Последняя деталь

           для меня важно чтобы вы оставляли звезды и комментарии, этим вы помогаете продвигать историю, и мне от этого безумно приятно, спасибо❤️___________________________________Мы сидели в зале — четверо. Воздух, будто после грозы: влажный, тихий и тяжёлый, как невидимая пелена между нами.

Я — в кресле, нога закинута на ногу. Волосы сухие, но не расчёсаны. Валера сидел ближе всех — на диване. Чуть боком, словно хотел быть ближе, но не решался. Его руки лежали на коленях — пальцы мёртво сцеплены. Он не курил. Даже не смотрел на меня впрямую — только изредка косился, и в этих коротких взглядах было так много желания и страха, что я едва не улыбалась. Но не позволяла.

Крис зевнула, потянулась — как кошка:— Я, наверно, съезжу к родителям. Ночью уеду. Устала я тут от вашей драмы. Тяжёлая вы парочка, честно.

Я повернулась к ней, чуть приподняв бровь. Мои губы скривились в ленивой, холодной усмешке.— О, пошла жара. Сбегаешь? Бросаешь нас? Предательство, Кристина. Мы тут боремся за любовь века, а ты — к родителям. Потрясающе.

— Ты сама бы уехала, — фыркнула она, — если б на тебе вот так смотрели.

Она кивнула на Валеру, и я мельком взглянула на него.

Он действительно смотрел. С таким выражением, будто хотел запомнить каждую линию на моём лице. Но я не дала ему шанса.

Я снова перевела взгляд на Крис, сладко прищурилась:— Ну, ладно, сбегай. Главное — не забудь покормить родителей. Ты же теперь взрослая, самостоятельная. Или как там?

Крис закатила глаза, взяла сумку, накинула куртку.— Господи, Суворова, хватит уже сжигать людей взглядом.

Зима поднялся тоже, пожал Валере плечо, как бы говоря без слов: «Держись». Мне он просто кивнул, но во взгляде было — «не перегни».Они вышли. Я слышала, как Крис что-то весело сказала на лестнице, Зима тихо рассмеялся. Потом — шаги, тишина.

Я осталась одна с ним.

Он остался сидеть на диване, будто не знал, может ли подойти.

Я встала, медленно прошлась по комнате. Мои босые ступни почти не издавали звука по полу. Я чувствовала, как он смотрит — прожигающе.

Я остановилась у окна. Лёгкий сквозняк тронул мои волосы, и я специально провела по ним пальцами — медленно, будто не замечая его присутствия, но зная, что он смотрит.

Он не выдержал. Поднялся. Тихо подошёл. Сзади. Рядом.

Я почувствовала тепло его тела — он не касался, но был слишком близко.

— Можно? — хрипло сказал он, будто голос предал его.

— Что именно? — я даже не обернулась. Моя спина была прямая, как струна.

— К тебе. Прикоснуться. Обнять. Просто быть рядом.

Я повернулась. Медленно, как в кино. Смотрела на него снизу вверх, прищурившись:— Странно. А раньше ты не спрашивал. Помнишь? В том зале. Где я вошла. Где ты не меня трогал.

Он сжал челюсть. В глазах — вспышка боли, но он глотнул её, проглотил.— Я не знал, где ты. Не понимал. Я был как в тумане.

— Конечно, Валера. «Я был в тумане» — идеальное объяснение, когда ты ласкаешь другую бабу. Не ты один был в тумане, между прочим. Только я из него вышла. А ты там остался.

Я прошла мимо него, задела плечом. Села на край дивана. Подогнула ногу, посмотрела на него — с вызовом. Он не двигался. Только дыхание стало чаще.

— Ты специально? — хрипло сказал он, тихо, опасно.

— Что? — я наивно подняла брови. — Сижу? Дышу? Говорю?

— Издеваешься. Давишь. Царапаешь.

— Я просто говорю. А ты, как всегда, раздуваешь. Типичный мужик.

Он резко подошёл. Я не отстранилась. Он опустился передо мной на колени. Его руки легли на край дивана, рядом с моими бёдрами.— Я не могу. Слышишь? Не могу так. Я хочу тебя. Хочу обнять. Поцеловать. Быть с тобой.

Я наклонилась чуть ближе. Наши лица — почти в одном дыхании.— Так возьми Лину. Она умеет быть рядом. Молча. С глазами рыбки. Может, она снова придёт.

