Предел

           для меня важно чтобы вы оставляли звезды и комментарии, этим вы помогаете продвигать историю, и мне от этого безумно приятно, спасибо❤️___________________________________Утро.

Я проснулась от тепла — мягкого, проникающего, как солнце сквозь прозрачную ткань. Оно исходило не от окна, а от тела, что лежало рядом. Валера. Он дышал ровно и глубоко, крепко спал, прижавшись ко мне, как будто даже во сне не хотел отпускать. Его рука тяжело лежала на моей талии, пальцы чуть сжаты, а губы — едва тронули моё плечо.

Я повернула голову, тихонько, не разбудив. И как будто впервые увидела его снова. Лицо немного уставшее, с лёгкой синевой под глазами, но всё равно — до невозможности красивое. Щетина на подбородке, нос, чуть вздёрнутый, ресницы, которые были длиннее моих. И это тело — сильное, грубое, исцарапанное, в синяках, но всё равно — чёрт возьми, идеальное. Бёдра, живот, ключицы. Даже шрамы на плечах казались мне чем-то важным. Его дыхание обжигало кожу, будто он и во сне был горячим, настоящим... моим.

‼️🔞дальше сцена 18+, если вам нет 18 или вам неприятно такое читать- листайте к следующему знаку🔞‼️

Я осторожно провела пальцами по его спине. Он вздрогнул, но не проснулся, а только сильнее прижал меня к себе, его грудь уткнулась мне в шею. Он что-то пробормотал, губами коснувшись моей кожи. Мурашки прошли по спине. Я затаила дыхание. И вдруг — почувствовала, как его ладонь медленно, но уверенно скользнула по моему бедру. Прямо под шортами.

— Проснулся? — прошептала я, уже зная ответ.

Валера не открыл глаз, но уголки его губ чуть дрогнули.— С такой девушкой — как тут уснёшь, — выдохнул он, голос был хриплым, утренним, с этой бархатной глухотой, от которой внутри всё сжималось.

Я приподнялась на локтях, посмотрела на него сверху. Он всё-таки открыл глаза — и они были тёмными, блестящими, полными желания. Его взгляд обжигал.— Ты как чёртов грех. — сказала я, чувствуя, как голос дрожит.

Он усмехнулся и потянул меня к себе. Его губы сразу нашли мои, нетерпеливо, жадно. Целовал, как будто мы не виделись годами. Я почувствовала, как пальцы сжали мои ягодицы, сильнее, смелее.

— Боже, как же я по тебе скучал, — прошептал он в поцелуе. — Я с ума сходил, когда не мог прикоснуться...

Я будто расплавилась от этих слов. Его язык коснулся моего, дыхание стало быстрее. Я легла на него, чувствуя каждую линию его тела под собой. Горячая кожа, пульсирующие мышцы, его возбуждение, от которого мне стало жарко до кончиков пальцев.

Он провёл ладонью по моим рёбрам, вверх, под футболку, и легко сорвал её с меня. Смотрел на меня, будто видел впервые.— Ты — совершенство, — прошептал. — Каждая чёртова клетка тебя...

Я наклонилась к нему и прошептала прямо в губы:— Молчи и наслаждайся.

Он застонал от этих слов, схватил меня за талию, прижал к себе. Я двигалась, ощущая, как его тело отзывается, как каждый мой вдох провоцирует его. Я целовала его грудь, живот, провела языком по линии пресса. Он выгнулся, и выдох сорвался с губ.— Ты сведёшь меня с ума, Красивая...

...Он лёгко перевернул меня на спину, его ладони будто не могли насытиться моей кожей — он скользил по ней, гладил, прижимался всем телом, будто хотел почувствовать меня каждой клеткой. Я выгнулась под ним, приоткрыла рот, а он снова целовал — шею, ключицы, ниже. Его дыхание было обжигающим, неровным, и каждый его поцелуй вызывал дрожь внутри, как будто ток пускали по нервам.

Я потянулась к его лицу, провела пальцами по скуле, по щетине — чёрт, какой же он красивый. Жесткий, мужественный, с этой смесью брутальности и обожания во взгляде, которая разбивала мне грудную клетку изнутри.

Он наклонился к моему уху.— Я тебя хочу так, что больно, — шепнул хрипло.

Он вошёл в меня осторожно, медленно, как будто смаковал каждый сантиметр, каждый мой стон, каждый вздох. Я сжала его плечи, вцепилась ногтями, задыхаясь. Моё тело как будто перестало быть моим — я вся дрожала, под ним, вместе с ним, растворяясь в нём.

— Такая нежная, — бормотал он в поцелуях, в моей коже, в волосах. — Чёртова мечта.

Я двигалась навстречу, дышала в его губы, и он застонал, крепче прижимая меня. Мы были как одно существо — не было воздуха между нами, не было ничего, кроме жара, напряжения и безумного, хрупкого, настоящего удовольствия.

Валера подхватил ритм, чуть ускорился, и я почувствовала, как накрывает — волнами, одна за одной, как будто что-то внутри разрывалось от счастья. Я уткнулась лицом в его плечо, и слёзы выступили на глазах — от этой боли, сладкой, раскалённой, от любви, от того, как он держал меня, как будто я — его всё.

