Пока не услышала тебя

           для меня важно чтобы вы оставляли звезды и комментарии, этим вы помогаете продвигать историю, и мне от этого безумно приятно, спасибо❤️___________________________________

Комната была тихой. Даже слишком. Тишина, в которой каждый звук эхом отдавался где-то внутри — не в пространстве, а в груди, в голове, под кожей. Я лежала в ванне, почти полностью погружённая в тёплую воду, которая уже начинала остывать. Бледные пальцы чуть касались поверхности, дрожали в воде, будто не могли найти опору. Я не двигалась. Не моргала. Не дышала глубоко. Просто смотрела в одну точку — в стену напротив. И не видела её.

Перед глазами всё равно была та картина.

Он сидит, смеётся, держит за талию... Нет, обнимает. Не меня. Её. Лина. Эта сука. Его губы на её шее. Его руки... те самые, что не так давно прижимали меня к себе, тянулись по моей спине, гладили волосы, пока я засыпала рядом с ним. Всё это — ей. Не мне. Ей.

Я даже не пыталась вытереть лицо — слёз не было. Их не стало уже на второй день после того вечера. Всё, что могло вылиться — уже вылилось. Осталась пустота. Такая холодная, что даже кипяток ванны не мог согреть.

Я не знала, сколько лежала там. Минуты? Часы? Вода остывала, тело покрывалось мурашками, но я не двигалась. Только иногда тяжело сглатывала, потому что в горле будто застрял камень. Слишком плотный, чтобы дышать. Слишком острый, чтобы жить.

Потом раздался стук. Лёгкий, почти неуверенный. Голос Крис за дверью — «Саш... ты долго ещё?» Я не ответила. Просто медленно вытянула руку и дернула за пробку, чтобы вода ушла. Шум стекания был оглушающим. Он заполнил уши, как будто я нырнула под воду.

Я медленно поднялась, тяжело, будто в теле было не двадцать, а сто лет. Завернулась в полотенце, шаг за шагом вышла в коридор. Волосы были мокрые, вода капала с кончиков, оставляя следы на полу. Я прошла мимо кухни, где сидела Крис. Она вскочила, как только увидела меня.

— Ты ничего не ела со вчерашнего, — сказала она, — давай хоть суп.

Я остановилась, не глядя на неё. Стояла, уставившись в пустую стену. Потом покачала головой. Очень медленно. Без слов. Не могла говорить. Горло будто было зашито. И так хотелось, чтобы сердце тоже кто-то зашил. Чтобы перестало болеть.

Крис подошла ближе, попыталась взять за руку, но я мягко, почти незаметно отстранилась. Она не настаивала. Просто кивнула — она всё понимала. Я пошла дальше, к себе в комнату. Закрыла дверь, опустилась спиной к ней и скользнула вниз, сев на пол.

Комната была той же самой. Вот кресло, в котором он сидел, когда ждал меня. Вот подушка, на которую он клал голову, когда я читала ему книжки. И кровать... Бог ты мой, кровать. Та самая, где он лежал рядом, гладил мою щеку, обнимал за талию и шептал «Красивая...»

Я прижалась лбом к коленям, закрыла глаза. Картина перед глазами снова вспыхнула — Лина. Её руки. Её волосы. Её рот возле его шеи.

Я тихо, почти беззвучно выдохнула и опустилась на пол, лёжа, как сломанная. Не было слёз. Не было слов. Только разбитое сердце, которое уже даже не билось — оно просто лежало где-то внутри, мёртвое.

Я стояла в своей комнате, медленно натягивая свитер через голову. Движения были вялыми, будто не моими. Ткань немного зацепилась за запястье — я раздражённо дёрнула, натянула рукав до конца. Отразилась в зеркале — пустой взгляд, тень себя. Под глазами синеватые круги, кожа бледная. Я не спала вторую ночь подряд, не ела. В голове гудело, как будто кто-то сжёг внутри лампу, а теперь она дымилась, заполняя череп.

В этот момент по квартире резко разнёсся звук — глухой, резкий, как удар кулаком. Стук. Входная дверь.

