Проблемка небольшая

ТГК:

ТТ: sp_turboo_________________________________

Теплая вода приятно журчала в раковине, а пенка с посудомоечного средства мягко стекала по тарелкам. Я медленно, размеренно мыла посуду, пока на кухне витал запах ужина, смеха и внезапного уюта. Валера стоял рядом, прислонившись к дверному косяку, и молча смотрел на меня с прищуром. Его волосы были чуть растрёпаны, рубашка сдвинулась на одно плечо — оттого, что весь вечер он то прислонялся, то крутился, то злился. И вот сейчас, когда всё наконец затихло, он заговорил:

— Самые вкусные макароны с сосисками, — сказал он тихо, но с серьёзной миной, будто это была речь века.

Я фыркнула, не оборачиваясь:— Серьёзно? А говорил — всё моё, делиться не буду. Бандит с макаронами.

Он усмехнулся и подошёл ближе, глухо зевнул, потянулся... и вдруг мягко обнял меня со спины. Его руки легли на мою талию, а подбородок уткнулся куда-то в макушку. Я на секунду замерла. Всё внутри будто сжалось, но приятно — спокойно, без страха. Я выдохнула и медленно опустила губы к его плечу... и тут же отшатнулась, будто обожглась.

— Бля, — вырвалось само, и я резко обернулась, глядя на него.

Он чуть прищурился, заметив мой взгляд, и всё понял. Левое плечо — то самое, куда я ему сегодня воткнула нож. Вот именно этим плечом он только что обнимал меня, прижимался, будто ничего не было.

— Ты чего? — с иронией, но с тем самым тоном, в котором всегда слышно: он заметил.

Я сжала губы, вытерла руки об полотенце и покосилась на него:— Ничего.

Он ухмыльнулся, шагнул ближе, заглянул в глаза, будто читал мысли — и с каким-то извращённым удовольствием спросил:— Страшно стало? Или стыдно?

Я, конечно, вздернула подбородок. Стыдно? За что? Он сам виноват.— Ни капли, — парировала я, даже не отводя взгляда.

Но внутри сердце колотилось — не потому что я боялась. Потому что он. Он стоял, смотрел, и снова был не тем дерзким уличным Турбо, который швыряется словами и кулаками, а тем, кто в тишине просто хочет, чтобы ты осталась рядом. Ненавязчиво. По-мужски. По-своему.

Он молча притянул меня обратно и легко, почти невесомо, поцеловал в лоб. И в этот момент мне стало так тихо внутри, будто все мои тревоги — о маме, об отце, о том, кто я такая — остались снаружи. Я просто стояла и чувствовала его дыхание.

— Иди спать, Красивая. Поздно уже, — сказал он спокойно, без приказа, но с тоном, от которого даже спорить не хотелось.

Я кивнула, даже не споря, не колко. Поднялась на носочки, чмокнула его в губы — коротко, как между делом, но он уловил, и по глазам понял — благодарность. За всё.

Зайдя в комнату, я сразу заметила: Крис не спала. Она сидела на кровати в своей пижамной футболке, подогнув под себя ноги, волосы растрепались, как у воробья, а глаза блестели в полумраке.

— Ну что, готово там ваше семейное гнездо? — хмыкнула она, но устало.

Я закрыла дверь, прошла мимо неё и села рядом, не отвечая. В голове всё ещё крутился сегодняшний день, встреча с мамой, разговор, правда, которую я просила... и получила. Всё было тяжело, и внутри всё будто скручивало в узел.

— Они что-то замышляют, — выдохнула я.

Крис тоже изменилась в лице. Улыбка сошла на нет, и она подтянула ноги поближе, прижавшись к спинке кровати.

— Я тоже так думаю. Но что?

Я пожала плечами:— Не знаю... Но если они идут всей стаей на другую группировку, я убью их всех, — сказала спокойно, почти безэмоционально, и это почему-то прозвучало куда страшнее, чем крик.

Крис медленно кивнула, словно взвешивала. Потом решительно выдохнула:— Проснёмся раньше. Проследим.

