Тепло и тень

ТТ:spslava__________________________________Я проснулась от лёгкого, почти бесшумного скрипа двери. Сначала не поняла, сон это или кто-то действительно зашёл. Прищурившись от мягкого, но холодного утреннего света, я медленно повернула голову — в проёме стояла медсестра. Та самая, худая, с немного усталым, но добрым лицом, с которым она заходила уже несколько раз.

— Доброе утро, — сказала она спокойно, подходя ко мне и проверяя капельницу. — Скоро принесу покушать. Врач говорил, что можно немного каши.

Я слабо кивнула, глаза всё ещё щипало от сна, но сердце билось спокойно, без того утреннего холода и тревоги, которые мучили меня в первые дни. Медсестра задержалась ещё на минуту, глянула на дренаж, поправила одеяло и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна. Медленно перевела взгляд на потолок, откуда тёплый свет прорывался сквозь неплотно закрытые шторы. Тишина. Боль была, но терпимая. Не такая дикая, как тогда, когда я очнулась в реанимации с полным ощущением, что у меня в животе сверлят лёд.

Сейчас я уже могла вставать в туалет — правда, только с помощью медсестры, но всё равно... это был успех. Настоящий. Я не чувствовала себя живым трупом. Пальцы не дрожали, дыхание было ровным, а сознание — ясным. Я чувствовала себя собой.

Вспомнила слова врача. Несмотря на потерю крови, организм крепкий, молодой. Восстанавливаетесь очень быстро. Главное — не геройствовать. Он говорил это с какой-то лёгкой гордостью, будто я его собственный пациент, за которого он в ответе. И я кивала — мол, конечно, не буду геройствовать.

Но внутри... внутри кипело. Не от злости. От нетерпения. Я знала, что мне нужно вернуться к жизни. К ним. К нему. К себе.

Я снова взглянула в окно. День только начинался, а я уже чувствовала: я выживу. Я обязательно выживу. Ради него. Ради себя. Ради того, чтобы всё закончить правильно._______

Прошла почти неделя. Сначала дни тянулись как резина — мутно, тихо, одинаково. Но потом, словно кто-то щёлкнул тумблером, и всё начало оживать. Я — вместе с этим.

Каждое утро начиналось с капельницы, таблеток, тихих разговоров с медсестрой и, конечно же, с появления Валеры. Он заходил почти всегда в одно и то же время, с чуть взлохмаченными волосами, в серой футболке и с неизменным пакетом зелёных яблок в руках. Я не могла сдержать улыбку каждый раз, когда он их доставал. Да, он злился — это видно было по глазам, по тому, как морщился, когда я с наслаждением вгрызалась в хрустящий ломтик. Слишком хорошо помнил, как в прошлый раз отвернулся буквально на минуту — а потом гнался за мной в Москву.

Но я уже не была той, что лежала в реанимации. Я вставала, ходила, шутливо уговаривала его не смотреть на меня, как на фарфоровую куклу. Иногда он будто слышал, но чаще — нет. Он стал каким-то нервным. Дёргался на каждый звук, оглядывался, когда кто-то проходил мимо палаты, сжимал кулак, если за окном кто-то хлопал дверью. Уходил всегда ровно в семь тридцать, и перед уходом нервничал больше обычного. Я пыталась не придавать этому значения — думала, переживает за меня. После всего, что было, это логично. Но... сердце подсказывало, что дело не только в этом.

Последние два дня в палату стали заглядывать и другие. Сначала Марат с Вовой — заходили тихо, приносили сок, газеты, рассказывали байки, стараясь не смотреть на живот, будто сами до сих пор не верили, что я выкарабкалась. Потом пришла Крис. С ней был Вахит, они стояли в проходе, как пара из старого фильма — спокойные, уверенные в себе. Крис сияла. Рассказала, как защищала Сурамского, как суд прошёл, как она стояла перед судьёй и чувствовала, как голос дрожит от напряжения, но не сдавалась. И выиграла. Я гордилась ею так, как можно гордиться только своей девочкой. Моей подругой. Моей умницей. Моей защитницей.