Я остановилась, обернулась на коридор. Звук повторился — ещё сильнее. Кто бы это мог быть?.. Я закатила глаза и выдохнула, чувствуя, как раздражение тихо поднимается по позвоночнику.

Из кухни вышла Крис. Она была в своём широком свитере, волосы растрёпаны, в руках чашка. Мы встретились глазами. Она только кивнула — мол, иди.

Я вышла в коридор, шаги глухо отдавались по полу. Рука на автомате легла на замок. Я не думала. Просто распахнула дверь, резко, полностью. И замерла.

Передо мной стоял он. Богдан.

— Привет, моя девочка, — сказал он с той самой мерзкой ухмылкой, от которой у меня всегда скручивало живот. — Наконец-то мы встретились...

Он выглядел точно так же, как и тогда. Гладко выбритый, в чёрной кожанке, глаза прищурены, взгляд пронзительный, но пустой. От него несло парфюмом и чем-то приторным, будто смесь наглости и мыла.

Я прикрыла глаза. Внутри всё сжалось.

— Убирайся, живо, — тихо, глухо, но со сталью в голосе. Я взялась за дверь, собираясь закрыть её. Но он резко подставил ладонь, не давая ей сдвинуться.

— Настроения нет? Пошли прогуляемся. Поднимем, а? — улыбка всё шире, движения размашистые, он смотрел на меня, будто это всё шутка. — Ты же соскучилась по мне?

— Я тебе ясно сказала. Убирайся. Или я вызову полицию, — проговорила громче, в голосе зазвенело напряжение, как струна перед разрывом.

Он сделал шаг ближе, и я почувствовала, как моя кожа по всему телу стянулась, как перед ударом. Но сказать что-то я не успела. Потому что прозвучал голос.

Голос, от которого у меня внутри что-то оборвалось. Родной. Такой любимый. Такой болезненно знакомый.

— Я по тебе соскучился, шлюхин ты сын.

Я застыла. Богдан повернулся, резко, сбитый с толку. И тут я увидела его. Его.

Турбо.

Стоял, тяжело дышал, кулаки сжаты до побелевших костяшек. Лицо искажено. И прежде чем Богдан успел что-то понять — кулак Валеры уже влетел ему в челюсть.

Хруст.

Богдан отлетел назад, ударился спиной о стену и осел вниз, как тряпичная кукла. Его лицо исказилось в боли, он закашлялся, зажал рот — пошла кровь.

Валера даже не думал останавливаться. Он влетел в него, как разъярённый зверь — нещадно, тяжело, молча. Его кулаки били снова и снова — по лицу, по рёбрам, по животу. Богдан только пытался закрыться, но не успевал. Не мог. Турбо был в ярости. Он не бил — он наказывал. За всё. За каждую секунду боли, за каждый сломанный миг.

Я стояла и смотрела. Каменное лицо. Ни вздрагивания, ни капли сожаления. Мне было всё равно. Даже больше — мне было хорошо. Спокойно. Правильно.

Я скрестила руки на груди, наблюдая, как Богдан скрипит зубами от боли, но не может пошевелиться. Каждое движение Турбо было точным, выверенным — как будто он не бил человека, а вырезал из себя гниль.

Крис стояла рядом, в ужасе. Она наклонилась ко мне, злость в голосе прорывалась наружу.

— Я сейчас возьму нож и убью их двоих, к чёрту... — прошептала она, сжав зубы.

Я молчала.

И тут в дверном проёме показалась знакомая лысая макушка. Зима. Он подошёл быстрым шагом и резко вцепился в плечо Валеры, отдёрнул его, оттаскивая назад. Валера тяжело дышал, грудь вздымалась, руки в крови. Не своей.

— Турбо! Харош! — жёстко, почти рык.

Валера мотнул головой, глаза бешеные. Он будто не слышал. Но Зима встал между ними.

— Всё, брат, хватит. — И посмотрел на меня. — Всё под контролем.

А я продолжала стоять. Спокойная. Холодная. Как мрамор.

Богдан тихо стонал у стены. И мне было абсолютно всё равно. Он заслужил. Каждый. Удар.

