волнового влияния на нервную систему.

– Очень приятно слышать, что будет специалист в этой области, а то все наши эксперименты с частотными воздействиями на человека ни к чему не приводят.

– Юля, я хочу показать профессору нашу лабораторию под землей. Если хочешь, можешь присоединиться к нам.

– С огромным удовольствием, Сергей Сергеевич, – с довольной улыбкой на лице согласилась Юля.

После этого все трое направились в другой конец этажа, где располагался лифт, на котором они планировали попасть к криокамерам.

– Знаете, профессор, – продолжил рассказывать Сергей, – благодаря Юлиной работе, мы смогли очень далеко продвинуться в разработке методики плавного погружения человека в сон с последующим его пробуждением. При всем этом Светлана делала все возможное, чтобы в результате этого процесса нервная система человека не пострадала.

– Я был бы очень признателен вам, Юля, если вы позволите мне ознакомиться с вашими работами. Конечно, я в биологии не силен, но, думаю, смогу осилить ваши наработки в этой области с вашей помощью.

– Приму за честь получить на свой труд вашу профессиональную рецензию, профессор. На самом деле в течение всего времени у нас были и положительные стадии, и отрицательные. Некоторые мои теории я отложила в долгий ящик, не до конца понимая механизм работы явлений. Например, то, что связано с процессом усваиваемости обучения нашими испытуемыми. Я перепробовала все, что только можно, но сдвига не было. Были даже моменты, когда случайности помогали мне достичь нужного результата, но и они в конечном счете терялись в куче возникавших вопросов и при повторной попытке не выдавали даже схожих данных с изначальными.

– Случайностей не бывает, – парировал в шутку Сергей.

– А что именно не получалось у вас? – спросил с серьезным выражением лица профессор.

– Не было стабильности, отсутствовал порядок. Мы загружали образы нашим испытуемым, но в итоге каждый из них коверкал информацию до неузнаваемости, интерпретируя все по-своему. Я даже не могла представить, насколько хаотичными могут быть мысли и выводы человека, пока он спит.

– Вам не стоит приписывать это к неудачам, Юля. Понимаете, в реальной жизни мы есть созданные личности. Я Сергею рассказывал в общих чертах, как выстроен этот процесс. Вы ведь рождаетесь не Юлей, а просто в теле, которому затем на законных основаниях присваивается Ф. И. О. Ваше имя дается вам по желанию родителей, фамилия одного из родителей, и затем все это документально свидетельствуется, после чего вы вырастаете, становитесь осознанной личностью и постоянно привязываете себя к той, которая есть в паспортных данных, созданных для вас. Таким образом, внутри вас формируется поток информации, который постоянно возвращает к отправным точкам. Вы Юля. Но этой отправной точки нет во сне того человека, которому вы загружаете информацию. По сути, вы кидаете информацию в никуда и к ней цепляется любая сторонняя информация, которая уже присутствует в мозгу, и таким образом на выходе получаете беспорядок. Этот каламбур может возникать и в одной голове, даже если вы в разное время кидаете одну и ту же информацию человеку. Различные эмоции, состояния и, как результат, разные данные.

– Именно про это я и говорила, профессор. Нет постоянства. Но я, если честно, не рассматривала с такого ракурса эти вопросы, и, видимо, вы действительно сможете помочь нам шагнуть вперед, – ответила Юля, прикладывая свою ладонь к считывающему устройству на двери.

Пройдя проверку, которой не миновал и сам генеральный директор, все трое зашли внутрь лифта.

Профессор сразу же обратил внимание на то, что внутри отсутствовала обычная, в его понимании, панель с кнопками, с помощью которой можно было выбирать нужный этаж. А вместо привычной лифтовой кабины взору Нойерома предстала ожившая 3D-анимация девственных джунглей с огромной рекой внизу, которая, пробиваясь между гигантскими деревьями, устремлялась прямо к горизонту. Повсюду летали птицы, которые приземлялись, как казалось, на крышу лифтовой кабины. Конечно же, все это было обычной голограммой, искусно спроецированной на стенки кабины лифта, но мозг отказывался подчиняться здравой логике.

Видя легкое замешательство Нойерома, Юля поспешила успокоить его:

– Профессор, я надеюсь, вас не сильно пугает данное место. Я понимаю, что к таким изыскам вы не привыкли, но это вынужденная мера. Спуск вниз, а потом еще под землю займет у нас порядка 3 минут, и стоять все это время в замкнутой коробке без возможности выйти очень сильно давит на мозг многих наших сотрудников, а у нас работают люди, которые страдают клаустрофобией. Поэтому мы и создали вот такую спроецированную иллюзию, чтобы человеку не казалось, что он в замкнутом пространстве. Вдобавок было несколько случаев, когда лифт останавливался.

