Качалка, крики и капкан

            для меня важно               чтобы вы оставляли                 звезды и комментарии,                  этим вы помогаете продвигать                    историю, и мне от этого                        безумно приятно, спасибо❤️_____________________________________

Утро в этой квартире было особенно тихим — будто весь дом замер, не желая спугнуть покой. Я проснулась не от звука, а от тепла — тёплая ладонь лежала на моей талии, пальцы едва ощутимо касались кожи, будто боялись разбудить. Валера лежал позади, плотно прижавшись, дышал мне в шею — медленно, глубоко, ровно. Я не двигалась. Только слушала это дыхание. Чувствовала, как с каждым выдохом он словно растворяется в этом моменте.

Я перевернулась медленно, почти незаметно, и наши взгляды встретились. Глаза у него были чуть сонные, мягкие, спокойные. Он сразу улыбнулся краем губ, и я непроизвольно тоже улыбнулась — как будто только между нами существовало это утро, этот свет, этот воздух. Он провёл пальцем по моему виску, убрал прядь волос.

— Доброе утро, — тихо.

Я просто кивнула, прильнув ближе. Он обнял крепче. Мы лежали так ещё минут десять. Он гладил меня по спине, плечам, медленно, как будто запоминал каждую клеточку кожи. Потом сам потянулся, поцеловал меня в лоб и встал первым. Я осталась лежать, прислушиваясь, как он идёт на кухню, потом возвращается, достаёт из шкафа одежду. Я поднялась и тоже пошла в ванную — умыться, прийти в себя.

Затем вышла босиком, в той же чёрной пижаме, с ещё влажными от воды висками, и направилась на кухню. Валера стоял у стола, уже одетый, серьёзный. Увидев меня, кивнул на табурет:— Сядь.

— Подожди, я хоть кофе сделаю, — пробормотала я и пошла к плите.

— Я сказал — сядь, — голос стал твёрже, сдержаннее.

Я резко обернулась и нахмурилась. — Ты ненормальный, честно. Что за цирк с утра? — пробурчала, и отвернулась к банке с кофе.

Он молча подошёл, и со звуком глухого удара его ладонь легла на стол. Я замерла. Потом почувствовала, как он подошёл почти вплотную.

— Откуда записка? — прошипел он над ухом.

Я выдохнула и медленно обернулась. В его лице была сдерживаемая ярость.Скулы ходили, челюсть сжата, пальцы дрожали. Он смотрел так, будто хотел понять, поверить, услышать хоть что-то правдивое.

— В больнице, — выпалила я. — Прислали ромашки. Вонючие. И там была эта записка. Всё! Я вообще не знаю, кто!

Он не сказал ни слова. Только зрачки чуть сузились, а губы прижались друг к другу. Он отступил на шаг.

И в этот момент — стук в дверь.

Я вздрогнула. Валера бросил на меня взгляд, и не говоря ничего, пошёл в прихожую. Я осталась на месте, но через секунду сделала шаг ближе к двери — почти неслышно. Замерла рядом со стеной, вслушиваясь.

— Это я, — послышался голос Марата. Глухо, сдержанно.

— Ты чего так рано, малой? — Валера открыл.

— Нашли его. Того чушпана, — шёпотом.

— Кого? — непонимающе спросил кудрявый.

— Одноклассника Сашки.

— ...Скоро буду. В качалке. Ждите.

Я затаила дыхание. Потом услышала, как хлопнула дверь. Сделала глубокий вдох — и будто ничего не было, продолжила делать кофе.

Валера вернулся в комнату. Минут семь — ни звука. Потом снова шаги — тяжёлые, решительные. Он был уже в чёрной футболке, джинсах, с часами на запястье. Прошёл мимо кухни, остановился у порога, посмотрел на меня. Его взгляд был острым, жёстким, но в нём — что-то тревожное.

— Иду на сборы, — бросил он и подошёл ко мне.