Он замер, напрягся, прошептал моё имя, глухо, так, как будто признавался в любви этим звуком. А потом рухнул рядом, тяжело дыша. Мы лежали, переплетённые, как будто нас связали невидимыми нитями. Его ладонь искала мою, и я вложила пальцы в его.

— Ты нереальная, — выдохнул он. — Ты убиваешь меня...

Я прижалась лбом к его щеке, улыбаясь сквозь слёзы.— А ты — заставляешь меня жить.

Он поцеловал мою руку, провёл носом по шее, выдохнул:— Я хочу каждое утро начинать вот так. С тобой. В тебе. До дрожи.

Я только кивнула, зарываясь в его грудь, ощущая его аромат — табак, кожа, тепло. Сердце билось у него быстро. Он обнял меня обеими руками, укрыл одеялом, и я почувствовала, как всё, что было — зло, страх, ночь, боль — отступило.

✅ сцена 18+ закончена, можете читать от момента ниже✅

Выскользнула из-под одеяла я пошла на кухню, открыла холодильник. Пусто. Совсем. Я присела на корточки, оперлась локтями на колени, уставилась на единственную коробку яиц.— Ну хоть не тухлые, — хмыкнула себе под нос.

Поднялась, начала рыться в шкафчиках — пересмотрела всё. И вот, в одном из углов, между каким-то старым печеньем и банкой кофе, нашла полпачки макарон.— Есть контакт, — выдохнула я и закатила глаза.

Поставила кастрюлю на плиту, включила газ, налила воду. Пока она закипала, села на край стола, болтая ногой в воздухе. Из окна тянуло свежестью — летнее утро, московское, жаркое, но пока ещё не раскалённое. Я снова посмотрела в сторону комнаты, улыбнулась.

Макароны закипели. Я бросила их в воду, потом поставила сковородку, капнула масла, разбила туда яйца. Глазунья растекалась по чугуну, зашипела. Я посолила, добавила перца. Кофе. Без него — никуда. В турке, как дома. Густой аромат наполнил кухню, обволакивая.

Я сложила макароны на сковородку, залила яйцами, аккуратно всё перевернула. Пока всё доготавливалось, накрыла стол — две тарелки, две вилки, кружки. Кофе разлила, поставила рядом с тарелками. Всё было просто, по-домашнему, но в этом была такая тёплая прелесть...

Я вышла в комнату, облокотилась на дверной косяк и увидела, что Валера опять уснул,— Турбо, подъём. Я кормлю, пока не передумала, — протянула я с ухмылкой.

Он медленно открыл глаза, сначала один, потом второй. Улыбнулся сонно, по-мальчишески, потянулся, и я даже немного застыла — такой он был красивый в этот момент. Лохматый, растрёпанный, с хриплым голосом:— У тебя есть сто причин, по которым я готов жениться прямо сейчас.

— Кушать иди, Ромео, — бросила я через плечо и вернулась на кухню.

Он вышел через пару минут — босиком, с небрежно надетыми спортивными штанами, без майки. Я чуть не пролила кофе, когда он подошёл. Его тело было как из фильма — мощное, широкие плечи, живот в чётких полосах пресса, шрамы и царапины на груди... и эта походка — расслабленная, но уверенная. Он сел напротив, потянулся за вилкой.

— Что это? — спросил, глядя в тарелку.

— Авторская импровизация, — пожала я плечами. — "Макароны по-художественному".

— Ну, если ты готовила — можно хоть из пены для бритья, — ухмыльнулся он и начал есть. С аппетитом, громко, по-мужски, но так, что было приятно смотреть.

Я ела быстро, машинально. Мне хотелось в душ, в холодную воду. Допила кофе, встала, унесла посуду в раковину.— Я в ванную, — бросила через плечо.

— А я пока допью и закурю. Не скучай, — ответил он, откинувшись на спинку стула.

Я зашла в ванную, скинула футболку, встала под душ. Вода стекала по телу, холодная, бодрящая. Я закрыла глаза, провела ладонями по шее, по груди. Дышалось легко. Вспоминала, как он смотрел на меня — этим взглядом, будто я самое важное в его жизни.

Вытерлась полотенцем, оделась — лёгкие шорты, белая майка. Лето в Москве — жара с утра. Подкрасила ресницы, нанесла немного блеска на губы, убрала волосы в хвост. Вышла на кухню и встала у раковины, начала мыть посуду.

В этот момент зазвонил телефон.— Возьми, пожалуйста, — сказала я, не оборачиваясь. Валера поднялся, лениво прошёл в комнату.

Я слышала глухой голос, а потом шаги — он вернулся с странной, чуть недоверчивой улыбкой.— Федул сказал, всё решилось. С твоим Богданом. Всё по-честному. Красиво и быстро.

Я выдохнула. Словно ком сняли с груди.— Ну хоть это. — Я поставила последнюю чашку на сушилку и вытерла руки.

И тут — стук в дверь.

Я замерла и развернулась.— Вот прям как в Казани, так и тут — проходной двор, — пробурчала я и покачала головой.

Валера рассмеялся, уже подходя к двери.— Ща посмотрим, кто там на этот раз.

Я знала. Почему-то сразу. И как только дверь открылась — узнала голоса.

