Откровенный пиздец

ТТ: spslava_______________________________Фраза была сказана негромко. Спокойно. Без упрёка. Но сердце моё тут же пропустило удар.

Я замерла. Пальцы сжались в тонкую ткань пледа. В горле пересохло, как будто я только что проглотила песок. Ничего не сказав, я медленно повернула голову к нему. Наши взгляды встретились.

Я поднялась, села прямо, посмотрела в его глаза — и поняла, что не могу солгать. Но и правду сказать не знала как. Слова застряли где-то внутри, не решаясь выйти. Только один глухой шепот сорвался с моих губ:— Прости...

Он не ответил сразу. Только смотрел. Прямо в меня. А потом его губы дрогнули, как будто он усмехнулся. Не в насмешку — скорее с грустью.

— Моей мамы не стало, — сказал он после долгой паузы. Голос был спокойный, но внутри этого спокойствия таился шторм.

Я не дышала. Словно боялась, что любое движение нарушит этот момент.

— Мне было четырнадцать.

Мурашки пробежали по коже. Он лежал, всё так же глядя в потолок, будто читал на нём воспоминания. Лицо его оставалось спокойным, но я видела: каждое слово давалось ему с трудом. Как будто они были вырваны из самой груди.

— Как она... умерла? — спросила я, тихо, едва слышно. Старательно выбирая слова. Голос дрожал.

Он задержал дыхание. Глаза остались направлены ввысь.

— Подонок убил её. Мама была самой светлой женщиной. Доброй, настоящей... она всегда верила в людей. В нас. А он... он не ценил. Никогда не ценил её.

Я чувствовала, как моё сердце разрывается. Я тянулась к нему, пальцы дрожали. Я положила ладонь на его руку. Тепло. Тихое прикосновение.

Он продолжил, немного хрипло.

— Он был братом. Моим братом. Наркоман. Сначала просто кололся где-то на стороне, потом стал приносить это дерьмо домой. Мама переживала, ругалась, плакала... а потом он...

Он сделал паузу. Я видела, как его горло сжалось. Как дрогнула скула.

— Он убил её. Ножом. В кухне. Из-за спора.

Я прикрыла рот ладонью. Глаза наполнились слезами. Он продолжал говорить, глядя в потолок, будто боялся снова встретиться со мной взглядом.

— Я пришёл со школы. Сумка за спиной, как всегда. Обычный день. А возле дома скорая. Полиция. Я тогда ещё не понял... пока не увидел, как её выносят... накрытую...

Он замолчал. Всё. Дальше не было слов. Только тишина, в которой я слышала, как звенит в ушах собственное сердце. Слёзы стекали по щекам, горячие, щекочущие.

— Его посадили. Но потом он вышел. По УДО. И исчез. Но я найду его, — голос Валеры стал жёстким. Сухим. Полным гнева. — Я клянусь... найду. И убью. Медленно. Чтобы он чувствовал всё то, что чувствовал я. Каждый день.

Я тихо всхлипнула. И не выдержала — прижалась к нему, не думая, что можно, что нельзя. Просто легла рядом, обняла крепко. Лбом уткнулась в его плечо. Он позволил. Не оттолкнул. Лишь положил руку мне на спину.

— Мне так жаль, — прошептала я, почти беззвучно.

Он молчал. Но я знала — он слышал.

Мы лежали молча. Только тиканье часов на стене нарушало эту тишину. Моя ладонь медленно скользнула по его руке — вверх, к плечу, к шее. Хотелось как будто стереть с него всю эту боль. Забрать. Хоть немного. Хоть на пару минут.

— Ты не должен быть один в этом, — тихо сказала я, чуть прижимаясь ближе. — Не держи всё в себе, Валер. Это слишком.

Он не ответил. Просто дышал тяжело, глубоко, словно выталкивая из себя всё, что копилось годами. Я подняла голову, чтобы увидеть его лицо. Глаза были прикрыты, челюсть чуть напряжена. А когда он открыл глаза — я увидела в них усталость. Глубокую. Густую, как ночь.

