Глава 8 (Часть 2)

– Зараза! – выругался Александр, глядя в глаза сопровождающему их мужчине, не скрывая возмущения оттого, что тот не удосужился вести себя тихо в лесу, в котором любой звук эхом разлетался на сотни метров. – Светлана, оставайся тут и следи за нашим охотником, тебе незачем пока идти дальше, осмотрись внутри дома.

– Как вы еще кого-то умудряетесь ловить в этом лесу? – с риторическим вопросом обратился Александр к мужчине, после чего кинулся бежать вслед за Григорием и бойцами отряда «Тигр».

В лесу раздавались хлопки выстрелов и крики бойцов, среди которых Александр слышал временами и голос Черноземкина.

Подозреваемый бежал в сторону обрыва, про который ранее им рассказывал их проводник, заведший их к хижине.

– У него оружие! Осторожно! – раздались крики бойцов, когда подозреваемый открыл ответный огонь по гнавшимся за ним людям.

– Тебе некуда бежать!!! Ты слышишь меня?! – кричал Черноземкин во весь голос, зная, что Павел слышит его. – Тебе не уйти от нас! Мы тебя все равно достанем! Ты слышишь меня?! Ты покойник!!!

Голос Григория был пропитан злобой, которую раньше Александр никогда не замечал. Видимо, он слишком близко к сердцу принял гибель охранников-конвоиров, перевозивших Павла. И теперь вся эта погоня была для Черноземкина преисполнена местью.

«Он убьет его, если доберется до Павла первым», – думал про себя Александр. Даже если тот не будет оказывать сопротивления, он его просто убьет, и в этом можно было не сомневаться.

Высокие сугробы быстро вымотали Александра, который не был приучен к таким длинным перебежкам. Сказывался и чистый лесной воздух – обилие кислорода быстро привело к эффекту головокружения. Однако Александр продолжал бежать вперед, вслед за Черноземкиным, который был также вымотан, как и он, поэтому сбавлял темп движения, но при этом не переставал выкрикивать слова угрозы в сторону убегающего Павла, силуэт которого мельтешил между деревьев в метрах трехстах от них.

– Я лично вырву сердце из твоей груди!!! – взахлеб кричал Черноземкин.

В воздухе раздались очередные звуки автоматной очереди, после чего послышался одиночный выстрел в ответ. Подозреваемый бежал вперед и уже скоро должен был добраться до обрыва.

Солнце медленно скрывалось за горизонтом, погружая весь лес в сумерки. Еще полчаса – и солнце полностью спрячется за линией, которая разъединяла землю и небо, уменьшая тем самым удачное завершение погони.

Измотанный долгим бегом, Александр остановился, чтобы отдышаться, прислонившись рукой о рядом стоявшую сосну. Неподалеку от него остановился один из бойцов отряда «Тигр», который также переводил дух от неожиданной беготни, которая не входила в их план по такой местности, одновременно пытаясь прицелиться из своего ружья по убегавшему подозреваемому.

– Он нам нужен живым, – обратился Александр к бойцу.

– Тогда скажите ему, чтобы он остановился и сдался. Нам дана команда взять его любой ценой и при сопротивлении стрелять на поражение.

В воздухе прозвучал глухой выстрел. Пуля со свистом вылетела из дула ружья и на огромной скорости врезалась в дерево, напротив которого секундой ранее пробегал подозреваемый.

– Везучий гад, – приподнимаясь с колена, сказал боец и, закидывая ружье за спину, побежал дальше, оставляя Александра позади.

Сделав глубокий вдох и переборов усталость, Александр двинулся вслед за группой, временами спотыкаясь о занесенные снегом упавшие ветви деревьев.

***

Павел бежал вперед, временами отстреливаясь от преследующих его бойцов. Однако, как он ни старался оторваться, они его нагоняли и рано или поздно достанут своими снайперскими выстрелами.

Виляя между деревьями, Павел пытался сбить прицельные выстрелы. Однако пару раз казалось, что пули пролетали в паре миллиметров от него.