Я посмотрела на неё внимательно. Решимость, такая же, как у меня.

— Завтра в восемь возле гаражей, — повторила я. — Значит, в 7:40 Турбо выйдет. Мы — в 7:42.

— По плану, — подтвердила Крис.

Я повертела головой в поисках будильника — но его нигде не было. Ни на столике, ни на подоконнике.

— Окно оставлю открытым. Пусть солнце будит, — сказала я тихо и, встав, медленно отодвинула занавеску.

С улицы тянуло прохладой, где-то шуршали машины, и ночной воздух вползал в комнату. Я переоделась, стащив с себя дневную одежду, и натянула тонкую домашнюю майку. Крис уже легла и закуталась, как в кокон.

Я легла рядом, всё ещё обдумывая, что мы узнаем утром. Мысли путались, глаза начали слипаться, и даже тяжесть дня отступала, давая место только одному — странному чувству, что что-то меняется. Что скоро всё станет не так.

Но пока я была здесь. В тишине. Рядом с ней.

И я вырубилась почти сразу.

____

Шум с улицы был резкий, как выстрел — резанул по утренней тишине так, что я дёрнулась и с раздражением открыла глаза. Кто-то громко ругался прямо под окнами, и голос был такой злой, с хрипотцой, будто человек неделю копил этот срыв. Солнце, не стесняясь, било в лицо золотыми лучами, будто мстило за вчерашние ужины, ножи и тайны. Я прищурилась, прикрывая лицо ладонью, и повернула голову в сторону Крис.

Она спала. Даже не спала — вырубилась, как тюлень. Её чёрные волосы растрепались и запутались, часть из них прилипла к щеке, часть торчала в стороны, как у привидения после дискотеки. Я почти улыбнулась. Почти.

Но потом... как будто холод по коже.

Я резко села в кровати.— Блядь...— Резко, вслух.— Который час?

Комната была тихая. Тишина такая, будто весь дом вымер. Ни шагов, ни стука кастрюль, ни скрипа половиц. Сердце замерло.

— Крис... — позвала я хрипло, трогая её за плечо. — Крис, вставай.

Она только застонала, зарываясь в подушку, и пробурчала:— Ещё пару минут...

Я почти зарычала:— Вахит ушёл в бой. Вернётся на костылях, если ты не встанешь прямо сейчас.

И о чудо. Она села. Резко. С круглыми глазами.

— Что?! Кто?!

— Вставай, — уже почти ору, сбрасывая с себя одеяло.

Мы пулей вылетели из комнаты, босые, взлохмаченные, будто на пожар. Прошли в зал. Я сразу метнулась к часам на стене, не веря глазам.

10:20.

Десять. Двадцать.

Я прикрыла глаза, медленно выдохнула — но в груди словно ком застрял. Сердце стучало, будто барабан, и с каждой секундой становилось всё тяжелее дышать.

— Мы всё проспали... — выдохнула я.

Воздух стал плотным, как вода. Я ощущала, как тело замирает, как пальцы холодеют. Стало темно, будто кто-то прикрыл свет занавеской — но это просто тревога подступила так близко, что на секунду затуманило зрение.

Я встряхнула головой. Резко. Как будто хотела сбросить всё это — страх, вину, предчувствие. Но не вышло.

— Что-то случилось... или вот-вот случится, — сказала я почти шёпотом, с трудом узнавая свой голос.

Крис стояла чуть в стороне, тоже растрёпанная, но уже полностью проснувшаяся. Она нахмурилась:— С чего ты это взяла?

Я посмотрела ей прямо в глаза. Честно. Без пафоса, без преувеличений.

— Я чувствую.

И в ту же секунду — тук-тук-тук.Глухо, настойчиво. Дверь.

Мы обе вздрогнули, как будто это стучали в нас, не в квартиру.

Я посмотрела на Крис. Она — на меня.

Щелчок.

