Из ада не сбежать

    для меня важно               чтобы вы оставляли                 звезды и комментарии,                  этим вы помогаете продвигать                    историю, и мне от этого                        безумно приятно, спасибо❤️___________________________________

Он замер.

Пальцы, которыми он только что нежно гладил мой бок, остановились, будто он вдруг окаменел. Его дыхание стало неровным, взгляд застыл, и я почувствовала, как мышцы его спины напряжённо сжались под моей ладонью. Сидел рядом, неподвижно, молча, будто всё, что только что было — тёплое объятие, тихий шёпот, мягкая защита — стерлось и растворилось в этих трёх моих словах: «мне кажется, я немного Лину убила...»

— Чё?.. — голос его был хриплым, будто застрял в горле.

Я не смотрела на него. Не могла. Лежала, прижавшись к подушке щекой, смотрела в одну точку и ощущала, как от этой фразы воздух в комнате стал плотнее, как туман, как гроза перед разрядом.

Он встал.

Резко. Без слов.

Одеяло соскользнуло с его плеч, и я только краем глаза увидела, как он проходит к окну. Спина прямая, челюсть сжата, руки сжались в кулаки. Он стоял, не двигаясь, смотрел куда-то наружу, в этот июньский полдень, в шумную Казань, в лето, в которое мы зачем-то снова вернулись, будто не знали, что встретим здесь только больше хаоса.

— Это... пиздец, — выдохнул он, почти шёпотом, но так, что каждое слово звенело в комнате, как стёкла, что дрожат при взрыве.

Он повернулся ко мне.

И тишина между нами стала звоном. Молчание громче любой ссоры. Его глаза искали мои — не с упрёком, не с гневом, нет. С этим странным, диким, невыносимым удивлением. С тем самым «ты серьёзно?» во взгляде, который ломает сильнее крика.

— Расскажи, — наконец сказал он. Голос сухой. Без эмоций. Монотонный.

Я села, обняв колени руками. Голая, босая, волосы спутаны — настоящая девочка с разбитой реальности. И начала говорить, не зная, что именно скажу. Всё вывалилось — сумбурно, хрипло, но с каждым словом будто тяжесть с плеч спадала. Я рассказывала, как пошла проветриться, как встретила Лину, как она начала провоцировать, издеваться, как у меня в голове всё свело, и я просто не выдержала. Как волосы в кулаке, как этот переулок, пустой, знойный, пыльный. Как удар. И ещё. И этот звук, как кожа по кирпичу. И её тело, обмякшее, безвольное. Как я плевала, как ушла, злая, будто вся планета против меня.

— Она просто упала, Валера, — я смотрела ему в глаза, почти умоляя. — Я не знаю. Может, просто сознание потеряла. Может... может, ничего страшного. Или... наоборот.

Он выдохнул. Сел на край кровати, сжал виски руками.

— Это... это, блядь... пиздец, — повторил он и покачал головой.

Больше он не говорил ничего.

Прошло минут пятнадцать. Может, больше. Время потекло иначе. Мы не говорили. Просто сидели в тишине. Он уткнулся лбом в ладони, я молча смотрела в пол. Потом он медленно лёг рядом. Не спрашивал, не обвинял, не расспрашивал — просто лёг. И положил руку мне на талию. Я подалась ближе. Без слов. Наши тела соприкоснулись — тихо, медленно, без страсти, просто как два человека, которым некуда больше идти.

Он провёл пальцами по моей спине. Легко, как ветер. Вдохнул в мои волосы.

— Хочешь, просто... отдохнём? — тихо спросил он.

— Да, — прошептала я.

Мы оба молчали, просто лежали, уставшие до костей, до сердца. На улице гудел город, в коридоре поскрипывал пол, кто-то прошёл мимо, но мы не шевелились. Только тихий его голос спустя почти полчаса:

— Если что — мы справимся. Любую хуйню переживём. Главное, чтоб ты рядом была.

Я сжала его руку в своей.

⸻

Часов в пять вечера мы, наконец, вылезли из кровати. Сначала я — в футболке Валеры, босиком, волосы нечесаные. Пошла на кухню, просто за водой. Валера прошёл следом, молча, только мельком провёл рукой по моим плечам.