Глубокий снег мешал ему быстро бежать, однако этот же снег замедлял и его преследователей. Упав на холодный снег, он быстро развернулся назад и, выставив пистолет перед собой, направил его в сторону приближающегося бойца, до которого было не больше ста метров. Взведя курок, Павел попытался прицелиться, прищурив один глаз и затаив дыхание.

И вот в воздухе раздался громкий звук выстрела. Пуля, вырвавшаяся из пистолета, на высокой скорости устремилась вперед. В следующее мгновение она вонзилась в левое плечо бойца, не прикрытое бронежилетом.

От силы вонзившейся на огромной скорости пули боец повалился на землю и, схватившись за окровавленное плечо правой рукой, попытался закрыть рану, чтобы кровь не так сильно струилась, одновременно выстреливая беспорядочными очередями в сторону Павла.

К раненому бойцу тут же подоспел другой боец, следовавший за ним. Сделав пару неприцельных выстрелов в направлении Павла, он схватил за одежду лежавшего на снегу бойца и стал оттаскивать его за ближайшее укрытие.

Увидев, что преследователи находятся в замешательстве, Павел встал из сугроба и, спрятав пистолет за спину, уже собирался бежать дальше, как вдруг нечто со страшной силой ударило его по пояснице, повалив на землю. Жгучая боль разошлась по всей спине, прижигая кожу, словно огонь. Пуля, выпущенная Черноземкиным, угодила прямо в рукоять пистолета, который секундой ранее Павел спрятал за спину.

Оклемавшись от неожиданного удара и поняв, что его не подстрелили, Павел быстро вскочил на ноги и скатился кубарем с возвышенности, скрывшись в ближайших зарослях, которые мешали прицельно стрелять почти добравшемуся до него Черноземкину.

И вновь Григорий закричал, посылая в сторону убегающего слова проклятья. Из последних сил Черноземкин продолжал бежать за Павлом дальше. Однако силы его уже были на исходе, и он постоянно падал, проваливаясь в глубокие сугробы, отчего ярость с еще большей силой накатывала на него.

– Тебе не уйти!!! – кричал от безысходности Григорий.

Через пару минут Павел добежал до крутого обрыва, остановившись в паре метров от его края. Оглянувшись назад и видя приближающихся к нему людей, он решился на отчаянный шаг.

Шестидесятиметровый обрыв не сулил ничего приятного, и хотя внизу лежал снег, что скрывалось под ним, Павел не знал. Собравшись с силами и закрыв глаза, он сделал шаг вперед и спрыгнул вниз в направлении неизвестности, полагаясь на волю случая.

***

Светлана осторожно приоткрыла входную дверь и вошла внутрь хижины, осматриваясь внимательно по сторонам и пытаясь уловить любые детали, которые могли ей подвернуться.

Первое, на что она обратила внимание, это исписанные стены, на которых были нанесены непонятные буквы и символы.

Было видно, что Павел ожидал незваных гостей: окна были забиты досками, а в углу наспех приготовленное укрытие, состоявшее из перевернутого стола, для надежности обставленного металлической пластиной.

В противоположном углу, около печки, прямо на полу валялись остатки мяса и костей убитых животных, вокруг которых кружились десятки трупных мух.

От ужасного зловония разлагающейся плоти к горлу Светланы подступил рвотный комок, который она с трудом сдержала, прикрыв нос платком.

– Ну и мерзость, –выговорила с отвращением вслух Светлана, поворачиваясь в сторону искусственного укрытия в углу.

Осматривая груду досок и металлических пластин, Светлана наткнулась на небольшую записную книжку, которая валялась внутри баррикады. Приподняв книжку, она осторожно начала перелистывать сплошь исписанные и разрисованные различными иероглифами страницы, пытаясь понять смысл сделанных, как она предположила, Павлом заметок.

Запись первая

Не знаю, какой сегодня день и час.