Его губы дёрнулись. Он сжал зубы. Я видела, как он напрягся. Пальцы вцепились в ткань дивана.— Прекрати. Пожалуйста.

— Почему? Неловко? Это всего лишь правда. Ну, или то, что я видела. А может, мне приснилось, да? Давай. Объясни. Ещё раз.

Он резко выпрямился, поднялся — и тут я  увидела, как он на грани. Он провёл рукой по лицу, потом ударил кулаком в стену рядом — не сильно, но резко. Грудь ходила ходуном.

— Да блядь, я тебя люблю! Понимаешь? Люблю! И хочу, чтоб ты дала мне это делать! Я не могу больше! Ты из меня душу вынимаешь, а я, как дебил, стою и прошу!

Я медленно поднялась с дивана. Подошла к нему. Близко. Так близко, что он снова почувствовал запах моих волос. Я посмотрела в глаза. Прямо. Жёстко. И сказала холодно, чётко, без дрожи: — Люби.— Я сделала паузу. Секунду. Вторую.— Только не трогай.

Я отступила. Медленно, с прямой спиной. Повернулась. Села обратно. Подтянула к себе ноги.Он остался стоять. Как будто его ударили — но он не рухнул. Только дыхание у него сбилось. Губы были плотно сжаты. Он ничего не сказал. Просто стоял. И я знала: он почти сорвался. Но не сорвался.

И мне стало интересно — насколько долго он выдержит.

Он остался стоять посреди комнаты — высокий, злой, с опущенными руками, будто не знал, куда себя деть. Его глаза сверлили пол, плечи были напряжены, как струны перед разрывом. Я смотрела на него из кресла и чувствовала, как эта тишина между нами нарастает, тяжелеет, как перед взрывом.

Я склонила голову вбок, изучающе.— Ты всегда так любишь? Со злостью? С кулаками? С разбитой стеной? Очаровательно.

Он вздрогнул. Вскинул голову.— Я не... — начал он, но осёкся.

— Не хочешь пугать меня? — я усмехнулась. — О, Валера, поздно. Ты меня уже пугаешь. Только не тем, чем хотел бы. Ты пугаешь своей слабостью. Тем, как легко ты сдаёшься. Прямо как там... в том зале.

Он шагнул ближе.— Ты не остановишься, да? Будешь ковырять до последнего?

— А ты думал, я сразу растаяю? — я поднялась на ноги, медленно, почти театрально. — Что ты скажешь «я люблю», и я брошусь тебе на шею? Ага, конечно. Валера, я не одна из тех девочек, что текут от грубости и пары разбитых кулаков. Я вижу, как ты ломаешься. Это даже не трагично. Это жалко.

Его челюсть задвигалась. Пальцы сжались в кулаки. Он стоял прямо передо мной, и я видела, как каждый нерв в нём дрожит.

— Ты... ты просто хочешь унизить. Ты получаешь от этого кайф, да? — его голос дрожал, но был тихим.

— Не я тебя унижаю, а ты сам. Своими поступками. Своей глупостью. Ты сам себя на дно тянешь. А я — просто наблюдаю.

Он резко развернулся. Прошёлся по комнате. Потом — снова ко мне.— Я люблю тебя. Люблю, чёрт возьми! А ты... — он ткнул пальцем в мою сторону, будто не знал, как закончить.

Я наклонилась ближе, мои глаза сверкнули.— Смирись. Переживи. И забудь. Иди к Лине. У неё, кажется, всё просто.

Этого было достаточно.

Он выдохнул резко, почти со стоном, как будто я ударила. Плечи опали. Он сделал шаг назад.— Я не могу... Я просто... — он мотнул головой, будто прогоняя что-то из мыслей, и двинулся к двери. Порывисто. Без оглядки.

И когда он взялся за ручку — я позволила себе медленно, нарочито победно улыбнуться.

Как только дверь захлопнулась, я сорвалась с места.

На ходу натянула кроссовки — одела на босу ногу, даже не затянула шнурки. Хватанула ключи. Волосы скинула назад, забросила капюшон, не влезая в зеркало. Весь адреналин будто вспыхнул во мне. Я подскочила к двери, дёрнула её, выбежала.

На улице было прохладно — воздух цеплялся за кожу. Но мне было всё равно.

Я успела. Увидела, как он сворачивает за угол — быстрым, злым шагом, плечи напряжены, походка — резкая. Он шёл не просто от злости. Он шёл с целью.