Что-то резко щёлкнуло у меня в голове, словно выстрел внутри черепа. Я не слышала, как зашевелилась Крис. Я не думала — не дышала. Только рванула вперёд, к двери, спотыкаясь на собственных носках, сбивая плечом тонкий комод в прихожей. Запасные ключи стояли на нём в глиняной пепельнице — я сгрябала их всей пятернёй, ключи звякнули, цепляясь друг за друга. Пальцы дрожали. Сердце уже било в висках.

Я не посмотрела в глазок. Я просто вставляла ключи в замок. Судорожно. Ошибаясь. Заново. Быстрее, быстрее, быстрее...

Но я не успела. Ручка дёрнулась сама. Дверь распахнулась. И передо мной стоял он.

Кощей.

Я отшатнулась, как от удара. Сердце рванулось куда-то в пятки. Всё внутри тут же осело, будто упало на колени. На его лице — ухмылка, такая, от которой подгибаются ноги. Противная, мерзкая, как слизь, расползающаяся по полу. Глаза — налитые, будто мутная вода с тиной.

Он зашёл без разрешения. Без слов. Медленно, как хищник. Закрыл за собой дверь — глухо, с щелчком, как гробовую крышку.

И только в этот момент я осознала ошибку.Если бы это был Валера — он бы открыл своим ключом. Я впустила его сама.

Я резко оглянулась.

Крис не было.

Меня пронзил холод. Он был везде — в пальцах, в груди, под кожей. Кощей склонил голову на бок, смотрел на меня, как на вещь.

— Ну приветик, красивая, — растянул он слова, с этой своей приторной фальшивой лаской, от которой хотелось блевать.

У меня передёрнулось всё внутри.

— Чего тебе? — бросила я резко, собрав в голос всё, что было от храбрости. — Турбо дома нет.

Он рассмеялся. Глухо, как животное, пробудившееся из подвала.

— Я в курсе, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Я не к нему... а к тебе, куколка.

Я сглотнула. Рот пересох. Плечи напряглись, но я стояла. Стояла, пока внутри всё тряслось.

— Уходи, — выдохнула. — Немедленно.

Он шагнул ближе. Его запах ударил в нос — смесь дешёвого одеколона, табака и чего-то гнилого.

— А ты знаешь, что делал твой Турбо пару часов назад? — прошипел он.

Я ничего не ответила, просто смотрела в глаза, не мигая.

— Он меня отшил, как и твой главный братик, — зло прошипел он, показывая пальцами кавычки. — Эти твои «герои», блядь... все они теперь за шалаву?

Я сделала шаг назад. Злость вскипала. Прямо изнутри. Как огонь, как яд.

— А от меня ты что хочешь, наркоман ёбаный? — прошипела я.

Он резко изменился. Глаза сузились. Улыбка исчезла. Он бросился вперёд. Схватил меня за горло.

Пальцы — жёсткие, как сталь. Я захрипела, хватая воздух ртом. Пыталась схватить его за запястья, но хватка была мёртвая.

— Как же ты меня бесишь, Златко Универсама, — прошипел он прямо в лицо. Слюна, хриплое дыхание, злость. — Все за тебя горой, сука, а за кого? За дрянь, за ментяру, за тварь, которая мешает нам всем!

Я билась в его руках, задыхаясь. Мир качался. Всё пульсировало в висках. Он тряс меня, как куклу.

— Это моя улица, поняла? Моя! А теперь из-за тебя меня отшивают! Ты виновата! Ты!

Воздух начал тяжело поступать в легкие, картина передо мной начала потихоньку плыть.

— ВЛЕВО! — раздалось из-за моей спины.

Я не думала. Не колебалась. Просто ударила коленом в пах. С такой силой, будто это был не Кощей, а сама смерть, и я била за всё, за всех, за Валеру, за братьев, за себя.

Он завопил. Отпустил меня. Согнулся, зажимая пах, но тут же...

Прозвучал выстрел.

Громкий. Настоящий. Как удар в грудь. Как конец.

Кощей дёрнулся, вскрикнул — больше от шока, чем от боли. В правом боку у него тут же расползлось тёмное пятно. Он зашатался. Руки ослабли. На лице — дикая смесь страха, боли и растерянности.