— Что ты тут забыл? — голос мой был холодным, как лезвие ножа, и острым, как обида, что сидела в груди уже не первый день. Я смотрела прямо на него, в глаза. Медленно. Пронзительно.— Бери этого... — я перевела взгляд на Богдана, что всё ещё валялся на полу, кривя рот от боли, — и выметайтесь отсюда.

Я шагнула вперёд, отвела ногу чуть назад и резко, со всей силы, пнула Богдана в бок. Он застонал, подтянул колени к животу, но я даже не моргнула. Мне было плевать. Абсолютно. Он получил всё, что заслужил, и, может, даже ещё слишком мягко.— Пошёл нахуй, — выдохнула я тихо, без эмоций, но с такой злой ясностью, что даже воздух в прихожей стал тяжелее.

Валера резко дёрнулся, будто очнулся. Его лицо смягчилось, подбородок дрогнул, а во взгляде появилась эта тёплая, знакомая боль, которую я когда-то так любила — когда он скучал, когда тянулся ко мне. Он чуть шагнул вперёд, хотел, кажется, прикоснуться, но я тут же отступила назад, быстро, резко, будто он был огнём.— Не подходи.

Мой голос дрожал, но не от страха — от ярости. От боли, которая не прошла. Я просто не позволю. Больше — нет.

— Дай мне объясниться... — прошептал он с надрывом.

Но прежде чем я успела что-то ответить, в коридоре, как ураган, раздалась Крис. Она вылетела сбоку, глаза её были налиты яростью, кулаки сжаты так, что побелели пальцы.— Да я тебя, сука, сейчас убью нахрен, — прорычала она, метя кулаком в грудь Турбо. — Ты с головой дружишь вообще?! Ты с ней ТАК поступил, а теперь ещё приперся?!

Валера поймал её запястье, но не грубо — будто защищаясь, не нападая.— Я просто хочу поговорить... Мне надо ей сказать...

— Мне ничего не надо! — крикнула я, срываясь, голос вдруг сорвался в хрип. — Я всё видела. Мне не нужны слова. Ты всё сказал своим поступком.

Он будто окаменел. Зрачки расширились. Губы приоткрылись — как будто хотел что-то ещё сказать, но я уже не слушала.

Сзади зашевелилось тело. Богдан начал подниматься, подперся рукой, застонал, пошатываясь. Турбо тут же метнулся к нему, схватил за шиворот резко, резко, с ненавистью — и без предупреждения выволок его за дверь.— Проваливай, гнида. — Голос Валеры стал жестким, тяжелым. Он толкнул Богдана наружу и с силой захлопнул дверь.

Я подошла. Медленно, спокойно. Без лишних слов.Он стоял ко мне спиной, и в этот момент был похож на обиженного мальчишку, которому нечем крыть. Я подняла руку, ухватила его за ухо резко, как в детстве, и дёрнула вниз. Он взвыл, чуть присев, скорчился от неожиданности.— Заходить без приглашения — плохая идея, Турбо.

Я пихнула его плечом — не сильно, но с решимостью. Он оказался за порогом.— Иди к чёрту.

Я захлопнула дверь перед его лицом и тут же повернула ключ.

Щелчок замка эхом разнёсся по прихожей, будто точка, жирная и окончательная. Я осталась стоять, уткнувшись лбом в холодную деревянную поверхность двери. Воздух дрожал. Сердце стучало, но без надежды. Без мечты. Просто биение — механическое, как звук часов в пустой квартире.

— Выслушай его, — глухо, но настойчиво сказал Зима, глядя мне прямо в глаза. — Это важно.

Я стояла у двери, всё ещё ощущая под ладонью тёплое дерево, за которым остался он. Молчала.— Я не буду, — прошептала, не отрывая взгляда от замка.

В этот момент по двери ударило. Громко. Сильно. Валера.— Красивая... — донёсся приглушённый голос, как будто пробивался сквозь воду.

Я прикрыла глаза ладонью, вдавила пальцы в виски. Нет. Не сейчас. Я не хочу его слышать. Не могу.

— Ты не должен  его защищать! — сорвалась Крис, гневно тыча пальцем в грудь Зиме. — Ты видел, что он сделал? Как ты вообще можешь за него вступаться?!