Я прижалась к стене, чуть дыша, потом рванула за ним — неслышно, на расстоянии. Я знала, как двигаться. Я шла по следу, как тень, как призрак, но внутри всё пылало.

Он не оборачивался. Не оглядывался. Он знал, куда идёт.

Минут пятнадцать я держала его в поле зрения. Он проходил улицы, поворачивал, не сбиваясь. Как будто у него был пункт назначения. Я даже начала сомневаться — может, он и правда просто уходит. Может, хочет остаться один. Может, я перегнула.

Но потом... потом пришло ощущение.

Он не просто уходил. Он шёл к кому-то. Куда-то. И знал — зачем.

Я не останавливалась. Устала — да. Лёгкие уже горели от дыхания, ноги ныли, но я не сдавалась. Шла за ним, молча, будто это было дело жизни.

И вот... я начала понимать.

Дорога. Район. Те дома. Те повороты. Неужели?..

Я замедлила шаг, как будто пыталась отогнать мысль. Это же глупо, да? Слишком?

Но сердце билось, как бешеное. Потому что он повернул туда. На ту улицу.

Я прилипла к забору. Пряталась за машинами. Присела у подъезда. Он не видел. Он шёл дальше.

И когда я увидела серое здание, сердце просто упало.

Он подошёл. Не колебался. Не смотрел по сторонам.

Просто зашёл. Как будто это — его место. Как будто он пришёл домой.

Солнцевские.

Я осталась стоять. Как будто меня прибило к асфальту. Как будто я потеряла опору под ногами.

Это... это пиздец. Настоящий.

Я слышала, как шумит улица. Как хлопают двери машин. Как где-то смеялись дети. Всё было, как всегда. А внутри у меня — как в кино на перемотке.

Солнцевские. Он пришёл к ним. Он знал дорогу. Он не колебался.

Я вспомнила взгляд Федула. Его смешки. Его слова. Его... интерес.Вспомнила, как Валера говорил, что всё будет хорошо.И всё это вдруг стало очень нехорошо.

Я всё ещё стояла у края тротуара, вжавшись в стену, будто вросла в бетон. Здание передо мной — серое, мрачное, с металлической дверью и сломанной вывеской, будто специально отторгающее лишних. Я не сразу поняла, что смотрю в одну точку уже несколько минут — просто стою и смотрю, как вкопанная, с приоткрытым ртом и бешено колотящимся сердцем.

Солнцевские.

Он пришёл к ним. Спокойно. Уверенно. Как будто... как будто уже был тут. Не в первый раз.

И тут в голове что-то срослось. Щёлкнуло.Как пазл, как ловушка, которая наконец захлопнулась.

Все странности. Все отговорки. Все «я потом расскажу». Все его «не волнуйся, это мои дела» — да пошли они. Его дела — вот они. И если он думал, что я закрою на это глаза — значит, он меня вообще не знает.

Мои пальцы сжались в кулаки.

Я не буду стоять. Я не буду ждать. Я не из тех, кто рыдает в углу. Я — шторм. И я вхожу туда. Прямо сейчас.

Без колебаний. Без пауз. Я сорвалась с места и пошла — быстрым, яростным шагом. Подошла к двери. Ни малейшей мысли о том, чтобы стучать. Я просто рванула ручку — и дверь поддалась с сухим металлическим звуком.

И тут передо мной — два амбала.

Высоченные, широкие, как стены. Один лысый, другой с хвостиком. У обоих на морде не лица, а тупые маски. Глаза — как у быков на арене, которым пофиг кто ты, главное — не пройди.

Я сделала шаг вперёд. Холодно. Спокойно. Гнев пульсировал где-то под кожей, но снаружи — я была камнем. Они синхронно перегородили мне путь, один выставил руку перед грудью, второй чуть шагнул навстречу.

— Вы кто? — грубо, коротко.

— К кому? — добавил второй.

Я медленно подняла взгляд.— Уберите руки, — сказала я тихо, но так, что воздух будто задрожал.

— Не положено, девушка, — процедил один. — Сначала скажите к кому. И по какому делу.

Я усмехнулась. Резко. Холодно.— Я не девочка из вашего подъезда, ясно? Не спросили, а послушали и разошлись. Мне нужно внутрь.