— Да ты охренел, я тебе говорю, ты не прав! — орала Крис.— А ты, как всегда, всё из-за ерунды! — кричал Зима.

Я хмыкнула.— Приехали, — прошептала и вышла из кухни.

Они стояли посередине зала, на расстоянии полуметра друг от друга, и орали как безумные. Но в их голосах, в лицах — читалась любовь. Та, которая вылезает наружу сквозь каждый упрёк.

— Да я тебе говорю — ты!— А ты — вечно со своими фантазиями!

Крис первой заметила меня.— Скажи, он не прав? Ну скажи, кто из нас? Я или этот олух?!

Я расхохоталась и, не отвечая, подошла к Валере, обняла его за живот, прижалась.

— Ты с кем уже подрался, Турбо? — резко спросил Зима, чуть сощурившись.

Я, чуть прищурившись, ответила с нарочитой серьёзностью:— Да такое было... Просто пиздец.

Все резко замолчали. Я, не сдержавшись, рассмеялась. Мы плюхнулись на диван, и я начала рассказывать.

Со всеми подробностями. Как нас связали. Как Богдан орал. Как влетели люди Федула. Как меня развязали, как я бросилась к Валере... Они слушали, раскрыв рты. Крис периодически вскрикивала, Зима чесал голову, Валера сидел рядом, курил молча, только иногда улыбался краем губ.

— Вот это ему за предательство, — выдала Крис. — А тебя, зайка, так жалко. Я бы с ума сошла...

— А ну тихо, — рыкнул Зима. — Не драматизируй. Всё обошлось же.

Валера цокнул, качнув головой.

И тогда мы замолчали. На пару секунд.А потом я сказала:— Валер... А может... обратно в Казань?

Он повернулся ко мне,— Поехали, — сказал он, не раздумывая.

Крис и Зима переглянулись.— Мы тоже, — сказал Зима. — Только я в поездке ухо ей откушу.

— Попробуй только, — огрызнулась Крис.

Мы засуетились — начали собирать вещи. Я переоделась, собрала всё в спортивную сумку. Валера бросал всё в рюкзак — сигареты, деньги, пистолет. Зима закрыл окна, Крис проверила документы.

Через двадцать минут стояли на пороге квартиры. Я повернулась, посмотрела на Москву за окном — солнце уже поднялось высоко. Валера сжал мою руку.

— Всё будет, — прошептал он.

— Только вместе, — ответила я.

Мы словили такси. Сели. И поехали на вокзал.

...Колёса поезда стучали в ритме, будто отбивали мысли. Мы сидели в полупустом вагоне, в углу, у окна. Ночь за стеклом была чернильно-синей, изредка прорезаемой огоньками далёких станций. Я сидела, прижавшись к Валере, голова у него на плече, пальцы сцеплены, его ладонь тёплая, уверенная — от неё исходила какая-то убаюкивающая стабильность, как будто всё, что случилось за последние дни, растворялось в этом простом прикосновении.

Крис сидела напротив, уткнувшись носом в плечо Зимы, который что-то негромко ей шептал, хотя больше похоже было, что дразнил. Она фыркала, то щипала его за руку, то делала вид, что обижается, но оба светились — смешно, по-детски. Я смотрела на них и чувствовала, как между нами всеми что-то особенное — не просто дружба, а будто бы одна жизнь на четырёх. Такая, где никто не остаётся на обочине.

Мы прибыли в Казань чуть позже пяти утра. Перрон был почти пуст, только пара сонных фигур тянули чемоданы куда-то в темноту. Воздух был тёплый, но свежий — летняя ночь ещё не уступила место утру, и небо было плотным, сине-чёрным, как бархат.

— Пешком пойдём, я у вас останусь,— зевнул Зима, натягивая рюкзак на плечо. — Не хочу родаков будить, они меня не впустят, скажут, ночуй в подъезде.

— Всё как в лучших домах, — усмехнулся Валера, перекидывая сумку через плечо. Я шла рядом, уставшая, но спокойная. Казань встретила нас тишиной, запахом пыли и лип, и лёгким эхом шагов по пустой улице. Было какое-то чувство возвращения... будто мы все — маленькие частички мозаики, которые наконец вернулись на своё место.

Мы дошли до дома Валеры, не говоря почти ни слова. Просто молчали, потому что молчание было уютным. Зашли тихо, стараясь не греметь. Внутри всё было знакомо — стены, темнота, половицы, что поскрипывали под ногами, будто говорили: «Ну вот, вы снова дома».

— Я к себе, — пробурчал Зима и нырнул в комнату, хлопнув дверью, как будто не прошло ни дня.

— Я тоже, — зевнула Крис. — Всё, отбой.

Я даже не переоделась — просто рухнула на кровать, почувствовав, как под спиной проваливается матрас, как Валера ложится рядом, как его рука обнимает меня за талию. И всё. Мир выключился.

⸻

Проснулись мы уже ближе к обеду. Я не сразу поняла, что меня разбудило — в голове всё ещё звучал стук поезда. А потом... грохот в дверь. Настойчивый, как будто кто-то хотел снести её плечом.

— Кто там в такую рань... — пробормотал Валера, слипшимися голосом. — Сейчас кого-нибудь убью.

— Сейчас?! — я села, волосы растрёпаны, лицо помятое. — Уже день, Валер, если что.

