Сумасшедшая ночь

ТТ- spslava__________________________________

Пацаны начали резко останавливаться, сбиваясь с шага, потом один за другим, будто по какому-то знаку, начали валить прочь, разбегаясь кто куда. Двигались быстро, ловко, будто вся эта схема была отрепетирована заранее. Я судорожно мотала головой из стороны в сторону, цепляясь взглядом за каждую знакомую фигуру, пытаясь выловить среди них своих — Турбо, братьев, друзей.

Но их нигде не было. Будто испарились.

И я точно знала — если бы они побежали, я бы увидела. Я чувствовала бы их среди толпы так же ясно, как бьется моё сердце. Но сейчас — пустота. Только незнакомые лица мелькали в темноте. Страх сжал внутри что-то живое, я судорожно сглотнула, пытаясь подавить нарастающую панику.

Прошло всего пару секунд, и почти все уже исчезли в темноте.

Пустырь, ещё минуту назад полный движения и напряжения, теперь был почти безжизненным.А мигалки были уже совсем близко. Я слышала, как колеса машин гремят о выбоины в асфальте, как замирает всё вокруг в ожидании.

Бежать сейчас — это самоубийство. Мы опоздали.

— Сидим тихо. Не двигайся. — прошипела Крис, склонившись ко мне так близко, что я почувствовала её горячее дыхание на своей щеке.

Я молча махнула в знак согласия, сглотнув комок в горле и прилипнув к земле всем телом.Не дышать, не шевелиться, стать невидимой.

Секунды тянулись вечностью. Две полицейские машины наконец остановились на середине пустыря, подняв облака пыли, которые лениво закружились в тусклом свете фар. Дверцы с глухим щелчком распахнулись, и на улицу вышло шесть мужчин в форме. Их силуэты казались огромными и тяжелыми в свете мигалок, отбрасывая длинные и зловещие тени на землю.

Я, кажется, даже забыла, как дышать. Каждый вдох давался с боем. Я сжала пальцы в кулаки так сильно, что ногти вонзились в кожу.

Полицейские оглядывались вокруг, переговариваясь между собой.

— Да долго мы сюда тащились... — буркнул один, пнув камень носком ботинка.

— Все уже свалили. — отозвался второй, звуча раздраженно.

— Плакала наша премия... — с досадой протянул третий.

Я мысленно облегчённо выдохнула — казалось, обошлось. Они ничего не нашли. Мы были спасены.

Но тут, как нож по натянутой струне, разрезал воздух голос сзади: — Да почему плакала... Я бы сказал наоборот.

Мы с Крис вздрогнули одновременно. Я судорожно развернулась на голос — и встретилась взглядом с полицейским, стоявшим за нашими спинами. Его лицо было освещено отсветами мигалок — ухмылка, чуть насмешливая, уверенная.

Я дернулась было убежать, но он резко шагнул вперед, схватил нас обеих за шкирки так, словно мы были просто непослушными щенками.

Моя реакция была рефлекторной — я истерически улыбнулась, глупо и натянуто, пытаясь хоть как-то скрыть панику. Крис же, наоборот, осталась серьёзной, собранной — только глаза её стали ещё темнее, внимательнее, как у дикого зверя, загнанного в угол.

Не давая ни секунды на раздумья, полицейский резко рванул нас вперёд. Железная хватка. Без вариантов на побег.

— Пиздец... — только и успела подумать я.Валера меня точно прибьёт за это.

Он тащил нас к остальным, и я даже не сопротивлялась. Страх впивался в горло, мешая говорить, мешая думать.

Когда мы подошли ближе, я увидела, что среди полицейских стоит их главный — крупный мужик с квадратной челюстью и тяжелым взглядом. Он смотрел на нас, прищурившись, словно вспоминая.

— О, Суворова, давно не виделись. — протянул он, приподняв уголок губ в усмешке.