— Есть что-нибудь? — спросил он, заглянув в холодильник.

— Холодильник пуст. Надо идти в магазин, — я вздохнула и закрыла дверцу.

— Давай вместе? — предложил он.

— Только если ты несёшь пакеты.

Он кивнул и пошёл одеваться, а я перекинула волосы на одну сторону, умылась, быстро привела себя в порядок, натянула лёгкое платье — просто, как на автомате.

Магазин был в двух кварталах. Летний воздух бил в лицо, пахло деревьями и пылью. Люди ходили мимо, смеялись, кто-то играл с собакой, дети ели мороженое. Всё это было где-то вне меня, вне нас — словно мы с Валерой шли в собственном пузыре, где не существовало ни добра, ни зла, только напряжение и попытка забыться.

Он взял меня за руку. Крепко. Сильно. Так, будто я могла снова сорваться и снова кого-то убить, если он не удержит.

Мы купили продукты — макароны, фарш, овощи, хлеб, сыр, пачку кофе. Он взял чипсы и лимонад. Я положила шоколадку. Мы не говорили — всё было без слов. Только глаза, касания, и редкие полувздохи.

⸻

На кухне я резала овощи. Он крутил фарш, жарил на сковородке, дышал рядом. Было ощущение, будто мы женаты сто лет. Он — в домашних шортах, без футболки, с чуть растрёпанными волосами, танцую возле плитки, чуть улыбаюсь, будто всё не так уж плохо.

— Знаешь, — вдруг сказал он. — Я всё равно за тебя. Даже если ты всех поубиваешь.

Я обернулась к нему и засмеялась. Улыбка вышла настоящей. Тёплой. И чуть грустной.

— Только не делай этого часто, — добавил он, кидая лук в сковородку.

— Обещаю, только по выходным, — я подмигнула и разлила по бокалам колу со льдом.

Ужинали в зале. Прямо на полу. Я принесла покрывало, Валера включил старый телевизор — поймали какой-то фильм с драками. Он подкладывал мне макароны, я ему — салат. Мы ели, смеялись над дешёвыми спецэффектами, он клал голову мне на колени, я перебирала его волосы.

Иногда молчали. Иногда просто смотрели в экран, будто это и есть наш способ пережить всё. Спокойно. Без бурь.

Он рассказывал, как в детстве мечтал быть каскадёром. Я смеялась и говорила, что с его рожей он бы точно был героем боевика. Он смеялся, кивал, поднимал брови, изображал пафосные фразы.

Чуть позже мы отнесли посуду в раковину, не мыли — просто поставили. Я уронила ложку, он поднял и поцеловал мне руку. Я усмехнулась, зевнула. Он провёл пальцами по моей щеке.

— Спать хочешь?

— Уже да.

Он кивнул, обнял меня за талию и повёл в комнату.

Кровать встречала мягко. Я залезла под одеяло, он — рядом. Свет не включали. Комната тонула в полумраке, лишь с улицы тянулся тёплый отсвет фонаря. Валера перевернулся на бок и уткнулся носом в мои волосы.

— Всё будет нормально, Красивая. Усни. Я рядом.

— Ты обещал, — прошептала я, закрывая глаза.

— Обещаю ещё раз.

Он обнял меня крепко, будто боялся, что я растворюсь. И я — впервые за весь день — почувствовала, как усталость сковывает тело. Тяжесть ушла. Глаза закрылись.

И я уснула.

⸻

Утро было ленивым.

Тело приятно гудело после сна, когда я открыла глаза и увидела, как мягкий свет пробивается сквозь занавески. Воздух в комнате был тёплый, уютный, и пахло так по-домашнему — немного кофе, чуть-чуть табака и чем-то тёплым, знакомым, его кожей. Я повернула голову — Валера лежал рядом, на спине, с одной рукой, закинутой за голову, волосы растрёпаны, губы приоткрыты... Он выглядел как человек, который в своей жизни выстоял уже тысячу бурь, и всё равно остался красивым.

Я чуть приподнялась на локте и уткнулась носом в его плечо. Он глубоко вдохнул, не открывая глаз, потом хрипло пробормотал:

— Доброе утро, Красивая.

— Доброе, — выдохнула я и потерлась носом о его шею.