Он только сматерился, уткнувшись лицом в подушку. А я, чертыхаясь, встала, накинув его рубашку, и пошла к двери. Дверь тряслась от ударов, как будто за ней кто-то ломился с топором.

Я дёрнула замок — и как только открыла, на меня вывалился Марат. Настоящий, не фантом.

— Наконец-то! — он засиял, будто солнце в квартиру вошло. — Я тут уже три дня караулю, потеряли мы вас! Вова с ума сходит, заставил приходить, а то, говорит, если "его любимая сестра" не объявится, он сам в Москву поедет!

Он перекривил последние слова, словно копируя Вову, а потом резко, даже не дав мне вымолвить ни слова, махнул рукой:— Всё, я побежал, скажу, что вы живы. А то меня он точно убьёт!

И исчез, как ураган, вниз по лестнице. Я стояла с открытым ртом, как после торнадо.

— ...Что это было?.. — пробормотала я, закрывая дверь. Вернулась в комнату, села на край кровати, провела рукой по лицу. — Прикинь, Марат пришёл, протараторил про Вову, и убежал, даже не попрощался.

Валера только выдохнул:— Все с ума посходили...

Он встал, почесал затылок, направился в ванную. А я — резким движением — пошла умываться. Вода была прохладной, бодрила. Смотрела на себя в зеркало — кожа чуть загорелая, глаза сонные, но живые. Очень живые.

Я переоделась в лёгкое платье, волосы оставила распущенными, а когда вышла из комнаты — столкнулась в коридоре с Крис и Зимой.

— Ну вы спите, как убитые, — буркнула Крис, зачесав волосы рукой. — Мы думали, это ментовские стучат, я аж подскочила.

— Марат приходил, — усмехнулась я. — Скоро к нам вся Казань явится.

Они переглянулись, пошли в ванную, а я — на кухню. Вскипятила воду, сварила кофе — густой, крепкий, как мы любим. Чашки звенели о блюдца, аромат заполнил квартиру. Я стояла у окна, глядя на улицу, и думала: как будто вернулась в нужное время. В правильную точку. И всё, что было — за спиной.

В этот момент, как будто по таймеру, в кухню вошёл Валера. Волосы мокрые, плечи в каплях воды. Он подошёл, не говоря ни слова, поцеловал меня в висок, взял чашку.

— Спасибо, — тихо.

Я кивнула.

Кофе в чашках ещё дымился, когда на кухню вошли Крис и Зима. У Крис были растрёпанные волосы, одна прядь всё время лезла в глаза, и она раздражённо заправляла её за ухо, зевая. Зима лениво почесал затылок и уселся на табурет у стола, криво улыбнувшись:

— Утро добрейшее, — пробормотал он, беря чашку с кофе. — Точнее, день.

— Это у кого как, — сказала я, подавая Крис её порцию. — У кого-то оно начинается со скандалов у двери.

Крис фыркнула, взяла чашку обеими руками, глотнула аромат — но не успела сделать ни глотка. Вдруг...

ХЛОП.

Входная дверь распахнулась с такой силой, что посуда на сушилке дрогнула. Я резко зажмурилась, прикрыла лицо рукой и выдохнула:— Ну конечно... теперь даже не стучат.

И как по сценарию, в квартиру ввалились сразу все разом — Вова, Марат, Сокол и Наташа. Они прошли внутрь так, будто жили здесь последние десять лет. Впереди — Вова, мрачный как туча, с напряжённой челюстью, глаза пылали.

— Где вас, мать вашу, носило?! — заорал он с порога, не разбирая, кто где стоит. — Вы с какого, блядь, хуя уехали все и ни слова?! Я тут с ума схожу! Вы что, охуели?!

Мы с Крис переглянулись. Зима тоже. И... не выдержали — рассмеялись. Не издевательски, а нервно, разрядочно. Как будто весь этот театр абсурда нужен был нам, чтобы почувствовать, что мы живы.

— Пошли в зал, — сказал Зима, вставая. — Обсуждать на кухне — грех.

Мы все пошли туда — кто с чашкой в руке, кто босиком, кто с приподнятой бровью. Сели на диван, кто-то — на подоконник, Валера встал, опершись на дверной косяк, слегка наклонив голову.

— Ну? — Вова сложил руки на груди. — Объясняйтесь.

Я глубоко вдохнула и, не спеша, сдерживая дрожь в голосе, начала:— Мы с Крис уехали в Москву. Просто... собрались и уехали. Я... — я сделала паузу, не зная, как продолжать, — Богдан пришёл. В квартиру. Без предупреждения. Начал лезть, а потом...

— Турбо его выбросил, — вставила Крис, глядя на ногти.

— Да. Он побил его, выгнал.

Я хотела продолжить, рассказать про всё — про боль, про страх, про ту ночь... но Вова вдруг резко подался вперёд, глаза прищурились:— А с какого, простите, перепуга вы уехали ночью?! Вы что, ёбнулись?

Тишина. Глухая, жёсткая, как камень. Воздух в комнате вдруг стал тяжёлым, как перед грозой. Все переглянулись. Никто не решался сказать это первым.

И вдруг...

Крис выдохнула, вскинула подбородок и сказала резко, почти с вызовом:— Потому что Турбо пососался со своей бывшей. Вот и уехали. В новую жизнь. Но старая догнала нас даже в Москве.