И вот, сегодня... я проснулась с ощущением, будто внутри играет целый оркестр. День был особенный. День — когда я, наконец, выхожу отсюда. Из этой стерильной коробки с белыми простынями, слабым запахом хлорки и нескончаемым капающим звуком.

Я потянулась, зевнула, почувствовав, как мышцы тянутся приятно, без резкой боли. Шов зажил. Осталась только лёгкая стянутость, но она уже не мешала. Я могла встать, пройтись, умыться без посторонней помощи. Медсестра вчера даже похвалила — сказала, что таких быстрых восстановлений давно не видела. Я же просто следовала указаниям. Ради себя. Ради Валеры. Ради всех, кто каждый день стоял у этих белых дверей и ждал, как я скажу: я в порядке.

Я села на кровати, глянула в окно — солнце било в стекло мягкими, медовыми лучами. На тумбочке лежали свежие вещи, принесённые Крис. Лёгкое платье, кеды, расчёска. И даже маленький мешочек с духами. Я улыбнулась. Настроение было на высоте.

Сегодня — моя маленькая победа.

Я уже оделась, сложила вещи, аккуратно застелила больничную койку — как будто этим хотела попрощаться с этими четырьмя стенами по-человечески. Всё, теперь я снова на ногах. Готова уйти, начать дышать по-настоящему. Но вдруг — стук в дверь. Лёгкий, почти вкрадчивый.

— Да? — повернулась я, ожидая, что это кто-то из своих.

В дверь зашла медсестра. В руках у неё — небольшой букет ромашек. Свежие, чистые, аккуратно перевязанные лентой. Она улыбнулась:— Это для вас, Александра.

Я удивлённо приподняла бровь, беря цветы.— От кого?

Она пожала плечами:— Сказали — от тайного поклонника.

С этими словами она вышла, оставив меня стоять в центре палаты с букетом в руках. Я нахмурилась. Что за бред? Может... Туркин? Я присела на кровать, уткнулась носом в белые лепестки — пахли чисто, лугово, как летнее утро. Свежесть, как будто всё по-настоящему. Но вдруг, между стеблями, я заметила что-то мелкое — краешек бумаги.

Я аккуратно вытянула её. Записка была тонкая, свернутая вчетверо. Развернула. Чёрные аккуратные буквы на белом фоне:

« Ты выжила. Но я все еще рядом, Александра »

Мир замер.

Сердце забилось в груди громко, тяжело, как будто кто-то внутри начал ломиться наружу. Я резко встала. Руки затряслись. Кто это? Как он знает, что я здесь? Что я жива? Как близко он был? Смотрел? Ждал?

Я на эмоциях скомкала проклятую записку, схватила букет, прошла в ванную и с усилием бросила его в мусорку. Белые лепестки рассыпались по краю ведра. Руки дрожали, дыхание сбилось. Я прислонилась к раковине, закрыла глаза.

Господи, спаси и сохрани. Не жизнь, а пиздец.

Собравшись, как могла, я вытерла руки, лицо, достала сумку, скомканную записку закинула внутрь — всё равно выкину потом — и, не оборачиваясь, покинула палату.

По коридору шла быстро, но ноги подкашивались. Словно кто-то идёт за спиной, будто каждый шаг отдаётся эхом. Вдруг, из-за поворота — доктор.

— Саша, вы уже всё?

Он улыбнулся — так просто, по-доброму. Я выдавила улыбку в ответ:— Да, спасибо вам за всё. Надеюсь, больше не встретимся.

— Надеюсь, — подмигнул он. — Берегите себя.

Он ушёл. А я продолжила идти к выходу, глядя на каждого прохожего. Кто из них может быть тем самым? Кто шепнул медсестре, кто оставил записку? В глазах всё плыло, но я заставила себя не показывать страха. Иначе этот кто-то победит.

Я шла к выходу — ладони вспотели, дыхание сбилось. За дверью — улица, первый вдох свободы. Первый шаг туда, где снова может быть опасно. Но и жизнь. Настоящая. Живая.