— Да выслушайте вы, чёрт вас побери! — взорвался Зима, махнув рукой. — Вы не знаете, что было, вы не знаете ни хрена! Дайте мне хоть что-то сказать! Не надо сразу на меня кидаться!

Но я уже почти ничего не слышала. В голове снова тот кадр. Лина на коленях. Его рука на её спине. Его взгляд. Его лицо. Я вижу его снова и снова.Мне казалось, я всё уже выплакала. Что сердце просто высохло вместе со слезами. Но они опять подступили к глазам, как будто предали меня. Глаза стали мокрыми. Горячими. Отчаянными.

Крис вдруг схватила Зиму за рукав, дернула за собой:— Пошли.

— Да ёб твою мать... — пробормотал он, но подчинился, они скрылись в комнате, и в квартире наступила напряжённая тишина.

Я осталась одна перед дверью. Сделала шаг. Тихо, осторожно, будто боялась, что она тоже меня предаст.

Я дотронулась ладонью до поверхности. Лёгкий всхлип вырвался из груди, второй — глубже, больнее. Я прикрыла рот рукой, сжалась в себя, будто от этого всё затихнет внутри. Прислонилась спиной к двери, медленно осела вниз, пока не оказалась на холодном полу, сжавшись, как ребёнок. Слёзы побежали по щекам, впитывались в ворот кофты, в пальцы, в дыхание.— Блядь... — выдохнула я одними губами, захлёбываясь воздухом, будто в первый раз в жизни забыла, как дышать.

И вдруг...— Красивая... —Голос снова. Он не ушёл. Он сидел там. По ту сторону. Рядом.

Я плакала. Тихо, но безостановочно. Как будто сердце сыпалось пеплом прямо внутрь грудной клетки.

— Любимая...— Я склонила голову и прижалась лбом к двери. Закрыла глаза. Слушала. Просто слушала, не выдавая себя, хотя каждая клетка во мне дрожала.

— Я... Я же смотрел на часы, чтобы не опоздать домой... к своей жизни, — голос был тихий, срывающийся, будто он говорил не вслух, а мыслями. — Адидас предложил расслабиться, нервы у меня на пределе были... после твоих приключений. Я... я и не отказался.

Каждое слово отзывалось внутри. Я знала. Я представляла, как он подносит рюмку к губам. Как морщится. Как смеётся. Но думает обо мне.

— Потом в голове только ты, Красивая... Я правда думал о тебе всё время...— Он замолчал. Сделал паузу. Я слышала, как он вздохнул — тяжело, будто грудь сводило.

— Меня потащили... я думал — к тебе. Ждал, когда лягу рядом... обниму... усну...— Я зажмурилась, не в силах больше сдерживаться. Слёзы текли, как прорвавшаяся плотина.— Но оказался какого-то чёрта в этом ДК...— В голосе появилась горечь. Презрение.— Я... не понял сразу, где я. А потом... эта дура ко мне полезла. Я был очень пьян... и...— Он осёкся. Голос стал хриплым, сломленным.— Наверное, потому что я думал всё время о тебе... мне показалось, что это ты... пришла за мной...

Я закрыла лицо ладонями. Не выдерживала. Нет. Нельзя. Но всё было слишком по-настоящему.

— Я не хотел этого. Честно. Я думал, что это ты. Я чувствовал, что запах не тот, движения... не те. Всё не то. Не родное. И когда понял, что это не ты — было уже поздно...

Моя грудь сжалась так, что не вдохнуть. Как будто воздух сам уходил из комнаты.

— Родная... Я не хотел. Я ждал тебя. Хотел только тебя...— Пауза.— Но сделал самое страшное. Заставил тебя думать, что я тебя предал...

Я замерла и заплакала ещё сильнее, глубже. Уже не скрываясь, не пряча слёзы, не закрывая рот. Просто дала боли быть.

— Ты моя жизнь... моё сердце... Я отдал тебе его...Прости меня...— Его голос стал тише, почти шёпот.— Только тебя... Я люблю только тебя...