Я закатила глаза и сделала вид, что мне плевать, хотя внутри всё клокотало от злости и страха.Мой взгляд скользнул за его спину — туда, в густые кусты.

И там, в самом мраке, я всё ещё видела ту самую тень — фигуру Кощея, который незаметно, почти растворяясь, ускользал прочь.

И тогда, без раздумий, в голове вспыхнула идея.Глупая, отчаянная, безумная — но другого шанса не было.

Я начала орать.— Вон он! Ловите его! Пожалуйста! — сорвалось с моих губ.

Я забилась в руках полицейского, пытаясь вырваться, выкрикивая каждое слово с такой истерией, что сама едва в это верила.

— Пожалуйста, остановите его! Он всё устроил! Пожалуйста!

Крис выпучила на меня глаза, как на полную сумасшедшую. Её губы дрогнули от шока, но она быстро поняла мою игру и тоже состроила испуганное лицо, сделав шаг ближе ко мне.

Мужчины повернулись туда, куда я показывала.Тени. Кусты. Тишина.

Кощея уже не было видно — но я знала: с его ногой он далеко уйти не сможет.

Я продолжала истерить, усиливая спектакль:— Догоните его! Пожалуйста! Это всё он! Я вас умоляю!

Главный окинул меня быстрым, цепким взглядом, и я видела в его глазах сомнение. На секунду — короткую, критическую секунду — он поверил.

И без лишних слов бросился бежать в ту сторону, за ним рванули почти все остальные.Тяжелые ботинки громыхали по земле, мигалки сливались в сумасшедший вихрь света.

Только тот полицейский, что держал нас, остался.Он сжал мои плечи ещё крепче, не позволяя даже пошевелиться. Ни шагу. Ни вздоха лишнего.

Я осталась стоять, скованная его хваткой, ощущая, как весь мой адреналин уходит в пустоту, а сердце продолжает бешено колотиться в груди.

Мы стояли ещё пару минут, всё так же под прицелом внимательных глаз того мента, что крепко держал нас за плечи. Мне казалось, его пальцы буквально вжались в кожу сквозь ткань куртки, холодным железом напоминая: дернешься — пожалеешь. Я украдкой переглядывалась с Крис, стараясь дышать ровно, но слёзы всё ещё текли по лицу, чтобы мент видел — мне действительно страшно. Я продолжала всхлипывать нарочито жалобно, пряча лицо в локоть, будто пытаясь успокоиться.

Крис вела себя иначе. Она стояла ровно, будто каменная, и лишь изредка бросала на меня косые взгляды, в которых читалось и напряжение, и понимание: играть надо до конца. Играем на выживание.

Тишина пустыря давила на уши, лишь редкий ветер шуршал сухими листьями. Но вот где-то с той стороны, со стороны леса, раздался приглушённый топот. Я приподняла голову и резко обернулась. Из темноты начали вываливаться силуэты. Полиция. Двое в форме тащили между собой фигуру — согнутую, будто сломанную. Бросив быстрый взгляд, я сразу узнала его.

Кощей.

Он еле тащил ноги, тяжело дышал, шёл вперёд словно в тумане. На его лице застыла злая, вымученная гримаса, но даже так, несмотря на разбитый вид, он выглядел опасно. В голове у меня вспыхнула тихая, торжествующая радость — наконец-то попался. Но на деле я снова начала кричать, захлебываясь всхлипами:

— Это он! Это всё он! Пожалуйста, заберите его!

Я дёргалась, пытаясь вырваться, махала руками так, словно хотела сама броситься на Кощея. Он поднял голову и посмотрел на меня. Этот взгляд... будто сквозь меня прошили стальным прутом. Такой ярости, такой чистой ненависти я ещё не видела. Мне захотелось исчезнуть на месте, провалиться сквозь землю. Я резко зажмурилась, пряча глаза, но даже не успела вздохнуть, как мент, державший нас, потащил вперёд, к машине.