Поцеловал в макушку — резко, почти зло, как будто ставил точку. Я ничего не сказала. И вот — он вышел. Закрылась дверь. Я осталась одна. В кухне повисла тишина, а у меня внутри — будто зашевелилось что-то холодное.

Я отставила кружку. И резко — в комнату.

Я влетела в комнату, как будто за мной гнался кто-то невидимый. Сердце билось громко, глухо, в ушах стоял звон. Сразу бросилась к креслу, где лежали мои вещи. Быстро сдёрнула с себя пижаму, не думая, не чувствуя — только движение, только цель. Натянула светлую футболку, джинсы — руки дрожали, пуговица никак не поддавалась, я выругалась сквозь зубы, стиснула зубы и застегнула её, наконец.

Потом — носки, кеды, волосы собрала в высокий хвост, даже не посмотрев в зеркало. В груди всё сжималось — не от страха, от чувства, что я должна знать. Должна быть там. С ним.

Схватила сумку на плечо — всё на ходу. Выскочила в коридор, закрыла дверь ключом, провернула его так резко, что он чуть не сломался в замке. И — вниз по лестнице, перескакивая по две ступени.

Двор был почти пустой — солнце только начинало пробиваться сквозь серые казанские  тучи. Воздух был свежим, влажным. Я почти бежала. Не глядя по сторонам, не думая, кого могу встретить. Люди, машины — всё было фоном. Я знала, где качалка. Где его ждут.

Повернула за угол, мимо киоска с газетами, вдоль длинной бетонной стены, за которой когда-то был завод. Сердце стучало в висках. Каждый шаг будто подгонял — быстрее, быстрее.

Осталось только свернуть за старую подстанцию, где за ней — тот самый двор. Промышленный, серый, с гаражами и кирпичным одноэтажным зданием без вывески. Там он.

Я бегу вниз по лестнице, перескакивая через две ступени сразу, сердце колотится в груди, как будто предчувствует, что я вот-вот врежусь в самый эпицентр. Скрип подъездной двери, и я выбегаю на улицу, не разбирая дороги, ловлю такси взглядом, но потом вспоминаю — качалка недалеко. Бегу. Волосы выбились из хвоста и бьют по щекам, прохладный утренний воздух обжигает лицо, но мне всё равно — только бы успеть, только бы понять, что происходит.

Вот она — старая дверь качалки, почти ржавая снизу, знакомый облупленный фасад. Я не думаю. Я влетаю внутрь, распахивая дверь с такой силой, будто могла снести её с петель.

Картина перед глазами — как стоп-кадр из чёрно-белого фильма.

В центре — Денис. Привязанный к старому железному стулу, руки скручены, рот заклеен. Вокруг — пацаны. Чужие лица и знакомые. Все молчат, как будто на паузу нажали. Только лампа под потолком качается, бросая резкий свет на Дениса и отбрасывая длинные тени.

В центре всей этой тени — Турбо. Стоит, слегка наклонив голову вперёд, его зелёные глаза режут взглядом, как ножами. Он будто не замечает никого, кроме этого чёртова стула. Пока не врываюсь я.

Все головы поворачиваются на меня.

— О, сейчас весело будет, — ухмыляется Марат, сложив руки на груди. — Суворова, жги.

Я закатываю глаза и делаю шаг внутрь. Меня трясёт изнутри, будто под кожей течёт электричество. Адреналин. Я ещё не знаю, что именно сделаю, но чувствую — я не отступлю.

Медленно приближаюсь. Турбо всё ещё смотрит, его взгляд тёмный, холодный. Я отвечаю тем же.

— Уберите скотч с его рта, — говорю, не узнавая свой голос. Он будто чужой — низкий, ровный, и страшный.

Никто не двигается. Но Турбо, не отводя от меня взгляда, кивает одному из ребят. Тот молча подходит и сдёргивает скотч. Денис морщится, будто ему больно, и я чувствую, как ярость вскипает внутри с новой силой.