Я открыла дверь. И солнце ударило в лицо. Я на секунду зажмурилась, и в этот момент — услышала:— САША!

Я открыла глаза. Передо мной стояли все. Мои.

Валера — чуть в стороне, в светлой футболке, с красивым букетом в руках. Голубые цветы — я таких даже не знала. Лицо его смягчилось, когда он увидел меня. Настоящая, живая. Он чуть кивнул, не двигаясь, будто не верил, что я действительно стою перед ним.

Вова, Марат, Крис и Зима стояли чуть сбоку, все улыбались. Марат даже хлопнул в ладони и засвистел:— Красотка!— и обнял меня первым.

Я рассмеялась сквозь слёзы, хотя сердце всё ещё дрожало. Вова слегка приподнял подбородок:— Долго ты там лежала, сеструха. Пора уже домой.

Крис подошла, крепко обняла, но я почувствовала... холодок. Она была рада. Но рядом с ней стоял Вахит. И между ними — как стена. Она не смотрела на него. А он... он смотрел только на неё. Но молчал. На его лице было написано что-то... тяжёлое. Внутреннее.

Валера подошёл ко мне последним. Протянул букет.— Это тебе. Ты сильнее, чем я думал.

Я взяла цветы, почувствовав, как ноги вдруг стали мягкими. Я дома. Среди своих.

Но всё равно... я знала — это ещё не конец. Это только передышка.

Мы только начали радоваться, только по-настоящему выдохнули, как вдруг — визгливый гудок прорезал воздух. Резкий, настырный, будто кто-то решил испортить момент. Мы синхронно обернулись на звук — две машины подкатили к тротуару, и одна из них начала истерично сигналить, пока не заглохла.

— Ну начинается, — буркнул Зима с ухмылкой.

Мы засмеялись. Я ещё не успела осознать, что происходит, как из первой машины распахнулась дверь, и оттуда вышел Федул. Строгий, гладкий, будто только с приёма у партийного. Шагал уверенно, не торопясь, улыбаясь той самой улыбкой, от которой не знаешь — обнимут тебя или закопают.

Он подошёл ко мне и, склонив голову, сдержанно, но вполне дружелюбно поприветствовал:— Александра. Молодец. Держалась крепко. Не каждый мужик бы так вытянул.

Я кивнула, стараясь не показать, как напряглась.

— Спасибо, — ответила я спокойно, даже чуть тепло. — Но без всех этих ребят я бы не справилась.

— Верно, — согласился он. — Но всё равно, поступок. Может, отметим? Поехали в ресторан? Сегодня можно.

Я уже открыла рот, чтобы вежливо отшутиться, но вдруг поймала взгляд Валеры. Он смотрел на Федула — прищуренно, колко. Не просто внимательно, а... зло. Взгляд, от которого мороз по спине. Я непроизвольно напряглась.

Что это было сейчас?

Я отвернулась от Валеры и снова посмотрела на Федула:— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь. Очень хочу домой. Просто лечь в свою кровать, без лишних лиц вокруг.

Федул кивнул с лёгкой усмешкой:— Ну, тогда довезём. Поехали.

Мы махнули остальным — и начали рассаживаться. Я с Валерой пошла за Федулом к первой машине, Крис вдруг двинулась за нами, а не к остальным. Вахит проводил её взглядом, сжал губы. А Валера... Валера закатил глаза так демонстративно, что мне стало немного неловко. Как будто эти двое реально врезались ему в нервы. Странно. Но я промолчала.

Мы сели в салон — Валера рядом, я между ним и Крис. Федул сел впереди, рядом с водителем, обернулся через плечо:— Вот и хорошо. Надо тебя вернуть в родное гнездо.

Машина тронулась. За окном плыла вечерняя Москва, серо-золотая, уставшая. Мы ехали в тишине, пока Федул вдруг не обернулся снова:

— Бешеный, признаю, буду скучать.

Я нахмурилась, перевела взгляд с окна на него:— Почему бешеный?

Он хотел что-то сказать, уже открыл рот, но Валера перебил с такой холодной ленцой:— Да врезал я ему раз. С тех пор и бешеный.