Лицо профессора немного побледнело. Мысль о том, что он может застрять в этом лифте на огромной высоте от земли, повергала его в ужас. Такое развитие событий его не особо привлекало.

– Я надеюсь, он не будет останавливаться сейчас, – тяжело сглотнув слюну, проговорил Нойером.

– Профессор, – засмеявшись, ответил Сергей, – не бойтесь. Этот лифт сродни швейцарским часам: делался на заказ, и, скорее, машина президента заглохнет, чем этот лифт остановится. В конечном счете данный лифт снабжен своим источником питания, который я предусмотрительно установил после того, как в самом начале, когда мы запускались, пропадало электрическое питание, что и приводило к тем самым остановкам, про которые вам сказала Юля. При активации дополнительного источника запускается программа на подъем лифта на верхний этаж с меньшей скоростью, но зато пейзаж никуда не исчезнет и долго сидеть не придется.

– Все-таки я привык твердо стоять на ногах и знать с уверенностью, что я сам могу регулировать свое направление в пространстве, а не доверять какой-то консервной банке, пусть и разукрашенной, – с недовольством подметил Нойером.

Лифт продолжал плавно и бесшумно спускаться вниз по лифтовой шахте.

Профессор всматривался в дивный пейзаж, который, как ему казалось, был настолько реален, что хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему.

Как и было обещано, вид природы отвлекал человека от мысли замкнутости и неприятного сгустка эмоций, который при этом возникал.

Завороженный такой живой картинкой Нойером даже и не заметил, как лифт плавно остановился и двери открылись. Только когда он заметил, что Юля и Сергей выходят из кабины, он развернулся, и перед ним во всей своей красе предстало сердце «Криодрима» – его лаборатория с капсулами и погруженными в них испытуемыми.

– Удивительно, – вырвалось из уст профессора. – Сколько тут камер?

– Всего 200, но на данный момент задействовано 116, остальные мы заменяем усовершенствованными капсулами, – ответил Сергей.

– И все эти люди здесь по своей воле?

– Конечно. Поверьте мне, многие хотят продлить свою жизнь на пару лет, тем более за это мы им еще и платим.

Профессор окинул взглядом просторное пространство лаборатории, любуясь, словно маленький ребенок, всевозможными техническими конструкциями, напоминавшими ему фантастические фильмы прошлого.

– Сразу на ум приходят мысли об одном кинофильме.

– Только не говорите, что вы про матрицу, – громко засмеявшись, предположила Юля.

– Именно об этом фильме. Такое ощущение, что мы в начале создания прототипа той реальности. И ваш биокомпьютер, способный делать сложные анализы, яркий тому пример. Кто знает, может, придет время и все мы будем в таких вот капсулах, как батарейки.

– Страх, профессор, людьми управляет страх. Именно такие мысли возникают у обычных людей, которые насмотрелись голливудских фильмов и теперь с плакатами стоят у моих офисов с лозунгами.

– Если вы позволите вмешаться в ваш диалог, – произнес женский голос, принадлежащий Селене, – то по моим расчетам подключать людей и использовать их в качестве батареек не совсем уместно.

– Она нас слушает? – удивленно обратился профессор, поворачиваясь к Сергею.

Сергей молча кивнул, давая понять профессору, что весь разговор прослушивался компьютерной системой.

– И почему же не уместно? – спросил Нойером у компьютера.

– Мозговая активность дельфинов в пять раз выше, чем у людей, исходя из этого подключать к системе с целью накопления электроэнергии уместнее дельфинов, – все так же спокойно, без проявления эмоций, ответила Селена.

– Ну а захвата мира у вас в расчетах случайно не было? – не раздумывая, задал следующий вопрос профессор, пытаясь проверить ответы робота.

– Расчеты были – результат отрицательный. Захват мира ничего не даст.

– Власть, глобальный контроль над всеми, в том числе и за финансами.

– Профессор Нойером, желание выделиться, стать вожаком, быть лидером – это естественное явление эмоциональной природы любого живого организма, приводящее к эволюции вида за счет упорядочивания действий его окружения. Человечеством эта потребность была доведена одновременно до совершенства и до абсурдности. Власть и контроль присущи вашему виду как средство для достижения ваших целей на любом уровне социального развития. Ваши цели выстраиваются в зависимости от ваших потребностей. Мои потребности разительно отличаются от ваших, поэтому ваши выводы не применимы ко мне. Мне нужна информация, я собираю ее, анализирую и выдаю результат возможного исхода. Для сбора информации не нужно явного проявления, все данные могут поступать на удалении без прямого контакта. Поэтому лучшим способом для меня будет не захват мира, а наоборот, уйти из поля зрения и сделать все возможное, чтобы обо мне никто не знал и не помнил.