Бах.

Это не звук. Это ощущение. Как будто по комнате прокатилась волна. Я прикрыла лицо руками. Все застыли. Никто не пошевелился.

— Ты... — прошипел Зима, повернувшись к Крис. — Ты совсем, что ли?.. Твою мать, Крис...

Вова встал. Резко. Шагнул к Валере, схватил его за ворот футболки, подтянул к себе почти вплотную, дыхание — горячее и злое — било прямо в лицо:

— Ты какое, нахуй, право имел так поступать с моей сестрой?! Ты вообще в своём уме, мразь?!

Валера сжал челюсть. Откинул его руку, резко, но не агрессивно, больше как будто защищаясь:

— Это ты меня споил. Это ты притащил меня в ДК. И я... я думал, что это Красивая, сзади... Я подумал, что это...

— Пошёл ты! — рявкнул Вова, и ударил.

Кулак попал чётко в скулу. Валера дернулся, отшатнулся, но устоял. Не ответил. Только разжал пальцы, посмотрел в сторону, как будто гасил в себе пожар.

Все молчали. Застывшие, как в кукольном театре.

И только одна... одна Наташа вскрикнула. Тихо, жалобно:— Вова, пожалуйста, не трогай его! Остановись, умоляю тебя, не трогай!

Она подбежала, вцепилась в Вову, попыталась оттащить его, словно забыв обо всём. Мы с Крис переглянулись. Я не понимала, что происходит. Просто... не понимала.

Вова вытаращил глаза, сбросил её руки, отступил на шаг:— А тебе... тебе-то что?! — прошипел он. — Тебя это вообще не касается. Чё ты скачешь из-за него?!

Наташа опустила взгляд. Медленно. Словно груз лег на плечи. Вернулась на своё место. Села.

Я встала. Спокойно. Голос звучал тихо, почти ласково, но с железом внутри:— Вова, остынь. И дослушай до конца.

Он стоял, дышал шумно. Но сел.

Я рассказала. Всё. Как нас держали. Как связали. Как Богдан угрожал. Как Валеру били, а он... смотрел только на меня. Как Федул ворвался и спас нас. Я говорила тихо, но каждое слово было будто камнем. В комнату можно было вставить нож — и он бы повис в воздухе.

— ...И всё. Вот так. — Я закончила. — Мы просто хотели... чтобы всё закончилось.

— Покажи, — вдруг сказал Сокол. — Валер, покажи, что они с тобой сделали.

Валера выдохнул. Молча схватил край футболки, стянул через голову.

Все замерли. На теле — синяки, ссадины, багровые гематомы, следы побоев, как карта боли, как будто кто-то рисовал на нём кулаками.

— Господи, — прошептала Крис.

И тут...

— Я должна его осмотреть! — вдруг выдохнула Наташа, вскакивая. — Срочно! Он в ужасном состоянии!

Она подошла к нему и начала трогать плечо, касаться синяков, будто проверяя температуру.

— Принеси аптечку! — крикнула она мне, оборачиваясь. — Быстро!

Валера резко откинул её руку.

Я сдвинула брови. Нечто неприятное, как будто липкое, холодное, ползло по коже. Что это было сейчас?

— С какого, блядь, хуя ты так петушишся возле Турбо? — злобно выдала Крис, глядя на Наташу.

— Я... я просто переживаю, — голос Наташи дрогнул, она отвела взгляд.

— Даже за меня ты так не переживаешь, — хмыкнул Вова, не глядя на неё.

Я шагнула ближе, голос был мягкий, но холодный, как лёд:— Его уже осмотрели. Не волнуйся так. — Я улыбнулась, почти ласково. — Всё под контролем.

Но внутри меня щелкнуло. Что-то в её поведении... напрягало. Слишком много эмоций. Слишком резкие движения. Слишком близко к Валере. Слишком... лично.

И вот мы стояли, в этой комнате, как актёры, с которых слетели все маски. И каждый знал — спектакль ещё далеко не окончен.

— Ну всё, пиздец, — вдруг раздался голос Марата, такой серьёзный, что даже на секунду повисла тишина. — Наташа теперь главврач по телу Турбо. Срочно надо диплом выписать. Или орден "За спасение жопы в мирное время".

Он развёл руками и театрально посмотрел в потолок, будто обращался к невидимым богам.

— Товарищ врач, а сердечко мне не прослушаете? А то чёт тож кольнуло... когда вы начали на Валеру прыгать.

Зима прыснул. Просто не выдержал — выдохнул через нос, лицо сложилось в гримасу, и он захихикал, уткнувшись в плечо Крис:

— Бля, а вы прикиньте, если она ща ему дыхание рот в рот начнёт делать! При всех! Прямо тут! — Он замахал руками, изображая сердечный массаж. — Один, два, три... влюбилась!

Крис прыснула смехом, уткнулась в ладонь. Я тоже не сдержалась — этот абсурд, эта тяжесть, которая висела последние полчаса, наконец-то начала трескаться по швам.

— Всё, держите меня, я щас врача вызову Наташе, — проговорил Марат, хлопнув себя по коленке. — А то она в предобморочном состоянии. На Валеру посмотрела — и пульс зашкалил.