Дверца хлопнула тяжело и громко. Нас впихнули внутрь: я оказалась прижатой к Крис, спиной упираясь в холодное стекло окна. В машине сидели трое полицейских: один за рулём, второй на переднем сидении, третий рядом с нами сзади. Атмосфера была натянутой, словно тонкая нить — стоит чихнуть, и она лопнет.

Главный обернулся через плечо и посмотрел прямо на меня своим испытующим взглядом:

— Ну что, Суворова, — сказал он чуть лениво, будто разговаривал с давней знакомой, — на этот раз что?

Я судорожно сглотнула слюну, ощущая, как пересохло в горле, и начала говорить тихо, срывающимся голосом:

— Мы... мы шли из магазина... — запинаясь, я вжималась в сиденье. — И он... Кощей... он поймал нас... Ударил меня по голове... Я... Я плохо помню дальше...

Я заморгала быстро, чтобы придать убедительности, позволила слезам снова потечь по щекам.

— Потом... потом мы оказались на пустыре. Он что-то говорил про то, какие все тупые, что кого-то позвал... посидеть, пообщаться...

Я смотрела перед собой в одну точку, будто заново переживая весь ужас, давая каждому слову вес и правдоподобие. Крис начала шмыгать носом и кивать в такт моим словам.

— Я смотрю... а там много людей... — продолжала я, голос дрожал, — и они тоже ничего не понимали... Потом все начали расходиться... а он... он испарился... И тут вы... вы приехали...

Я говорила всё быстрее, срываясь, будто в панике вспоминая события.

Крис, словно по сигналу, всхлипнула и выдавила из себя дрожащим голосом:

— Это правда... Мы очень испугались...

Главный смотрел на нас внимательно, не перебивая. Потом прищурился, задумчиво окинул взглядом, откинулся на сиденье и спросил, голосом более холодным:

— А прятались зачем?

Я даже не стала придумывать что-то новое. Истерика была моим единственным спасением.

— Потому что испугались! — воскликнула я, всхлипывая, — Мы думали, он сейчас придёт и убьёт нас! Мы не знали, кто вы такие!

Мужчина кивнул, как будто ожидал подобного ответа, и повернулся обратно к дороге.

— В отделении напишите заявление на него, — сказал он спокойно.

Я закивала с яростью, будто боялась упустить возможность:

— Да-да, конечно! А... что с ним будет? — робко спросила я, прижимая руки к груди.

— Посмотрим, — коротко ответил он, без намёка на эмоции.

Дальше ехали молча. Только шум двигателя да редкие переговоры по рации заполняли салон. За окном мелькали пустынные улицы, тусклый свет редких фонарей отражался в грязных лужах.

Когда мы наконец приехали, машину резко остановили перед зданием отдела. Нас, не давая опомниться, вытащили наружу. Меня снова крепко схватили за локоть. Крис шла рядом, плечом к плечу. Впереди тащили Кощея. Его фигура, сутулая и тяжёлая, казалась меньше обычного, но от этого было не менее страшно.

Мы пересекли порог отдела. Холодный свет ламп бил в глаза, стены были серыми, пол — грязновато-жёлтым. Всё пахло каким-то затхлым потом и бумагами.

Кощея сразу увели куда-то направо, а нас, сопровождаемых другим полицейским, повели в кабинет главного. Дверь скрипнула, пропуская нас внутрь.

Главный уселся за большой стол, усталый, но всё ещё внимательный. На столе перед ним лежали груды бумаг.

— Присаживайтесь, дамы, — сказал он, указывая на стулья напротив.

Мы молча сели. Я пыталась сидеть прямо, но плечи невольно дрожали. Позади нас остался стоять ещё один мент, словно напоминая, что пути назад нет.

Главный достал два листа бумаги и две ручки, положил перед нами, постукивая пальцами по столешнице.

— Пишите. Всё как было. Кто что сказал, кто что делал. Чем подробнее — тем лучше.