— Привет, Денис, — говорю сладко, наклоняясь. — Помнишь, как ты сделал мне подарок на день рождения? Нож в живот — это ведь от чистого сердца, да?

Он дышит тяжело, сбито. Губы потрескались, на скуле — синяк. Он молчит. Тогда я медленно обвожу вокруг него круг, как хищник. Слышны только мои шаги и как кто-то сзади хмыкнул. Наверное, Марат опять.

— Говори, зачем ты это сделал, — говорю спокойно, будто мы сидим в школе за одной партой. — Иначе я... я не знаю, что с тобой сделаю, правда. Но точно пожалеешь.

Он отводит глаза.

Я подхожу ближе. Схватываю его за подбородок и резко поворачиваю его лицо к себе. Вижу, как напрягся Валера — из глаз искры, но он молчит. Даёт мне право.

— Ну?!

Я стояла перед ним, тяжело дыша, ощущая, как каждое слово, что я собираюсь произнести, будет выжимать из него ещё больше боли. Он был связан, сидел на холодном полу качалки, и в его глазах не было решимости. Лишь ужас, который я с каждым шагом всё ярче ощущала.

Денис поднял взгляд, стараясь не встречаться с моим взглядом, но я почувствовала, как его нервирует моё молчание. Я медленно подошла к нему и опустилась на корточки, заставив его взглянуть мне в глаза.

— Ты пырнул меня, Денис, — я говорила тихо, но каждое слово было тяжёлым, как молот. — Ты понимаешь, что с этого момента ты уже не будешь тем, кто был раньше? Скажи мне, зачем?

Он тряхнул головой, его дыхание срывалось, и я заметила, как его тело сжимается в судорогах. Он не мог понять, что я от него хочу, и в этом была вся суть. Он был заперт в ловушке, и я была той, кто тянул из него правду.

Я взяла его за подбородок, поднимая его голову, заставляя смотреть на меня.

— Ты думаешь, что я просто так тебя отпущу? Ты думаешь, что можешь уйти без последствий за то, что пытался меня убить? — мой голос становился всё тише, и в нём появлялась такая угроза, что её можно было бы порезать ножом.

Денис закрыл глаза, его губы сжались в узкую линию. Он не мог ответить. Но я почувствовала, что он что-то скрывает. Что-то важное.

Я отступила на шаг и сделала паузу, ощущая, как напряжение растёт в воздухе. Я не могла позволить ему уйти с тем, что было на поверхности. Мне нужно было больше.

— Не молчи, Денис, — я повернулась, сделав ещё один шаг. — Ты же понимаешь, что я буду тебя пытать до тех пор, пока не добьюсь правды. Скажи мне, почему ты это сделал?

Он стиснул зубы, почти не двигаясь. Его тело содрогалось от страха, но он держался. И в этот момент я поняла — он что-то скрывает. Но он не сказал.

Я подошла ближе, его глаза наконец встретились с моими, но в них не было вины. Только... ужас. Его взгляд метался в панике, как будто он понимал, что его время вышло.

Я села перед ним, держа в руках металлическую гантель. Всё это время я не сводила с него взгляда.

— Ты думаешь, что я не знаю? Ты думаешь, что я не могу увидеть в твоих глазах ложь? Ты боишься, да? — я наклонилась к нему, и его дыхание прервалось. — Что ты прячешь, Денис?

Он не ответил, но его тело, его руки, которые были связаны за спиной, напряглись. Он сжал кулаки, как будто пытался сдержать слёзы. Но я продолжала смотреть на него, ожидая, что он наконец проговорит хотя бы слово. Но он молчал.

Я схватила его за волосы и резко подняла голову.

— Ты хочешь, чтобы я сама всё выяснила? Ты думаешь, что я не смогу понять? — я снова пошла вокруг него, мои шаги эхом отдаются в этом холодном помещении. — Я знаю, ты что-то скрываешь, и ты не уйдёшь отсюда, пока не скажешь мне правду. И всё это — из-за того, что какой-то сукин сын заставил тебя это сделать, да?