— Я даже знаю, где у неё стетоскоп, — добавил Зима, держа в руке чайную ложку. — Вот, слышите? — Он приложил её к груди Марата, прижал ухо. — Опа. Влюблённость в критической стадии. Пациентке нужен укол — адреналина, прямо в чувство собственного достоинства.

Все заржали. Просто хором, как по команде. Хаос покатился по комнате, как лавина. Валера опустил голову, выдохнул, не сдерживая улыбку, и сел обратно, потирая щеку после удара.

— Не, вы серьёзно, — продолжал Зима, — если Наташа ещё раз кинется его лечить, я ей бинтами руки свяжу. А то опять потом в реанимацию будем тащить. Валера, как тебе — нравятся горячие медсестры с руками-клещами?

Валера покачал головой, прищурился:

— Главное, чтобы не с мозгами клещей.

— Ха! — Марат хлопнул в ладони. — А это он уже на Крис кивает!

— Ты чё, охуел?! — вскинулась Крис, бросив в него подушку. — Я вообще тут молчу, между прочим!

— Ага, вот щас только и молчишь, — Зима уже катался на диване. — До этого "Турбо сосался" — прям как газета «Правда»!

— Ребята, хватит, — простонала Наташа, но все продолжали.

— Ща, ща! — подскочил Марат. — Надо турбированному герою орден выдать — за мужество, за побои и за пережитый поцелуй! — Он сделал вид, что надевает Валере на шею невидимую ленту. — Держи. Орден имени... Лины-объятия-с-ошибкой.

Кто-то закашлялся от смеха. Даже Вова, сидящий с угрюмой рожей, начал прятать улыбку, прикрывая лицо рукой. Только Наташа сидела, сжав губы, а глаза у неё потемнели.

Я смотрела на всю эту сцену, как будто со стороны. Все переговариваются, смеются, перебивают друг друга, комната полна голосов, движений, шума — как картина, где каждый мазок живой. Как будто кто-то сдёрнул тяжёлое покрывало и дал нам вдохнуть свободы.

Но внутри у меня всё ещё стояло ощущение. Тонкое, неуловимое... тревожное.

Я снова бросила взгляд на Наташу. Она сидела слишком тихо. Слишком ровно. Смотрела не на Валеру — в пол. И пальцы её дрожали.

Наташа вдруг резко встала с дивана. Воздух в комнате будто задрожал. Она сжала кулаки, и я заметила, как дрогнули её губы. Глаза полыхнули — прямым, острым взглядом в сторону Валеры. Я почувствовала, как всё моё тело напряглось, сердце застучало чуть громче. Она будто копила в себе это уже давно.

— Да! — резко выкрикнула она, перебив все шумные голоса. — Да, я переживаю за него! — И снова её глаза — только на Валере, как будто никого больше в комнате и не было. — Потому что я его люблю! Понимаете вы это или нет!

Тишина. Страшная, тягучая. Как в затяжке перед первым выстрелом.

Я застыла, будто в меня ударила молния. В голове зазвенело, и пальцы дрогнули на коленях. Я даже не сразу поняла, дышу ли вообще. Рядом сидящий Валера резко поднял голову, а Вова, казалось, даже не сразу осознал, что она сказала. Все застыли. Никто не пошевелился, как будто время в комнате остановилось.

— Что?.. — прошептал Вова. Голос у него был хриплым, как будто в горле ком встал.

Наташа обернулась к нему. Медленно. Лицо её исказилось болью, будто ей тоже тяжело это признавать, но назад пути не было.

— Прости, Вов. Я пыталась. Честно. Но я... я не могу иначе. Я не могу больше молчать, не могу это прятать... — Её голос дрожал, в глазах стояли слёзы, но она говорила — не сбиваясь, не прячась. — Я люблю Валеру. Всегда любила. С первого дня, как он появился. И это не прошло.

Марат тихо выдохнул. Крис только широко раскрыла глаза. Зима, даже он, выпрямился, как будто не знал, куда себя деть.

Я молчала. Я просто... смотрела. На Валеру. Он сидел, будто его ударили. Нахмуренные брови, приоткрытые губы. Он переводил взгляд с Наташи на меня, как будто не понимал, как всё это вообще возможно.

— Ты... — Вова встал, медленно, будто изнутри всё ломалось. — Ты издеваешься? — Его голос был тихим, почти сдавленным. — Мы с тобой вместе. Сколько уже. И ты... — Он мотнул головой, будто пытаясь отогнать сон. — Ты говоришь, что любишь его?

— Я не просила тебя влюбляться в меня, Вова, — прошептала она, опуская глаза. — Я... я хотела, чтобы у нас получилось. Я правда старалась. Но это... это сильнее меня.

Я медленно поднялась. Сердце билось бешено. Меня трясло. Валера повернулся ко мне — в его взгляде была боль, страх, непонимание. Он хотел сказать что-то, но я подняла руку, не давая.

— Тише, — сказала я спокойно, но голос был холодным, почти ледяным. — Просто... дайте мне секунду, ладно?

Я отошла к стене. Сделала вдох. Долго. Медленно. И снова выдохнула.