Сквозь шум слёз, дрожь в груди, стук сердца, я услышала, как он продолжил. Голос всё такой же хриплый, будто каждое слово вырывалось с кровью из горла.

— Ты... ты же заставила меня жить, Красивая.Он тяжело выдохнул, опустившись, кажется, лбом к двери с той стороны. Я почувствовала — словно кожа сквозь дерево ощущала его дыхание.

— Когда... когда мама умерла, я умер вместе с ней.Я судорожно всхлипнула.— Я ходил, говорил, бил, пил, дрался... но меня не было. Я был пустой. Как... пустая квартира, в которой всё вынесли, а оставили только пыль.Он кашлянул, голос дрогнул.— И я думал, что так и будет всегда. Что больше ничего не будет иметь смысла. А потом... ты.

Я зажала рот ладонью, но плакать уже не могла тихо. Всё выходило само. Изнутри. Как будто он вытягивал из меня всю боль, голосом, словами, своим присутствием по ту сторону.

— Ты смеялась. Ты ругалась. Ты дышала рядом. И мне стало тепло. Он сделал паузу. Я слышала, как он сглатывает, как пальцами, возможно, сжимает край двери.

— Ты вернула меня. Понимаешь? Вернула.Он снова тяжело вдохнул, глотая воздух с болью.— Я не знаю, как так вышло, что я это проебал. Но я люблю тебя, Красивая. Больше всего. Я не хочу без тебя. Не могу. Я пытался, но внутри снова стало пусто. И страшно. Он почти шептал.— Я чувствую, как ты закрылась. Я чувствую, как ты уходишь. Но ты же всё ещё здесь, да? Ты же слышишь?..

Я рыдала. Громко. Почти в голос, уже не в силах сдерживать себя, не в силах контролировать дыхание, оно сбивалось, рвалось наружу, как будто я умирала и возрождалась одновременно.

— Прости меня. За всё. Я больше так не смогу. Не хочу. Он говорил уже еле слышно.— Открой мне. Пожалуйста...

Я не думала. Вообще. Всё произошло так, будто что-то внутри меня щёлкнуло. Как будто душа сама решила за тело. Мои пальцы дрогнули, я поднялась на колени, дотронулась до замка и щёлкнула его.

Дверь тут же распахнулась.

Он не стоял. Он сидел прямо под дверью, прислонившись спиной к стене. И, когда она открылась, буквально упал ко мне, будто сдался, будто до последнего держался и теперь просто рухнул.

Я вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот — он обнял меня, и я уткнулась лицом в его шею, в его куртку, в знакомый запах, такой тёплый, родной... как дом.

Я обняла его в ответ. Сильно. Словно боялась, что он исчезнет. Хотя внутри всё ещё бушевал ураган — злость, обида, страх, недоверие... Но всё равно я не могла оттолкнуть его.

Я вдыхала его запах и чувствовала, как он сжимает меня, как его руки дрожат, как он гладит мои волосы, пряди которых мокрые от слёз.

— Прости... — прошептал он прямо мне в ухо. — Я... правда, я не хотел. Я бы не смог...

Я закрыла глаза. Голова уткнулась в его плечо, губы дрожали.

Я чувствовала, как его сердце стучит. Быстро. Сильно. Настоящее. Я не сказала ни слова. Просто сидела в его объятиях на полу своей квартиры, посреди этой разбитой ночи.

Я всё ещё злилась. Да. Я не простила его. Не могла. И не собиралась делать это сразу. Он должен знать, что теперь это не так просто. Что есть граница. Что я не позволю больше так напиваться, чтобы превращаться в животное. Чтобы забывать, кто я для него. Чтобы сносило крышу.

Но я понимала... что он, скорее всего, правда не хотел. Что его вина — глупость, слабость, боль, алкоголь. Но не предательство с хладнокровием.

Я сидела с ним, дышала им. И, как бы мне ни хотелось врезать ему по щеке... я прижималась к нему щекой, ловя каждую секунду, каждый вдох.

Он был здесь. Со мной. Мой. Тот самый.                                   __________                        ТГК: Пишу и читаю🖤       оставляйте звезды и комментарии ⭐️