— Знаешь, — прошептал он, — когда ты появилась в этом доме... впервые за долгое время тут стало светло. По-настоящему.

Моё сердце дрогнуло. Я даже не знала, что ответить. Только улыбнулась сквозь слёзы и чуть уткнулась лбом ему в шею. Он вдохнул мой запах, рукой провёл по спине, осторожно, будто боялся спугнуть.

— И я не хочу, чтобы ты лезла в это, красивая. Всё, что связано со мной , — это дерьмо. И ты не должна в нём тонуть. Я не пущу тебя туда.

Я села, опершись на ладонь, посмотрела на него снизу вверх.

— А если я уже по уши в этом всём? — спросила, криво улыбаясь. — Знаешь, ты не самый лёгкий сосед. Вечно пыль, бардак, шрамы на душе и характер хуже, чем у дикого кота.

Он хмыкнул. Медленно повернулся ко мне, сел, опершись на колени, и его глаза сузились.

— Сравнила меня с котом? Ты чего, Саша?

— Ну а что, — пожала плечами я. — Тоже шипишь, царапаешься, но потом сам лезешь на колени и мурчишь.

Он рассмеялся. Настояще, тихо, но с тем самым искренним смехом, которого я от него не слышала давно. Если вообще когда-то слышала. А потом резко подался вперёд, взял моё лицо в ладони и прошептал:

— Вот за это я тебя и люблю, слышишь? За это. За то, что ты всегда вот так умеешь вытянуть из самой тьмы.

Я замерла. На секунду перестала дышать.

Он впервые это сказал. Я не придумала. Не вычитала между строк. Он сказал это вслух.

— Валер...

— Можешь не отвечать. Я не жду. Просто... знай. Мне плевать на всех, кроме тебя. Только ты важна. А остальное... я сам разберусь.

Мир будто остановился. Слова, которые он произнёс, не просто повисли в воздухе — они ударили в грудь, будто током прошили всё тело.

«Вот за это я тебя и люблю, слышишь?..»

Я сидела напротив него, чувствуя, как мои пальцы слегка подрагивают. Словно земля подо мной стала мягкой, зыбкой, как песок, и всё тело ушло в эту теплоту, которую было уже невозможно спрятать. Я вглядывалась в его глаза, и время вокруг застыло. Даже воздух стал тяжелее — как будто напоённый чем-то важным, настоящим. Я не знала, как дышать. Просто смотрела на него, а сердце стучало так громко, что казалось — он сейчас тоже это услышит.

Это не были пустые слова. Не были фразой «на автомате». Не были признанием ради красивого момента. В этих словах был он. Настоящий. Со своей болью. Со своей тьмой. И с этим неуклюжим, упрямым, злым и горячим чувством, которое он прятал всё это время. Прятал, но больше не смог.

А я?.. Я чувствовала, как всё во мне плавится.

Словно внутри — потихоньку, нежно — кто-то распахнул двери в тепло. Туда, где было спокойно. Туда, где не страшно. Где можно просто быть собой и больше не бежать.

Горло сжало. Как перед слезами, но это были не те слёзы — не боль, не обида. Это было счастье. Тихое, осторожное. Такое, от которого внутри становилось светло и страшно одновременно. Потому что когда тебе признаются в любви — по-настоящему — ты будто становишься голой перед этим человеком. И если он уйдёт — не переживёшь. А если останется — уже никогда не будет, как раньше.

Мне хотелось сказать что-то в ответ, но слова застряли в горле.

Мне просто хотелось остаться в этом мгновении.

С ним. С его тёплыми ладонями на моих щеках. С его голосом, от которого внутри всё сжималось. С его глазами — теми, которые смотрели на меня, как будто я — его спасение.