Я прищурилась, глядя на него. Ладно, разок. Но выражение на лице Федула было не обиженное — скорее... оценивающее. Как будто он эту «врезку» до сих пор крутил в голове, анализировал. И всё равно рядом держал.

— Погоняло-то тебе идёт, — усмехнулась я, переводя взгляд на Валеру. — Прямо как клеймо.

— Лучше бешеный, чем беззубый, — хмыкнул он.

Мы ещё немного перекинулись репликами, воздух в машине стал чуть легче. Федул что-то рассказывал про каких-то людей, не называя имён, Крис молчала и слушала. Валера то клал руку на моё колено, то убирал — видно, был на взводе, но не показывал.

И вот — наш поворот. Серый пятиэтажный дом, родное крыльцо, жёлтая облупившаяся краска на перилах. Моя квартира в Москве. Федул посмотрел на здание, потом обернулся к нам:— Приехали. Дальше — ваш путь.

Он открыл дверь, и в вечернюю прохладу вылился запах выхлопов и лип.

Я вышла первой. Валера — за мной.

И в тот момент, как я ступила на землю, сердце вдруг сжалось.

— Ну, счастливо, — сказал Федул.

Мы с Валерой уже вышли, а он задержался у машины. Глянув на меня с той своей полуулыбкой, он вдруг подмигнул Валере. Не весело. Не дружелюбно. Так, будто сказал что-то без слов. Валера даже не повёл бровью, но я почувствовала, как его рука на моей спине чуть сильнее сжалась. Мы молча пошли дальше.

Дом. Просто дайте мне мой дом. Еду. Кровать. Тишину.

Мы вошли в подъезд. Запах пыли, мокрых стен и старых писем в ящиках ударил в ноздри. Всё такое знакомое, до боли родное. Я только поставила ногу на первую ступеньку, как Валера вдруг, не говоря ни слова, аккуратно, нежно подхватил меня на руки. Он держал так, чтобы не касаться живота — будто считал, где именно болит. Это было неожиданно, но так трогательно, что я даже не возмущалась. Только опёрлась на его плечо и позволила нести себя вверх.

— Ты с ума сошёл, Турбо, — пробормотала я с лёгкой улыбкой.

— Мне можно, — коротко ответил он, поднимаясь по лестнице.

На третьем этаже он аккуратно поставил меня на ноги. За спиной послышался смех — это уже подтянулись остальные. Вахит, Марат, Вова, Крис.

— Видали, — рассмеялся Марат, — без неё он злой и нервный, как цепной. А тут — котик.

— Такой милый, — с иронией добавил Вова.

— М-м, — тяжело выдохнула Крис. Её тон я уловила сразу — что-то не так. Обязательно выясню. Позже.

Я открыла дверь в квартиру. Прошлась взглядом — всё на месте. Серо-жёлтые обои, тусклая люстра, старая полка. Родное. Сбросив обувь, направилась на кухню, Валера — за мной, не отставал ни на шаг.

На полке — пусто. Я вспомнила про цветы. Потянулась к верхнему шкафчику, чтобы достать вазу, но тут же почувствовала, как Валера сзади легко опередил меня, взял её с полки и молча протянул.

— Ну да, ты теперь шкаф мой личный, — усмехнулась я, показав ему язык. Он только хмыкнул.

Я наливала воду в вазу, а в голове вспыхнуло: записка. Страх снова сжался в животе, но я ничего не показала. Не сейчас. Не перед ними. Стиснула зубы, поставила цветы на подоконник и отвернулась.

В этот момент в кухню зашли все остальные.

— Садись, я сейчас тебя накормлю, — сказала Крис и тут же пошла к плите.

— Я не откажусь, — улыбнулась я, опускаясь за стол.

Марат тут же плюхнулся рядом, задвигая стул с характерным скрипом.

— Блин, Сань, я так рад, что ты поправилась! Аж жить скучно стало без тебя. Корми нас, Крис!

— Я тебя уже кормила перед выходом, — вздохнула она, не оборачиваясь.

— Не наелся! Это была закуска, а не обед!