Я кивнула, склонив голову, Крис тоже молча взяла ручку. Я скосила взгляд на неё: её пальцы дрожали, но она быстро взяла себя в руки и начала писать. Я глубоко вдохнула и принялась за своё заявление.

Слова выводились медленно, каждая фраза обдумывалась тщательно. Я вспоминала каждую деталь, каждое слово, которое мы на ходу придумали в машине. Время текло вязко. Звуки шороха пера по бумаге казались оглушительными в тишине кабинета.

Крис закончила первой. Положила ручку на стол с лёгким щелчком и протянула заявление. Голос её был спокойным, хоть и хриплым от напряжения:

— Я надеюсь, нас держать не будут? По закону мы свободны, если что, вы нас вызовете.

Я тоже закончила почти сразу после неё, аккуратно положив заявление рядом с её листом. Мои пальцы были холодными и липкими от пота.

Главный мельком пробежался взглядом по нашим записям. Его глаза на секунду задержались на каждой строчке, потом он поднял взгляд на нас, чуть кивнул:— Можете идти. Если что, вызовем. Всего доброго.

Мы почти одновременно закивали. Благодарно поблагодарили и вышли из кабинета, чувствуя, как напрягавшие нас цепи начинают спадать.

Выходя из отдела, я только одним боковым зрением заметила, как где-то в глубине здания мелькнула тень Кощея.

Шагнув за порог и вдохнув холодный ночной воздух, я вдруг поняла, насколько сильно дрожат у меня колени.

Мы сделали это.

Ночь обнимала улицы тяжёлым, влажным воздухом. Асфальт под ногами поблёскивал после недавнего дождя, а фонари, редкие и дрожащие, будто сами боялись смотреть на нас.

Мы шли быстро, почти бегом, чувствуя, как за спиной ещё будто тянется тень отдела и настойчивый взгляд того главного. Я вцепилась в Крис за локоть и нервно оглядывалась по сторонам, будто боялась, что сейчас из-за угла вынырнет Кощей.

— Крис, ну ты вообще представляешь, ЧТО это было? — выпалила я наконец, отпуская её руку и обхватывая себя за плечи.

Она только покачала головой, фыркая, будто сама до конца не верила.

— Да это какой-то пиздец. — Она передёрнула плечами и на секунду закрыла глаза. — Словно не с нами всё было.

Я закатила глаза, с досадой махнув рукой:— Ага, конечно, "не с нами". — Я ехидно передразнила её. — Ты когда перед ментами носом шмыгала и всхлипывала, это явно не из документалки было, родная.

Крис прыснула в кулак, чуть не споткнувшись.— Ты бы сама видела себя, — фыркнула она, — глаза, как у побитого щенка, щеки в слезах... Полный комплект для премии "Оскар".

— Ага, — я фыркнула. — И не надо меня тут строить, актриса ты наша. Я вообще-то жизнью рисковала, между прочим!

— Ага, и нервами ментов, — вставила Крис, закатывая глаза. — Так орали, что мне до сих пор в ушах звенит.

Мы быстро свернули за угол, в сторону качалки.Шли туда, как к последней надежде — вдруг кто-то из пацанов там. Вдруг Валера... или хотя бы кто-то живой, свой.

— Слушай, если там никого нет, я официально объявляю себя самым несчастным человеком этой ночи, — пробурчала я, натягивая на нос воротник куртки.

Крис глянула на меня с видом преподавателя младших классов:— Солнышко, а ты думала, преступный мир — это прогулка в парке с мороженкой?

— Я вообще-то рассчитывала максимум на поход за семками и "доброй ночью" в конце, — я обиженно поджала губы, надув щёки.

— А получила — поездку на пустырь с маньяком в комплекте. Без сахара, — фыркнула Крис, засовывая руки в карманы.

Мы переглянулись — и обе не выдержали, хрипло расхохотались, даже несмотря на то, что смех выходил нервный, на грани слёз.