Я вдруг вспомнила Богдана. Вспомнила, как он тоже говорил что-то похожее. «Я тебя люблю» — уверенно, с ухмылкой, красиво, словно для галочки. Тогда я слушала его, кивала, улыбалась — и... ничего. Ни бабочек, ни жара в груди, ни дрожи в пальцах. Просто пустота, ровное дыхание, вежливое участие. Я сама себе тогда говорила, что это, наверное, и есть любовь. Просто спокойная. Надёжная. Без сумасшествий.

Но сейчас...

Сейчас всё было по-другому.

Мне никогда не было так тепло. Так по-настоящему.

Я поняла — Валера не просто «парень, который нравится». Он — тот, от кого не убежать. Тот, кого боишься потерять, даже если ещё не призналась себе до конца, насколько он стал важен.

И да, я встречалась с Богданом. Но Богдан не заставлял моё сердце колотиться так, будто от этого зависела жизнь. И это было в прямом значение.

Только Валера. Только с ним — по-настоящему.

— Ты опять молчишь, — усмехнулся Валера, но в голосе уже не было той прежней самоуверенности. Он просто смотрел. Ждал. Терпеливо. С затаённым напряжением в челюсти. — Я что, не вовремя?

Я покачала головой. Медленно, будто каждое движение давалось с трудом. Как сказать ему всё, что крутится внутри? Как объяснить, что я даже дышать сейчас боюсь, чтобы не спугнуть этот момент?

— Просто... — выдохнула я, глядя куда-то мимо. — Ты это сказал... а у меня внутри будто всё встало с ног на голову.

Он слегка приподнял бровь. Подался ближе, положил ладонь на мою ногу. Его пальцы были горячими, сильными, но не давили — просто были рядом, просто чувствовали.

— Я думала, что когда-нибудь услышу эти слова... — я нервно рассмеялась и повернулась к нему. — Но не от тебя. Не так.

Он молчал. Взгляд — внимательный, сосредоточенный, никуда не отвлечён. Он слушал. Он не перебивал. И в этом — снова был весь он.

— Раньше, когда мне говорили «люблю»... я будто снаружи оставалась. Как зритель в кино. А сейчас... — я положила ладонь на его, пальцы невольно дрогнули. — Сейчас я будто в самом центре сцены.

Валера чуть нахмурился.— Тебе страшно?

— Мне по-настоящему. — Я посмотрела ему в глаза, и впервые — не отвела взгляд. — А это... новое для меня.

Он кивнул. Осторожно, будто боялся сделать резкое движение.

— С тобой тоже всё по-другому, — продолжила я. — С другими я улыбалась, играла, жила как будто наполовину. А сейчас... — я замолчала, прикусила губу. — Сейчас я просто живу. Чувствую. Каждый день. Сильно. Резко. До дрожи.

Он наклонился. Губами коснулся моего лба — медленно, почти священно. Не страстно, не требовательно — мягко, тепло, как будто говорил: я рядом, ты в безопасности.

— Я тебя не отпущу, — прошептал он. — Никогда. Слышишь, Красивая?

— А я и не прошу, — тихо ответила я, уткнувшись носом ему в шею. Он пах дымом, ветром, чем-то своим — родным. Моим.

Мы просто сидели, прижавшись друг к другу, пока за окном мерцал вечер. И в эту секунду мне не нужно было ничего больше.

...Мы лежали, почти не дыша. В комнате было тепло, тихо, и казалось, что это затишье — навсегда. Я прислушивалась к его дыханию, к своему сердцу, которое ещё не отошло от услышанного. Его исповедь, такая живая, такая пронзительная, не выходила из головы. Но покой длился недолго.

Резко щёлкнул замок входной двери. Послышался тяжёлый шаг и голос:— Ну чё, никто не встречает?

— Бл*ть, проходной двор, — пробурчал Валера, резко поднимаясь на локтях. — Серьёзно, у меня тут уже дверь можно не закрывать, что ли?