Найденное мною временное убежище оказалось очень удачным. Тут я сумел раздобыть запрятанное оружие в секретном тайнике в полу и патроны к нему.

Наконец смог согреться, растопив печь. Поспать нормально так и не смог. Кошмары не дают нормально закрыть глаза. Иногда мне кажется, что я это не я.

Часто проваливаюсь будто бы во тьму, после чего, очнувшись, оказываюсь совсем в другом месте. Такое ощущение, что моим телом кто-то управляет, и мне сложно совладать с этой силой.

Галлюцинации усиливаются. Образ являющегося старика меня сводит с ума. Его ужасный голос, смахивающий на шипение змеи, вызывает у меня отвращение. Он говорит мне убивать, он заставляет воздать по заслугам тем, кто вытворил это с нами.

День следующий.

Опять не удалось нормально поспать. Головные боли усилились, а этот старик теперь постоянно что-то бубнит себе под нос.

Ближе к вечеру сумел подстрелить маленького оленя. Впервые нормально поел за эти долгие дни. Может быть, теперь получится уснуть.

***

Я не знаю, как я убил тех людей, я до сих пор не могу вспомнить тот вечер. Сегодня утром со мной произошел похожий случай: я сидел у печи, а затем неожиданно провалился в темноту. Очнувшись, я оказался рядом со стеной, исписанной символами, руки были испачканы кровью. За окном в этот момент было уже темно. Целый день, а может, и дольше, я был кем-то другим, у меня нет счета времени. И я ничего не помню.

***

Сегодня утром сумел поспать. Первый раз за все это время в голове была тишина. Однако этой ночью произошла странная вещь: я очнулся посреди леса вдали от хижины, хорошо, что на снегу остались мои следы, по ним я вернулся обратно.

Светлана внимательно вчитывалась в записи, оставленные Павлом, в которых открывалась ужасная правда того, что ему становилось все хуже и хуже. И даже если его не настигнет рука правосудия, то, видимо, жить ему без вмешательства медицинской помощи осталось недолго.

Во дворе раздались мужские голоса, среди которых она узнала знакомый голос Александра. Мужчина, который оставался с ней все то время, пока она обследовала дом, находился на улице и нервно выкуривал сигарету за сигаретой, не вымолвив при этом ни слова.

Выйдя на улицу, она сразу почувствовала хлынувший ей прямо в лицо прохладный ветерок, принесший с собой чистый и свежий воздух, который после зловония внутри хижины был на вес золота.

– Что с ним? – спросила Светлана, обращаясь к Александру и глядя, как один из бойцов, плечо которого было на скорую руку перебинтовано, медленно шел рядом с поддерживающим его другим бойцом в черной маске и двумя автоматами, закинутыми за спину.

– Подозреваемый подстрелил. Хорошо, что не насмерть, иначе было бы хуже.

– А что с подозреваемым?

– Скрылся. Спрыгнул с обрыва, не знаю, каким чудом, но он выжил, хотя, видимо, и повредил себе ногу – убегал в сторону леса прихрамывая. Пара человек пошли в обход, но, пока они спустятся, он уже уйдет. Сейчас Черноземкин просит дать ему вертолет для поисков, но в любом случае поиски возобновятся только завтра. А сейчас все силовики ближайших населенных пунктов подняты на ноги и выставляются блок-посты на дорогах, больше пока мы ничего сделать не сможем. Рано или поздно его поймают.

Григорий прошел почти в паре метров от Светланы, не выронив ни слова, и направился к машинам.

– Черноземкин чуть не подстрелил Раттена, – сказал Александр, после того как Григорий отошел подальше.

– Не нравится мне все это. Особенно действия Черноземкина, – ответила, провожая взглядом Григория, Светлана.

– А у тебя тут что? – поинтересовался Александр, не зная, что ответить на подозрительность Светланы.

– Вот, – протягивая записную книжку Александру, сказала Светлана, – тут Раттен делал свои заметки.

– Что-нибудь интересное нашла?