Я развернулась. Сердце скакало. Всё расплывалось.

Крис.

Она стояла в проёме комнаты. В одной пижамной футболке, босиком, волосы растрёпаны, глаза выпучены, как у загнанного зверя. В руках — пистолет. Тяжёлый, настоящий. Она держала его двумя руками, и он всё ещё был направлен на Кощея.

— Сюда, Саш. — прохрипела она. Голос дрожал, но в глазах — сталь.

Я отступила к ней. Прижалась спиной. Смотрела на Кощея, а сердце всё ещё билось в горле.

Кощей отступил к стене. Он хрипел, глядя на Крис. На лицо набежала смертельная бледность. Он поднял руки — медленно.

— Вы... вы, суки... — прохрипел он. — Вы мне пиздец как дорого обошлись...

Крис не убирала пистолет.

— А мы тебе дороже обойдёмся, если ты не закроешь свой рот сейчас же, — выдохнула она.

...И только сейчас, когда я наконец вдохнула полной грудью, когда всё это немного отодвинулось, как ком в горле, — только теперь я поняла.

Крис выстрелила ему в колено.

Аж резко осела спиной к стене. Меня шатнуло. Я посмотрела на неё. Нет... уставилась. В глазах всё плыло, но я видела отчётливо.

Она стояла в проёме, босая, в своей дурацкой розовой футболке , с растрёпанными волосами, пистолет в руках, всё ещё направлен прямо на Кощея. У него кровь стекала по штанине и уже капала на пол. Он хрипел, лицо было перекошено, но Крис... Крис смотрела на меня. Смотрела, как будто ничего не случилось. Как будто не она только что прострелила человеку ногу.

И как она на меня смотрела... Словно мы на лавочке сидим, семечки лузгаем. Как будто это не реальность.

Я перевела взгляд на её руки, на пальцы, цепко сжавшие пистолет, потом — обратно на её глаза.Пустые. Отстранённые. Но с блеском, каким-то странным, тревожным.

— Что за... — прошептала я. Голос был хриплым, будто чужим. Я даже не была уверена, что это я сказала.

Крис усмехнулась. Медленно, почти по-детски.

— Ты бабочку себе взяла... — пробормотала она и чуть наклонила голову. — А я вот пистолет. Всё поровну.

У меня перехватило дыхание.

Как будто она... Как будто она не просто подстрелила. А как будто ей это понравилось.

Я приложила ладонь ко лбу, прикрывая глаза. Мозг отказывался соображать. Все мысли были спутанными, обрывочными, как плёнка, перекрученная обратно. Что делать?.. Что делать, Саша?.. Думай. Думай, блядь.

И вдруг... среди всей этой какофонии, среди звуков капающей крови, тяжёлого дыхания, лязга замков — в голове всплыло одно.

Связать.

Связать его и дождаться Валеры.

Я зажмурилась, сжав пальцы в кулаки. Так хотелось, чтоб он сейчас пришёл. Просто открыл дверь, как всегда, вошёл, как шторм, всё решил.Чтоб подошёл ко мне, крепко обнял, ткнулся лбом в висок и выдохнул:

— Всё нормально, Красивая. Всё уже позади.

А вместо этого — я стою босая, в футболке, только проснувшись. Передо мной — Кощей, которого я сама впустила в квартиру. Который душил меня. А Крис — подруга, с которой мы делили на двоих пельмени и стреляли сухарики в детей — держит пистолет и только что сделала выстрел.

Слишком много. Слишком.

Но я знала — нельзя сдаваться.

— Вяжем, — сказала я резко, разом выпрямляясь.

Крис кивнула. Без слов. Без сомнений. Как будто она ждала этой команды. Пистолет она опустила, но не выпустила, и, не теряя времени, резко подошла к Кощею. Тот сидел у стены, хрипел, кровь сочилась, рот кривился от боли, но он пытался держать маску — бесполезно.

— Ах ты... — только и успел прохрипеть он.

Бам.

Крис с размаху ударила коленом ему в лицо.Чётко, резко, точно по переносице.