Я тоже нехотя поднялась, волосы разметались по лицу, щёки горели, и в груди ещё прыгало сердце — от того, что мы только что пережили, от слов, от того, как он держал меня.

Мы вышли в коридор и почти сразу столкнулись лицом к лицу с Крис и Зимой. Крис встала в дверях и, увидев нас, чуть приподняла бровь:— Мы, наверное, не вовремя?

Я закатила глаза, криво усмехнувшись, и тут же отвела взгляд. Зима, как ни в чём не бывало, сунул руки в карманы и протянул:— Есть чё пожрать?

Мы с Валерой засмеялись, а он, покачав головой, глядя на меня, с деланным обидным выражением лица сказал:

— Ага. Мне, значит, готовят, а едят — все подряд. Ну вообще офигенно.

— Та ну тебя, — усмехнулась я и толкнула его в плечо. — Всё равно ты доедать не умеешь.

— Это кто ещё не умеет? — прищурился он, но уже смеялся.

Все мы пошли на кухню. Я открыла холодильник, достала контейнеры, в которых осталась еда, и начала ставить всё на плиту. Запах сразу наполнил кухню — уютный, домашний, с ноткой специй и чего-то такого, что пахло теплом. Валера присел на край стола, руки скрестил на груди, смотрел на меня.

Но тут Крис вдруг заговорила:— Турбо, — и махнула ему на дверь.

Он не стал спорить. Просто кивнул, поднялся и вышел вместе с ней в коридор. Я повернула голову вслед им, удивлённо приподняла бровь.

— Ты понял, чё это было? — спросила я тихо, глядя на Зиму.

— Понятия не имею, — пожал он плечами. — Но чё-то серьёзное, по ходу.

В ту же секунду в голове всплыла Лина. Вот оно. Момент. Сердце чуть ускорилось, я резко присела на табурет, не сводя взгляда с Зимы.:— Кто такая Лина?

Он застыл. Прямо перед открытым ящиком, с вилкой в руке. Уставился на меня так, будто я только что спросила, где находится центр вселенной.

— Лина? — переспросил он, будто не поверив.

— Да. Ну? Кто она?

Он почесал затылок, сел напротив и начал говорить тише, будто боялся, что нас услышат:

— Да бывшая она. Мутная история. Мутная она. Мутила с Турбо, а потом такая типа... увидела, что Кощей круче. Типа статуснее. Ну и решила... к нему. Турбо сказал ей — иди на х*й. А она ему...,— он резко запнулся, будто хотел сказать что-то лишнее, но продолжил,— ты за брата знаешь?

Я напряглась.— Знаю, по делу, Зима, быстрее.

— Ну вот. Она ему сказала, что он будет как его брат. Мол, в крови у него всё, и рано или поздно он скатится. Бросила, короче. А он тогда вообще жёсткий стал, агрессивный, как будто кто-то щёлкнул тумблер. Потом потихоньку отпустило... но долго отходил.

Я молчала. Даже не моргала. Только в голове крутилось: вот она — та, кто смотрела на меня в магазине с наглой улыбкой, крутилась возле него, как будто знала всё... А оказывается — сука.

Шаги в коридоре заставили меня тут же вскочить. Я подошла к плите и сделала вид, что всё это время только и делала, что наливала еду. Поставила тарелки перед ребятами, вытерла руки о полотенце и заставила себя выдохнуть.

— Жрите, — буркнула я, улыбнувшись краешком губ. — А то всё съедите, а мне не оставите.

Мы сидели на кухне, как будто ничего не случилось. Но внутри меня все переворачивалось. Не то чтобы я была навязчивой, но чувство, что что-то скрывают, не отпускало. Валера и Крис ушли в коридор, и когда я вернулась к тарелке, в голове только одно: что же они там обсуждают? С каждой секундой мысли всё больше сводили меня с ума.

Я не знала, что это за момент, когда всё кажется важным, а ты просто не можешь не спросить. Решила, что постараюсь ненавязчиво поинтересоваться.