Крис снова вздохнула, на этот раз куда глубже, и бросила взгляд на Вову, Вахита и Валеру:— Вы тоже будете?

— Не-а, — отмахнулся Вова.

— Нет, спасибо, — коротко ответил Валера, погладив меня по плечу.

А вот Вахит... он промолчал. Но не сводил с Крис взгляда. Тяжёлого, внимательного. Как будто хотел что-то сказать, но не мог. Или не решался.

Блять... да что за хуйня такая творится? — мелькнуло у меня в голове, пока я наблюдала за этой сценой.

Что-то в воздухе менялось. И я чувствовала это каждой клеткой.

Я медленно дошла до своей комнаты, чувствуя, как тело уже не просит отдыха, но душа всё равно требует — лечь, укрыться, зарыться в подушки и почувствовать себя, наконец, в безопасности. Я подошла к кровати. Дневной свет мягко заливал комнату сквозь шторы, как будто мир специально хотел дать мне паузу — без яркости, без шума, только мы. Только сейчас.

Я опустилась на кровать, откинулась на спину и раскрыла руки. Смотрела в потолок, но знала, что он уже стоит за спиной.

— Ну давай, — прошептала я еле слышно, не поворачиваясь. — Прыгай.

Он не ответил, только коротко выдохнул — тот самый звук, как будто у него из груди вылетело напряжение, накопившееся за дни. Потом шаг. Второй. Матрас мягко прогнулся. Я повернула голову и увидела его — усталого, тёплого, живого.

Он лёг рядом. Без слов. Только потянулся ко мне и тут же обнял. Я вжалась в него, пряча нос в его шее, а он уложил ладонь на мою спину, прижимая к себе аккуратно, будто я до сих пор могла сломаться от любого сильного движения.

— Вот ты где, — прошептал он в мои волосы. — Моя.

Я улыбнулась сквозь тихий выдох и провела пальцами по его груди. Сердце билось уверенно, ровно, и я слушала этот звук, как музыку.

— Всё будет хорошо, слышишь? — продолжал он. — Я тебе обещаю. Только... пожалуйста. Не надо больше так. Не решай всё одна. Не уходи. Не лезь туда, где тебя могут сломать. Дай мне быть этим дерьмом, которое разбирается с проблемами. А ты... будь собой. Светлой. Упрямой. Безумной. Моей.

Он поцеловал меня в висок — медленно, с нажимом, будто запечатывал клятву.

— Я просто не могла иначе, — прошептала я, цепляясь за него руками. — Я не знала, как сказать. Не хотела втягивать вас.

— Ты — это всегда про нас, понимаешь? — он чуть отстранился, чтобы заглянуть в мои глаза. — Нет «я» и «вы». Есть только мы. Если с тобой что-то случается — это случается со мной. Я не позволю больше даже тени лечь на тебя, слышишь? Только скажи. Только покажи. Я сам. Всё. Один.

Я дотронулась до его щеки, провела пальцами по скуле. Его взгляд был тёмным, густым, в нём было столько любви, сколько я, наверное, даже не заслуживала. Но он смотрел — так, будто без меня у него воздуха бы не было.

— Мне страшно, Валер. Всё равно страшно, — призналась я. — Даже когда всё уже позади.

Он снова притянул меня, закрыл в объятиях, и поцеловал. На этот раз — в губы. Долго. Тепло. Так, что по телу прошла волна. Он целовал как тот, кто потерял и нашёл. Как тот, кто не отпустит.

— Будет страшно — говори. Я рядом. Я всегда рядом. Даже если сплю. Даже если злюсь. Даже если ты снова на меня орёшь. Я. Рядом. — Он ткнулся лбом в мой. — Ты главное... не отпускай меня, хорошо?

Я кивнула и снова уткнулась в его шею. Его руки обвили меня крепко-крепко, и мы лежали так — долго. Дышали в унисон. Тело к телу. Без слов. Просто две души, уставшие, но нашедшие друг друга.

Впервые за долгое время мне действительно казалось, что всё правда будет хорошо. Если только мы будем вместе.