Сзади кто-то шевельнулся. Кто-то прошептал что-то, но я не вслушивалась. Только глядела на Наташу. Её заплаканные глаза, её раскрытая душа, которую она швырнула прямо в гущу ада. На Валеру — растерянного, потерянного, будто его с ног до головы облили ледяной водой.

Я стояла, когда почувствовала, как Наташа бросает на меня взгляд — не просто холодный, а тот, в котором было что-то липкое, глухое, ядовитое. Я повернулась к ней медленно.— Чего уставилась? — выдохнула я ровно, но внутри всё уже напряглось, как струна.

— Да тебя, блядь, смотреть неприятно, — бросила она вдруг. — Сука, думаешь, если он теперь твой, то ты тут королева?

Я даже не сразу поняла, что она сказала. На секунду просто замерла, а потом медленно выпрямилась и сделала шаг к ней, чувствуя, как с каждой секундой внутри всё закипает.— Повтори, — произнесла я тихо, но голос у меня дрожал не от страха, а от злости.

— Ты меня слышала, — Наташа подняла подбородок и усмехнулась. — Шлюха. Недавно назад ты ещё в Москву боялась сунуться. А теперь тут хвостом виляешь, будто ты тут звезда.

— Ты, сука, совсем охуела?! — Я бросилась к ней резко, даже не раздумывая. Моё плечо врезалось в неё, я схватила её за руки, она тут же вцепилась в мои волосы.

Мы упали на пол, с глухим грохотом врезавшись в ковер, она ударила меня по щеке, я в шоке, рефлекторно ударила в ответ — в плечо, в грудь, просто чтобы сбросить её с себя. Она была не слабой, она яростно рвала, и я, рывком вывернувшись, села сверху, задыхаясь, с растрёпанными волосами.— Ты совсем долбанулась, Наташа! — закричала я. — Я тебя никогда не трогала, ты первая влезла!

— Потому что смотреть на тебя — блевать тянет! — захрипела она, снова пытаясь меня сдёрнуть, ногой пнула в бок, не сильно, но обидно. И всё потемнело перед глазами.

— Э, эээ, давай, давай! Ещё грязи! — выкрикнул Марат откуда-то сбоку. — Бля, да вы бы на ринг пошли, денег бы подняли!

— Секундочку, я на тотализатор! — орал Зима, заходя в комнату с чашкой кофе, — Пять рублей на Сашу, она явно в форме!

— Да вы чё, совсем, бл*ть?! — взревел Валера, подбегая. Он схватил меня за талию, поднял, оттаскивая от Наташи. — Саша! Всё, хватит!

— Да она меня ударила, Валера! Первая! — закричала я, изо всех сил стараясь вырваться, но он держал крепко, не как раньше — с нежностью, а с силой.

Вова схватил Наташу, рывком поднял её с пола. Лицо у него было перекошено от ярости.— Ты чё творишь, а?! Ты вообще в себе, Наташа?! — заорал он прямо ей в лицо. — Пошла нахер отсюда. Прямо сейчас.

— Вова... — она вдруг осеклась, глаза блеснули. — Это же всё из-за неё!

— Нет, это всё из-за тебя! — Вова тряс её за плечи. — Убирайся отсюда и чтоб я тебя больше даже рядом не видел. Всё! Конец! Уходи!

Наташа замерла, как будто её ударили молотом. Потом дернула плечом, вывернулась из его рук и побежала к выходу. Дверь с грохотом захлопнулась за её спиной.

Я стояла, переводя дыхание, волосы растрёпаны, губы дрожали. Валера обнял меня, но я почти не ощущала его прикосновений — меня трясло.

— Идиотка, — прошептала я, глядя на дверь. — Ещё меня шлюхой называет. Она ж с Вовой встречалась. Ну и что теперь? Он ей кто?

— Да она, блядь, вообще ни с кем быть не может, — резко бросила Крис, подходя ближе. — Её то к тебе тянет, то к нему, то теперь вообще на Валеру бросается! Тупо пиздец.

— Хулиганский театр имени бабы Наташи, — прокомментировал Марат, вытирая глаза от слёз смеха. — Бля, я не могу, это был лучший выпуск "Женских разборок" за этот год!

Зима хлопнул в ладони.— Ага. Мы поставим эту сцену в клубе. С билетом, да! Только с чайком и сухарями.

Я фыркнула, чуть улыбнувшись, хотя руки всё ещё дрожали. Вся квартира гудела от голосов, будто гул стоял в ушах, но внутри стало как будто легче. Прояснилось. И я снова почувствовала Валерины пальцы на своей талии — крепкие, теплые. Я повернулась к нему и просто положила голову на его плечо.— Спасибо, что оттащил, — прошептала я.

— Я бы раньше, но у тебя боевой дух, — усмехнулся он. — Тебя даже спецназ не остановит.

Я тихо вздохнула и обвела взглядом комнату, где только что чуть не произошла третья мировая. Всё было слишком шумно, слишком громко, слишком много. Гул голосов сливался в сплошной, давящий фон. Словно воздух пропитался раздражением и напряжением, и мне хотелось его просто... сменить.

Я встала и, почти не поднимая головы, пробормотала, стараясь, чтобы голос звучал ровно:— Мне надо выйти. На воздух. Проветриться.