— Кстати, о чём вы там говорили? — спросила я, как бы случайно, глядя на Зиму, который с грустью покачивал головой, прокручивая в руках ложку.

Тишина повисла в воздухе. Он резко приподнял взгляд, его глаза встретились с моими, и я почувствовала, как напряжение между нами резко возросло. Крис, стоявшая у двери, мгновенно замерла. В её глазах вспыхнуло что-то подозрительное. Она взглянула на Зиму, а затем на меня.

— Да неважно, — наконец, сказала она с небрежной улыбкой, но в её голосе звучал холод, какой-то насторожённый оттенок.

Я почувствовала, как комок застрял в горле. Молча, с усилием, я повернулась обратно к плите, пытаясь не выдать своего волнения. Но в груди, несмотря на внешнюю спокойность, всё горело. Зима продолжал есть, не сказав ни слова, а Крис отвела взгляд. Они явно не хотели раскрывать тему. Это было что-то важное, что-то глубокое, скрытое за этим молчанием. Я могла это почувствовать — как напряжение висело в воздухе.

Я не стала больше допрашивать. Заметив, что на кухне стало слишком тихо, я сделала вид, что всем вполне удовлетворительно. Словно что-то от меня скрывалось, что-то запретное и важное. Вроде бы ничего не произошло, но было ясно — они переживали не просто так.

Дверь вдруг резко распахнулась, и прежде чем я успела понять, что происходит, на кухню ворвался Марат. Он был весь в грязи, лицо и руки запачканы, его глаза горели страхом. Его взгляд был беспокойным, он не успел даже оглядеться, как выпалил:

— Там это... пизда, пацаны, быстро за мной! — его голос был низким, с заметным напряжением. Сразу стало ясно, что что-то неладное.

В комнате повисла тишина, все замерли. Я почувствовала, как атмосфера изменилась, как будто воздух стал тяжелым. Парни, не задавая лишних вопросов, резко поднялись с мест. Турбо первым среагировал.

— Что случилось? — его голос был хладнокровным, но в глазах мелькала тревога.

Марат рвано выдохнул и произнес, будто каждая его фраза давалась с трудом:

— Сокол с Разъездом забились, пизда, пацаны. Быстро, мало времени!

Я даже не успела перевести дыхание, как Турбо подошел ко мне, схватил за плечи, чуть сдавив их, и с жестокой уверенности в голосе сказал:

— Сиди ровно, не выходи, не открывай никому, ясно? — его глаза были полны опасности и настоятельной заботы, как если бы он пытался убедить меня в том, что ситуация крайне серьезная.

Не успев осознать, что происходит, я ощутила, как он наклоняется ко мне, и, резко поцеловав, отпустил, направляясь к двери. Я замерла, пытаясь понять, что только что произошло. Он был так решителен, что даже не дал мне шанса что-то сказать.

Как только входная дверь захлопнулась за ним, я вдруг осознала, что осталась одна с Крис. Я повернулась к ней, чувства бешено колотились в груди.

— Пиздец... Мы идем или как? — спросила я, не в силах скрыть свою растерянность.

Крис, будто и не заметив моего беспокойства, спокойно улыбнулась.— А как же, — сказала она, как всегда уверенная в себе, — пошли.

Мгновенно я подскочила и направилась в свою комнату, держа в голове лишь одно — взять сумку. Быстро схватив её, я извлекла бабочку, спрятав её в кармане. Была одна мысль: если сейчас мне придется защищаться, то я должна быть готова.

Пробежав обратно к Крис, я заметила, как она уже была готова. Мы обе сразу обулись и выбежали из квартиры. Как только дверь за нами захлопнулась, я поняла, что не имею ни малейшего представления, куда идти.

— Блять, куда? — вырвалось у меня, когда мы оказались на улице и замерли, оглядываясь.

Крис немного замешкалась, но затем, оглядев улицу, повернулась ко мне.