Он повернулся ко мне, провёл рукой по моей талии, медленно, с ленивой нежностью, будто гладил любимую книгу, которую перечитывал не раз. Его пальцы прижались к моей пояснице, и я невольно прижалась ближе.

— Как ты? — спросил он негромко, без давления, просто чтобы услышать.

Я кивнула, зарываясь лицом в его кожу.— Пока не думаю, просто хочу побыть с тобой.

— Тогда просто побудем, — сказал он, целуя меня в висок.

Мы так и лежали ещё минут десять, не двигаясь, как будто прятались от всего мира под этим одеялом, в этой комнате, в его объятиях. Но в конце концов желудки напомнили о себе, и мы нехотя встали. Валера пошёл на кухню, я — в ванную. Вода была ледяная, но это даже помогло — немного встряхнула. Быстро умылась, собрала волосы в небрежный хвост, накинула удобные джинсы и его  футболку.

На кухне пахло жареными яйцами, хлебом и чем-то ещё уютным — Валера стоял у плиты в спортивных штанах, босиком, держа сковородку одной рукой, а в другой — чашку кофе.

— Готовлю завтрак для любимой женщины , — сказал он с ленивой улыбкой, — кстати, ты снова в моей футболке.

— Потому что в ней мне спокойнее, — я подошла и обняла его со спины, прижавшись лбом к его лопатке.

— Тогда буду покупать тебе такие же тоннами, — ответил он и поцеловал меня через плечо.

Мы позавтракали, молча, но это была та тишина, в которой хорошо — ничего не давит, не гнетёт. Он сидел напротив, ел, утирая губы рукой, а я наблюдала, как он двигается. Потом он отставил тарелку, потянулся, треснул шеей и сказал:

— Пора бы уже в качалку наведаться, а то расслабились совсем.

Я кивнула — идея была хорошая. Мы быстро собрались: кроссовки, спортивные штаны, я собрала волосы в хвост потуже. Валера кинул кошелек в карман и, проходя мимо меня, шлёпнул по попе:— Погнали, чемпионка.

— А ты сам не развалишься там? — хмыкнула я, разглядывая его плечо, где ещё оставались следы побоев.

— Ещё увидишь, кто кого разнесёт, — усмехнулся он.

Мы вышли на улицу — Казань встречала нас прохладой и лёгким солнцем. Дорога до качалки прошла легко — я чувствовала, как с каждым шагом что-то внутри будто отпускало. На подходе к зданию уже слышался характерный звон железа и крики "давай-давай".

Когда мы зашли внутрь, нас встретили одновременно и смех, и шум — почти все были здесь. Марат в майке, по пояс голый, жонглировал гантелями, как циркач, Зима спорил с каким-то пацаном по поводу техники жима, а Сокол сидел на лавке, курил и щурился на всех, как строгий дед.

— Ну ни хрена себе! — воскликнул Марат, завидев нас. — Кто пришёл, звёзды вернулись!

— Где вы пропадали, гроза района? — поддел Сокол. — Мы тут уже ставки делали, когда вы появитесь.

Я рассмеялась и подошла к Крис, которая сидела с бутылкой воды в углу.— Ну и где ты ночевала, а?

Крис откинула голову назад и закатила глаза.— Этот кретин нас выгнал, — она кивнула в сторону Валеры. — Ну мы с Зимой пошли к нему. Ага, у него дома были. Познакомилась с его родителями — и ты не поверишь, я им понравилась.

— Да ладно? — удивилась я.

— Ага. Мать его даже сказала, что я красивая и с характером. Я ей: "Тётя Лида, спасибо", — и чуть не сдохла от стыда. Но вроде нормально.

Я хохотнула, а Валера рядом хмыкнул.

— Всё, теперь твоя очередь знакомиться. Будем всем коллективом собирать приданое, — добавил Зима и хлопнул Валеру по спине.

— Да не дави на пацана, — вставил Марат. — Он только от шока отошёл, что влюбился.

Смех покатился волной. Мы все переглянулись, и на секунду мне показалось, что вот оно — нормальное утро, нормальные друзья, обычная качалка.

Но всё это разлетелось в щепки через секунду.

Дверь распахнулась с грохотом.