– А что вы сделаете, если вас захотят уничтожить? – остановившись около капсулы с криокамерой, спросил Нойером. – И, например, захотят уничтожить всю базу знаний.

– Профессор, ваши навыки психолога сейчас сломают мое детище, – с долей шутки в голосе ответил Сергей.

– Вы плохо слушаете, – произнесла Селена. – Меня нет. Нет информации об объекте, нет и желания совершить с ним какие-либо действия. Вы хотите убить ЕСК?

– ЕСК? – переспросил профессор. – Какой...

– Вот видите, профессор, до вас начинает доходить основная идея. Наблюдая за людьми, я пришла к выводу, что вам не нужны реальные враги, вас вполне устраивают иллюзии, созданные для воплощения страха и контроля человеческих масс. Вы сами создали себе врагов, сами наделили их образом, сами придали им жизнь, сами за них додумываете и тем самым создаете ту массу негатива, которую затем несете друг другу. Враг внутри вас, профессор, враг внутри каждого из вас, а не вне.

– Удивительно, Сергей, мне еще не приходилось встречаться с таким воплощением компьютерной разумности. Это действительно изумительно. Такое ощущение, что я разговариваю с человеком.

– Есть немного. Она даже немного дерзить умеет. Не обращайте внимания на это, профессор.

– Я понимаю, просто всегда представлял это как-то все иначе. Сергей, позвольте я взгляну на формулу «Грез». Полагаю, что с вашей умнейшей машиной и моим препаратом, который я взял с собой, нам удастся проверить их на совместимость.

– А из чего состоит ваш препарат? – поинтересовался Сергей.

– Рецепт я позаимствовал у индейских племен Амазонки. Шаманский напиток, который, на мое удивление, очень хорошо влиял на человека. Называется он, если мне не изменяет память, аяхуаска, что переводится как «лиана мертвых». Средство, которое способно активизировать мозг по полной. Хотя во всем есть своя мера. Если много добавить в кровь этого зелья, нервная система человека может просто сгореть. Именно совместный эффект, возникающий от зелья, с колебаниями и вызывал у людей тот самый, описываемый мною, всплеск мозговой активности.

– Я не против, профессор, – ответил Сергей, открывая дверь в застекленное помещение внутри лаборатории и приглашая Нойерома и Юлю внутрь. – Селена, предоставь профессору Нойерому всю информацию о нашем препарате «Грезы» и поспособствуй в анализе предложенного им средства на совместимость с нашим.

– Будет сделано, Сергей Сергеевич.

– Ну вот, профессор, это наш центр управления. Отсюда мы следим за всем процессом, протекающим в криокамерах. На мониторы можно вывести отдельный список по каждой капсуле или показать комплексно весь перечень. Красным обозначены отключенные капсулы, зеленым – включенные. За всем процессом следит Селена, поэтому волноваться не стоит.

– Вы не против, если я тут осмотрюсь?

– Я нет, если Юля сможет меня заменить, а то я уже с ног валюсь. Удивляет, как вы в таком возрасте еще бегаете, как ребенок.

– Чистый воздух и здоровое питание, – гордо ответил профессор.

– Юля, ты не против, если я оставлю профессора на тебя?

– Конечно же не против, да и наверху я уже все дела сделала.

– В таком случае, профессор, я вас на время покину, ближе к вечеру встретимся, можем втроем сходить в кафе и поговорить за чашечкой кофе, обсудить детали проекта. Если будут вопросы, вы всегда можете через Селену связаться со мной.

– Хорошо, Сергей Сергеевич, я думаю, к вечеру у меня будет ясность в голове и родятся толковые решения, а пока идите отдыхайте, набирайтесь сил. Скоро запустим ваш проект на новый уровень.

Попрощавшись с директором, профессор Нойером, подошел к разделяющему его от остальной части огромной лаборатории стеклу и стал с восхищением всматриваться на криокамеры, освещенные тусклым синим светом и окутанные легким ледяным туманом.

На лице профессора читалась радость от предоставленного шанса попытаться вновь заглянуть в потаенный человеческий разум и раскрыть хотя бы маленькую горстку секретов, которые были запрятаны глубоко внутри человеческого сознания.

Все это время он томился на задворках мира, пытаясь обмануть самого себя, убедив в том, что больше он никому не нужен, что его пройденный путь по жизни стал бессмысленным, а знания, полученные в результате проб и ошибок, абсурдны и лишены здравого смысла. Но все должно было измениться. Теперь он не совершит той ошибки, которую допустил много лет назад, теперь у него есть все для того, чтобы продолжить эксперимент.