— Я за ними смотрела через окно, пока ты сумку брала. Пошли налево, они туда побежали.

Не раздумывая, я схватила её за руку, и мы бросились в ту сторону. Мое сердце колотилось, а дыхание сбивалось. Мы, не останавливаясь, мчались по улице, но когда завернули за поворот, вдруг на нас налетел Сутулый. Он буквально едва нас заметил и, увидев, что мы идем за ним, выругался:— Блять, вы че здесь забыли? Домой идите!

Я почувствовала, как в груди закипела ярость. Не раздумывая, я вытащила бабочку, быстро раскрыла её и, не колеблясь, прижала к его горлу. Его глаза расширились от удивления, но он не сказал ни слова.

Крис мгновенно оказалась сзади, прижав его к себе. Я почувствовала её напряжение в каждом движении, мы обе были готовы действовать.

— Мало времени, — проговорила я, а голос мой был жёстким. — Или бери нас с собой, или вообще не идешь.

Он не испугался. Напротив, он выдохнул, будто понимая, что терять ему нечего. Он посмотрел на меня с презрением, но, не сдерживая усталости, ответил:— Хорошо, только быстро. Я вас не брал, если что.

Я отступила, отпуская его, и с Крис мы быстро рванули за ним. В этой тени, среди мрака и неизвестности, было что-то знакомое. Но это было не просто бегство — это было что-то большее. Мы были готовы к любому повороту, к любой ситуации, потому что единственное, что мы знали точно — мы не могли останавливаться.

Мы продолжали бегать, и в голове кружились мысли. Мы бежали по тёмным улицам, напряжение в воздухе было таким плотным, что казалось, его можно было ощутить руками. Сутулый периодически оглядывался, держа шаг в том же бешеном ритме, и с каждым его взглядом я чувствовала, как моя нервозность растёт.

— Не лезьте, — говорил он, его голос был спокойным, но в нём была твёрдость. — Будьте в тени, не привлекайте внимания. Если вас заметят, будет хуже. Вы здесь не по правилам.

Мы поддакивали, хотя и не понимали полностью, о чём он говорит, но в его словах чувствовалась такая уверенность, что я просто следовала за ним, стараясь быть незаметной, сдерживая дыхание. Ноги уже горели от усилий, но мы не останавливались, продолжая мчаться по запутанным дорожкам. Мы пересекали улицы, обогнули пару домов и вот, в конце концов, мы приблизились к пустырям. Я оглянулась на Крис, и мы обе поняли — это был тот момент, когда не было пути назад.

Впереди я увидела то, что вызывало у меня панику. Там уже стояли наши — парни, знакомые лица, и... другая группировка. Это было страшно. Они стояли друг напротив друга, и я видела, как напряжение между ними буквально висело в воздухе. Мы как будто оказались в центре чего-то страшного, а я чувствовала, как мой пульс ускоряется.

Парень подбежал к нам, остановив нас жестким движением руки.— Прячьтесь в кустах, — его слова были твёрдыми, как камень.

Мы кивнули, не произнесли ни слова, лишь ускорили шаг. Я не могла не чувствовать, как мой внутренний мир на мгновение затих, но страх и тревога не покидали. Мы быстренько свернули в сторону, оказавшись в тени густых кустов, прячась от глаз. Моё дыхание было тяжёлым, каждое движение казалось слишком громким в тишине ночи. Мы присели, сжались, пытаясь слиться с природой, чтобы нас не заметили.

Сутулый не стал останавливаться, он рванул дальше. Мы видели, как его силуэт исчезает в темноте, и через секунду он уже был среди остальных. Парни начали выстраиваться, а мы с Крис внимательно наблюдали. Я чувствовала, как моя грудь сжимается, а напряжение буквально бурлит в воздухе.