— Не пойдёт, — сказал первый. И в этот момент он взял меня за руку — не грубо, но твёрдо, намеренно, будто хотел развернуть и выставить вон.

Я в ту же секунду вырвалась — резко, с дёрганием, впилась в него взглядом, будто сейчас разорву.

— Ты чё, придурок? Руки убрал! — мой голос стал громче, острее. — Ты хоть понимаешь, КОГО трогаешь?

Они переглянулись, и второй сделал шаг вперёд, будто готов взять меня с двух сторон. Я встала жёстко, ноги на ширине плеч, руки — кулаками, взгляд — в упор.

— Я тебе руку переломаю, понял?! — бросила я тому, кто меня трогал. — Ты потом будешь жрать через трубочку, если вообще жрать останешься. Я тебе голову в зад засуну так, что будешь пердеть мыслями!

Голос стал почти визгом — от ярости, не от страха. У меня всё внутри кипело. И я знала, они это чувствуют.

— Пропустите меня, пока не началось, — процедила я, глядя тому в глаза, кто не убирал руки. Он чуть поднажал, пытаясь увести, но я рванулась ещё раз.

— Я СКАЛЬП ТЕБЕ СДЕРУ И В КАРМАН ПОЛОЖУ! — заорала я, и голос сотряс коридор. — Ты потом свою мать в суде будешь на коленях просить, чтоб тебя не опознала! РУКИ УБРАЛ, СКУМБРИЯ ТЫ НАДУТАЯ!

И тут — шаги.

Из-за поворота коридора вышли Федул и Валера.

Их лица — как кадры на паузе. Оба остановились, как вкопанные.

Федул — с сигаретой в пальцах, в расстёгнутом пиджаке. Валера — с глазами, полными неверия.

И перед ними — я, вырываюсь из лап здоровенного охранника, на взводе, с горящими глазами, срываюсь на крик. Я, которая могла бы быть хрупкой, но сейчас — огонь и сталь.

— Это чё за шоу? — медленно выдохнул Федул, подняв бровь. Он всё ещё улыбался, но уже иначе — заинтересованно, почти с уважением.

Валера же выглядел так, будто его ударили по голове.

— Отпустите её, — спокойно, но жёстко сказал Федул.

Охранники тут же расцепили хватку, будто это был приказ не обсуждаемый. Разошлись в стороны, освободили проход.

Я выпрямилась, сдвинула плечи назад, и с силой осмотрела их обоих взглядом. Сначала амбалов — один за другим. Долго, в упор. Те отвели глаза.А потом — на Валеру. И на Федула. И ни слова не говоря, пошла к ним — уверенно, злобно, с силой в каждом шаге, будто собиралась не поговорить, а сломать кому-то челюсть.

— А ты, — голос мой резко прорезал воздух, и он дрогнул, — что ты, бл*ть, тут вообще забыл?

Я шагнула ближе, не мигая, будто хотела не просто спросить, а врезать ему этим вопросом в лицо.Валера стоял растерянно, вжав плечи чуть ближе к себе, как будто его застали не просто за чем-то постыдным, а за предательством. Но губы сжаты. Он держит себя, пытается.

— Спокойно, — выдохнул он, поднимая ладони, как будто успокаивая бешеную собаку. — Ты чего творишь, ты...

— ЧТО Я ТВОРЮ?! — с нажимом переспросила я, подойдя вплотную, грудь тяжело поднималась. — Ты мне скажи лучше, ты что тут творишь?

Он вздохнул, отвёл взгляд.— Ты... ты за мной следила?

— Вопрос на вопрос не задают, — парировала я холодно. — Я жду объяснений, Турбо.

И тут, будто кто-то включил колонку смеха, послышалось мягкое хмыканье сбоку. Федул.Стоял, чуть откинувшись назад, будто наслаждался спектаклем.

— Господи, — протянул он, — ты уникальная.Он усмехнулся, качая головой.— Серьёзно. Я таких не встречал. Это... Это пушка, а не женщина.

Я медленно повернула к нему голову.— Сочту за комплимент, — холодно, с прищуром. И сразу — обратно на Валеру. Как хищник, который определил жертву.

Тот замешкался. Прямо видно было, как в нём бьются вина, страх, неуверенность, и он не знает, за что схватиться. Руки сжались в кулаки, потом расслабились. Взгляд по полу, по мне, опять вниз.