Он завалился набок, захрипел, а из носа тут же хлынула кровь. Я резко отвернулась, моргнула, стиснула зубы.

Не смотреть. Не думать. Только делать.

Я метнулась в сторону кухни, сердце колотилось, как отбойный молоток. Открыла один ящик — пусто. Второй — тоже. Только пара резинок и какой-то старый термометр.

— Чёрт... — выдохнула я сквозь зубы и развернулась, бегом помчалась в зал. Обошла Крис и Кощея стороной, будто боялась коснуться их. Хотя нет — не будто. Я реально боялась.

Она стояла, будто манекен из дурного сна, с пистолетом направленным вниз, но взгляд у неё был всё тот же — будто она играет. Будто ей в кайф.

Мне же — страшно. Но я старалась этого не показывать.

Я опустилась на колени перед комодом, на котором стоял маленький телевизор. Пальцы дрожали. Первый ящик — пусто, второй — тоже. Я сжала зубы, и, наконец, когда дёрнула третий — нашла её.

Толстая верёвка. Запутанная, как мои мысли, но длинная, метра на два , не меньше.

— Есть! — выдохнула я и тут же вскочила, бегом вернулась обратно.

— Веди его в зал, — бросила я резко.

Крис кивнула, не задавая вопросов. Подняла пистолет, шагнула ближе к нему.

— Вперёд, ползи, тварь, — процедила она, и это было жёстко. Никакой улыбки. Лишь жёсткая, ледяная решимость.

Кощей попытался привстать. Не смог. Хрипел, стиснув зубы от боли. Правая штанина была пропитана кровью, он полз, не оглядываясь, упираясь ладонями в пол.

Я поставила табурет посреди зала. Деревянный, старый, ещё с кухни. Он зашаркал ногами, добрался, тяжело вздохнул и, под дулом пистолета, забрался наверх. Сел. Зашатался. Лицо его было уже не злым — сломленным.

Я подошла к нему сзади. Он держал руки на лице — кровь из носа уже была не просто полоской, а лужей на губах. Руки — тряслись. Я хотела начать связывать, но...

— Руки назад, быстро! — скомандовала Крис.

Он не отреагировал. Только выдохнул в кровь:— Да пошли вы...

И тогда она медленно, очень медленно, нажала на курок. Щёлк.— Следующий в плечо, — сказала она так спокойно, будто заказывала кофе. — Хочешь проверить?

Кощей поднял руки. Медленно. Тяжело. Завёл их за спину.

Я тут же начала обматывать. Старалась не думать, кого именно связываю. Просто двигалась. Один виток. Второй. Сжимала покрепче. Всё сильнее.

Он поморщился, зашипел от боли, когда верёвка задела его рану на ноге, но я не остановилась. Через пять минут руки и ноги были перемотаны крепко. Он больше не мог пошевелиться. Только сидел, хрипя, и периодически плевался кровью.

А я всё стояла, дышала неровно, и думала только об одном: Где же ты, Валера?..Где ты, когда я так сильно тебя жду?..

Мы сели на диван почти одновременно — я и Крис. Обе в одной футболке, босиком, волосы спутанные, дыхание ещё сбивчивое. Я чувствовала, как холод ткани прилипает к спине, но было всё равно. Дыхание казалось чужим, не моим. В висках стучало. Перед глазами всё ещё стояло, как Кощей сжал мне горло, а потом дёрнулся от выстрела. Как упал. Как хрипел.

Я скосила глаза на него — он сидел на табуретке, тяжело опираясь на скрюченные руки, завязанные за спиной. Всё тело словно сползало, словно костей в нём не осталось. Ноги разведены, одна из них — вся в крови, штанины мокрые и липкие. Кровь стекала по икре, капала на пол. Из носа — тоже кровь. Лицо побито, глаза опухли, один почти не открывался. И он дышал — быстро, прерывисто, как будто каждое дыхание давалось ему с боем. Я отвела взгляд. Отвращение поднялось к горлу. До тошноты. До головокружения.