Денис напрягся, его глаза широко раскрылись. Он ничего не ответил, но в его взгляде было нечто другое. Я почувствовала, как его внутренний мир ломается, и что-то в нём не даёт ответить, не даёт сказать. Он был заперт в этой ситуации, и я знала, что он в панике. Я подошла к нему, наклонилась, и шепотом сказала:

— Ты понимаешь, что если ты молчишь, то мне придётся сделать это самым болезненным способом?

Его губы задрожали, но он молчал. Я бросила взгляд на его связанное тело и сделала шаг назад.

— Ты не расскажешь мне, пока не почувствуешь это на себе, Денис. Так что не пытайся держать молчание. Ты не сможешь выдержать больше, чем я могу тебе дать.

Он сжался, но не сказал ни слова. Но его молчание говорило о многом. Я знала, что я на правильном пути.

Он начинает трястись. Потеет. Лоб в каплях, глаза мечутся. Его трясёт от страха. Я вижу, как Валера в какой-то момент сжимает кулаки — он бы давно уже приложился. Но держит себя. Даёт мне вести это до конца.

— П-п-попросили... — вдруг вырывается из него, как вскрик.

— Кто? — сжимаю ему плечи.

— Кощей... — прошептал он, почти плача. — Кощей сказал... если не сделаю... он бы...

Я отстраняюсь. И чувствую, как во мне всё переворачивается. Вот оно.

Сжимаю кулаки. Оборачиваюсь на Валеру.

— Кощей, — выдыхаю. — Этот ублюдок... он всё ещё думает, что может управлять жизнями.

Валера смотрит на меня. Долго. Потом отводит

Я стояла, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё дрожит — будто нерв с оголённым концом. Валера молчал. Он просто резко шагнул вперёд, подался всем телом — и ударил Дениса кулаком в челюсть так, что тот рухнул на бок, не успев даже вскрикнуть. Связанные руки не дали ему удержаться.

Я резко отшатнулась, инстинктивно. Сердце сжалось, словно внутри меня кто-то разорвал провод.

— Валера... — шепнула я, но он будто не слышал.

Он медленно подошёл, не глядя ни на меня, ни на пацанов, только на Дениса. В его взгляде не было бешенства. Там была сталь. Холодная, выверенная злость, не ярость — расчёт. Он опустился на колени, схватил Дениса за футболку, подтянул к себе и снова ударил. Потом — ещё. Сухие, тяжёлые звуки, как будто по мясу. Качалка наполнилась глухими хлопками и сиплым, сбитым дыханием.

Я не могла больше смотреть.

— Всё... — прошептала, но никто не обернулся. Даже Вова, стоявший у стены, только нахмурился, но не вмешался.

Я резко развернулась и вышла.

Дверь захлопнулась за моей спиной с глухим звуком, а я выскочила на улицу, в ночной воздух, сырой и тревожный. Было странно тихо. Только где-то вдалеке — лай собаки. В этом контрасте тишины и тех звуков, что доносились изнутри, было что-то... страшное. Безысходное.

Я дрожащими пальцами полезла в сумку. Нашарила сигареты. Достала одну, вытащила зажигалку. Поднесла к лицу. Щёлк. Пламя качнулось от ветра, на мгновение осветив мои пальцы, ногти с обгрызенным лаком. Глубокая затяжка. Дым заполнил грудь, но легче не стало. Только ещё мутнее внутри.

Из качалки доносились глухие удары. Сухие. Чёткие. А потом — крик. Вскрик Дениса. Такой, будто он уже не человек, а только боль. Я вздрогнула, обернулась к двери, но не двинулась.

Я стояла и курила. И думала.

"Я же не виновата, что Кощея отшили. Причём тут я вообще?.."