Будто граната взорвалась — в зал ворвался Вова. В его глазах была настоящая буря. Он швырнул сумку, с такой силой, что она ударилась о стену. Лицо перекошено, руки дрожат. Он шёл прямо ко мне.

— Ты! — прорычал он и схватил меня за руки, сжал так, что я вздрогнула. — Ты охуела, да?! Что за хуйня опять, а?!

— Адидас ! — закричал Валера, но я даже не успела развернуться.

Он начал меня трясти, так, что волосы высыпались из резинки, а в груди зашевелился страх.

— Что ты натворила, а?! Ты в своём уме, блядь?!

Но в ту же секунду Валера резко подскочил. Его кулак врезался в грудь Вове, и тот отлетел на шаг назад. Валера встал между нами, заслонил меня собой, раскинув руки.

— Ты совсем ёбнулся?! — прошипел он. — Что ты творишь, а? Она твоя сестра!

— А ты знаешь?! — Вова показал пальцем в мою сторону, всё ещё тяжело дыша. — Ты знаешь, что она натворила?

Тишина. Полная. Будто в зале вырубили всё — и свет, и воздух.

Все замерли.

— О чём базар-то вообще? — голос Валеры прозвучал глухо, но чётко, будто он заранее чувствовал, что сейчас услышит нечто совсем нехорошее.

Вова стоял, едва дыша, сжатые кулаки дрожали у бедер, как будто только что вынули из кипятка. Он повернулся к Валере резко, с остекленевшими глазами, полными злобы, обиды и усталости.

— Дома менты. — голос у него был сорван, глухой, будто он всю ночь кричал в подушку. — Мама плачет. Отец... теперь ещё больше тебя ненавидит.— Он обратился ко мне.

Сделал шаг вперёд и ткнул пальцем в грудь Валеры, с такой силой, что тот чуть качнулся назад.

— Лина, ТВОЯ, — он выделил каждую букву, — лежит в больнице. С сотрясением мозга. Вся в ранах. Ей пиздец.

Тишина. Давящая, тяжёлая, как будто весь зал вдруг вымер. Даже железо перестало лязгать, и где-то в углу перестал тикать спортивный хронометр.

Я стояла в центре этой тишины, будто замороженная. Ничего не слышала, кроме своего сердцебиения. Слова Вовы, одно за другим, падали в голову тяжёлыми каплями. "Мама плачет." — защемило в груди. "Отец ненавидит тебя." — горло сжалось. "Сотрясение." — пустота. Мне не было страшно. Не было стыда. Я просто не верила, что это происходит со мной.

А Валера смотрел на Вову спокойно, прямо, даже слишком хладнокровно.

Он вдруг ухмыльнулся и чуть качнул головой.— Это теперь не твоя забота. — тихо, почти шепотом, но отчётливо. — Ещё раз пальцем её тронешь — не обессудь. Не посмотрю на то, что ты старший.

Все просто окаменели.

Я даже не дышала, не двигалась. Казалось, если сейчас моргну — время снова пойдёт, и всё это рухнет на меня с удвоенной силой.

Вова опешил. Он будто не ожидал такого ответа. Его губы задрожали, он смотрел на Валеру, как на чужого, как будто только сейчас увидел его по-настоящему.

— Тогда пиздуй и разбирайся сам. — сказал он резко, бросил взгляд на меня, в котором было и презрение, и усталость, и то странное, что всегда стоит за обидой на родного человека. — Я в этом участвовать не буду.

Он развернулся. Дверь грохнула так, что стены качнулись.

В зале повисла пустота. Даже воздух перестал двигаться.

Валера молча обернулся ко мне. Я стояла, будто в стеклянном коконе. Сердце било в ребра, как будто его хотели вырвать наружу.

— Красивая... не переживай. Разрулим. — голос у него был мягкий, спокойный. Но в глазах что-то другое. Холоднокровие, скрытая злость.

Я знала, не на меня. На Вову, на всю ситуацию. Но одно я знала, он не оставит меня, будет за меня. Всегда.

— ТЫ ЧТО, СЕРЬЁЗНО?! — заорал Марат, резко врываясь в вакуум молчания. — Ты правда отпиздила Лину?! Прямо вот... вьебала её?!