Подходя к качалке, я вдруг остановилась, вцепившись в её рукав:— Крис, а если они не поверят? — выдохнула я, сжав пальцы в кулак. — Ну типа... решат, что мы вообще кукухой поехали?

Крис повернулась ко мне, вскинула брови:— Саша, ты вообще в себя веришь? — спросила она строго, как строгая старшая сестра. — Или мне ещё мотивационную речь толкнуть?

— Верю, — буркнула я, хмурясь. — Но не сильно.

— Ну так и нечего тут панику разводить, — безапелляционно сказала она и дернула меня за руку. — Пошли уже. Будем штурмовать этот ваш спортивный штаб.

Я усмехнулась, еле поспевая за её быстрыми шагами:— "Штурмовать" — громко сказано. Мы, две истерички с глазами панды, зашедшие в качалку ночью... Ну вообще шикардос.Ща ещё войдём туда, а там — никого.

Крис сощурилась, словно о чём-то задумалась:— Тогда берём железо и качаемся. Хотя бы силу вернём.

— Ага, заодно и нервы. Надо будет открыть новый вид спорта, — я тяжело вздохнула. — "Экстремальная истерика с отягощением в три килограмма слёз".

Она прыснула снова, прикрывая рот ладонью:— Ты дура, — с нежностью сказала Крис.

— Ну хоть кто-то это признал официально, — театрально вздохнула я.

Мы уже подошли к двери качалки. Я сжала ладонь в кулак. В груди бухало сердце так, что, казалось, его можно услышать на всю улицу. Мы распахнули дверь качалки, внутри на секунду наступила мёртвая тишина.

Все пацаны обернулись на нас так, будто призраков увидели. Кто-то даже уронил штангу на пол. Треск разнёсся по залу.

Валера моментально поднялся с лавки. Широко, стремительно подошёл ко мне, глядя сверху вниз таким взглядом, что я по инерции сделала полшага назад.

Крис тем временем почти бегом рванула к Зиме и вцепилась ему в руку.

— Красивая, — медленно начал Валера, опуская голову ближе к моему лицу, — а чё вы здесь забыли?

Я вздохнула, закатила глаза и отмахнулась:— Да скучно дома стало, вот и решили прогуляться.

— Скучно, — зло повторил он. — Скучно стало? Я что сказал делать?

Я сделала удивлённое лицо, широко хлопая ресницами:— Ну ты сказал дома сидеть... Но мы дома и сидели! Почти всё время...

— Почти? — Валера наклонился ближе, его голос стал ещё ниже, опаснее. — Ты прикалываешься щас надо мной?

Я развела руками:— Ну а чё, Валер, ну честно — заскучали. Ты бы сам дома не выдержал.

Он уже собирался что-то сказать, когда из угла, совершенно не в тему, раздался голос Марата:— Да ладно тебе, Турбо ! Их Сутулый сам на пустырь приволок.

Тишина.

Моя душа моментально ушла в пятки.

Все в качалке одновременно повернули головы на Марата. Потом — на меня. Потом — на Валеру.

А Валера... Валера стоял с таким лицом, что я подумала: «Всё. Пиши пропало».

Он медленно развернулся к Сутулому, который стоял у стены и нервно теребил край майки.

— Это правда? — тихо спросил Валера. Голос холодный, как сталь.

Сутулый сделал пару шагов назад, замахал руками:— Да ты чё, Турбо! Это они сами! Нож на меня наставили! Угрожали! Я чё, виноват?

Я вспыхнула:— Чё ты гонишь?! — шагнула вперёд. — Мы его еле от себя отмахнули! Какой нож, ты дебил?!

Сутулый заюлил, замотал головой:— Я говорю как есть!

И тогда Валера без слов, без предупреждения — метнулся к нему и влепил кулаком в челюсть так, что тот грохнулся на лавку, завалившись набок.

Качалка замерла.