Мы лежали так, как будто мир за дверью давно исчез. Его руки были тёплыми, родными, и каждое его движение успокаивало, как ветер в окно после духоты. Он поглаживал мою спину кончиками пальцев, едва касаясь — будто боялся разбудить.

Но как бы хорошо мне ни было, я всё равно начала ощущать, как тонкие лямки сарафана давят на плечи, как ткань тянет в талии, и становится просто... неудобно. Я пошевелилась, потёрлась щекой об его грудь и тихо вздохнула:

— Мне в этом неуютно.

— В чём, в платье? — сонно пробормотал Валера, не открывая глаз.

— Угу. В пижаме всё равно лучше, — сказала я, выпрыгивая из его объятий. Он тут же потянулся за мной, но я села на краю кровати и повернулась к нему спиной. Тихо, немного озорно добавила:— Расстегни молнию, пожалуйста.

Валера приподнялся на локтях, сел позади меня. Его пальцы легли на мою спину аккуратно, почти с благоговением. Он медленно начал расстёгивать молнию, и я чувствовала, как его дыхание касается моей кожи между лопаток. Застёжка щёлкала мягко, сантиметр за сантиметром освобождая меня.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — пробормотал он тихо, голос чуть охрип.

Я улыбнулась уголками губ.— Переодеваюсь, Валер. Ничего особенного.

Он усмехнулся, но в голосе была капля напряжения. Я встала и, не глядя на него, позволила платью соскользнуть вниз. Оно мягко упало на пол, оставив меня в одном белье. Я стояла спиной к нему, а воздух в комнате стал вдруг плотнее, медленнее.

Я почувствовала его взгляд. Он смотрел, не двигаясь. Его дыхание стало тяжелее, я даже не оборачивалась — знала. Он смотрит.

— Испытываешь, Красивая,— выдохнул он.

Я обернулась через плечо, с искоркой в глазах.— Может быть. И что, слабо выдержать?

Он провёл рукой по лицу, усмехнулся.— Ты — наказание. Божественное.

Я хихикнула и пошла к шкафу. Достав любимую пижаму — мягкие шорты и свободную майку с тонкими бретелями — натянула её на себя, специально чуть медленнее, чем надо. Пижама пахла домом. Безопасностью. Им.

Когда я повернулась, он всё ещё сидел, опершись на ладони, смотрел на меня, будто я — нечто невозможное.

— Лучше? — спросил он, снова мягко улыбаясь.

— Намного, — ответила я, и подошла, чтобы снова забраться к нему под бок. — Так теплее. И уютнее.

Он не сказал ничего — просто открыл объятия. И я снова вернулась туда, где была секунду назад. Только теперь — без стеснения, без тяжёлой ткани. Свободная. Тёплая. Его.

Я лежала, уткнувшись носом в его ключицу, глубоко дыша его кожей, его теплом. Сердце моё стучало ровно, спокойно — впервые за долгое время. Внутри всё было так тихо, будто кто-то выключил реальность, оставив только нас двоих в этом тёплом коконе. Валера гладил меня по волосам — медленно, лениво, почти машинально, и шептал что-то едва слышное, что-то совсем простое, но безумно нужное.

— Ты моя девочка... Только моя. Я с ума сходил, когда тебя не было... Не отпущу больше. Всё будет хорошо, если ты мне доверишься... Просто дай мне решать, ладно?

Его голос был тёплым, хриплым от усталости, но полным любви. Каждое слово обволакивало меня, как мягкое одеяло. Я уже почти проваливалась в сон — тот сладкий момент между сном и бодрствованием, где всё кажется невозможным, волшебным, нереальным.

Он замолчал. Его пальцы ещё пару раз провели по моей голове, но потом — остановились. Я не открывала глаз, не двигалась. Сначала ничего не произошло. А потом — я почувствовала, как его тело аккуратно, почти беззвучно, начинает выскальзывать из моих объятий. Он двигался очень медленно, как будто боялся спугнуть мой сон, и, возможно, он думал, что я уже уснула. Его рука мягко отодвинула мою, и тело приподнялось над матрасом. Я слабо шевельнулась, но не сказала ни слова.