– Пока только понятно то, что Раттен – это ходячая пороховая бочка. Он уже не может контролировать себя. А это может привести к новой череде убийств. Ему нужна срочная госпитализация, думаю, он не протянет до начала весны, даже если его никто и не подстрелит.

– Что будем делать с хижиной?

– Сюда он уже не вернется, но на всякий случай оставь тут на пару дней охрану.

– Хорошо, скажу Черноземкину, чтобы оставил тут своих. Пойдем в машину, чего-то мне немного нехорошо от всей этой пробежки. Давно я так не бегал.

– Пойдем. Только Черноземкину о том, что я нашла, ни слова, я знаю, что вы с ним приятели, но я прошу тебя пока молчать об этой улике.

– Хорошо, молчу как рыба.

Вернувшись обратно к машинам, Светлана увидела стоявшего рядом с автомобилем взъерошенного Черноземкина, который с кем-то разговаривал по мобильному телефону на повышенных тонах.

Заметив Светлану и Александра, Григорий сбавил повышенность в голосе и стал вести более спокойный разговор, больше слушая человека на другом конце и лишь изредка просто поддакивая с недовольным выражением на лице. Завершив разговор, Чреноземкин отдал распоряжение бойцам, после чего направился к своему автомобилю, в котором его уже дожидались Александр и Светлана, согревавшиеся внутри салона.

– Светлана, вы нашли что-нибудь внутри хижины? – спросил Григорий сразу же, как оказался внутри салона.

– Ничего интересного. Стена разрисована рисунками, думаю, рисунки он нанес с помощью крови мертвых животных, которые валяются там же, но для точности нужна экспертиза. Еще куча досок, из которых Раттен сделал что-то вроде укрытия, кастрюлю, ружье. И... – сделала протяжную паузу Светлана, – и все.

– Я попал ему в спину, я видел, как он упал. Не понимаю. На снегу даже крови не было, – со злостью в голосе ответил Григорий. – Он просто поднялся и скрылся в зарослях.

– Он не сможет уйти. Если бы вы оцепили округу раньше, до того, как мы сюда прибыли, возможно, мы бы его и поймали уже, – ответила с укором Светлана.

– То есть, по-вашему, это я сорвал операцию? Если бы не...

– Если бы не этот мужик, – перебила Черноземкина Светлана, – вы б даже не знали, где искать подозреваемого. Взяв с собой неподготовленного человека, вам надо было заранее продумать о своих действиях и быть готовым ко всему. А с учетом того, кого мы ловим, силы должны были быть задействованы по максимуму до начала облавы, а не по факту его провального результата.

Черноземкин, не скрывая раздражения, завел машину и, дернув рукоять, переключился на заднюю передачу, после чего, нажав на педаль газа, стал медленно сдавать назад.

Автомобиль Черноземкина в сопровождении еще одной машины спецотряда с раненым внутри сотрудником и сопровождавшим их в этом пути мужчиной медленно выехал с заснеженной дороги и направился в сторону столицы.

Всю дорогу Григорий молча вел машину, раздумывая над высказанным замечанием Светланы. Слова, которые задели его за живое. В это же время Светлана раздумывала над тем, что рассказывать Игорю Николаевичу. Она хорошо понимала, что если бы не личностные факты, вырвавшиеся наружу во время погони, то даже при том, что их подозреваемый сумел выскользнуть вначале, его можно было словить, если бы была дана команда с самого начала направить часть людей на машине в сторону обрыва, о котором их заранее предупреждал Семен Семенович, а вторую часть отправить за ним пешими. Однако вместо этого отряд, словно стадо баранов, кинулся бежать сломя голову за преступником и целенаправленно провоцировать подозреваемого на проявление агрессии.

С этими мыслями и опасаясь проявляющейся агрессии Черноземкина в этом деле, она решила написать рапорт об отстранении Григория от этого расследования, чтобы иметь больше шансов поймать подозреваемого живым до того, как тот, возможно, умрет от естественной и обостряющейся болезни.