Только стук тяжелого дыхания заполнил помещение.

Я выдохнула, чувствуя, как внутри всё трепещет.

Валера стоял над Сутулым, дыша тяжело, кулаки сжаты, глаза полыхают.

— Если ещё раз, — выдохнул он сквозь зубы, — к ним подойдёшь... я тебя закопаю тут же. Понял?

Сутулый, заикаясь, закивал.

Я инстинктивно дернулась к Валере, дернула его за локоть:— Валер... Всё, успокойся... Пожалуйста...

Он бросил на меня взгляд — жёсткий, хищный, злой — но когда увидел, как я вся дрожу, словно листик на ветру, смягчился.

— Пошли отсюда,— хрипло сказал он. — Нечего тебе тут делать.

Я, чуть не плача, кивнула. Крис уже тащила Зиму за рукав, шепча что-то ему в панике.

Мы вышли в ночь, ветер бил в лицо, а сердце всё никак не могло успокоиться.

Валера обнял меня за плечи крепко, будто боялся, что я исчезну. Пальцы его сжались на моём плече так сильно, что наверняка останутся синяки.

Мы молча шли по тёмным дворам. Шорохи, редкий лай собак, стук наших шагов — всё сливалось в одну странную симфонию.

Валера молчал. Я краем глаза видела, как его челюсть ходила туда-сюда, сдерживая злость.Тишина давила, глотала воздух.

Я не выдержала первой:— Валер... ну, не злись ты так...

Он резко остановился, развернув меня к себе.Глаза его метали молнии, но под этой злостью была другая боль — глубокая, острая.

— Не злиться? — хрипло переспросил он. — Ты серьёзно щас?

Я опустила глаза, виновато ковыряя носком землю.

Он медленно провёл рукой по волосам, нервно вздохнул и проговорил сквозь зубы:— Я там, блядь, с пацанами — думаю, вы дома сидите. Думаю, всё нормально. А потом узнаю, что вас где-то на пустырях пасут. Что вас вообще хрен пойми кто куда затащил. И ты мне говоришь — не злиться?

Он схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть в его глаза.— Ты понимаешь, что могло случиться?

Я сглотнула, чувствуя, как снова на глаза наворачиваются слёзы.— Я не хотела... — тихо пролепетала я.

— Да мне похуй, хотела ты или нет! — выдохнул он и снова провёл рукой по лицу, будто пытаясь взять себя в руки.Пару секунд молчал, а потом тише добавил:— Я чуть с ума не сошёл.

— Валер...

— Шаг влево, шаг вправо — и тебя бы не было, понимаешь?—Его голос сорвался на шёпот.

Я сделала шаг к нему, обхватила руками за талию, прижалась щекой к груди.

Он тяжело вздохнул, обнял меня обеими руками так сильно, будто хотел втянуть внутрь себя.

— Наказание, — шепнул он в волосы. — Сплошное наказание.

Я всхлипнула и ещё крепче его обняла.— Прости, Валер, я больше так не буду...

Он тихо усмехнулся, прижимая меня к себе:— Конечно, не будешь. Теперь я сам тебя к батарее пристегну, чтоб никуда не сбежала.

Я фыркнула сквозь слёзы, подняв на него глаза:— Романтик из тебя так себе, Турбо.

Он ухмыльнулся, легко чиркнув пальцем по кончику моего носа:— Романтики потом будут. Сейчас задача одна — чтоб ты целая была.

Мы ещё пару секунд стояли вот так, посреди тёмного двора, под косым светом фонаря.

А потом он взял меня за руку, переплёл пальцы с моими и повёл домой, ни на секунду не отпуская.

И шёл так, будто даже целый мир враждебный не смог бы у меня его отобрать.

Мы дошли до дома быстро, почти бегом. Валера всю дорогу не выпускал мою руку, будто боялся, что если отпустит, я снова куда-то свалю. Дверь захлопнулась с глухим стуком, и он тут же махнул:

— На кухню. Давай, чайник ставь.