— Пойдёмте в кабинет, а? — предложил Федул, видимо, чувствуя, что на этом коридоре уже скоро стены начнут плавиться. — А то вы тут такую атмосферу раздули, мне охрану вызывать придётся.

Я резко цокнула языком, разворачиваясь.— Ну наконец-то. Хоть кто-то предлагает что-то дельное.

Подошла к двери первая, но не зашла. Просто остановилась перед ней, чуть отступив назад.Да, я была злая. Да, я хотела кровь. Но воспитание и гордость — не пустой звук.

Федул это понял сразу. Он мельком глянул на меня, усмехнулся — и сам распахнул дверь. — Мадам, прошу.

Я коротко кивнула и вошла вслед за ним.Следом — Валера, тяжело вздыхая.

Кабинет был просторный, в приглушённых тонах, с дорогой кожаной мебелью и массивным столом у окна.

Я опустилась на диван, резко, как будто бросилась. На самый край, ближе к стене, и так, чтоб между мной и этим полудурком была дистанция. Валера сел рядом, но не близко. Между нами было напряжение толщиной с кирпичную стену.

— Так, — выдохнул он, собираясь что-то сказать. — Слушай, может...

— Нет, — перебила я жёстко. — Не может.Я резко повернулась к нему.— Здесь и сейчас. Либо говоришь всё, либо я сожгу этот сраный офис к чёртовой матери вместе с его шторами и твоей наглой рожей.

В углу раздался смех. Федул просто рассмеялся, хлопнув себя по колену.

— Да ты с ней и жить не соскучишься, Бешеный, — протянул он с весёлым восхищением. — Вот это да.Он потянулся к столу, налил себе что-то в бокал, отпил.

— Знаешь, — сказал он, глядя на меня, — ты как ураган. Но это не оскорбление. Это комплимент. У меня таких ещё не было. Он кивнул на Валеру.— А ты что, думал, она в обморок упадёт от страха, увидев тебя у нас?

Валера молчал. Губы сжаты, будто себе их прокусить пытался. Я молча сверлила его взглядом.

Федул хмыкнул.— Мы просто подружились, — сказал он, понизив голос, как будто объяснял ребёнку. — Без всякой фигни. Он показал двумя пальцами:— Пару разговоров, пара дел — и всё. Он парень правильный. Мне такие нравятся. С характером. Не ноет, делает.

Я фыркнула.— Ага. Только вот характер забывает сообщать тем, кто его ждал с ужином на столе, где он этот свой характер разгуливает.

Федул посмотрел на меня, как на дикое животное в зоопарке, которое разговаривает.— Удивительная ты, конечно, девочка. Я теперь даже жалею, что ты не моя. Он подмигнул Валере.— Бешеный, как ты её вообще держишь? Я бы с ума сошёл.

— Он не держит, — сказала я сквозь зубы, глядя только на Валеру. — Он просто врет. Молча. По-своему. По-мужски. Врет глазами, делами, временем.

Федул вытянул губы, присвистнул.— Ну-ну. Ты как прокурор. Уже приговор готов?

— А нужен? — я чуть наклонилась вперёд. — Или мне ещё свидетелей подтянуть?

Валера наконец попытался заговорить.— Слушай... — начал он, глядя в одну точку, не в глаза. — Это... Это вообще не то, как ты думаешь. Я... Ну, просто хотел...

— Просто хотел что, Валера? — сдавленно спросила я, губы дрожали, но я держалась. — Прогуляться? Поиграть в тайны? Или потренироваться в предательстве?

Он напрягся, сжал кулаки.— Да не гони ты, — сквозь зубы. — Я тебе всё скажу, только не здесь. Не при нём.

— Ага, — я наклонила голову, прищурилась. — То есть тут ты врёшь, а дома ты мне спектакль разыграешь, да?

Федул поднял руки, смеясь, словно весь этот диалог был для него какой-то комедией.

— Вы два огня. Правда. И искры — летят.Он потянулся к бутылке, налил себе ещё, пригубил.— Валерий, ты лучше скажи ей, что мы не в мафии, не в банде, не в секте. А то она сейчас подумает, что ты сатану продаёшь на Чистых прудах. Да мы просто... работаем. Мужики, крепко, чисто. Иногда — не по закону, но...

— Ага, — хмыкнула я. — То-то и вид у тебя такой, Федул, как будто ты в костюме на похороны готов.

И тут — резкий стук в дверь.