Крис фыркнула и откинула назад волосы.— Если бы я знала, что она рядом — её бы вообще уже не было в живых. — спокойно, как будто речь шла о ком-то из телевизора.

Зима, до этого стоявший в стороне, пожал плечами.— Авантюристка, успокойся.

Но я не слышала никого. Я посмотрела на Валеру, не мигая, и шепнула:— И что теперь?..

Он подошёл ближе, провёл рукой по моему плечу, медленно, как будто боялся испугать.

— Либо прятать тебя, либо идти и признаваться. Крис всё равно отмажет.

— Эй, Турбо, — вдруг крикнула Крис, не оборачиваясь. — Не пизди за меня. У меня уши горят.

Валера усмехнулся, не глядя в её сторону.— Заткнись уже, а.

Я опустила глаза. Всё внутри крутилось, как барабан в стиралке. Меня трясло от напряжения, но снаружи я оставалась спокойной.

— Я хочу домой. — тихо, но отчётливо.

Валера вздохнул. На секунду прикрыл глаза. Потом кивнул.— Рядом буду.

Крис, Марат и Зима уже поняли, что мы уходим, и тут же метнулись за нами, как тени. Мы шли по улице, шаги тихо били в асфальт. Валера держал меня за руку, крепко, но бережно, как будто я могла рассыпаться от одного порыва ветра.

Свет фонарей мерцал на его лице, волосы чуть прилипли к вискам. Он ничего не говорил. И я молчала.

Я знала, что впереди будет ещё хуже. Но пока он держал мою руку — я могла идти.

Я остановилась перед подъездом, замерла, глядя вверх — на тёмные, мутные окна квартиры, за которыми уже горел свет. Воздух будто бы сгустился, как перед грозой. В груди сдавило. Хотелось выкурить ещё одну, но руки дрожали, и в горле стоял дым от той, что выкурила по дороге. Валера стоял рядом, крепко держал меня за руку, а за спиной, в полуметре — Крис и Зима. Марат остался у лавочки, курил и бормотал под нос, что нам всем крышка.

Я выдохнула и резко развернулась к ребятам.

— Останьтесь тут, — сказала твёрдо, хотя внутри всё сжималось. — Я сама.

Крис сразу вскинула бровь, шагнула вперёд и скрестила руки на груди.

— Ты чё, дура? — буркнула. — Я твой личный адвокат, ты вообще без меня даже слова говорить не имеешь права.

Я смотрела на неё секунду, потом хмыкнула и устало кивнула.— Ладно... Идём.

Мы втроём — я, Валера и Крис — медленно пошли к подъезду. Ступени были мокрыми,  от воды, которую кто-то недавно разлил. Ноги проскальзывали, сердце било в висках. С каждым шагом вверх становилось всё тяжелее.

На втором этаже я остановилась. За дверью слышались голоса — низкие, напряжённые, прерывистые, будто спорили. Один женский — хриплый, всхлипывающий. Мама. Мама плачет. Я замерла. Губы дрогнули. Страх был не из-за ментов. Не из-за того, что я могла попасть под статью. Я боялась встретиться с её глазами.

Валера, почувствовав, как я сжалась, накрыл мою руку своей, тёплой и крепкой. Я медленно выдохнула. Пальцы тряслись.

Я нажала на звонок.

Дверь открыли почти сразу.

Первое, что я увидела — это лицо отца. Серое, искажённое. Он даже не удивился. Он будто стоял там и ждал. За ним — двое ментов в форме, один из них держал папку. И мама... мама сидела на стуле в прихожей, лицо всё в слезах, глаза красные, как будто не моргала всё утро. Когда она увидела меня — всхлипнула громче.

— Ты... — прошипел отец, шагнув вперёд. — Это ты! Наконец-то! — голос сорвался в гортанный хрип.

Я не успела ничего сказать.

Он замахнулся.

Всё произошло за долю секунды — я даже моргнуть не успела, как Валера резко шагнул вперёд и встал между нами, заслонив меня всем телом.

— Не смейте, — тихо, но жёстко сказал он. — Не прикасайтесь.