Сердце стучало где-то в горле. Я прижала ладонь к груди. Воздуха будто не хватало.

"Ему что — было мало, что ему колено прострелили? Или он обиделся, что его в обезьянник из-за меня упаковали?.."

"Хуй его знает. Вот реально. Он что, считает, что это всё — я? Что он пырнул меня, потому что я виновата в его жизни?"

Я стиснула зубы и втянула дым поглубже, до самой боли в лёгких. Он распирал изнутри. Я не знала, злость это или страх. Или и то и другое сразу.

Из качалки снова доносились глухие удары. Потом тишина. Потом короткий, судорожный стон. И опять — удар.

Я сбросила сигарету на землю, наступила на неё носком ботинка. Её тлеющий конец мигнул и исчез.

Я развернулась, подняла взгляд к двери в качалку. Сделала вдох. Хотела уже шагнуть — но не успела.

Сзади что-то резко сомкнулось у меня на талии. Руки. Холодные, сильные. Я ахнула, но не успела вскрикнуть — к лицу мгновенно прижали мокрую тряпку.

— Эй!.. — выдохнула я, но всё поплыло.Мир начал рушиться.

Я замахала руками, попыталась вырваться, ударить, но дыхание стало ватным, мышцы ослабли, сознание помутнело, и я словно утонула внутри самой себя. Всё потемнело. Всё исчезло.

Я больше не чувствовала ни бетон под ногами, ни голосов, ни воздуха.

Только тьму. Густую, липкую. И страх._______

Глухая боль пронзала череп будто лом. Всё пульсировало, пульс стучал прямо в висках, и каждый удар отзывался рвотой под горло. Воздух был тяжёлым — влажным, затхлым, как будто в него налили гнилую воду. Я закашлялась, дёрнулась, попыталась встать — но тело не слушалось.

Ноги дрожали. Я попыталась опереться на ладони — не вышло.

Я повернула голову. Что-то тянуло за запястья. Холодный металл. Я задышала быстрее. Сердце металось.

Блядь...

Руки были связаны и, кажется, пластиковой стяжкой прижаты к металлической трубе, уходящей вглубь бетонной стены. Я подняла глаза — батарея. Ржавая, скрипящая, будто живая. Стянуто туго. Настолько, что пальцы уже начинали неметь.

Я резко вдохнула и стиснула зубы. Всё тело дрожало, в висках звенело.

— Господи... — прошептала. — За что, блять?

Я осмотрелась. Подвал.

Настоящий, гнилой, вонючий подвал, как из кошмара. Стены облезлые, штукатурка висит хлопьями, пол — бетон, местами залитый водой, воняет плесенью и мочой. С потолка капает, где-то в углу таракан с шорохом пробежал по железной трубе.

Я моргнула — и снова перед глазами поплыли пятна. Тошнота подкатило снова, резко. Я нагнулась, чуть не вырвало. Но живот был пуст, только кислота у горла. Я закашлялась и в панике огляделась — никого. Только темнота, глухие бетонные стены и... дверь.

Одна-единственная, прямо напротив меня. Металлическая. Старая. Вмятая.

Я уставилась на неё, как будто взглядом могла выломать. Но в груди уже начинало скапливаться другое.

Страх.

Настоящий. Глухой. Холодный. Как будто по коже ползли тысячи иголок.

И тут я услышала это.

Шаги.

Сначала медленные. Потом ближе. Тяжёлые. Уверенные. Я не моргала. Я не дышала.

Дверь.

Резко.

Распахнулась.

И в проёме появился силуэт. Мужчина. Высокий. Плечистый. В кожаной куртке. Лицо в полутени. Но голос — голос был отчётливый, противный, приторный, скользкий как змея.

— Привет, куколка. — сказал он, улыбаясь уголком губ. — Ну что, скучала?..                                    __________                        ТГК: Пишу и читаю🖤       оставляйте звезды и комментарии ⭐️