Крис сидела рядом и вертела в руках пистолет. То крутила на пальце, то прижимала к ноге, потом поднимала вверх, щёлкала предохранителем. Спокойная, хладнокровная. Даже слишком. Я не выдержала.

— Крис... — выдохнула я и посмотрела на неё. — Не крути его. Ну пожалуйста. Это же... не игрушка.

Она чуть наклонила голову, перевела на меня взгляд — острый, колючий, и в нём... что-то странное. Грусть? Усталость? Сталь?

— А что я должна была делать? — её голос прозвучал почти шёпотом. — Смотреть, как он тебя душит? Как ты задыхаешься?

Я сглотнула. Нахмурилась. Хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Только молча отвела глаза и уставилась куда-то в одну точку — на пол, на край ковра, на запёкшуюся кровь, размазанную кроссовкой Кощей.

Он зашевелился. Застонал, корчась от боли. Завозился на табуретке. Согнулся вперёд, хрипло выдохнул. На лбу у него блестел пот, губы посинели, зубы сжаты. Мне было его не жаль. Ни капли.

Молчание висело над нами, как тень. Густое, липкое. Я чувствовала, как Крис смотрит на меня, но не поворачивалась. Просто сидела и слушала его тяжёлое, надломленное дыхание. С каждой секундой всё отчётливее ощущала, как внутри поднимается какое-то болезненное ожидание. Как будто что-то должно вот-вот случиться.

И случилось.

Я услышала звук. Металлический. Где-то за дверью — шорох, ключ царапает по замочной скважине. Кто-то пытался открыть. Я подскочила, как ужаленная. Сердце колотилось так, что я еле стояла. Не думая, побежала в коридор.

— Валера... — только и успела прошептать.

Дверь приоткрылась, потом полностью распахнулась. На пороге — он. Валера, слегка взъерошенный, рядом зашли пацаны . Но я никого не видела. Только его. Только зелёные глаза, в которых смешались удивление и тревога.

Я бросилась к нему, словно ребёнок, забыв обо всём. Прижалась к нему, обняла. Он поймал меня, подхватил руками, крепко, с силой, будто боялся, что исчезну.

— Почему дверь была открыта? — хрипло спросил он, ещё не понимая, что происходит.

Я отстранилась. Губы дрожали, пальцы сжались на его груди.— А где ты был?.. — выдохнула я.

Он нахмурился. Хотел что-то сказать, но не успел.

— Откуда у тебя пистолет? — прозвучал голос Вахита.

Я повернулась. Он стоял в коридоре, смотрел с широко раскрытыми глазами на Крис, которая всё ещё держала в руках пистолет. Она стояла боком, не опуская оружия, как будто забыла, что им уже воспользовалась.

Валера резко обернулся. Его тело напряглось. Лицо потемнело.

— Тут это... — начала я, чувствуя, как сжимаются лёгкие. — Проблемка небольшая.

Он перевёл взгляд на меня. Все посмотрели на меня. Сразу. Словно выстрелили.

— Насколько "небольшая", Суворова? — голос Валеры был низким, будто сдерживал что-то.

Я опустила глаза в пол. Молча. Не знала, как сказать.

— Что случилось, красивая? — повторил он уже мягче. Я почувствовала, как сердце сжимается. И развернулась. Не говоря ни слова, пошла по коридору. Они — за мной.

Каждый шаг отдавался тяжестью. Я ощущала, как напряжение растёт, как воздух становится густым.

Когда мы зашли в зал, Валера резко остановился. Замер.— Блядь... — выдохнул он.

Кощей сидел, еле дыша, с побитым лицом, в крови, связанный, полуголый, у него под табуреткой — целая лужа, пистолет в руках у Крис.

Вова выругался сквозь зубы. Вахит прищурился, будто пытался поверить в то, что видит.

А я стояла чуть впереди. Спина дрожала, пальцы судорожно теребили край футболки. Я почувствовала, как за спиной Валера сделал шаг вперёд.

— Что, мать вашу, тут произошло?.. — прозвучал его голос, уже низкий, опасный.

И от этого голоса меня бросило в жар.__________Звезды, комментарии ⭐️🖤