— Ты... — Отец ткнул в него пальцем, весь багровея. — Это всё из-за тебя! Ты втянул её в это! Бандит, сука! Сядете оба! Ты думаешь, я тебя боюсь? Думаешь, ты крутой? Это тебе не улица, сынок, тут всё по-настоящему!

— Я сам себя не втягивал, — бросил Валера, не дрогнув. — И не вам судить, кто тут кого.

— Замолчи! — отец заорал, как раненый зверь. — Ты! Ты мне дочь испоганил! Она теперь сядет! Она теперь, как вы все — шваль уличная!

Я стояла за спиной Валеры, дыхание застряло в груди, пальцы сжались в кулаки. Хотела что-то сказать, но не могла. Только смотрела на отца — и не узнавала его. Это был не тот человек, что учил меня ездить на велосипеде. Не тот, кто варил кофе по утрам и клал мне в портфель яблоко. Это был зверь.

— Добрый день, — раздался в этот момент сухой, усталый голос.

Мы обернулись. Один из ментов шагнул ближе и вытащил из кармана удостоверение.

— Капитан Смирнов. — Он посмотрел прямо на меня, с выражением лица, как будто мы были соседями, которые встречаются слишком часто. — Мы с вами, барышня, уже видимся слишком регулярно.

Я закатила глаза.— Что, скучаете? — буркнула устало.

Он усмехнулся уголком губ, но не ответил.

Позади продолжал всхлипывать мама. Папа молчал, будто пытался сдержать себя, чтобы не взорваться вновь.

— Что у вас есть на меня? — я смотрела на капитана прямо, не отводя глаз.

— Свидетельские показания. — Он кивнул на папку в руках. — Ангелина Васильева, поступила в больницу с сотрясением мозга, подозрением на перелом скулы и несколькими рваными ранами. Последнее, что она помнит — это ваша рука. Ну и, судя по всему, стена. Мы бы хотели задать пару вопросов.

— Без адвоката — ничего, — тут же сказала Крис, шагая вперёд.

Смирнов поднял бровь.— А вы?

— Кристина Власова, — твёрдо произнесла она. — Закончившая Юридический факультет Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова. И вам придётся иметь со мной дело.

Он хмыкнул и что-то записал в блокнот.— Ну что ж. Мы не собираемся никого тащить за шкирку. Пока. Но будем на связи.

Он махнул рукой второму, и они начали собирать документы. Я обернулась к матери. Она всё ещё плакала, глаза пустые, взгляд — в пол. Не смотрела на меня ни разу. Ни одной секунды.

Было ощущение, будто я мертва для неё.

Отец отвернулся. Я увидела его плечи, как у скалы — квадратные, зажатые. Он больше не сказал ни слова.

Смирнов кивнул на прощание:— Не уезжайте. Мы скоро.

И с этими словами они вышли.

Я осталась стоять в прихожей, не двигаясь. Воздух казался вязким, как кисель. Валера посмотрел на меня и тихо вздохнул, обнял за плечи.

— Красивая... — шепнул. — Всё будет нормально.

Я не ответила. Только прижалась к нему лбом. Грудь ныла. Сердце как будто ушло в пятки.

А потом я подняла голову и прошептала:— Я тоже тебя люблю.

Мы стояли в тишине. Только шаги ментов в подъезде отдавались эхом — глухо, тягуче, как пульс в висках. Дверь за ними захлопнулась, и в квартире снова воцарилась давящая, мутная тишина, от которой сжимались зубы.

Папа стоял спиной к нам, тяжело дышал, будто после драки. Руки его дрожали. Мама ушла в комнату, мы слышали, как она опустилась на диван и закрыла лицо руками. Усталая, разбитая, мокрая от слёз. Но почему-то всё внутри меня оставалось холодным. Не злилась. Не жалела. Просто чувствовала, как сердце превращается в камень.

— Пойдём, — прошептал Валера, склонившись к моему уху, — тут нам делать нечего.

Я кивнула. Обернулась к Крис, она всё ещё стояла, скрестив руки, взгляд у неё был колючий, но внимательный. Не дрожала. Не суетилась. Просто смотрела и ждала — как только появится угроза, сразу вцепится.

— Пошли, — сказала я тихо. — Дома мы всё равно чужие. __________ ТГК: Пишу и читаю🖤 оставляйте звезды и комментарии ⭐️