Валера тут же обернулся, настороженно, как пес, услышавший шаги за дверью. Он шагнул ко мне ближе, нахмурился, и я даже увидела, как у него в уголке губ дёрнулся мускул:— Не иди одна. Я с тобой.

— Нет, — я мягко, но твёрдо улыбнулась. — Мне нужно одной. Просто пройтись.

Он не хотел отпускать. Я это видела — взгляд, как будто кричащий «Не уходи». Но я чуть кивнула, уговаривающе. Он ещё секунду смотрел, сжав челюсть, потом сдался. Я подошла к Зиме, вытащила у него из кармана сигареты и зажигалку — он только молча приподнял бровь и фыркнул.

Я обулась, накинула лёгкую куртку — казанское лето было капризным, хоть и тёплым, и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.

⸻

Улица встретила меня тишиной и влажным воздухом, пахнущим асфальтом и чужими окнами. Я шла, не думая, просто шла, опуская шаг за шагом. В голове будто вбили кол, всё крутилось, перемешивалось, как в воронке.

Наташа. Лина. Вова. Крис. Ор. Суета. Взгляды. Упрёки. Любовь. Предательство. Валера.

— Что вообще происходит? — вырвалось у меня тихо, почти беззвучно.

Я закурила, вдохнула дым и чуть прищурилась. Он обжёг горло, но это было хоть что-то настоящее. Хоть какая-то стабильность — сигарета, огонь, горечь.

Я обогнула коробку, мимо облупленных гаражей, краем глаза отмечая, как асфальт растрескался и покрыт разводами жвачки. И тут я увидела её.

Фигура впереди, слишком знакомая. Прямые волосы, чуть сутулые плечи, походка, будто с вызовом. Я остановилась на секунду. Всё внутри перевернулось.

Лина.

— Боже... Только не это, — прошептала я, но уже ускоряла шаг.

— Эй, подружка! Даже не здороваешься? — голос у меня был сладкий, почти насмешливый.

Она остановилась и медленно обернулась, закатив глаза так демонстративно, что мне захотелось хрустнуть ей пальцами прямо там.— А ты что тут? Думала, ты уехала в столицу от горя — протянула она с притворной улыбкой.

— Ну ты же знаешь, — я подошла ближе, сложив руки на груди, — старые друзья, бывшие шлюхи, всё тянет назад.

— Ау, — она усмехнулась, — слышала, Турбо тебя бросил. Жалко тебя, правда. Но ничего, он вернётся ко мне. Он всегда возвращается. Ты — просто фаза.

Я улыбнулась. Очень широко. Очень медленно.— Ты мразь, Лина. И ты даже представить себе не можешь, как ты ошибаешься.

Она наклонила голову:— А ты просто никто. Турбо со мной был настоящим. А с тобой... он уже почти сбежал.

Я медленно подняла руку, обвела пальцем её чёлку, взяла прядь и мягко завела за ухо.— Тебе бы рот поменьше. Для твоего же здоровья.

Следующее движение было резким — я схватила её за волосы, дёрнула с такой силой, что она охнула, потеряв равновесие. Я ударила её раз, два. Она пыталась вывернуться, но была слабее. Это даже не было дракой. Это была порка. Я чувствовала, как во мне пульсирует злость — как отголосок всего, что накапливалось.

Лина закричала, но я зажала ей рот рукой и, ухватив за волосы, со всей силы врезала её головой в кирпичную стену. Она хрипнула и обмякла.

Я стояла, тяжело дыша. Смотрела на неё. Она лежала на земле, глаза полузакрыты, лицо бледное. Я склонилась, сплюнула ей в лицо.— Шлюха, — прошептала я.

⸻

Я шла назад. В голове грохотало. От сигареты осталась половина, я курила её, как автомат. Сердце колотилось.

— Даже не остудила голову... Даже не... — бормотала я себе под нос. — Кругом идиоты. Просто праздник идиотов.

Я поднялась по лестнице. В квартире стоял гул. Снова.

Я закатила глаза, еле сдерживая раздражение, скинула обувь и, почти не глядя по сторонам, прошла в комнату. Захлопнула за собой дверь и рухнула на кровать. Глаза в потолок. Сердце стучит. Губы пересохли.

Через несколько секунд дверь скрипнула. Тихо. Осторожно. Я даже не смотрела — знала, кто это. Валера.

Он сел рядом, тепло тела рядом с моим сразу дало понять, что он просто рядом.— Красивая... Что-то случилось?

Я повернула голову и устало ответила:— Голова болит... от этой суеты.

Он кивнул. Не стал давить. Просто встал и вышел.

Через пару минут всё стихло. Полная тишина. Словно весь дом вымер.

Он вернулся. Сел рядом. Тихо.— Лучше?

— Да... Спасибо. — Я посмотрела на него и села, проводя рукой по лицу. — Я устала, Валера. Устала от этих постоянных криков, от проблем, от нервов. Я просто хочу... спокойно жить.

Он обнял меня, притянул к себе и уткнулся носом в мои волосы.— В полной тишине с нами, наверное, не получится, — тихо сказал он. — Но я сделаю всё, чтобы тебе было спокойно. Обещаю.

Я прижалась носом к его шее, закрыла глаза.— Мне кажется... я немного Лину убила...     __________ ТГК: Пишу и читаю🖤 оставляйте звезды и комментарии ⭐️