И вот, они начали двигаться. В мгновение ока всё превратилось в жестокий замес. Я едва успела понять, что происходит, как услышала первые удары, слышала, как люди падали на землю, слышала эти страшные звуки, которые наполнили пространство. Бой начался, и было видно, как тела сталкиваются, как руки, ноги летят, как искры из-под ног загораются в мгновение.

Я прижалась к земле, стараясь не двигаться, не издавать ни звука. Мой взгляд не мог оторваться от того, что происходило передо мной. Это было жестоко и пугающе, но я была в состоянии шока, не могла оторвать глаз от того, что было в центре всего этого. Это были мои братья, друзья, те, с кем я росла и с кем когда-то разделяла не только радости, но и тревоги.

Мой взгляд случайно остановился на Валере. Я увидела, как он уверенно двигается среди всех этих тел, как его удары были чётко поставлены, точно рассчитаны. Каждое его движение было исполнено силы и уверенности. Он как будто был в своей стихии, и в этот момент я поняла, что не могу отвести взгляд.

Его удары, быстрые и точные, вырывались из его рук. Он не просто дерётся — он управляет каждым движением, как опытный мастер. Его глаза были полны решимости, но в них было что-то ещё, что я не могла понять. Он не нервничал, не волновался. Он был просто... спокоен, как будто эта борьба была частью его сущности. Его тело двигалось с такой лёгкостью, что казалось, он даже не чувствует тяжести происходящего.

Я не могла поверить, что это тот человек, с которым я только что была, тот, который смотрел на меня с такой любовью и заботой. Но здесь, в бою, он был другим — он был настоящим Турбо, человеком, которого невозможно сломать.

С каждым его движением я чувствовала, как моя тревога и страх немного утихают. Я понимала, что его уверенность была заразительна, но всё равно не могла понять, как это всё закончится. Я продолжала смотреть на него, не в силах оторвать глаз. Всё остальное было словно в тени, и только Валера был в центре моего внимания.

Не знаю, сколько времени прошло, но я знала одно — я не могла оставаться здесь вечно. Нужно было идти дальше, если нам хотелось что-то изменить.

Я окаменела, когда заметила фигуру, стоящую в тени, почти сливаясь с ночной темнотой. Он был так же скрыт, как и мы, но что-то в его позе насторожило меня. Я попыталась присмотреться, напрягла зрение, пытаясь вычленить детали из ночной мглы. Это было сложно — темнота поглощала всё, и я не могла точно понять, кто это, но постепенно, анализируя, я почувствовала знакомую тень, силуэт, который я не могла забыть. Это был Кощей.

Сердце сжалось в груди, и я инстинктивно почувствовала, как напряжение вокруг усиливается. Он стоял, чуть сутулясь, и хотя он был скрыт, я могла почувствовать его присутствие. Нога его была не в порядке — он знал, как бороться, но прострел в колено не мог пройти незамеченным. Я напряглась ещё сильнее, почувствовав, как по спине пробежала дрожь. Что он здесь делает? Зачем он пришёл? Он стоял неподвижно, как привидение, но для меня этого было достаточно, чтобы понять — он тут не случайно.

И не успела я толком переварить мысли, как вдруг я услышала жуткое, завораживающее звуковое сопровождение — мигалки. И они приближались к нам с огромной скоростью. Мои инстинкты вскочили в одну секунду, словно пронзив меня молнией. Все мысли мгновенно пролетели через голову, и я, не осознавая, что делаю, крикнула на всю силу:— Менты!

Голос сорвался с губ, и в нём звучала паника. Я уже делала движение, чтобы броситься в сторону, в поисках укрытия, но тут же почувствовала, как Крис резко дернула меня за плечо. Она не просто схватила меня — её руки были как цепи, не дающие мне шанса на свободу.

— Сиди! — прошептала она с таким напряжением, что я не могла не почувствовать, как её страх передал мне эту мысль. — Если выйдешь — будет хуже. __________ ТГК: Пишу и читаю🖤 оставляйте звезды и комментарии