Он встал, и через секунду я услышала, как тихо, почти неслышно, щёлкнула ручка двери. Я осталась одна. Закутавшись глубже в одеяло, я зарылась лицом в подушку. Может, в туалет... может, воды... Неважно. Я и не заметила, как снова провалилась в сон.

⸻

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от ощущения пустоты. Комната была тёмной — за окном уже ночь. Я медленно села на кровати и провела ладонью по простыне рядом. Пусто.

Я поднялась, накинула на плечи кофту, вышла из спальни босиком, ступая по прохладному полу. В зале горел свет — тусклый, ламповый. Там сидели Вова, Марат и Вахит. Все расслабленные, кто-то курил, кто-то что-то обсуждал, но без Валеры.

— А где Турбо? — спросила я, зевая и облокотившись на косяк.

Вова повернул голову и сказал как ни в чём не бывало:— Ушёл где-то два часа назад. Не сказал куда. Мы думали, ты знаешь.

Я прикусила щёку и нахмурилась. Два часа назад? И ничего не сказал?

— Ну дурак... — пробормотала я под нос, разворачиваясь и направляясь в сторону комнаты Крис. Её тоже не было в зале. Наверное, одна.

Я постучала в дверь.

— Входите, — послышался её голос изнутри.

Я приоткрыла дверь и заглянула.

— Ты дурная, зачем стучишь? — усмехнулась Крис, лёжа поперёк кровати с раскрытой книгой на животе.

Я не ответила. Просто прошла и села рядом с ней на край матраса. Минуту мы молчали, а потом я тихо спросила:— Что у вас с Вахитом?

Крис закрыла книгу, вздохнула, опёрлась спиной о подушку.

— Мы расстались, — коротко ответила она, не глядя мне в глаза.

— Чего? — я резко обернулась к ней. — Когда? Почему? У вас же всё было... ну, нормально же всё?

— Он начал ревновать. К какому-то типу... даже имени его не запомнила. Я с ним едва разговаривала. Что-то вроде охранника Федула. — Она пожала плечами, как будто сама не до конца понимала, в чём была причина.

— Федула? — повторила я, чувствуя, как внутри всё будто зашевелилось. — Он тебя к нему ревновал?

Крис кивнула.

— Да. А потом стал холодным. Уходил, не разговаривал. Не чувствовала любви, понимаешь? Как будто я одна всё тяну. Я устала, и мы... решили, что так будет лучше.

Я закатила глаза.— Ты его любишь? — спросила прямо, не давая ни секунды на уход от ответа.

Она опустила глаза в пол. Молчала.

— Тогда забей на всё и поговорите нормально. Это не повод расходиться. Ну, погорячился он. Ну, ты. Бывает. Главное, что вы друг друга не отпустили ещё в сердце.

Она вздохнула и посмотрела на меня — в глазах у неё стояло что-то мягкое, уязвимое.

— Может, ты и права...

— Конечно, права, — сказала я уверенно. — Я видела, как он на тебя смотрит. Как он сейчас смотрел... да он с ума сходит, просто боится подойти. А ты его тоже любишь, не ври. Никогда ты такой не была, не светилась так.

Мы ещё немного посидели, обсуждая это вполголоса, но тут я услышала звук открывающейся двери в коридоре. Я сразу замолкла, поднялась.

— Потом ещё поговорим, — кивнула ей, и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Прошла по коридору — и застыла.

У входной двери стоял Валера. Он только что зашёл. Куртка нараспашку, волосы чуть растрепаны от ветра, взгляд — внимательный и немного напряжённый. Он на секунду посмотрел на меня. Я скрестила руки на груди, окинула его взглядом и, не говоря ни слова, пошла в комнату, хлопнув дверью.

Но уже через пятнадцать секунд — щелчок. Ручка повернулась, и он вошёл.

Я повернулась к нему, не убирая рук с груди, глаза в упор.

— И где ты был один ночью? ____________ ТГК: Пишу и читаю🖤 оставляйте звезды и комментарии