— А можно просто лечь спать? — устало протянула я, снимая кеды.

— Чайник, Саша. — Он даже не обернулся, просто пошёл на кухню, и я, фыркнув, поплелась следом.

Я поставила чайник, достала кружки, начала кидать чай, а Валера сел на табурет и, сцепив руки в замок, посмотрел на меня с таким выражением, что я почувствовала себя девятиклассницей на экзамене.

— Ну? — начал он. — Зачем вы вообще туда попёрлись?

Я пожала плечами, изображая невинность:— Переживала за тебя, между прочим. А ты исчез. Без звонка. Без всего. Вот и пошли за Сутулым. Думали, он к вам нас приведёт.

Валера закатил глаза:— Привёл, блядь. Прям по адресу.

— Ну, так получилось... — я мямлила, пряча глаза в чайнике.

— А что там делали, интересно? — его голос стал хищно-спокойным.

Я вздохнула:— Ну пришли... А там менты. Ну мы и свалили.

Тишина.

Я чувствовала, как он прожигает меня взглядом, но упрямо мешала сахар.

— Стоп, — вдруг сказал он, медленно выпрямляясь. — Так это ты... орала "менты"?

Я опустила голову, как нашкодивший кот.

Валера громко вдохнул, так, что аж чайник зашипел.— Саша... — его голос был как раскалённый металл. — Ещё раз, и я буду вынужден забрать у тебя ключи. И закрывать тебя сам. На замок.

Я закатила глаза, но тихо, чтобы он не видел:— Ну, я ж сказала — больше не буду. Всё, урок усвоен, Турбо. Давай чай пить.

Он прищурился, но промолчал. Только взял кружку, сделал большой глоток и, кажется, впервые за ночь, хоть немного расслабился.

Минут через десять в дверь постучали.Я едва успела обрадоваться, как на кухню, как на парад, вошёл Зима, за руку таща Крис.

— О! Наши нарушители комендантского часа! — рявкнул он, хватаясь за живот. — Я не могу, Саша, ты просто Легенда. Кричать "менты" на пустыре — это надо талант иметь!

Крис фыркнула, толкнув его в бок:— Ага, смешно, да? Полчаса назад на меня орал, как папаша, нотации читал.

— Так я ж заботился! — Зима замахал руками, строя невинную рожу. — Чтоб ты дома сидела, не нервничала, цветы выращивала!

— Цветы?! — Крис взвизгнула. — Какие ещё, нахрен, цветы, Вахит?!

Я прыснула в чай, а Валера только покачал головой:— Вот почему я с вами всеми седею, а?

— А нечего нас недооценивать, Турбо! — я гордо подняла подбородок. — Мы теперь — оперативная группа.

— Оперативная дурость, — пробурчал он, но уголки губ дрогнули.

Посидели мы ещё немного, пошутили, Зима снова что-то несуразное вкинул, Крис на него надулась, но через минуту уже вместе ржали.Валера так и сидел, с усталым видом, но глаз с меня не сводил — будто боялся, что если на секунду отвернётся, я снова куда-нибудь смоюсь.

Когда Зима ушёл, наконец-то, а я с Крис попрощались с Валерой и пошли в комнату, он поймал меня за запястье в коридоре.

— Красивая. — Голос его стал мягким, тише. — Реально. Больше так не делай, ладно?

Я кивнула, прижалась к нему щекой.— Обещаю.

Он поцеловал меня в висок, задержал губы дольше, чем обычно, и выдохнул:— Иди. А то Крис тебя скоро утащит силой.

Я хихикнула и пошла в комнату, а на душе было странно спокойно.

Вот так и заканчивается эта сумасшедшая ночь — со сломанными нервами, но рядом со своими.А значит — всё не зря.                                   __________                       ТГК: Пишу и читаю🖤        оставляйте звезды и комментарии