Федул обернулся и крикнул:— Входите.

Дверь приоткрылась. Я сидела сбоку и не видела, кто это, но услышала.

— Босс, всё готово. Он может выходить.

Федул на секунду растерялся. Как будто забыл, что я здесь. Валера, не сдержавшись, накрыл лицо ладонями. Сердце моё пропустило удар.

— Кто он? — спросила я, глаза сузились.

Парень у двери выглянул в кабинет, дерзко, уверенно, без смущения.— Валерий, надо поторопиться.

Мир внутри меня вздрогнул.Голос. Слова. Обращение.

— Валерий, — с издёвкой повторила я. — Вы... куда-то собрались?

Мой голос был культурен до безумия, как у ведущей погоды. Но глаза — два ножа.Он посмотрел на меня, сжал челюсть, губы побелели от напряжения.

— Красивая... Успокойся, пожалуйста. Дома поговорим. Хорошо? Не здесь.

Молчание. Я смотрела в его глаза — прямо, ровно. И в какой-то момент щелчок в голове. Громкий, звенящий.

Я усмехнулась, глядя куда-то в пол.— Нет... — тихо выдохнула я. — Нет, нет. Ты не можешь...

Но мозг всё сложил. Как пазл, в котором не хватало одной последней детали. И этот парень... стал этой деталью.

Меня бросило в дрожь. Я чувствовала, как холод ползёт по позвоночнику.

— Это же... — я почти шёпотом, — не то, о чём я думаю?

Валера тяжело вздохнул, прикрыл глаза.— Дома. Красивая. Всё дома.

Всё.

Он мог не продолжать. Этой фразы хватило.Как пощёчина.

Я резко встала. Слишком резко.— Ясно, — прошептала. И вышла.

На улице был тёплый воздух, но внутри всё замёрзло. Я шла, не видя ничего вокруг, будто в тумане. Сквозь двор, мимо шумных улиц, людей, машин — но всё было где-то далеко. У меня были только мои мысли, мои догадки, моя боль. И ужас.

Я дошла до дома. Подошла к подъезду, потянулась за ключом, и в этот момент...

Кто-то резко схватил меня за руку и прижал к двери.

Я испуганно подняла взгляд — и в глаза мне врезался он.

Валера.

Дыхание у него частое, тяжёлое, грудь ходит ходуном. Он был зол, как зверь, и весь сжатый до предела.— Ты... обезбашенная, — выдохнул он, прижимая меня к двери.

Голос был грубый, глухой, как будто он сам себя не слышал.— Остынь. Хватит, слышишь? Прекрати себя накручивать!

Я сжала губы, лицо — невозмутимое, как будто его ярость отскакивает от меня, как от стены.

— Оставь меня. Говори своей новой братве привет.И стволом своим помаши где-нибудь подальше от мо...

Он не дал договорить.

Грубо. Резко. Без предупреждения.Его губы врезались в мои, как будто хотел заставить замолчать.

Я всхлипнула, не от боли, а от волнения.И тут же ответила.Я уже не думала. Всё было телом.

Он сжимал мою талию так, будто хотел сломать мне дыхание.Я вцепилась руками в его шею, пальцы — в волосы.Он тянул меня к себе, я сама прижималась.Целоваться с ним было как упасть в пожар, в ураган, в безумие.

Он не отстранился, даже когда открыл дверь подъезда. Открыл — и всё ещё прижимал меня к себе, губы на губах. Только когда я резко отстранилась, он тяжело выдохнул, будто выпустил всю злость сквозь зубы.

Я, не сказав ни слова, развернулась и пошла вверх по лестнице — ровно, как будто ничего не было.Спина прямая, дыхание ровное, взгляд — в точку.

Позади шаги. Быстрые, нервные, будто он боялся, что я исчезну.

Мы дошли до двери моей квартиры.Я вставила ключ... и замерла.Не крутится.

Дверь...Открыта.

Я медленно повернула голову. Валера остановился, всё понял сразу. Молча взял меня за запястье, отвёл назад, поставил за себя. Встал перед дверью.Посмотрел на меня. Я кивнула.

Он резко дёрнул за ручку.

Дверь распахнулась.

Он замер.

Я выглянула из-за его плеча.

И...

Мир на секунду остановился.

То, что я увидела внутри — я не забуду никогда. __________ ТГК: Пишу и читаю🖤 оставляйте звезды и комментарии ⭐️